Методы социологического исследования семейного поведения 2

Методы социологического исследования семейного поведения (2 3 4 5)

          Часть 2

          еления ситуаций, нельзя уже оценивать фактический результат поведения, исходя из рационального приписывания любому ПК только ожидание неизбежного отказа от ребенка, а любому НПК – только ожидание неминуемого рождения.
          В схеме 5.4 описано теоретически возможное число комбинаций безотносительно к уровню потребности в детях и уровню имеющейся детности. Указанный механизм работает во всех моделях семьи по числу детей: при многодетности, среднедетности и малодетности. Детальный анализ последней обнаруживает преобладание рутинных форм над проблемными. «Свобода выбора» любых альтернатив (если исключить незначительную долю бесплодных пар) практически сводится к одной единственной проблемной ситуации ПК-З-?: будет или нет второй ребенок при наличии одного ребенка и потребности семьи в двух детях. Сегодня эта проблема решается в пользу двоих детей лишь четвертой частью всех российских семей.
          Нет никакого выбора в ситуациях с первым и третьим ребенком. Рождение первенца безальтернативно во всех слоях общества, поскольку от первенца никто добровольно не отказывается, а вероятность выбора третьего и последующих детей столь ничтожна, что делающие этот выбор люди сразу ставят себя в исключительное положение. В обоих случаях жесткое исполнение социальных норм – обязательно обзавестись первенцем и не стать репродуктивным изгоем, «плодящим нищету», – вызвано исключительно рутинным конформизмом. Незначительность доли семей, откладывающих на несколько лет появление первенца, лишь подтверждает правило (наличие пар, добровольно отказывающихся вообще от рождения, не подтверждается данными). Что касается рождения «нежеланных» третьих и более детей, то это абсурд теоретический и нонсенс фактический. Рождение ребенка всегда желанно, коли оно произошло, ибо всегда есть возможность предупредить или прервать беременность.
          В случае убийства новорожденного следует видеть аномалию, а при отказе от него надо рассматривать сей акт не в контексте репродуктивного поведения, а в терминах того вида социального поведения, к которому относится этот отказ. Даже если мать изначально решила родить ребенка, чтобы потом его подбросить, продать и т.д., то социальная девиантность подобного желания не исключает наличия самого желания как такового. Упоминание о социальном смысле репродуктивных действий заставляет обратиться к проблеме исследования мотивов и установок детности, тех конструктов, что операционально фиксируют содержание потребности личности и семьи в детях.
          Таким образом, переходя к изучению методов измерения элементов регуляционной структуры поведения, следует помнить, что собираемые с их помощью эмпирические данные обретают смысл и научное значение лишь при определенных условиях. Они должны соотноситься между собой в пределах диспозиционной регуляции, работы механизма определения ситуаций репродуктивного цикла как рутинных или проблемных. При наличии такой системы многие дискуссионные вопросы о сущности тех или иных показателей легко проясняются, и, прежде всего, это относится к интерпретации системы показателей предпочитаемого числа детей (см. схему 5.5). Самым распространенным среди этих показателей является идеальное, желаемое и ожидаемое число детей. Истоки его происхождения уходят в тридцатые годы, а широкое распространение в сегодняшних исследованиях говорит о придаваемом ему значении. Вместе с тем, истолкование сути и природы этого инструмента весьма многообразно и связано не только с отличиями в формулировках вопросов. Если остановиться на самых популярных показателях идеального, ожидаемого и желаемого числа детей, то можно даже говорить об известной стандартизации их формулировок. Вопрос об идеальном числе, как правило, задается так: «Сколько детей лучше всего вообще иметь в семье?», об ожидаемом: «Сколько всего детей Вы собираетесь иметь?».
         


          «Желаемому числу» повезло меньше всего, и тут, как выяснилось, большое значение неожиданным образом придается различию глаголов: одни спрашивают, сколько вы желаете иметь детей или сколько иметь желательно, другие – сколько хотите иметь, причем иногда уточняется, что имеется в виду общее число детей. Все эти варианты сближают данную формулировку с «ожидаемым всего числом детей», поскольку для многих респондентов слова «ожидаете», «планируете», «собираетесь» или «намереваетесь» часто звучат примерно так же, что и «хотите, желаете, предпочитаете, предполагаете и т.д.». Следовательно, строить различие показателей на смысловых различиях глаголов очень опасно, ибо неизвестно, какой именно смысл будет вкладываться людьми в те слова, которые почему-то были избраны учеными. Неоднозначность этих глаголов всплывает наружу, когда надо провести межнациональное исследование: в разных языках трудно бывает добиться идентичности перевода, хотя в каждом языке многие из названных слов зачастую оказываются синонимами. Исходя из этих соображений, некоторые группы ученых стали формулировать желаемое число как такое, которое «Вам хотелось бы иметь при всех необходимых условиях».
          Но тогда сразу же возникли две проблемы. Первая: желаемое число сблизилось с идеальным, и в некоторых исследованиях, как выяснилось, желаемое число перекрыло по величине идеальное, трактовавшееся как самое «максимальное». Вторая проблема была связана с путаницей: в ряде публикаций по итогам исследований показатель назывался желаемым числом, а формулировки не приводились, и оставалось неясным, включается или нет добавление о «необходимых условиях».
          С момента первых в нашей стране опытов по измерению этих чисел (со второй половины 60-х гг.) (См.: Белова В.А. Число детей в семье. М., 1975) «идеальное число» трактовалось как отражение социальной нормы детности, «желаемое число» – как индикатор потребности в детях, а «ожидаемое всего число» детей и «ожидаемое еще» рождение в ближайшем будущем – как установочные ориентации, как репродуктивные установки, прогнозирующие тенденции рождаемости. В подобной интерпретации явно прослеживаются конвенциональные допущения. Идеальное число отождествляется с нормой «максимально возможного» числа детей, а не с нормой, определяющей фактическое поведение. Предполагается, что норма должна быть выше реального числа детей, т. к. жизненные трудности и помехи не позволяют людям полностью реализовать принимаемую ими «максимальную норму». Однако исследование Роджера Трента о взаимосвязи динамики идеального числа детей в США в 1950-1970 гг. с частотой публикаций в «Нью-Йорк Тайме» за эти годы статей по вопросам рождаемости обнаружило прямую зависимость идеального числа детей от интенсивности общественных обсуждений данной темы (Trent R. Evidence Bearing on the Construct Validity of «Ideal Family Size» // Population and Environment. 1980. P. 319).
          По-видимому, идеальное число фиксирует степень информированности людей о значимости проблем рождаемости, поэтому у лиц более осведомленных (с более высоким уровнем образования) представление о том, сколько должно быть детей, оказывается в среднем выше, чем у людей с меньшим образованием (фактическое же число детей, наоборот, у более образованных ниже). Идеальное число есть показатель не идеала, не нормы в этом смысле, а лишь численно выраженное мнение – точно так же можно спросить, сколько «лучше всего» зарабатывать в месяц. Не случайно в первых опросах общественного мнения, осуществленных в 1936 г. Институтом Гэллапа в США, фигурировало и мнение о наилучшем числе детей. Идеальное число ни в коей мере не отражает социальной нормы, реально влияющей на поведение.
          Желаемое число ориентировано на детность в семье респондента, но на детность «при всех необходимых» для этого условиях. Другими словами, это как бы потенциал детности семьи, определяемый самими респондентами, поскольку «все необходимые условия» на практике отсутствуют, а есть лишь некоторые. Главная идея данного индекса в том, что при создании для семьи «всех необходимых условий» реальное число якобы может повыситься. Разность же между желаемым и фактическим числом детей призвана продемонстрировать негативное влияние жизненных помех и трудностей на сокращение детности. Здесь очевидно, что лежащее в основе обиходное представление о «прямой» связи между условиями жизни и рождаемостью противоречит всем методологически и методически правильно осуществленным исследованиям, в которых зафиксирована обратная связь. Разумеется, индекс желаемого числа детей следует непременно использовать, но проблема лишь в том, как интерпретировать данные, и тут нельзя доверяться «истинам» здравого смысла, конвенционально проникающим в теории.
          «Ожидаемое число детей» не содержит в формулировке явного утверждения об условиях жизни семьи, но предполагается, что имеются в виду конкретные условия жизни семьи в момент опроса. Поэтому уровень этого показателя всегда намного ниже остальных, и отсюда идет его использование как инструмента прогноза. Индекс ожидаемого числа трактуется как установка реального поведения, как реальная готовность осуществить намерение в привычных условиях (если, конечно, не произойдет нечто чрезвычайное). Результаты опросов показывают, что ожидаемое число на старте семьи в среднем реализуется с небольшим недобором к концу репродуктивного периода.
          Рассмотрим теперь показатели предпочитаемого числа детей (см. схему 5.5) в контексте системы диспозиций: ПОТРЕБНОСТЬ В ДЕТЯХ – УСЛОВИЯ ЖИЗНИ (ситуации образа жизни). Различие формулировок, как выясняется, связано лишь с изменением ситуаций образа жизни семьи и не связано с какими-либо допущениями относительно потребности в детях. Предполагается, что изменения в условиях жизни изменяют интенсивность потребности в детях: чем идеальнее условия, тем выше уровень потребности в детях:
          ИДЕАЛЬНОЕ ЧИСЛО ДЕТЕЙ
          Идеальные условия жизни

          «Максимальная» потребность в детях

          ЖЕЛАЕМОЕ ЧИСЛО ДЕТЕЙ
          Все необходимые условия

          «Потенциальная» потребность в детях

          ОЖИДАЕМОЕ ЧИСЛО ДЕТЕЙ
          Конкретные условия семьи
          «Реальная» потребность в детях


          Интересно, что сложившаяся практика применения показателей предпочитаемого числа детей не ставит потребность в детях в зависимость от остальных ситуаций образа жизни – от особенностей плодовитости супружеской пары, включая частоту коитус и эффективность применяемых средств контрацепции, от наличия каких-либо заболеваний или даже случаев смерти детей и т.д. Методологически важно знать, с чем это связано, почему из всего многообразия ситуаций семейного образа жизни демографы и социологи семьи во всем мире разработали систему показателей предпочитаемого числа детей, в которой обыгрывается лишь различие материальных условий жизни, принимается во внимание только уровень жизни.
          Столь большое значение, изначально придаваемое материальному благополучию, косвенно свидетельствует о перекосе системы жизненных ценностей самими учеными на потребительство. Если бы в иерархии благ жизни самыми престижными были ценности семьи и детей или иные внестатусные ориентации, тогда вопросы в тестах могли бы формулироваться иначе. Например, не «сколько надо иметь детей, чтобы не пострадало материальное положение семьи», а наоборот, «какие должны быть условия для нормального содержания и воспитания двоих детей, троих, четверых, пятерых и более детей в семье». Или «от каких престижных благ пришлось отказаться (или стоит отказаться) во имя счастья иметь семью с двумя и более детьми». Отсутствие такого рода методик не случайно, оно обнаруживает ценностную атмосферу, в которой работают и проводят исследования ученые. Феноменологическая редукция и в этом случае раскрывает смешение научного интереса в сторону личного опыта малодетной семьи, т.е. под влиянием конвенций здравого смысла не критически пропускаемых в теорию. Показатели предпочитаемого числа детей одним числом выражают одновременно соединенность двух компонентов поведения – потребности в детях и условий жизни. Другими словами, эти показатели есть итог действия механизма определения размера потребности в детях с точки зрения тех или иных условий жизни. Если, например, среднее желаемое число 2,0, то эту величину нельзя трактовать как индекс потребности в детях «саму по себе» – эта цифра есть результат взаимодействия потребности в детях с условиями жизни, в которых ей надлежит проявиться. Точно так же и ожидаемое число всегда скорректировано на реальные условия, как бы они ни понимались респондентами.
          С помощью предпочитаемого количества детей нельзя оценить уровень потребности в них, так сказать, «в чистом виде», но можно построить индекс степени удовлетворения потребности в детях на основе комбинации из желаемого, ожидаемого и уже имеющегося числа детей (см. схему 5.6). В этом случае результат поведения сопоставляется по принципу взаимоконтроля с разными величинами потребности в детях, скорректированными на разные условия жизни. Репрезентативный опрос двухдетных замужних москвичек в возрасте до 35 лет в 1978 г, выявил 7,4% неудовлетворивших потребность имеющимся числом детей, хотя лишь 10% из них спустя 3,5 года обзавелись третьим ребенком.
          Иной способ измерения потребности в детях обусловлен стремлением отделить потребность в детях как самостоятельный диспозиционный феномен от условий жизни. В его основе лежит понимание потребности в детях как ценностно-мотивационного явления, имеющего количественную определенность в зависимости от «качества», от социального содержания побуждений к числу детей.
          Схема 5.6.
          ПОСТРОЕНИЕ ИНДЕКСА СТЕПЕНИ УДОВЛЕТВОРЕНИЯ ПОТРЕБНОСТИ В ДЕТЯХ (ПВД)
          Степень
          удовлетворения
          ПВД Показатели чисел детей Хотите ли
          иметь
          больше?
          Физическое
          (N) Ожидаемое
          всего Ожидаемое
          еще Желаемое

          1. Неудовлетворенная N >N >0 >N Да
          2. Удовлетворенная частично N N 0 >N Нет
          3. Удовлетворенная полностью N N 0 N Нет
          4. «Переудовлетворенная» для одного из родителей N <N 0 <N Нет
          5. Неопределенные или противоречивые ответы Иные, чем указано выше, комбинации ответов

          Данный подход противостоит утверждениям о принципиальной неизмеримости потребности в детях, об абстрактной ценности детей или ребенка вообще, безотносительно к числу детей в семье. В отличие от большинства измерений в социологии, когда фиксации подлежат свойства и явления, не имеющие общепринятых числовых эталонов, цифровая выраженность потребности в детях и репродуктивных установок облегчает квалификацию.
          При этом появляется уникальная возможность выяснить различие отношений к последовательному ряду семей с 1, 2, 3-4, 5 и более детьми. Проблема в том, чтобы найти техническое средство фиксации этих различий в отношении разных категорий семей, допустим, к двухдетной модели семьи. Нужен не подсчет процентов высказавшихся за эту модель среди богатых и бедных, образованных и не очень, здоровых и больных и т.д., а необходимо нечто существенное и более тонкое в измерении возможных различий.
          Техника «семантического дифференциала» (СД), созданная в 1952 году американским психологом Чарльзом Осгудом «для дифференциации значения данного понятия от других понятий» (Osgood Ch., Suci G., Tannenbaum P. The Measurement of Meaning., 1957; см. также перевод одной из глав в: Семиотика и искусствометрия. М., 1972), сразу же завоевала популярность у социологов и социальных психологов, у лингвистов и психотерапевтов, искусствоведов, журналистов и др. На основе техники СД, относящейся к разновидности проективных тестов (Ядов В.А. Социологическое исследование: методология, программа, методы. М., 1995. С. 190) и не требующей никакой адаптации и перевода, разработаны сотни методик по выявлению установок в разных сферах жизнедеятельности. Несколько таких методик начиная с 1970 г. было предложено автором данной книги для измерения репродуктивных ценностей и установок, а также межличностных отношений супругов (Антонов А.И. Репродуктивные установки и их изучение. Демографическая ситуация в СССР. М., 1976. См.: Он же: Рабочая книга социолога. 1-е изд. М., 1976. С. 228-231 // 2-й международный коллоквиум по социальной психологии. Тбилиси. 1970; Социология рождаемости. М., 1980 // Измерение сходства представлений супругов о внутрисемейных ролях друг друга // Теоретические и прикладные проблемы психологии познания людьми друг друга. Краснодар, 1975. С. 108-110).
          Чем привлекательна техника СД? Прежде всего, своей способностью снять самоконтроль Я, нейтрализовать активизацию защитной мотивации личности, возникающую при любом опросе (и не только в советских условиях жизни). В связи с этим хочется привести устное мнение одного респондента-физика, доктора наук, участника исследования «Москва-1978»: «Неужели социология тоже наука? Читаю эту анкету и удивляюсь: обычно, извините, у вас все ясно, что к чему, а тут впервые никак не могу понять, что хотят от меня социологи и что они сами сделают с этим вот... как его?.. семантическим дифференциалом. Нет-нет, как заполнять этот дифференциал, понятно, угадать нельзя, зачем понадобилось это».
          Проективная техника при всей своей простоте и ясности в отношении процедуры тестирования всегда создает у респондентов некоторую неопределенность по поводу намерений ученых. Когда предлагают оценить ряд слов (дом, собака, автобус) по шкалам, представляющим собой пары антонимов «старое – новое», «свое – чужое», «сырое – кипяченое», «чистое – грязное» и т.д., каждому ясно, что надо и как надо выразить личное отношение по предлагаемым правилам. Например, слово ДОМ – это что-то старое или новое?
          ДОМ: СТАРОЕ – – – 0 – – – НОВОЕ
          Если кажется почему-то, что, скорее старое, чем новое, то и ставь крестик или галочку слева от 0, но в какой из трех черточек, это зависит от интенсивности ощущения. Допустим, имеется слабое ощущение, что старое, тогда крестик ставится ближе всего к 0, ну а коли сильное ощущение, то дальше всего от 0. Обычно вместо черточек в бланках для заполнения стоят цифры, и 3 означает сильное ощущение, 2 – среднее и 1 – слабую интенсивность. Респонденту нужно зачеркнуть цифру, соответствующую его мнению.
          ДОМ: СТАРОЕ 3 2 1 0 1 2 3 НОВОЕ
          Кто-то зачеркнет 3, считая, что ДОМ что-то явно НОВОЕ. Может быть, он только что построил дачу, или получил квартиру, или ничего не построил и не получил, но вот думает именно так – и все. Секрет популярности СД именно в этом безразличии к мотивам – каждый волен как угодно отвечать, принимая во внимание все что заблагорассудится. К примеру, дом у кого-то ассоциируется с чем-то кипяченым, потому что в доме кипятят воду или потому что дом уж больно роскошный, крутой. Неважно, какие соображения были в голове у респондента, гораздо интереснее, что он из 7 возможных градаций сам выбрал одну-единственную.
          Респондент выразил свое ощущение по континууму, состоящему из 7 потенциальных реакций, выбрал одно, смог отличить одно свое от всех прочих. Это первое, но не главное обстоятельство, объясняющее наименование СД как техники дифференциации ощущений. СД дифференцирует разницу в отношениях к одному и тому же объекту двоих людей, группы, целой категории. Например, слово «жизнь» могут оценивать больные и здоровые, городские и сельские жители, ученые и спортсмены и т.д. по той же шкале старое – новое. При этом, если окажется, что опрошенные горожане имеют больше сходства между собой в оценке «жизни» как чего-то «нового», а сельчане как «старого», то по СД можно это выразить на континууме. Допустим, было протестировано 100 горожан и 100 сельчан, соответственно средняя оценка составила 2,0 и 1,5, тогда дистанция между оценками будет равна 3,5:
         

          Таким образом, разность между оценками дает величину дифференциала, где Дж – (величина дифференциала по объекту «жизнь») между «г» – горожанами и «с» – сельчанами. Подсчет ведется попарно по 1 горожанину и 1 сельчанину, определяется разность между ними, потом все 100 полученных разностей возводятся в квадрат, суммируются и извлекается квадратный корень.
          Конечно, с одной шкалой никто не работает, обычно отбирается несколько шкал, т.е. дифференциация отношения к одному объекту со стороны разных людей и групп многократно контролируется. Итоговая величина Д поэтому оказывается более надежной, но важно подчеркнуть, что цель всей процедуры – зафиксировать лишь разность в реакциях, без выяснения того, чем именно, какими соображениями и чувствами вызвано измеренное различие. Важно, что оно или есть, или его нет. В принципе для исследователя не имеет значения, что такое «жизнь», что значат антонимы «старое – новое», «сырое – кипяченое» и т.д., ибо техника СД измеряет не абсолютный смысл оцениваемых объектов, а различия в отношении к ним. Искусство социолога как интерпретатора состоит в подборе таких слов, таких шкал и таких людей, при которых выявляемые различия позволяют судить о ценностных ориентациях и о социальных установках респондентов.
          Для иллюстрации приведем некоторые итоги применения СД для оценки 10 живописных полотен по 20 шкалам слушателями (мужчинами) школы прикладного искусства (Германия, 1968 г.) (Симмат В. Семантический дифференциал как инструмент искусствоведческого анализа // Семиотика и искусствометрия. М., 1972. С. 298-325). Оценивались три классические картины, три модернистских начала XX века и 4 – представителей абстракционизма. Самые высокие оценки получила картина Огюста Ренуара «Читающая девушка» (оценка производилась по 7 градациям, самая высокая оценка – 1, самая низкая – 7, далее приводятся средние оценки по некоторым шкалам (начиная с наивысших по левой стороне шкалы):
          (1,48) Кроткая 1 2 3 4 5 6 7 Буйная (2,23)
          (1,59) Нежная 1 2 3 4 5 6 7 Грубая (2,59)
          (1,59) Сердечная 1 2 3 4 5 6 7 Бесстрастная (3,29)
          (1,67) Мечтательная 1 2 3 4 5 6 7 Трезвая (4,03)
          (1,4) Теплая 1 2 3 4 5 6 7 Холодная (3,52) и т.д.

          Однако средние оценки мало что говорят сами по себе, хотя в сравнении с картинами, получившими оценки, приближающиеся к 7, образуется дополнительная информация. Можно группировать картины по их подобию, можно сопоставлять их по контрасту. Однако самые интересные результаты были получены, когда респондентам дополнительно предъявлялись для оценки по тем же шкалам объекты «прекрасная картина» и «безобразная картина». Оказалось, что для первой характерен следующий набор шкал: привлекательная, сильная, сердечная, теплая, тонкая, расслабленная, ясная, упорядоченная, нежная, активная, мягкая, кроткая. Для «безобразной картины» – отталкивающая, грубая, беспорядочная, бесхитростная, пассивная, звучная, резкая, слабая, холодная, жесткая, бесстрастная, буйная, туманная, темная.
          Но более важными оказались вычисления различий между каждой из 10 картин с эталонами прекрасного и безобразного. Обнаружилось, что картина Ренуара действительно самая прекрасная (наивысшая корреляция с эталоном +0,731), «Венера и Амур» Кранаха Луиса Старшего на втором месте (+0,717) и «Женский портрет» Боттичелли на третьем (+0,376). Корреляции с эталоном безобразного этих картин составили соответственно (-0,765), (-0,845) и (-0,475). Поэтому иерархия самых значимых шкал, дискриминирующих картину Ренуара как прекрасную, оказалась иной, чем по среднеарифметическим баллам (в нее попали 3 из 5 вышеприведенных шкал): мечтательная, упорядоченная, светлая, сердечная и теплая (кроткая на 6 месте и нежная на 8-м). Интересен вывод, сделанный автором данного исследования: «В любом случае получение эстетических оценок косвенными методами предпочтительнее, чем прямыми, ибо только так удается исключить предубеждения и предвзятые суждения или, по крайней мере, хотя бы отодвинуть их на задний план» (Симмат В. Семантический дифференциал как инструмент искусствоведческого анализа // Семиотика и искусствометрия. М., 1972. С. 322).
          Идея В. Симмата о сопоставлении оцениваемых объектов с эталонами позитивного и негативного свойств представляется необычайно продуктивной. Такая процедура при обоснованном выборе эталонов принципиально меняет положение дел в социологии и социальной психологии по измерению ценностей, в том числе, разумеется, и в социологии семьи. Следует добавить, что техника СД позволяет сравнивать между собой не только слова, репрезентирующие различные свойства и феномены социального мира, но, как было показано, произведения искусства (включая музыкальные), любые овеществленные атрибуты культуры, любые документы и материалы. Именно поэтому иногда метод СД относят к разновидности контент-анализа: можно взять любой документ, предъявить его (или видео-, аудиокопию) для оценки и получить математически безупречное средство выражения различий в социальных установках. О широте приложения СД к разным сферам деятельности дает представление следующий пример. Один из слушателей спецкурса по семантическому дифференциалу ухитрился даже измерить различия в отношении производственников высшего ранга к десятку предприятий одной отрасли промышленности и получить результат о первой тройке лучших заводов, который был подтвержден впоследствии технологическими и финансовыми данными.
          Как же реализуется потенциал СД в области изучения репродуктивных установок и ориентации? Объекты для оценки здесь могут быть и качественными (семья, дети, брак) и количественными (1 ребенок, двое детей, трое и более детей в семье). На одной и той же выборке респондентов можно получать величины Д между 0, 1 и 2 детьми, 3 и 4, 5 и более детьми в семье, оперируя данными в целом по совокупности или по отдельным категориям респондентов в зависимости от возраста, пола, образования, профессии и т.д. Но прежде чем перейти к методикам подобного рода, следует обсудить вопрос о выборе шкал.
          Не всегда «пользователи техники СД» работают лишь с антонимами. Бывает, что способ «парных сравнений» упрощается до сочинения шкал путем прибавления частицы «не» к одному из прилагательных, например, интересное – неинтересное, опасное – безопасное и т.д. Но такой путь построения шкал, если и очень легкий, то не самый верный. Антонимы – это не просто полярные по смыслу слова, они столетиями существуют в культуре, впитываются с материнским молоком и никогда не меняют своей социокультурной однозначности. Даже пациенты психиатрических клиник могут в своем большинстве сохранять общезначимость системы антонимов. Это как бы общий знаменатель культуры, твердая точка опоры, универсальная ось координат.
          Как показал Чарльз Осгуд, несколько десятков или сот антонимов, имеющихся в каждом языке, в конечном счете сводятся к трем группам шкал, к трем факторам, условно обозначенным как «оценка» (хорошее – плохое и т. п.), «активность» (активное – пассивное и др.), «сила» (твердое – мягкое и т. д.). Многие критики СД считают, что измеряется всего-навсего один фактор оценки, т.к. все остальные факторы Ч. Осгуда (и еще ряд других факторов, открытых его последователями) редуцируются к «хорошему – плохому». Внутренняя система отсчета каждого человека, раскладывая все по полочкам, в конце концов занимается сортировкой по принципу, что хорошо для меня и что плохо. В свою очередь, само это «хорошее» описывается тремя терминальными, конечными измерениями «добро – зло», «правда – ложь» и «красота – безобразие».
          Хорошее потому и хорошо, что «для меня», и значит, любимо, отсюда любовь – это эмоциональное проявление добра, правды и красоты. Техника СД оказалась сенсационно эффективной не потому, что в лоб, прямо, по психологической линейке стала определять, что такое хорошо и что такое плохо. СД измеряет различия в положительной или отрицательной оценке чего-либо по множеству шкал и тем точнее, чем меньше похожи антонимы на оценку, чем дальше пары прилагательных отстоят по форме от точки пересечения добра, правды и красоты. Если требуется определить отношение к конкретному человеку, ни в коем случае нельзя применять шкалы типа «умное – глупое, чистое – грязное» и т.п. Неминуемую по СД оценку надо хитро спрятать в шкалах типа «сырое – кипяченое, гладкое – шершавое» и т.д. или «быстрое – медленное, далекое – близкое» и т.п. Если же оцениваются не люди, а какие-либо явления, качества, то выбор шкал должен осуществляться по критерию нейтральности, т.е. элиминирования, устранения прямых ассоциаций смысла этих явлений со шкалами. Нельзя «счастье» определять как «полное – пустое» и т.п., «секс» – как «активное – пассивное» и т. п., не следует активизировать бытовые стереотипы восприятия. Не следует вместе с тем самые разные объекты прямолинейно сопоставлять по шкале «хорошее – плохое». В исследовании «Москва-78» специально была введена подобная процедура, когда разное число детей в семье сопоставлялось с ценностями свободного времени, образования, работы и отдыха. Результат оказался плачевным на фоне измерения тех же объектов, но по шести нейтральным шкалам. Рассмотрим возможные способы оценки объектов или формы предъявления их респондентам.
          Первый способ как бы раскрывает карты исследователя – выделяется оцениваемое слово, и под ним помещаются шкалы. Ниже приводится пример из сравнительного исследования, проведенного в 1990 г. в Москве и Миннеаполисе социологами Миннесотского университета и Института социологии (оценивались: семья, дети, брак, ссора, дружба, любовь, я, секс, стерильность, старость, родители, причем в этом опросе градации отношения не обозначались цифрами 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 или 3 2 1 0 1 2 3 [Считается, что человек может различить не более 11 оттенков отношения. Практика показывает, что лучше всего работать с 7 градациями (3 – слишком маленький континуум, 5 – напоминает школьную систему оценок, а 9 – это уже излишество при работе с достаточно большими выборками респондентов). Кстати говоря, нечетная система чаще всего используется социологами и психологами, поскольку позволяет выделить центр с равным числом градаций слева и справа от него], а в бланке изображались черточками):
          ЛЮБОВЬ
          АКТИВНОЕ __:__:__:__:__:__:__: ПАССИВНОЕ
          СЛАБОЕ __:__:__:__:__:__:__: СИЛЬНОЕ
          ТЯЖЕЛОЕ __:__:__:__:__:__:__: ЛЕГКОЕ
          ТЕПЛОЕ __:__:__:__:__:__:__: ХОЛОДНОЕ
          МЕДЛЕННОЕ __:__:__:__:__:__:__: БЫСТРОЕ
          ДАЛЕКОЕ __:__:__:__:__:__:__: БЛИЗКОЕ
          ТВЕРДОЕ __:__:__:__:__:__:__: МЯГКОЕ
          НЕЖНОЕ __:__:__:__:__:__:__: ГРУБОЕ
          ПРОСТОЕ __:__:__:__:__:__:__: СЛОЖНОЕ
          СВЕТЛОЕ __:__:__:__:__:__:__: ТЕМНОЕ
          НОВОЕ __:__:__:__:__:__:__: СТАРОЕ
          МУЖСКОЕ __:__:__:__:__:__:__: ЖЕНСКОЕ
          СПОКОЙНОЕ __:__:__:__:__:__:__: ВОЗБУЖДЕННОЕ
          ГЛАДКОЕ __:__:__:__:__:__:__: ШЕРШАВОЕ
          СЫРОЕ __:__:__:__:__:__:__: ВАРЕНОЕ

          Целесообразно дать английские эквиваленты этих 15 шкал: active-passive, weak-strong, heavy-light, warm-cold, slow-fast, distant-close, hard-soft, tender-harsh, simple-complicated, light-dark, new-old, masculine-feminine, calm-excited, smooth-rough, raw-boiled. Отмеченные галочками или крестиками реакции респондентов подсчитываются по всей совокупности опрошенных, и потом средние оценки по каждой шкале отмечаются, затем соединяются ломаной линией – в итоге получается ПРОФИЛЬ объекта. Техника СД позволяет наглядно на рисунке представить различие в отношении отдельного человека (или отдельных групп и категорий) к разным объектам оценки. Для этого предварительно все шкалы распределяются по трем факторам 0 – оценки (теплое – холодное, светлое – темное, нежное – грубое, новое – старое, гладкое – шершавое), С – силы (сильное – слабое, твердое – мягкое, тяжелое – легкое), А – активности (активное – пассивное, медленное – быстрое, далекое – близкое, спокойное – возбужденное, сырое – вареное). Обычно рассчитываются средние значения по всем шкалам (лучше по трем, хуже – по двум и недопустимо – по одной шкале) отдельного фактора.
          Эти средние величины в трехмерном «семантическом» пространстве будут тремя осями координат, и тогда каждый объект оценивания обретает свое место в этом пространстве. Допустим, слово «семья» получило среднюю оценку по фактору 0 = + 2,5, по А = + 2,0 и по С = + 1,5, а «старость» соответственно 0 = –1,5, А = –2,5 и С = –3,0. (См. их расположение в «семантическом» пространстве на схеме 5.7).
         

          Если объект получает низкую оценку, то изображается маленьким кружком, если высокую – большим. Таким образом, в данном пространстве все хорошее и активное концентрируется слева вверху, а все плохое и пассивное – справа внизу. Место объекта в семантическом пространстве возникает на пересечении средних значений, откладываемых по осям. Это соответствует профилю объектов по шкалам хорошее – плохое (оценка), активное – пассивное (активность), сильное – слабое (сила), причем в соответствии со значениями в данном примере объект «семья» тяготеет к левому (хорошему) полюсу, а объект «старость» – к правому (плохому) полюсу. Если каждый фактор 0, А и С представлен двумя шкалами, тогда профиль объекта будет изображаться ломаной линией по шести шкалам, если тремя – то по девяти и т.д. Профиль объекта – это как бы линейное его изображение на шкалах, место объекта в семантическом пространстве – это попытка трехмерного изображения.
         

          Расчет величины дифференциала Д между «семьей» и «старостью» производится посредством определения разности по каждой шкале, возведения ее в квадрат, суммирования квадратов разностей и извлечения корня из суммы.

          где D – генерализованная дистанция;
          d – дистанция между х и у;
          х, у – объекты оценивания.
          Как определить, является ли большой или маленькой в нашем примере генерализованная, т.е. обобщенная по трем шкалам, величина Д. Другими словами, значима ли разница Д = 4,89 между «старостью» и «семьей»? Для этого узнаем максимальное различие между объектами: если по каждой из трех шкал эти слова получат полярные оценки +3 и –3 , тогда по каждой шкале разность будет 6, а сумма квадратов разностей составит 36 х 3 = 108. Извлечем квадратный корень и получим величину 10,4. Это значит, что наша генерализованная дистанция наполовину меньше максимальной. Учитывая, что 0 характеризует полное сходство между объектами, тогда близость к 0 и даже к 1 служила бы свидетельством сходства значений, придаваемых этим объектам.
          Если шкал будет 6, то максимальное различие увеличится: (6 х 36) = 216 и величина Д составит 14,9 (при минимальной разнице Д=0). Если шкал будет 9, 12 и более, соответственно увеличится диапазон измерения до Д (0-18) и так далее. Увеличение числа шкал, числа измерений делает сопоставление между объектами более гибким и точным, но одновременно и более трудоемким. Конечно, производить оценку потрем шкалам (на каждый фактор по шкале) это означает пойти на большое упрощение. Лучше всего, разумеется, работать по 9 шкалам. Однако в исследовании «Москва-78» пришлось из-за огромного объема анкеты (около 4,5 печатного листа) выбрать вариант из 6 шкал. В этом выборочном опросе попеременно использовались два способа предъявления объектов для оценки – один, уже описанный выше, когда каждое слово-объект оценивается по всем используемым шкалам. Второй – когда несколько оцениваемых объектов предъявляются в опросном бланке вперемешку, причем во избежание монотонности заполнения бланка и для контроля внимательности респондента полюса шкал переворачивались.
          К примеру, сначала «твердое – мягкое», потом «мягкое – твердое». Для разнообразия следует добавлять совершенно иные шкалы, а не только дискриминирующие разницу, и, разумеется, надо включать для того, чтобы сбить респондента с толку, для отвлечения его от изучаемой тематики объекты другого содержательного ряда. Подобные дополнения утяжеляют опросный бланк, увеличивают время на заполнение теста, делают анализ более трудоемким и дорогостоящим. Поэто
му в пилотажных, пробных опросах всегда надо искать баланс между трудоемкостью и надежностью измерения.
          Ниже приводится фрагмент анкеты из полевого исследования «Москва-78» (исследования, в котором на выборке 1500 человек было доказано, что даже люди с незначительным уровнем образования способны работать с техникой СД не в лаборатории, а на дому при предварительном инструктировании).
          ПРОСИМ ВАС ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ
          В СПЕЦИАЛЬНОМ ИСПЫТАНИИ
          Мы приглашаем Вас выразить свои ощущения и впечатления от некоторых слов и словосочетаний по ряду психологических шкал. Вначале, пожалуйста, ознакомьтесь с процедурой работы.
          ВНИМАНИЕ!
          Пусть требуется, например, выразить отношение к слову СЕМЬЯ по шкале ТЕПЛОЕ – ХОЛОДНОЕ. Если Вы чувствуете, что СЕМЬЯ – это что-то ОЧЕНЬ ТЕПЛОЕ, тогда вы отмечаете это следующим образом:
          семья – ТЕПЛОЕ [3] 2 1 0 1 2 3 ХОЛОДНОЕ
          Когда же кажется, что ОЧЕНЬ ХОЛОДНОЕ, то кружком или квадратиком отмечается цифра 3 с противоположной стороны шкалы. Но, допустим, что СЕМЬЯ ассоциируется с не очень холодным (теплым). Тогда отмечаете так:
          семья – ХОЛОДНОЕ 3 [2] 1 0 1 2 3 ТЕПЛОЕ
          Если вы считаете, что СЕМЬЯ лишь отчасти теплое (или холодное), тогда надо делать так: семья – ТЕПЛОЕ 3 2 [1] 0 I 23 ХОЛОДНОЕ
          Теперь пусть кажется, что какое-то слово нельзя оценить по какой-нибудь шкале, то есть оно нейтрально для Вас, или данная шкала не подходит для оценки этого слова, тогда надо отметить 0:
          здоровье – ГРОМКОЕ 3 2 1 [0] 1 2 3 ТИХОЕ
          Пожалуйста, делайте свои отметки только в зависимости от того, что то или иное слово значит ДЛЯ ВАС ЛИЧНО! Прежде чем Вы приступите к оценке слов и словосочетаний, связанных с семьей и повседневной жизнью, мы хотели бы обратить Ваше внимание на следующее. Если Вы почувствуете, что вроде бы уже отмечали какое-либо слово по той же самой шкале, не старайтесь вспомнить, когда это было. ПОМНИТЕ, что у нас нет одинаковых случаев. НЕ ОСТАНАВЛИВАЙТЕСЬ и продолжайте работать дальше. СТАРАЙТЕСЬ для каждой новой строки ВНОВЬ НАЙТИ СВОЕ МНЕНИЕ, но при этом не задерживайтесь долго над чем-то одним, не размышляйте много – нам важно ВАШЕ САМОЕ ПЕРВОЕ впечатление, ВАШЕ НЕПОСРЕДСТВЕННОЕ ощущение.





          1. Работа легкое 3 2 1 0 1 2 3 тяжелое
          2. Достаток теплое 3 2 1 0 1 2 3 холодное
          3. Двое детей в семье светлое 3 2 1 0 1 2 3 темное
          4. Отдых медленное 3 2 1 0 1 2 3 быстрое
          5. 1 ребенок в семье тяжелое 3 2 1 0 1 2 3 легкое
          6. Я активное пассивное
          7. Трое детей в семье темное 3 2 1 0 1 2 3 светлое
          8. Любовь сильное 3 2 1 0 1 2 3 слабое
          9. Достаток чужое 3 2 1 0 1 2 3 свое
          10. Учеба веселое 3 2 1 0 1 2 3 грустное
          11. Дети пассивное 3 2 1 0 1 2 3 активное
          12. Двое детей в семье холодное 3 2 1 0 1 2 3 теплое
          13. Я медленное 3 2 1 0 1 2 3 быстрое
          и т.д. – всего 100 тестовых испытаний.

          Здесь использовалось 6 шкал: фактора оценки (светлое – темное, свое – чужое), фактора силы (тяжелое – легкое, теплое – холодное), активности (активное – пассивное, быстрое – медленное). Следует подчеркнуть, что фактор силы был представлен неудачно. Шкала тяжелое – легкое в семейной проблематике работала как сугубо оценочная шкала, во многих случаях также воспринималась шкала теплое – холодное. Поэтому в последующих исследованиях использовались шкалы твердое – мягкое и сильное – слабое.
          При измерении репродуктивных ориентации для сопоставления моделей семьи с разным числом детей использовался положительный эталон ДЕТИ, причем оценка этого объекта производилась в бланке по шести шкалам (так же как и объектов ОБРАЗОВАНИЕ, СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ – для сравнения их значимости). Эталон последовательно сопоставлялся с однодетной, двухдетной и трехдетной моделями семьи. Предполагалось, что чем больше будет сходства с эталоном у той или иной детности, тем ценностно значимее этот объект, тем сильнее установка на него и выше вероятность реализации этой модели семьи в будущем. Степень сходства определялась по близости величины Д к 0. Вот какая картина получилась в пробном испытании СД в исследовании 212 пар в Вильнюсе в 1976 г.:
          Дети-2 детей Дети-3 детей Дети-1 Дети-4 Дети – бездетная семья
          МУЖЬЯ 1,31 2,95 3,81 4,65 8,16
          ЖЕНЫ 1,63 3,27 4,58 5,54 8,95
          СЕМЬЯ в целом 1,38 3,11 4,20 4,89 8,68

          Как следует интерпретировать данные по этой методике? В литовском исследовании использовалось два эталона: негативный – бездетная семья и позитивный – дети. Оказалось, что идея сопоставления с эталоном эффективно работает и в сфере репродуктивных установок. В выборке после 12 лет брака преобладали двухдетные семьи (53,5%), однодетные – 38%, тогда как трехдетных и более было примерно 5% и бездетных – 3% (Баршис В.И. Репродуктивные установки и мотивы вильнюсской семьи. По итогам исследований «Вильнюс-76» и «Литва-75» // Семья и дети. Отв. ред. А.И. Антонов. М., 1982. С. 27). Доминирование социальной нормы малодетности налицо, что и подтверждается измерениями по СД. Установка на двухдетность, хотя и далека от 0 – от всеобщей и абстрактной любви к детям, тем не менее, она оказалась интенсивнее всех остальных в качестве показателя готовности к удовлетворению потребности в двух детях.
          Установка на двоих детей в семье сугубо инструментальна – свыше половины опрошенных добились ее реализации, к тому же и среди однодетных (это более трети всей выборки) большая часть, по-видимому, была ориентирована на двоих детей, поэтому установка на однодетность в 3 раза слабее. Отметим, что величина Д между «дети» и числом детей интерпретируется как установка на то или иное число детей. В этом смысле можно говорить и об установке на бездетную семью, которая в данной выборке семей с детьми не могла не получить отрицательной оценки, т.е. максимального различия с позитивным эталоном «дети».
          Приведенный пример показывает недостаточность оперирования величинами Д в целом по выборке – тут выявляются самая позитивная и негативная установки, а также на репрезентативных выборках можно показать, во сколько раз значимее, ценнее для данной совокупности та или иная ориентация в сравнении с другими. Так, ценность двухдетности в два с лишним раза сильнее, чем трехдетности, тогда как однодетность и четырехдетность равно негативны, хотя и не столь разрушительно, как бездетность.
          Но все эти сопоставления ОТНОСИТЕЛЬНЫ, поскольку сама выборка неоднородна. В нашем примере перевес семей с двумя и более детьми над однодетными сказывается на повышении различия между «дети – 1 ребенок». Однодетные же влияют на снижение значимости 2 и более детей. Истинную цену моделей детности можно узнать, лишь вычисляя величины Д по типам фактической детности. При этом могут обнаружиться какие-либо тенденции – ведь выявилась же склонность мужей оценивать более позитивно, чем жены, все без исключения уровни детности (в т.ч. и бездетность).
          Рассмотрим в связи с этим таблицу 5.1.
          Таблица 5.1.
          ПРЕОБЛАДАНИЕ ЦЕННОСТИ ДВОИХ ДЕТЕЙ В СЕМЬЕ, ИЛИ УСТАНОВОК НА ДВУХДЕТНОСТЬ, СРЕДИ ЖЕНЩИН С РАЗЛИЧНЫМ ЧИСЛОМ ДЕТЕЙ В СЕМЬЕ (по данным исследований «Москва-76» и «Москва-78»)
          Тип детности Сопоставление оценки «дети» с оценками разного числа детей в семье
          2* 1 3 4 0
          Бездетные (21 человек) 1,51** 3,51 5,50 7,61 10,16
          Однодетные (116 человек) 1,85 3,34 7,20 9,33 11,74
          Двухдетные (60 человек) 1,52 5,45 7,81 9,25 11,99
          Двухдетные (1319 человек) 0,64 4,48 2,89 – –
          Трехдетные (60 человек) 2,20 6,61 3,95 7,24 12,70
          Трехдетные (31 человек) 1,02 5,39 1,52 – –
          * Здесь указывается лишь ценность того или иного числа детей, например «2», вместо «дети – двое детей».
          ** Чем ближе величина показателя к нулю, тем благоприятнее отношение к числу детей, тем выше ценность данного числа детей.

          Во-первых, очевидна ненадежность малых выборок в сравнении с большими (см. данные по двухдетным женщинам в выборке из 60 человек и из 1319 человек – установки на двоих и на троих детей в семье резко отличаются). Во-вторых, ведущий характер ценности двоих детей обнаруживается по значимости ее для двухдетных (почти в 5 раз ценнее, чем трое детей в семье) и по перевесу над значимостью однодетности для однодетных и трехдетности для трехдетных.

          Примечание. Цифры (0, 1, 2,3) на этом и других графиках выражают интенсивность данного качества: +3 и –3 – сильная интенсивность; +2 и –2 средняя; +1 и –1 – слабая; 0 – данное качество не имеет отношения к оцениваемому объекту.

          С однодетными семьями все проще – часть из них действительно испытывает потребность во втором ребенке (а часть – чисто символически, в качестве своеобразной дани «моде»), и потому ценность двухдетности выше, чем однодетности. С трехдетными все сложнее и интереснее, если предположить, что полученный результат на малых выборках 60 и 31 человек повторится и на больших выборках. Если эти измеренные по СД установки инструментальны, тогда почему имеющееся число детей противоречит им? Здесь требуется обращение к когнитивным теориям. По теории когнитивного диссонанса любой результат вызывает диссонанс после принятия решения: начинают активизироваться преимущества отвергнутых альтернатив, и занижается ценность реализованного решения (Андреева Г.М., Богомолова Н.Н., Петровская Л.А. Современная социальная психология на Западе. МГУ. 1978. С. 115).
          В условиях массовых социальных норм однодетности и двухдетности семьи с тремя детьми оказываются социальным меньшинством и испытывают на себе негативные воздействия со стороны малодетной микросреды. Это усиливает диссонанс, и стремление избавиться от него ведет к усилению привлекательности отвергнутой модели двухдетной семьи. Обиходная интерпретация данной ситуации, постоянно проникающая в «научные объяснения» под влиянием идеологии «планирования семьи», такова: дескать, трехдетные «хотели» лишь двоих детей, они «переудовлетворили» свою потребность, у них родился ребенок «нежеланный», т.к. супруги «не смогли» предупредить «нежелательную» беременность без «должной культуры контрацепции».
          Следует отметить, что наряду с оценкой значимости числа детей по эталону вычисление величин Д между самими этими числами детей (желательно на однородных выборках) также обладает интересными возможностями анализа. В таблице 5.1 приведены оценки по позитивному и негативному эталонам и определены различия каждого из четырех чисел детей в семье (1, 2, 3, 4) со всеми остальными. Прежде всего, бросается в глаза дифференциация значений по отношению к сравниваемым числам. Что она означает? Очень многое. Во-первых, этот факт говорит о том, что в психологическом пространстве однодетных женщин-москвичек эти модели детности имеют разный вес. Полученные данные раскрывают эмпирическую необоснованность мнений о том, что будто бы вероятность выбора любого числа детей одинакова. На самом деле о равновероятности репродуктивных решений не может быть и речи, каждое число детей в семье обладает определенной модальностью. Разумеется, среди двухдетных, трехдетных и т.д. дифференциация отношения к этим моделям детности будет выглядеть несколько иначе, но, по сути, останется детерминируемой существующими нормами малодетности.
          Вторая особенность этого метода расчета величин Д связана с возможностью эмпирически измерить границы между бездетностью малодетностью (1-2 детей), среднедетностью (3-4) и многодетностью (5 и более). Наибольшая разница для однодетных обнаруживается (см. в таблице выделенные цифры) между однодетностью и бездетностью –10 46, наименьшая – между 1 и 2 детьми внутри нормы малодетности (2,34). «Внешнее» различие между малодетностью и среднедетностью намного больше, чем «внутренние» различия между 1 и 2, 3 и 4, – соответственно 5,83 против 2,34 и 4,15.
          Возникает вопрос, а какой может быть эта «внешняя» граница у двухдетных? Будет ли она меньше или больше, чем 5,83? Оказалось, что в их восприятии порог между верхним пределом малодетности и нижним рубежом среднедетности еще ощутимее – 7,20. Также оказалось большим различие между 1 и 2 детьми – 4,37, поскольку модель однодетной семьи это как бы уже пройденный этап жизни. Однако дифференциал между тремя и четырьмя детьми несколько меньше – 3,73, чем 4,15, поскольку двухдетные женщины чуть благоприятнее относятся в целом к среднедетности, чем к малодетности. Следует отметить еще один важный результат: эмпирически зафиксирована значительная разница между трехдетной моделью семьи и однодетной, которая составила у однодетных 6,71, т.е. даже больше, чем граница между малодетностью и среднедетностью. Данный факт говорит о неправомерности включения семьи с тремя детьми в состав малодетности (как это делают некоторые демографы) (см. табл. 5.2).
          Таблица 5.2.
          ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ УСТАНОВОК ДЕТНОСТИ СРЕДИ 116 ОДНОДЕТНЫХ ЖЕНЩИН (по данным исследования «Москва-76») (Антонов А.И. Социология рождаемости. С. 166)
          Число детей Дети 0 детей 4 детей 3 детей 2 детей 1 ребенок
          Дети + 11,74 9,33 7.20 1,85 3,34
          0 детей 11,74 + 5,31 7,04 10,47 10,46
          4 детей 9,33 5,31 + 4,15 7.96 8,81
          3 детей 7,20 7,04 4,15 + 5,83 6,71
          2 детей 1,85 10,47 7,96 5,83 + 2,34
          1 ребенок 3,34 10,46 8,81 6,71 2,34 +

          Метод вычисления различий между социальными типами детности необходимо применить в выборочных исследованиях многодетных регионов. Это позволит очертить зоны психологического восприятия чисел детей в семье, существующие в другой, более фамилистической культуре. В целом расширение объема эмпирической информации о дифференциации отношений к детности создает более полную картину существующих репродуктивных ориентации. В эпоху перехода всего мира к малодетности, а в рамках малодетности – перехода к одно-детности и добровольной бездетности описанный способ определения различий в установках на 0, 1 и 2 детей в семье может стать чрезвычайно необходимым для изучения того, как в разных социальных группах и стратах сглаживается дифференциация между тремя оставшимися моделями детности.
          СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ПРАКТИКУМ. 1. Выпишите из словаря антонимов русского языка примерно 30 пар прилагательных и постарайтесь подобрать их эквиваленты в другой языковой культуре. Попытайтесь найти объяснения выявленным различиям. Распределите все 30 шкал по трем факторам СД (все антонимы, не укладывающиеся в систему факторов 0, С и А, выделите в отдельную группу). 2. Тема курсовой работы «Опыт применения техники СД к изучению семейных установок». Проведите миниисследование дифференциации установок детности среди нескольких супружеских пар и среди одиночек так, чтобы число мужчин и женщин в браке и вне брака было равным (постарайтесь сблизить их характеристики по возрасту, образованию, профессиональным ориентациям). Используйте следующие объекты: 0, 1, 2, и 3 детей в семье, дети, Я, МЫ, семья (в супружеских парах добавьте слова мой муж – моя жена). Отберите по 3 шкалы на каждый фактор из выписанных Вами 30 антонимов (или из 15 шкал, приведенных выше). Составьте вопросник, используя один из двух способов предъявления объектов респондентам. При тестировании надо добиться одновременного заполнения бланков супругами. Запишите все замечания, высказанные респондентами. Анализ данных: а) определить различия в отношении к 0, 1, 2 и 3 детям среди одиночек и семейных, среди мужчин и женщин (сравнить с мужьями – женами) в целом по выборке; б) определить по выделенным в пункте «а» социальным категориям дифференциацию между эталоном «дети» и числами детей, то же самое сделать с эталоном «О детей в семье»; в) рассчитать величины Д между Я – МЫ, Я – семья, МЫ – семья, сравнить данные по супругам и одиночкам; г) оценить различия между Я и числами детей, так же поступить с МЫ – семья; сравнить величины Д между «дети» и числами детей и «семья» – числа детей. Может ли «семья» быть позитивным эталоном так же, как «дети»? д) произвести оценку статистической значимости выявленных Вами различий; е) написать текст работы по плану: цель и задачи исследования, методика и описание выборки, особенности сбора данных, программа обработки информации, анализ данных по целям.
          Рассмотрим МЕТОДЫ ИЗУЧЕНИЯ РЕПРОДУКТИВНЫХ МОТИВОВ. Проблема измерения мотивации – одна из сложнейших в социологии и психологии. В связи с активизацией защитных мотивов Я при опросах, интервью и тестировании лучше прибегать к косвенным методам или к проективным методикам. В социологии семьи к этому добавляется задача выявления собственно мотивов рождения детей, а не «причин» того, «что мешает» этому. Из опыта социологических исследований в других отраслях социологии известно, что продуктивнее (для прогнозирования будущих результатов поведения и для изучения технологии действий) выяснять мотивы поведения у тех, кто реализовал свои решения, а не у тех, кто собирается их осуществить. Другими словами, точнее измеряется мотивация среди купивших автомашину, коттедж, компьютер и т.д., а не среди тех, кто собирается их осуществить. Исходя из такой стратегии следует стремиться к измерению мотивов рождения уже рожденных детей, а не мотивов предполагаемого рождения среди тех, кто не имеет детей. Подобная стратегия сразу же нацеливает на выяснение репродуктивных мотивов среди людей с разным числом детей.
          Целесообразнее измерять мотивы рождения второго ребенка среди тех, кто уже имеет двоих детей, а не среди однодетных супругов, собирающихся обзавестись вторым. Сразу же надо оговориться, что никакое совершенствование самых-самых надежных методов не даст достоверного результата без учета бытующих в подлежащем исследованию населении норм детности. В регионах норм малодетности лишается смысла (как пришлось убедиться на практике) измерение мотивов рождения первенца, а также трех и более детей – от первенцев никто добровольно не отказывается, а третьих-четвертых никто не хочет. Бездетные и «многодетные» (многодетными начинают считаться уже семьи с тремя и даже двумя детьми) как нарушители норм, нонконформисты, подвергаются санкциям разного рода, поскольку они, как«белые вороны», слишком уж выделяются, бросаются в глаза.
          В регионах многодетности противоположная картина: там семьи с тремя деть-ми уже вызов обществу, репродуктивное диссидентство. Зона рутинного поведения простирается до четвертых-пятых рождений, выбор начинается в пределах многодетности (5-10 детей), и лишь от этого числа исследование различий в мотивации приобретает смысл. Именно поэтому первые исследования мотивов рождаемости открываются составлением перечней и каталогов мотивов высокой и низкой рождаемости. Обобщение таких перечней привело к выделению различных групп мотивов, к пониманию разницы мотивов в рождении детей вообще и мотивов рождения дополнительного к уже имеющимся детям ребенка, к различению интенсивности (силы) мотивации и сути, смысла мотивов на разных стадиях семейного цикла жизни. Важным шагом явилось подразделение американским социологом Джудит Блейк всех репродуктивных мотивов на экономические и внеэкономические (Blake J. Family Structure in Jamaica. 1961. P. 188-191). В исследованиях междисциплинарного коллектива социологов, демографов, психологов и экономистов, проведенных под моим руководством в 70-е и 80-е годы, мотивы рождения были разбиты на три группы: на экономические, социальные и психологические (все мотивы суть психологические побудители к активности, но выделение собственно психологических мотивов вызвано стремлением отличить внутренние импульсы от внешних стимулов).
          Репродуктивные мотивы представляют собой психические состояния личности, побуждающие к достижению разного рода личных целей через рождение определенного числа детей. Мотив рождения характеризует смысл появления ребенка любой очередности, когда дети оказываются объектом или средством для достижения этих целей. Последнее обстоятельство вызывает критику со стороны тех ученых, которые исходят из «самоценности детей» и вообще человека, т. е. относят детей к терминальным, конечным ценностям человеческого бытия, более не сводимым ни к каким иным. Подобный подход абсолютно не технологичен и лишает права на существование инструментальный подход, описывающий не абсолютную сущность, трансцендентную субстанцию, а именно процесс развертывания и осуществления любого социального действия. Поэтому упрек в «манипулировании людьми», в редуцировании человека до инструментального средства, можно предъявить любой социологической попытке структурировать само социальное действие, систему диспозиционной регуляции поведения. Практически такие требования в случае их реализации ведут к полному отказу от выяснения того, как и каким образом строится и возникает всякий итог активности.
          Среди репродуктивных мотивов выделяется три типа. Экономическими мотивами именуются те из них, которые побуждают к рождению детей благодаря достижению каких-то экономических целей, связанных с улучшением жилья, ростом уровня жизни, с помощью детей в домашнем и подсобном хозяйстве, с гарантией обеспечения родителей в старости и т. п. Если никаких выгод родителям от рождения детей нет (а так сегодня в большинстве случаев и происходит), то следует констатировать отсутствие именно экономических мотивов рождения, но не отсутствие влияния экономических условий жизни на число рождений в семье. Уменьшение значимости экономических мотивов (при надлежащем их измерении) свидетельствует о диалектически сложном воздействии экономических обстоятельств жизнедеятельности на репродуктивное поведение семьи.
          Суть экономических мотивов ясна и проста, но при проведении исследований проблема их измерения чрезвычайно затруднена. В малодетных регионах практически нет никаких экономических выгод от рождения детей любой очередности, отсюда респонденты не знают, что сказать в ответ на открытый вопрос о мотивах, а социологи не знают, как, собственно, с помощью каких именно реально значимых для респондентов индикаторов можно представить варианты ответа на закрытый вопрос. Отсюда социологи иногда просят без какой-либо расшифровки просто отметить «экономическую полезность» детей, если таковая имеется.
          Таблица 5.2.
          ЭКОНОМИЧЕСКИЕ МОТИВЫ РОЖДЕНИЯ ДЕТЕЙ ПО ОПРОСУ 424 МУЖЕЙ И ЖЕН (исследование «Вильнюс-76») (Баршис В.И. Репродуктивные установки и мотивы супругов и психологический климат семьи / Семья и дети. Под ред. А.И. Антонова. МГУ. 1982. С. 30), %
          Индикатор мотива и его значимость Совершенно верно и верно Трудно сказать Совершенно не-верно и неверно Итого
          Рождение детей
          1. Укрепляет благосостояние 61 23 14 100
          2. Служит подспорьем в домашнем хозяйстве 52 27 19 100
          3. Позволяет улучшить жилищные условия 44 29 24 100
          4. Способствует получению разного рода льгот 27 33 36 100
          5. Гарантирует благополучную старость 27 55 16 100
          6. Приносит материальную поддержку родственников 12 22 64 100

          В данном исследовании предъявлялось всего 25 индикаторов мотивации – экономические мотивы фактической детности заняли последнее место по значимости в качестве побуждающих к рождению – 18,6% (социальные мотивы – 31,7%, психологические мотивы – 41,3%). Обобщенные показатели по каждому типу мотивации и отдельно по каждому индикатору могут сопоставляться с разными социальными параметрами. Ниже в таблице 5.4 приводятся группировки по уровню образования (что позволяет проследить слабую тенденцию уменьшения значимости экономических мотивов среди людей с более высоким образованием, причем в 3 из 6 индикаторов обратная связь налицо), а также по числу детей для выяснения специфики мотивации в зависимости от очередности рождения.
          Таблица 5.4.
          ЭКОНОМИЧЕСКИЕ МОТИВЫ, УРОВЕНЬ ОБРАЗОВАНИЯ И ЧИСЛО ДЕТЕЙ В СЕМЬЕ (по данным исследования «Вильнюс-76») (Баршис В.И. Репродуктивные установки и мотивы супругов и психологический климат семьи / Семья и дети. Под ред. А.И. Антонова. МГУ. 1982. С. 31)
          Номер индикатора по табл. 5.2. Уровень образования Число детей в семье
          Ниже среднего Среднее Выше среднего 1 2 3
          1. 32,2 27.3 24,4 22,4 29,9 44,3
          2. 62,7 62,3 62,2 56,9 64,4 86,1
          3. 45,1 47,7 40,1 37,0 50,4 38,8
          4. 49,2 55,9 46,8 54,1 52,0 50,0
          5. 32,8 27,8 22,0 25,7 28,6 27,7
          6. 18,4 11,6 7,8 13,1 11,6 5,5

          Социальные мотивы рождения побуждают к рождению определенного числа детей благодаря наличию норм детности. Они являются индивидуальной реакцией на бытующие нормы и с трудом поддаются осмыслению. Стремление индивида «быть таким, как все», «жить, как все люди», т.е. стремление как-то продемонстрировать свое признание общепринятых норм и правил жизни, оказывается отличительной чертой всякого (и традиционного и современного) репродуктивного поведения. Наличие определенных социальных (или моральных) стимулов к рождению детей, каких-либо льгот или преимуществ социально-психологического свойства, например, повышение авторитета и престижа родителей на производстве, в быту и т.д. означает функционирование социальных мотивов. Отсутствие таких мотивов свидетельствует об отсутствии социальных и моральных выгод от рождения детей и предполагает существование «невыгод». Например, в зоне норм малодетности родители с тремя и более детьми могут подвергаться негативным санкциям (недоумение окружающих, насмешки, осуждение, нападки и издевательства).
          Таблица 5.5. СОЦИАЛЬНЫЕ МОТИВЫ (по данным опроса «Вильнюс-76») (Баршис В.И. Репродуктивные установки и мотивы супругов и психологический климат семьи / Семья и дети. Под ред. А.И. Антонова. МГУ. 1982. С. 30)
          Индикатор мотива Верно Трудно сказать Неверно
          Рождение детей
          Обеспечивает продолжение рода 91 7 1,2
          Является моральным долгом человека 85 10 3
          Позволяет жить по-семейному 65 22 11
          Укрепляет веру в то, что дети добьются того, что не удалось мне 63 32 4
          Повышает авторитет и уважение у окружающих в быту и на работе 62 27 11
          Помогает иногда избежать некоторых жизненных неприятностей 61 27 9
          Отвечает ожиданиям родителей и родственников 58 28 12
          Заставляет укреплять свое положение на работе 58 21 20
          Позволяет достичь успеха в жизни 28 45 25

          Главная трудность при измерении социальных мотивов такая же, как и в случае с экономическими мотивами, – разработка самих индикаторов, отражающих или охватывающих всевозможные реальные аспекты социальных стимулов, практически весьма зауженных в связи с ослаблением внешних импульсов при переходе от социальных норм многодетности к нормам малодетности. Из потенциального континуума индикаторов надо отобрать (с помощью пилотажных опросов на малых выборках) наиболее значимые для респондентов варианты. Очень трудно «схватить» через индикаторы конформистскую реакцию респондентов на действие общепринятых норм детности, когда заранее социолог разрабатывает континуум возможных ответов на закрытый вопрос. Поэтому иногда применяется другой способ измерения репродуктивных мотивов: задача выявления мотивов как бы переадресуется самим опрашиваемым, которым предлагается ответить (придумать ответы) на открытый вопрос. Так поступили, например, социологи Института социальных исследований Мичиганского университета в 1975 г. при проведении общенационального опроса 1569 замужних женщин до 40 лет и 456 мужей. Открытый вопрос был сформулирован без подсказок следующим образом: «Хотелось бы спросить Вас о преимуществах и недостатках обзаведения детьми. Прежде всего, что Вы могли бы сказать о преимуществах наличия детей в сравнении с отсутствием в семье детей вообще?».

          Как видно из формулировки, выясняется мнение респондентов о мотивах рождения вообще, без уточнения их числа и очередности и без фиксации внимания на какой-либо стадии семейного цикла. По замыслу исследователей такая обобщенная постановка вопроса должна была активизировать ответы о мотивах рождения фактически имеющихся детей (в начале 60-х гг. в США среднее ожидаемое число у вступающих в брак было примерно 2,5 и реализовывалось близко к этой величине, но, конечно же, на меньшем уровне). Итоги опроса позволили сгруппировать все ответы по 9 типам мотивов детности, из которых 5 были отнесены к социальным, 3 – к психологическим и 1 – к экономическому типу.
          ПРАКТИКУМ. В соответствии с вышеприведенными дефинициями типов репродуктивной мотивации и примерами из практики исследований читателям предлагается самим определить, какие именно индикаторы соответствуют трем типам мотивации, т.е. надо самостоятельно найти индикаторы психологических мотивов, пока еще не обсуждавшихся. После группировки индикаторов выявляется подавляющее преимущество, как говорят спортивные комментаторы, психологических мотивов над остальными: среди жен, имеющих детей, психологические мотивы отметили 53,8%, социальные – 8,3% и экономические – 6,0%. (См. таблицу 5.6, где итоговая сумма по столбцу больше 100% из-за того, что респондентами называлось несколько индикаторов сразу) (Антонов А.И. Социология рождаемости. С. 169-170).
          Таблица 5.6.
          МОТИВЫ РОЖДЕНИЯ, ПО ДАННЫМ ОПРОСА МУЖЕЙ И ЖЕН В США В 1975 г. (общенациональное исследование), %
          Индикаторы мотивов Имеющие детей Бездетные
          1259 жены 356 мужья 310 жены 100 мужья
          1. Дети укрепляют семейные узы 66,2 60,4 63,9 52,0
          2. Дети как источник радости, новизны, забавы 60,1 55,3 40,6 34,0
          3. Мотив продления себя в детях, смысла жизни 35,3 32,6 32,9 31,0
          4. Родительство укрепляет статус взрослого человека, повышает чувство ответственности 22,0 19,4 14,2 9,0
          5. Вырастая дети могут достичь большего в жизни, чем родители 11,0 9,6 13,2 20,0
          6. Дети как моральный и религиозный долг 6,9 6,7 6,5 2,0
          7. Экономическая полезность 6,0 9,0 8,1 10,0
          8. Мотивы власти и влияния 2.2 2,2 2,6 2,0
          9. Дети повышают престиж 0,1 0,3 0 0

          Психологические мотивы, являющиеся ведущими в малодетных регионах, представляют сугубо личную заинтересованность в рождении детей. Они отражают создаваемую на наших глазах новую символику рождения одного-двух детей, характеризуют активное принятие норм малодетности и активизацию смыслообразующей деятельности по расширению репертуара мотивационных стереотипов и объяснительных шаблонов. Среди психологических мотивов различают три вида. Первый вид – дары детей родителям, все то, что удовлетворяет потребности родителей в любви и уважении к себе, в смысле жизни, в стремлении продолжить в детях какие-либо собственные качества. Дети эмоционально обогащают, благодаря им родители открывают порой прежде неизвестные для себя стороны жизни. Второй вид – дары родителей детям, связанные с проявлением заботы, опеки, любви, творческой потребности самому направлять становление нового человека. Именно в этом случае употребляют злосчастные выражения «инстинкт материнства» или «инстинкт ро-дительства». Третий вид объединяет все остальное многообразие индивидуального отношения к деторождению – здесь и желание не остаться в одиночестве под старость, иметь ребенка определенного пола, желание женщины укрепить свое здоровье, желание укрепить брак и т. д.
          На примере психологических мотивов рассмотрим еще один способ выявления мотивации. Он предложен психологом В. Бойко (Бойко В. Ценность детей в жизни семьи и личности // Семья сегодня. М-, 1979. С. 30) по аналогии с тестом незавершенных высказываний, когда респонденту предлагается закончить хитроначатые исследователем суждения, чтобы поймать испытуемого «на крючок». Это разновидность проективных тестов, когда в ситуации достаточно неопределенной респондент домысливает ее, как бы невольно раскрывая «свою душу». Например, надо закончить суждения: «каждый раз, когда я вижу своего начальника, мне хочется...» или «когда я вспоминаю своего отца, то мне становится...». Кстати говоря, в классическом варианте этого теста несколько тем непосредственно относится к семейным коллизиям.
          Метод незавершенных высказываний состоит в том, что каждый индикатор мотива любого типа обязательно сочетается с определением числа детей, требуемого для реализации данного мотива. Вопрос формулируется при этом различным образом. Например: «Как Вы считаете, сколько детей в семье надо иметь, чтобы... а) ощутить смысл жизни – 0, 1, 2, 3, 4, 5 и более, или число детей не имеет значения, б) проявить свою любовь – 0, 1, 2 и т.д.». Либо иначе: «Почувствовать всю полноту уважения к себе в старости со стороны других людей можно, имея в семье 0, 1, 2, 3, 4, 5 и более детей, или число детей
          не имеет значения». Вот как распределились ответы по одному индикатору психологических мотивов в трех исследованиях (%):
         

          При выяснении репродуктивной мотивации с помощью незавершенных высказываний создается возможность определить «силу» того или иного индикатора по среднему числу детей, к которому он побуждает. В исследовании «Москва-78» применялась процедура определения потенциальной силы каждого из трех типов мотивации. Были рассчитаны величины среднего числа, к которому побуждает каждый из 25 применявшихся в опросе индикаторов, затем подсчитывались средние по трем типам мотивации, причем ответы считавших, что «число детей не имеет значения», исключались из расчета. В итоге обнаружился наибольший потенциал детности у экономических мотивов – они в принципе способны поднять число детей в семье до 1,75 (при варьировании от 1,15 до 2,78) за счет улучшения условий реализации имеющегося в выборочной совокупности уровня потребности в детях. Следует обратить особое внимание – потенциал экономических побуждений к рождению не повышает саму потребность в детях, а повышает степень ее реализации за счет улучшения ситуаций ее удовлетворения.
          Сила социального типа мотивации оказалась слабее: эти мотивы побуждают в среднем к рождению 1,47 ребенка (в диапазоне от 0,79 до 2,05). Психологические мотивы еще слабее – 1,43 ребенка при незначительном размахе колебаний от 1,26 до 1,64. Таким образом, по силе побуждений к установкам детности наблюдается обратная картина в сопоставлении со структурой фактических мотивов рождения первых, вторых и третьих детей в семье. Прежде чем обратиться к рассмотрению методов измерения этих мотивов, приведем несколько примеров соотносительной силы отдельных индикаторов репродуктивной мотивации. Так, в исследовании «Москва-78» опрос 1343 двухдетных москвичек показал наименьший потенциал (1,15-1,17 ребенка) у следующих индикаторов экономического типа: «укрепление материального положения, поддержка в старости, передача наследства», наибольший потенциал (2,26–2,78) у индикаторов «улучшение жилищных условий, пользование льготами и общественными фондами потребления».
          Среди индикаторов психологических мотивов самый мощный «продолжить себя в детях» дает не более 1,64 ребенка, а самый слабый, связанный с повышением самоуважения, гарантирует лишь 1,26 ребенка. Как интерпретировать эти эмпирические данные? Психологические мотивы, увы, не обещают (как бы их ассортимент ни расширяли и ни углубляли) даже двоих детей – для проявления своей любви к детям и «педагогического творчества» достаточно 1,5 ребенка. Нынешнее выдвижение психологического типа мотивов на первый план, таким образом, не случайно: в условиях массовой малодетности дальнейшее усиление психологических мотивов и ослабление экономических и социальных предвещают увеличение доли однодетности и в будущем добровольной бездетности.
          Теперь следует рассмотреть процедуру выявления значимости каждого из трех типов мотивации. Выше по результатам исследования в США была показана структура мотивов, где психологический тип многократно превышает значимость двух других типов. Точно такой же результат получился в исследованиях «Москва-76» и «Вильнюс-76», когда предлагалось из трех индикаторов, репрезентирующих три типа мотивации, выбрать только один. Вот что выбиралось чаще всего при ответе на вопрос о мотивах рождения детей вообще («Москва-76», «Вильнюс

Методы социологического исследования семейного поведения (2 3 4 5)



[Комментировать]