Институт «Открытое общество» 5

Институт «Открытое общество» (2 3 4 5)

          Часть 5

          3.2. к ним относятся лишь проблемы измерения по блокам надежности, возможностей выражения и высказывания мнений.
          Блок формирования мнений и оценки их с точки зрения адекватности и обоснованности относится только к инструментальным исследованиям. В схеме различаются «защитные» и «подлинные» мотивы поведения. Их нельзя трактовать как ложные и истинные, это область глубинной психологии. Наибольший интерес вызывает при этом защитный мотив, который, согласно польскому психологу К. Обуховскому, содержит противоречие между провозглашаемой целью и применяемыми для ее достижения средствами, так что конкретные действия обнаруживают иную, часто скрытую от самого человека цель (Обуховский К. Психология влечений человека. М., 1972. С. 28-35). Мотив как побуждение к некоему действию или результату всегда инструментален, и если результат явно отличается от ожидавшегося, то при отсутствии видимых препятствий или усилий по их устранению можно говорить о наличии подспудной цели.
          К этому надо добавить, что выдвигаемая цель может быть сколь угодно ложной, иллюзорной, фантастической, но если она есть, провозглашается, то, значит, по успеху ее реализации положено оценивать предпринимаемые действия. Ясно, что, за исключением криминальных и патологических случаев, декларируются социально одобряемые цели (рационализации). Однако фактические действия на самом деле определяются другими целями, осуждаемыми или неприемлемыми лично. Арена семейных интеракций перегружена защитными мотивами и латентно (скрытно) действующими целями. Поэтому любой опрос на семейные темы чреват столкновением с защитным поведением респондентов.
          Например, в интервью о «причинах» различия числа детей в семьях социолог столкнется с людьми, высказывающимися о своих репродуктивных мотивах защитного и подлинного характера. Как тут быть с адекватным формированием мнений? Возьмем интервью, ориентированное на анализ результата (инструментальная направленность). Здесь важно знать, что действительно побудило к итоговому числу детей в семье, и поэтому все, уводящее в сторону, следует устранить как неадекватное. Поэтому требуется оценить адекватность мнений о подлинных и защитных мотивах рождения, допустим троих детей в семье. И необходимо уметь отличить от них неадекватные мнения о тех же подлинных и защитных мотивах.
          Это не казуистика и не игра в слова: надо помнить, что не только в обиходе существуют защитные интерпретации, они создаются также ситуацией опроса. Если перед проведением социологического исследования было решено использовать мнение как источник информации о репродуктивной мотивации (а не разного рода документы), то, учитывая всю многозначность мнения, следует позаботиться об измерении через сию призму именно того, что надо измерить.
          Мотивы выражаются в действиях, а мнения в словах. Слова о собственных побуждениях не есть мотивы, – это мнения о них. Слова о мотивах, написанные в анкетах социологами, это также мнения, а не сами мотивы. Человек семейный, характеризующийся той или иной мотивацией, высказываемой или умалчиваемой им у себя дома, соглашаясь стать участником опроса, не просто начинает зваться респондентом, он начинает анализировать свое поведение, оценивать себя и членов своей семьи, высказывать мнения. Кто поручится, что мнения домашние и мнения для анкеты – всегда одни и те же? А если это разные в чем-то мнения, то как они различаются, как сделать так, чтобы социолог, продумывая заранее анкету и ситуацию опроса, постарался избежать сильного отклонения мнения анкетного от мнения домашнего об одном и том же предмете?
          Понятие адекватности мнения специально вводится для оценки дистанции между формируемым под «ученого» анкетным мнением и домашним суждением. Чем меньше при анкетировании воздействий измерительных средств на респондента, чем меньше неконтролируемых влияний при общении опрашивающего и опрашиваемого, тем адекватнее формируемое условиями опроса мнение тому, что существует в семье. Но если социолог не заботится об уменьшении деформации мнений под влиянием условий опроса, то, как можно считать сформированные (сфабрикованные, если это делается преднамеренно) ситуацией опроса мнения адекватными тем, что имеются на самом деле?
          Обсуждаемая здесь проблема не имеет в социологии общепринятого решения, устоявшейся терминологии. Разные авторы употребляют различные словосочетания, зачастую одни и те же слова скрывают если не противоположное, то далекое от сходства содержание. Крупный специалист в области изучения общественного мнения Б.А. Грушин различает мнение высказанное и мнение действительное. Их несовпадение зависит, во-первых, от общественных условий и свободы выражения мнений в социальной ситуации опроса; во-вторых, отличных качеств респондента; и, в-третьих, от возможностей, создаваемых самой процедурой социологического опроса (Грушин Б.А. Мнение о мире и мир мнений. М., 1967. С. 252).
          Неизбежность отклонения мнений «для других» от мнений «для себя» заставляет включить в программу опроса измерение величины и характера этих отклонений. В большинстве учебных пособий по методам социологического исследования излагаются конкретные приемы подобного контролирования. Здесь не место для анализа всех деталей техники опроса, отметим лишь необходимость проведения «пилотажа», пробного или контрольного опроса на небольшой выборке для проверки инструментария. Только пилотаж как специальная форма верификации применяемых методик позволяет оценить (в целях последующей доработки) их надежность. Пилотаж, если угодно, свидетельство профессиональной чести социолога, хотя, увы, иногда пилотажный опрос оказывается завершающим этапом исследования. Без контроля за воздействием условий анкетирования на сами результаты опроса ученый обречен на «сундучное исследование» – из сундука извлекается ровно столько, сколько вложено самим социологом.

          От адекватности мнений следует отличать проблему обоснованности мнений о мотивации, которая связана с выявлением подлинных, а не защитных мотивов. Если социолог не различает защитных и подлинных мотивов, то рискует в своем теоретическом объяснении, к примеру, наличия троих детей в семье использовать защитные мотивы однодетных респондентов, близкие ему по личному опыту. Зная же об опасности применения защитных мотивов к инструментальному поведению, т. е. учитывая риск неверного объяснения результатов поведения, он будет думать о том, как исключить защитные рационализации из массы формируемых процедурой опроса мнений, как создать возможности респонденту для выражения имеющихся у него суждений относительно собственной мотивации (подлинной и мнимой). Другими словами, в опросах, связанных с выявлением инструментальной мотивации, надо предусматривать процедуры по сортировке мнений, чтобы не вкрались в объяснение защитные спекуляции.
          Следует подчеркнуть, что когда ставится культурологическая, экзистенциальная (а не инструментальная) задача изучения всех социально-символических значений, сопровождающих, предположим, репродуктивное поведение, тогда различение подлинных и защитных мотивов снимается. В этом случае любые трактовки своего семейного поведения интересны сами по себе. Если кто-то искренне убежден, что жаждет иметь пять детей, но прекрасно обходится одним, то важно исследовать, какую самосохранительную, экзистенциальную функцию для данного человека выполняет настойчивое декларирование этой цели, которая никогда не будет реализованной.
          Феноменологическое или экзистенциальное исследование пытается найти латентные функции, которые обслуживаются защитными мотивировками. В социологии семьи поиск подобных социально-символических утверждений важен, поскольку защитное поведение личности часто направлено на интеграцию с семьей, характеризуется адаптивной направленностью. Другое дело, что преобладание защитных аспектов поведения в каких-либо семьях может вести (в связи с ригидностью, негибкостью подобной адаптации) к их неустойчивости. Таким образом, в феноменологически ориентированном исследовании в отличие от инструментального совершенно иные цели: установить все феномены поведения в рамках предметной области исследования и определить по ним, какие именно экзистенциальные функции при этом осуществляются. Однако надежность фиксации мнений о данных феноменах контролируется точно так же, как и во всех остальных типах опроса. Между тем обоснованными измерениями мнений окажутся те, которые выявят любые символические феномены, включая и защитные.
          Достоверность выявления мнений о самых приватных обстоятельствах человеческой жизни, о семейном поведении складывается из обеспечения социологом обоснованности измерения семейных феноменов, адекватности мнений, искренности их высказывания, возможности выражения и из надежности фиксации мнений. Контролирование всех этих моментов (самым легким из которых является контроль искренности высказываний) производится в соответствии с общесоциологическими требованиями, содержащимися во всех пособиях по методике и технике социологического исследования. Учитывая специфику фамилистических измерений в связи с чрезвычайной интимностью семейных феноменов, следует привлечь внимание к тому виду измерительных средств, который в отличие от прямых вопросов не способен продуцировать активизацию стереотипно-стандартных ответов (типа «не сошлись характерами» при лобовой постановке вопроса о причинах развода).
          Речь идет о проективной технике, о косвенных или обходных путях выявления мнений, минимизирующих самозащиту респондента. Проективные методики разного рода, включая тесты, применимые в выборочных опросах, – вот одно из средств повышения достоверности данных (См., например: Аванесов В.С. Тесты в социологическом исследовании. М. 1982). Другое средство – проведение социологического эксперимента, когда он выступает как метод исследования и жесткого контроля одной или нескольких переменных (См.: Куприян А.П. Методологические проблемы социального эксперимента. МГУ. 1971. Он же. Проблема эксперимента в общественной практике. М. 1981. С. 99). Примером такого рода эксперимента в социологии семьи является многофакторное исследование роли общения, коммуникации супругов в сфере «ограничения рождаемости», осуществленное в Пуэрто-Рико американскими социологами и демографами Р. Хиллом, Дж. Стикосом и К. Бэком (в США демография рассматривается как составная часть социологии, т.е. определяется по роду научного объяснения социальных процессов рождаемости и смертности, а не по методам исследования, как у нас) (Hill R., Stycos J., Back K. The Family and Population control: A Puerto Rican Experiment in Social Change. 1959. См. подробнее об этом главы по социологическим методам в книгах под редакцией Валентен Д.И.: Система знаний о народонаселении. М., 1976; Демография. М., 1997). Наряду с другими параметрами в этом эксперименте измерялось также (не очень успешно, правда, из-за недостаточной разработанности теории репродуктивного поведения семьи в конце 50-х гг.) влияние инструктирования супругов по методам применения контрацепции на их практику в ходе осуществления эксперимента.
          В заключение надо сказать, что практика опросов в социологии и демографии семьи полна примеров составления таких вопросов и вариантов ответа на них, которые провоцируют защитную мотивацию. В статистике мнений о числе детей в семье получили распространение и, невзирая на критику, продолжают широко использоваться так называемые вопросы о «помехах» к рождению детей. Под видом мотивов рождения детей в отчетах используются данные опросов о «причинах», мешающих якобы иметь социально одобряемое число детей в семье.
          К сожалению, при этом не учитываются достижения психологии в области изучения мотивации и, в частности, теория «каузальной атрибуции» Фрица Хайдера, гласящая, что в повседневности люди воспринимают любое событие как причинное, т. е. как вызываемое ими самими или зависящее от воздействия окружающей среды. Благодаря трудам Гарольда Келли были выделены два класса атрибутивных ошибок, ошибочного приписывания причин появления каких-либо событий: мотивационные и фундаментальные. Мотивационные ошибки, которые сейчас обсуждаются, выражаются «в пристрастности суждений личности, например, в асимметричных приписываниях результатов деятельности: успех – себе, своим способностям и усилиям, неудачи – трудности самой задачи, обстоятельствам, невезению» (Муздыбаев К. Психология ответственности. Л., 1983. С.,123, 121-125. См. также: Хекхаузен X. Мотивация и деятельность. Том 2. М., 1986; Майерс Д. Социальная психология. СПб., 1996.С. 101-115). Задаваемые в анкетах «статистики мнений о рождаемости» вопросы о том, «что вам мешает иметь детей больше, чем есть», специально подталкивают респондентов признать, что они якобы хотят иметь больше детей и что обычные жизненные трудности будто бы «мешают» им детей иметь «больше». Это типичная атрибутивная ошибка, вызванная недостаточным вниманием к сложностям мотивации человеческих действий разного рода.
          Кстати говоря, относительно недостоверности подобных вопросов имеются в социологической литературе по методике массовых опросов специальные разъяснения. Например, Элизабет Ноэль, объясняя неправильность постановки вопросов типа «Почему вы еще не купили телевизор?» или (что одно и то же), «Что вам мешает его приобрести?», пишет: «Однако таким образом нельзя получить правильный ответ. Здесь исследователь, чтобы выполнить свою задачу, не может предлагать опрашиваемому вопрос в такой форме. Не вдаваясь в подробности, можно сразу отметить следующие трудности для респондента: мотивы, о которых здесь спрашивается, многими людьми не осознаны, при этом предъявляются слишком высокие требования к наблюдательности и разговорчивости, возможно, затрагиваются также вопросы престижа. Следовательно, для решения задач
чи необходимо иначе сформулировать вопрос, причем в данном конкретном случае он потребует около 70 анкетных вопросов, которые в целях сравнения необходимо задать...» (Ноэль Э. Массовые опросы. М., 1978. С. 81).
          Эта цитата из раздела, посвященного тонкостям составления анкет, а именно – переводу исследовательского вопроса на язык респондента. Большинство теоретических задач, волнующих социолога при разработке анкеты, нельзя просто взять и переадресовать респондентам, даже если намечаемый опрос касается таких банальностей, которыми переполнена, например, семейная жизнь. Теоретический (целевой) вопрос не отождествим с анкетным, требуется перевод с языка исследователя на язык исследуемого. В книге Элизабет Ноэль приводится 12 правил, позволяющих избежать ошибок отождествления, но здесь в качестве своеобразного практикума приводится проверка лишь одного из вопросов по этим правилам; читатель сам сможет сформулировать их, анализируя нижеследующий пример. Задача опроса – установить, какая часть населения Гамбурга пользуется общественным транспортом и как часто.
          Тут исследовательский вопрос касается известных фактов и легко проверяемых событий, такого типа вопросы не требуют перевода на язык анкетный, и потому на все 12 контрольных вопросов дан ответ «нет». Формулировка вопроса такова: «Относитесь ли Вы к той части населения Гамбурга, которая минимум один раз в месяц использует общественный транспорт – метро, автобус, трамвай?». (Отметим, что формулировка может быть любой и речь идет не о ней, а об удостоверении в том, что перевод исследовательского вопроса, приспособление его к языку респондента в данном случае не требуется.)
          Проверка этого вопроса на наличие ошибок, требующих перевода на язык респондента (требуется сформулировать 12 соответствующих правил):

         


          1. Трудно ли понять смысл вопроса? Нет.
          2. Вопрос слишком абстрактен? Нет.
          3. Требуется ли слишком большое красноречие для ответа на вопрос? Нет.
          4. Необходима ли значительная наблюдательность для ответа на вопрос? Нет.
          5. Предъявляются ли слишком высокие требования к памяти? Нет.
          6. Существует ли опасность утомления из-за большого объема вопроса? Нет.
          7. Может ли возникнуть желание угодить кому-нибудь своим ответом? Нет.
          8. Повлияют ли на ответ опасения, страх, недоверие? Нет.
          9. Играют ли роль соображения престижа? Нет.
          10. Носит ли вопрос интимный характер? Нет.
          11. Есть ли вероятность конфликта с идеализированным представлением опрашиваемого о себе?
          Нет.
          12. Касается ли вопрос неосознаваемых обстоятельств? Нет.

          ПРАКТИКУМ. Теперь читателю предлагается определить, какие из приведенных выше 12 вопросов могут получить однозначно ответ «Да», если тема опроса будет связана с семьей (причем независимо от того, какие именно конкретно аспекты семейных отношений и семейного поведения изучаются).
          Следующее задание связано с анализом фрагмента одной из анкет об образе жизни (Эглите П.А. Факторы и мотивы демографического поведения. Рига, 1984. С. 284). Первое, что требуется сделать, это оценить, в какой мере исследовательский вопрос переведен на язык респондента, т.е. оценить по 12 контрольным критериям. Далее надо определить, имеются ли в рассматриваемом закрытом вопросе атрибутивные ошибки в соответствии с теорией Хайдера – Келли. Наконец, надо сгруппировать по типам варианты ответов, есть ли среди них те, что активизируют защитные мотивы. Ниже дан закрытый вопрос для оценки:
          Если у Вас есть дети, то какие обстоятельства препятствуют увеличению их числа в вашей семье? – Укажите от 1 до 3 мотивов:
          – 0 профессиональная деятельность,
          – 1 учеба,
          – 2 еще успеем приобрести,
          – 3 матери приходится отставать от жизни,
          – 4 жилищные условия,
          – 5 несогласия в семье,
          – 6 не остается свободного времени,
          – 7 материальные затруднения,
          – 8 не с кем оставить детей,
          – 9 большая нагрузка по дому,
          – 10 больше не хочу,
          – 11 имеющимся детям надо дать хорошее воспитание и образование,
          – 12 трудности с устройством детей в детские сады и ясли,
          – 13 ухудшилось состояние здоровья,
          – 14 в наше время не принято большое число детей,
          – 15 супруг (а) чрезмерно употребляет алкоголь,
          – 16 считаю себя слишком старой (ым),
          – 17 слабое здоровье имеющихся детей (ребенка),
          – 18 отсутствие супруга,
          – 19 другие мотивы (какие?).
          По теме соответствия исследовательских вопросов анкетным рекомендуется написать курсовую работу на основе отечественных опросов семьи 60-80-х гг. и определить все встречающиеся «помехи», обобщив их по типам и выделив явно защитные, но также и те, что вызваны свойствами респондента.

          ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ГЛАВЫ 3
          1. Применение системного анализа в социологии семьи позволяет искать и находить системную интеграцию множества интерпретаций семейной реальности. Взаимодействие различных перспектив достигается с помощью принципа взаимной дополнительности научных школ и парадигм. Системный подход очерчивает границы использования понятийного аппарата, предназначенного для описания индивидуального поведения, к изучению семьи как целого.
          2. Социологическое исследование является одной из форм реализации системного подхода к семье. Социологическое исследование как разновидность социального отличается от последнего не по каким-то особым методам, а по своему предмету. Для всякого социологического исследования обязательно измерение системы ценностей, потребностей, мотивов и установок респондентов. Теория задает диапазон собираемой и интерпретируемой информации, при работе над теоретическим разделом программы главная задача – описать возможную деформацию данных при выбранных целях и методах исследования.
          3. С точки зрения потенциального искажения данных наиболее уязвимым является метод опроса, наименее – анализ документов, тогда как наблюдение занимает промежуточное положение. Социолог при опросе как бы конструирует через анкету изучаемый феномен, документ же существует в жизни и создан не для исследовательских целей. Документ как максимум является первичной интерпретацией, поскольку обращен его создателем к кому-либо. Анкета, заполненная респондентом, и рассказ респондента о своей жизни – это уже вторичная интерпретация, ориентированная на «общество» в лице социолога. Трактовка этих материалов ученым – это уже третичная интерпретация. Методология показывает, как применяются теории в конкретных обстоятельствах, как возникают методики изучения, т. е. как происходит взаимодействие рабочей концепции с приемами конструирования и толкования фактов. Согласно И. С. Алексееву и Ф. М. Бородкину, в социологии, как и в физике, нет классических объектов наблюдения, не зависящих от наблюдателя и от применяемых им инструментов, поэтому в социологии объектом исследования всегда оказывается взаимодействие в системе «объект – условия наблюдения – наблюдатель».
          4. При сопоставлении взаимодействий трех методов сбора информации выясняется, что объекты их наблюдения не могут считаться независимыми от условий исследования и исследователя. Вместе с тем классическая трактовка объекта наблюдения, скорее, относится к документу. В феноменологической социологии все документы есть реифицированные продукты обиходных интерпретаций, поэтому данные статистики, справочников, архивов и т. д. лишь в узком смысле могут считаться «естественными», несконструированными.

          5. Следует различать 0-параметры (явно не зависящие от способа измерения – пол, возраст, место рождения и т. п.) и S-параметры, становящиеся измеримыми лишь в момент взаимодействия условий и объекта наблюдения (мотивы, установки, ценности и т. д.). В статистике мнений о числе детей в семье возможность оперировать цифрами создает иллюзию, будто измеряемая числом детей реальность является классическим объектом наблюдения.
          6. В социологии семьи невозможно получить объект наблюдения (ОН) как « объект в себе», независимый от условий наблюдения (УН). Поэтому результаты опросов воспроизводимы лишь на уровне УН – ОН, отсюда описание всех условий исследования в отчетах и публикациях – единственное средство не только проверки, но и понимания анализируемых данных. Большинство отечественных публикаций об итогах исследований семьи не выполняет основного требования – создать возможность другим ученым в другое время и в другом месте получить те же данные и выводы.
          7. Имеется четыре типа взаимодействия СН – УН – ОН, которые различаются в зависимости от метода исследования и по степени неконтролируемости взаимовлияний и деформации данных. Эта неконтролируемость различна на этапе разработки теоретической программы. При контент-анализе социолог выступает в роли исследователя, так как имеет место наименее неконтролируемое взаимовлияние. При опросе социолог конструирует ОН, а неконтролируемость взаимовлияний и деформаций данных наибольшая. На стадии сбора данных при опросе и наблюдении в сравнении с контент-анализом появляется наиболее неконтролируемый тип взаимодействия УН – ОН. На стадии анализа данных необходимо соблюдать требование неизменности методик, применявшихся в исследовании.
          8. Наибольшая подверженность метода опроса искажениям данных заставляет понять ситуацию опроса как разновидность социального поведения, когда респондент в зависимости от собственного определения и восприятия исследовательской ситуации формулирует и высказывает мнения о своей семье и своем семейном поведении.

          КЛЮЧЕВЫЕ ТЕРМИНЫ
          Адекватное и неадекватное формирование мнений
          Включенное и участвующее наблюдение
          Возможности выражения мнений
          Искреннее и неискреннее высказывание мнений
          Исследовательский и анкетный вопрос
          Классический объект
          Невоспроизводимость системы УН–ОН
          Неконтролируемое взаимодействие объекта и условий наблюдения
          Объект исследования
          Объект наблюдения ОН
          0-параметры
          Первичная и вторичная информация
          Первичная – вторичная – третичная интерпретация данных
          Потенциальная деформация данных
          Проективные методики и тесты
          Социальное и социологическое исследование
          Социолог-наблюдатель СН
          S-параметры
          Типы взаимодействий СН–УН–ОН
          Типы и виды мнений о семье и семейном поведении
          Условия наблюдения УН
          Фиксация мнений

          ЛИТЕРАТУРА
          Аванесов В.С. Тесты в социологическом исследовании. М., 1982. Аверьянов Л.Я. Почему люди задают вопросы? М., 1993. Алексеев И.С., Бородкин Ф. М. Принцип дополнительности в социологии // Моделирование социальных процессов. М., 1970.
          Антонов А. И. Проблемы измерения репродуктивной мотивации // Развитие населения. М., 1974; Он же: Социологические методы // Система знаний о народонаселении. М., 1976; Он же: Социологические методы // Демография. М.,1997.
          Антонов А. И., Медков В.М. Второй ребенок. М., 1987. Воронов Ю.П. Методы сбора информации в социологическом исследовании. М., 1974.
          Грушин Б. А. Мнения о мире и мир мнений. М., 1967. Жабский М. и др. Методология прикладного социологического исследования. Институт теории и истории кино. М., 1976.
          Кун Т. Приоритет парадигм // Структура научных революций. М., 1977. Куприян А. П. Проблема эксперимента в общественной практике. М.,1981.
          Лекции по методике конкретных социальных исследований. М., 1972. Мацковский М.С. Социология семьи. М., 1989.
          Мельникова О. Т. Качественные методы // Введение в практическую социальную психологию. М., 1994.
          Муздыбаев К. Психология ответственности. Л., 1983. С. 119-139, 156-181.
          Ноэл ь Э. Массовые опросы. М., 1978.
          Обуховский К. Психология влечений человека. М., 1972. (Главы 1 и 2.)
          Пэнто Р., Гравитц М. Методы социальных наук. М., 1972. С. 141-151,197-247.
          Рабочая книга социолога. М., 1976.
          Филипсон М. Теория, методология и концептуализация // Новые направления в социологической теории. М., 1978.
          Хекхаузен X. Мотивация и деятельность. Том 2. М., 1986.
          Ядов В. А. О диспозиционной регуляции социального поведения личности // Методологические проблемы социальной психологии. М., 1975.

Институт «Открытое общество» (2 3 4 5)