Поиск   Шрифт   Реклама [x]   @  

Психология / Семейная психология / Райгородский


Психология семьи 3

Психология семьи (2 3 4 5 6 7 8)

          Часть 3

          : «До сих пор все известные человеческие общества всегда восстанавливали временно утраченные ими формы. Негр-раб в Соединенных Штатах содержался как племенной жеребец, а его дети продавались на сторону, потому недостаток отцовской ответственности еще чувствуется среди черных американцев, принадлежащих к рабочему классу. В этой среде первичной ячейкой заботы о детях оказывается мать и бабушка, мать матери, к этой ячейке присоединяется и мужчина, даже не внося в нее никакого экономического вклада.
          Но с приобретением образования и экономической обеспеченности этот дезорганизованный образ жизни отбрасывается и американский негр-отец среднего класса, пожалуй, почти чрезмерно чадолюбив и ответственен».

          История, однако, кишит отрицательными примерами последствий крушения семьи. Э. Эриксон считал, что главной причиной прихода Гитлера к власти в Германии являлась потеря авторитета отцов в глазах сыновей. Гитлер выступал в качестве «идеального» заменителя отца.
          На мой взгляд, доминирование отца в немецкой семье заменило ответственность – заботу.
          Эриксон описывает немецкую семью конца XIX-начала XX века как предельно конфликтную группу. Отрицание отцовского авторитета в 10-е годы вылилось в юношеские экстремистские движения, банды, приверженность мистико-романти-ческим культам Гения, Расы, Природы, Культуры и пр. Юноши считали, что мать открыто или тайно стоит на их детской стороне, а отца рассматривали как врага. Еще более худший вариант – тип «властной матери», которая заимствовала идеал «я» от отца или деда и стремится к абсолютной власти над детьми. Следствием этого является потеря авторитета у детей. Их дети уходят из семьи, бродяжничают и т.д.
          Но наиболее ярким проявлением краха нормальной семьи является «семья» в СССР. Советскую семью можно назвать постправославной атеистической (к ее характеристике мы еще вернемся). Лишение мужчин социальных и экономических возможностей обеспечивать семью и нести за нее ответственность, а также воспитывать детей, привело к краху семьи как социального института. Тоталитарное государство взяло на себя весь груз ответственности и заменило отца собой.
          Вот какова роль отца в воспитании советских детей по данным социологических исследований: отцы в 1,5 раза реже, чем матери, контролируют учебу детей в школе, в 1,5-4 раза реже, чем матери, обсуждают с детьми учебные дела, книги, взаимоотношения с товарищами, моду, телепередачи, планы на будущее, выбор профессии, особенности характера детей и пр. Соответственно на вопрос: «кто для тебя является наибольшим авторитетом?» – лишь 5-9% школьников 8-10 классов Вильнюса, Москвы и Баку ответили, что – отец, и 17-19% – назвали мать. С матерью более откровенны, чем с отцом, как мальчики, так и девочки. Она чаще становится образцом для подражания. На нее хотят быть похожими 28% вильнюсских, 26,5% московских и 19,4% бакинских школьников, а на отца, соответственно. 10,6%, 8,8%, и 8,9%.
          Следствия такого положения дел весьма плачевны.
          Точка зрения М. Мид находит подтверждение в клинических исследованиях. Причем отец имеет важнейшее значение для развития с самого момента рождения ребенка: он является первым внешним объектом для ребенка и играет роль модели при ранней идентификации. Отцы поощряют процесс отделения ребенка от матери, ускоряя тем самым процесс социализации, отсутствие отца в семье или невыполнение им своих обязанностей приводит к развитию у ребенка психопатологии.
          Отец в процессе отцовства также подвержен психологическим кризисам, и в том случае, если у самого отца не решены проблемы детской привязанности к своему отцу и матери, у него возрастает риск психопатологических нарушений.
          Если отец недееспособен (не может нести ответственность за семью и выполнять роль лидера), то он оказывается в весьма тяжелом положении. Ведь для того, чтобы обеспечить материальное благополучие семьи, авторитет и независимость на работе, получить общественное признание и статус, он должен прилагать свои усилия вне семьи. И, если он потерпел неудачу во внешнем мире, он начинает бороться за власть в семье.
          Если общество препятствует мужчине, мешает его активности в обеспечении семьи, это неизбежно приводит к развалу ее как социального института.
          Проблема отцовства – наиболее острая для постсоветского общества. Наше государство декларировало равноправие обоих родителей по отношению к ребенку (Кодекс Законов о браке и семье РФ). В реальности нынешнее законодательство и практика отчуждают отца от семьи.
          Мало того, что общественное воспитание считалось основным, а ответственность за судьбу детей передавалась «государству» и педагогам. Но система льгот в связи с рождением ребенка, уходом за детьми, их воспитанием предоставляется только матерям, а отцам – лишь в связи со смертью матери, ее длительным отъездом или болезнью. В случае развода ребенок остается с матерью.
          Следовательно, мужчина знает, что от его забот и личных качеств судьба его как отца никак не зависит, а ребенок – это, прежде всего, проблема женская.
          Вообще, отношения в семье при тоталитарном обществе становятся психобиологическими, а не социально-психологическими: роль отца как главного агента социализации сводится на нет, повышается значение природной психобиологической связи между ребенком и матерью. Потому крушение этой последней опоры семьи по вине матери является катастрофой. Это явление вновь вынуждает власти и общество обратиться к проблемам матерей и материнства и порождает порочный круг мнимых причин и реальных следствий.
          Если в чем-то и нашли реализацию идеи ранних и поздних коммунистов-утопистов, так это в судьбе семьи. Для всех утопий и антиутопий (утопий-преду-преждений) характерно, что государство берет на себя все функции нормальной семьи от социальных до биологических (искусственное разведение детей). В конце концов, человек как социальное, психологическое, биологическое существо совершенно не нужен для «прогресса». Во всех утопиях и антиутопиях ребенок вообще не рассматривается как самостоятельный член семьи. Внимание авторов проектов «светлого коммунистического будущего» сосредоточивается на отношениях сексуальных: «муж-жена», «муж-другие женщины», «жена-другие мужчины». Взгляды утопистов на семью отрицают семью как субъект воспитания детей. Для них ребенок является объектом государственного воспитания или же искусственного выведения породы (как у Т. Кампанеллы).
          У М. Замятина в романе «Мы» нет даже понятия семья». Государство берет на себя все заботы о продлении человеческого рода. У.О. Хаксли в романе «Прекрасный новый мир» слова «отец» и «мать» в тоталитарном обществе становятся бранными. Государство берет на себя и процесс продолжения рода: оплодотворяет яйцеклетку и влияет на процесс созревания плода. Тем самым тоталитарное государство становится отцом, матерью и педагогом-воспитателем в одном лице. Аналогично у А. Платонова: дети отчуждены от семьи. Но власти до детей дела нет, они растут без всякой заботы и умирают в раннем возрасте.
          Предельным решением семейных, брачных и сексуальных проблем является «Москва 2042» В. Войновича: разделение различных предприятий на мужские и женские еще существует только в кольцах враждебных, а здесь полное равенство, и разница между мужчиной и женщиной практически стерта.
          Нельзя сказать, что «советская» семья не является семьей как таковой, скорее это аномальная семья, в которой ответственность несет мать, она же зачастую доминирует.
          Возврат к цивилизации для нее начнется с возрождения «нормальной семьи» (в научном значении этого термина) и никак не раньше.
          Ни демократия, ни частная собственность, ни общая христианизация населения России сами по себе ничего не решат: они являются лишь внешними предпосылками духовной работы.

          О.М. Здравомыслова
          ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНЫЕ ФУНКЦИИ СЕМЬИ (Эволюция семьи и семейная политика в СССР. М. 1992)
          Семья – малая группа, в которой с наибольшей естественностью удовлетворяются многие важнейшие личностные потребности человека. Здесь он приобретает необходимые социальные навыки, осваивает базовые стереотипы поведения и культурные нормы, реализует свои эмоциональные предпочтения, получает психологическую поддержку и защиту, спасается от стрессов и перегрузок, возникающих при контактах с внешним миром. В удовлетворении всех таких потребностей и заключается смысл психологических и социально-культурных (социализирующих) функций семьи.
          Перегруппировка функций семьи в ходе ее модернизации повышает значение именно этих двух групп функций, что вызывает кардинальные перемены в образе жизни семей, их потребностях, характере взаимодействия с внешним миром, типе внутрисемейных отношений, положении в семье отдельных ее членов, семейной морали и т.д. и, в конечном счете, приводит к фундаментальным сдвигам в системе взаимодействия по всей цепочке личность-семья-общество. Соответственно меняются и сами психологические и социально-культурные функции.
          1. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ
          Когда речь идет о психологических аспектах функционирования семьи, она предстает не столько как институт, сколько как малая группа с характерными для этого образования особенностями группового взаимодействия. Следовательно, в основе психологического функционирования семьи лежат только такие индивидуальные потребности, удовлетворение которых невозможно или чрезвычайно затруднено вне семьи.
          Во многих зарубежных работах психологические функции семьи обозначаются как «функции психотерапии». Семья способна одновременно обеспечивать своим членам чувство безопасности («убежище»), принадлежности к группе, эмоциональные связи, возможность самоутверждения, т.е. в конечном счете, создать базу для развития высшего типа потребностей (по Маслоу) в самоактуализации и реализации творческого потенциала.
          Психологические функции семьи осуществляются через межличностные отношения. В процессе перехода к семье нового исторического типа в межличностных отношениях, а значит, и в социально-психологическом функционировании семьи происходят значительные изменения. (На отечественном материале этот процесс был исследован в работах С.И. Голода.
          Традиционная модель семьи содействовала в основном удовлетворению первичных психологических потребностей: в безопасности, принадлежности, эмоциональных связях, отчасти (в основном для женщины) в самоутверждении и лишь в незначительной степени могла способствовать удовлетворению потребностей в самоактуализации. Таким образом, абсолютной прерогативой такой семьи были «низшие» психологические потребности, наиболее тесно связанные с ее экономическим функционированием.
          С возрастанием индивидуализации человека и «введением» в современную семью принципа автономии личности как необходимого условия развития и удовлетворения высших психологических потребностей, а также в связи с параллельно идущими социальными процессами, ослабляющими внешние нормы семейного взаимодействия, удовлетворение всех видов базовых психологических потребностей индивида, включая и «высшие», усложняется, что создает угрозу дестабилизации семьи. Вследствие этого повышаются требования к выполнению семьей ее социально-психологических функций, как в целом, так и на различных стадиях ее жизненного цикла.
          В современных социально-психологических исследованиях семьи вычленяются три основных компонента межличностных отношений, обеспечивающих психологическую солидарность: интимность (близость), кооперация (взаимопомощь) и когнитивное согласие (взаимопонимание). Разные элементы психологической солидарности имеют различный «удельный вес» на том или ином этапе жизненного цикла семьи. Так, в добрачный период и до рождения первого ребенка наибольшее значение имеет интимность. После рождения первого ребенка решающую роль начинает играть степень и характер кооперации: этим можно отчасти объяснить замеченную в исследованиях «традиционализацию» семейной жизни в этой фазе (муж на время становится основным кормильцем, и соответствующие изменения претерпевает весь характер семейного взаимодействия). В дальнейшем постоянно возрастает вклад в психологическую солидарность когнитивного согласия. Вообще же высокую степень психологической солидарности можно считать главным условием, обеспечивающим удовлетворение трех «низших» групп базовых личностных потребностей, а в сочетании с определенной автономией членов семьи, – и «высших» групп потребностей (в самоуважении, самореализации и самоактуализации).
          Сравнение под таким углом «патриархальной» и «демократической» («эгалитарной») семейных моделей приводит к предположению, что первая не уступает второй по степени психологической комфортности для индивида. Для традиционного брака характерна высокая степень кооперации (через ролевую взаимодополняемость), когнитивного согласия (следующего из общих социально заданных норм) и низкая потребность в автономии. Недостаточная степень интимности в семьях этого типа не ведет к разрушению солидарности в целом.
          Для «эгалитарного» брака в условиях размывания социально-нормативного канона и возникновения относительно нового требования автономии как условия развития личности «нагрузка» на все элементы психологической солидарности очень высока. Не случайно некоторые исследования показывают, что удовлетворенность семейной жизнью и браком наиболее высока в чисто традиционных семьях, затем – в эгалитарных и наиболее низка в промежуточных вариантах. Тоже отражено и в данных о зависимости психического здоровья от типа семьи: наиболее психически стабильными оказались «последовательные традиционалисты», достаточно благополучными – «последовательные демократы» и маргинальными с точки зрения психической нормы – промежуточные типы.
          В первом типе семьи («патриархальном») основной «скрепой» психологической солидарности служит кооперация, во втором – интимность. В переходных же типах, по-видимому, ролевая несогласованность – скорее следствие, чем причина нарушения интимности и когнитивного согласия, хотя часто считают, что она – результат действия рудиментарных традиционных норм как когнитивных образований.
          Интимность – наименее «востребованный» элемент традиционной семейной модели и наиболее значимый для модели эгалитарной. Не удивительно, что именно он оказывается «слабым звеном» при переходе от первой ко второй. Такие «промежуточные» модели – вариант не традиционной, а напротив – современной семьи, но с нарушением в ее центральном звене – интимности, приводящим к «сбоям» в социально-психологическом функционировании. Примером может служить проблема нежеланных детей (по данным исследований, они составляют группу риска в социальном плане), неоднократно отмечавшиеся зависимости между удовлетворенностью браком и производительностью труда, психическим и физическим здоровьем людей.
          Широкая распространенность «промежуточного», маргинального типа семейных отношений, их переходный характер – пожалуй, важнейшая черта, объясняющая трудности, переживаемые семьей в СССР, главная причина неудовлетворенности семейной жизнью, которую испытывают миллионы людей. Одних тяготит непреодоленность традиционного авторитаризма внутрисемейных отношений, жесткая семейная дисциплина, зависимое положение женщин и детей, отсутствие свободы выбора. Отсюда самые разные виды протеста: от огромного числа разводов по инициативе женщин до сотен ежегодных самосожжений женщин и девушек в некоторых республиках Средней Азии. Другие страдают, напротив, от несформировавшегося, незрелого внутрисемейного демократизма, не сопровождающегося адекватной ответственностью и порождающего многочисленные неблагополучные, конфликтные семьи.

          СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНЫЕ ФУНКЦИИ
          Свойственная семье высокая степень психологической солидарности обеспечивает успешное выполнение ею задачи социализации детей и родителей, которая составляет основное содержание социокультурного функционирования семьи. Социализация включает в себя задачу воспитания, но не ограничивается ею. Она охватывает также разнообразную деятельность по формированию личности: усвоение ею норм и ценностей культуры, навыков поведения и общения, подготовку к выполнению важнейших социальных ролей. Таким образом, по аналогии с формированием базовых психологических потребностей личности, семья закладывает и базовые культурные ценности, регулирующие будущее поведение человека в разных сферах деятельности, формирует сценарии всех возможных ролей, которые предстоит человеку сыграть.
          Социализация осуществляется через взаимодействие поколений, составляющих семью. В зависимости от изменений типа семьи, обусловленных историческими особенностями культуры и конкретного общества, меняется также тип и механизм этого взаимодействия. В современной нуклеарной семье речь идет, прежде всего, о взаимовлиянии родителей и детей.
          Традиционная семья организована так, чтобы сохранить образ жизни старшего поколения, повторить родителей в детях. Дети здесь – объект социализации, задача которой состоит в том, чтобы «вписать» их в четко заданные рамки существующих ролей, норм и ценностей. Механизм социализации в семье традиционного типа действует, опираясь на безусловный авторитет старшего поколения, обычай, ритуал. Четко разграничиваются норма, опирающаяся на традиции, и отклонение от нормы, предполагающее строгие санкции.
          Главной чертой социализации в семье нового типа (эгалитарной, демократической) является то, что каждый из ее членов стремится получить возможности для самореализации. Таким образом, авторитет старших не «закрывает» собой мир, утверждая образец, которому предстоит следовать, а открывает возможности свободного развития. В общении старших и младших вырабатываются навыки критического отношения к противоречивым и конкурирующим нормам и ценностям, закладываются основы формирования самостоятельности, ответственности, осознанного отношения к своим поступкам.
          В реальной практике социализации эти типы «перемешаны», можно говорить лишь о преимущественном тяготении к тому или другому полюсу. При этом механизмы социализации, характерные для разных этапов исторической эволюции семьи, не только сосуществуют в современных семьях, но и «включаются» по мере прохождения отдельной семьей основных этапов ее жизненного цикла. В начале его – если принять за основу периодизации возраст детей – действуют в основном механизмы традиционной социализации, а безусловность родительского авторитета служит предпосылкой усвоения главных ценностей данной культуры. В дальнейшем идет процесс «либерализации» традиционной семьи: социализирующие воздействия транслируются не только от родителей к детям, но и от детей к родителям.
          Одновременно повышается степень автономии членов семьи, увеличивается разнообразие их связей с миром. Включаются механизмы других типов социализации, «дети и взрослые учатся у своих сверстников и взрослые учатся также у своих детей» (М. Мид). Это период включения в процесс социализации наряду с семьей подростковых и молодежных субкультур, усиления влияния других социализирующих институтов, возникновения ситуаций конкуренции образов жизни (с одной стороны, семья, с другой – сверстники или референтная группа). Здесь возникают сложности и конфликты, острота которых зависит от того, какой характер общения принят в семье. Он определяется типом семьи, типом социального взаимодействия в ней, типом организации отношений.
          Традиционная семья будет по-прежнему требовать подчинения, послушания и это может привести к конфликту и разрыву. «Демократическая» семья будет стремиться к взаимопониманию, диалогу, на основе которого возникает новый, более зрелый, хотя и более сложный стиль отношений между родителями и детьми. Именно в этот период (переходный для семьи и совпадающий по времени с подростковым возрастом детей) решается одна из самых важных в социокультурной деятельности семьи задач: формирование основ стиля общения, стиля межличностных отношений, которым будет следовать человек. При этом необходимо подчеркнуть неразрывную связь социально-психологической и социально-культурной функций семьи, поскольку успешная социально-культурная деятельность по формированию навыков общения осуществляется на основе полноценного социально-психологичес-кого функционирования семьи.
          Это не означает, что социализация в традиционной семье обязательно чревата конфликтом, а механизмы социализации в «демократической» семье предполагают только согласие и гармонию. Скорее наоборот, поскольку в традиционной семье основной акцент в воспитании делается на послушании, родительский авторитет часто «срабатывает» в напряженной ситуации, что позволяет избежать открытого конфликта. Но если такой конфликт все же происходит, то в силу отмеченных особенностей социализации в традиционной семье он становится бунтом, чреват разрывом отношений. В «демократической» же семье конфликт – не форма разрыва отношений, а поиск решения в кризисной ситуации. Вывод состоит не в том, что «демократическая» семья бесконфликтна, а в том, что она более, чем традиционная, способна сформировать у личности основу культуры разрешения конфликтов, культуры общения, которая предполагает гибкость, открытость, умение вести диалог и слушать собеседника. Наряду с общей образованностью, информированностью, навыками культуры труда, которые вполне способна воспитать традиционная семья, перечисленные качества становятся важнейшими социально-культурными характеристиками личности, обеспечивающими возможности ее успешной деятельности в современном обществе.
          Задачи социализации стоят, как известно, не только перед семьей, но и перед другими социальными институтами (дошкольные учреждения, школа, общественные организации, средства массовой информации и т.д.). Таким образом, первая проблема, с которой сталкивается социальная политика в этой области, состоит в том, как обеспечить взаимодействие этих институтов. Если вопрос заострить, то он будет звучать так: кто из агентов социализации должен выполнять главную роль в формировании человека – семья или институты общественного воспитания? От того или иного ответа на этот вопрос зависит, в конечном счете, культурная политика государства по отношению к семье, которая выражается, во-первых, в формировании определенной семейной идеологии, во-вторых, в системе конкретных мероприятий.
          Эти мероприятия должны быть направлены как на развитие системы общественного воспитания, так и на создание оптимальных условий для выполнения семьей ее психологических и культурных функций. Но соотношение обоих направлений может быть разным. Это обусловлено тем, что семья может занимать по отношению к обществу по меньшей мере три разные позиции, каждая из которых будет иметь свой «социализирующий выход».
          Семья может быть максимально «вписана» в общество, нормы и ценности которого подразумеваются правильными и само собой разумеющимися. Тогда они не осознаются, критически не осмысливаются и более или менее успешно усваиваются в процессе семейной социализации. Семья при этом не вступает в конфликт с другими социализирующими институтами.
          В случае, когда нормы и ценности семьи расходятся с ценностно-нормативны-ми образцами, принятыми в обществе, результатом социализации может быть сознательное неприятие господствующей идеологии, активное противостояние в форме инакомыслия или революционной деятельности или же выработка критического отношения к действительности, которое находит выражение в реформаторской или просветительской деятельности. В обоих случаях речь идет о семьях, имеющих достаточно высокий культурный уровень и «сильный» воспитательный потенциал.
          Наконец, семья может не выполнять свою социализирующую, социокультурную функцию в силу очень низкого культурного уровня или нарушения каких-то жизненно важных внутрисемейных связей. Основы неблагополучия могут быть различны: материальная необеспеченность, алкоголизм, наркомания, преступность, отчуждение, «нелюбовь» и т.д.
          Переходное общество, в котором мы живем, характеризуется тем, что в нем численно увеличивается число семей второго и третьего типов, причем реальную проблему для семейной политики представляют собой, прежде всего, семьи, не выполняющие своей социокультурной функции, т.е. семьи третьего типа. Они в наибольшей степени нуждаются в специальной помощи – материальной, правовой, социально-психологической и медицинской.
          Описанную ситуацию необходимо учитывать при рассмотрении проблемы соотношения семьи со внесемейными институтами социализации. Долгие годы в нашей стране признавался безусловный приоритет общественного воспитания. Это было особенно характерно для первых послереволюционных лет, когда шел процесс разрушения прежних форм организации семьи. Идеология, формировавшаяся в эти годы, была, по сути, антисемейной – отрицающей семейную собственность, наследство, быт, стабильность отношений.
          Начиная с середины 30-х годов, а особенно после окончания Великой Отечественной войны, предпринимались законодательные и другие меры, направленные на укрепление семьи. Но при этом подчеркивалось, что советская семья основывается на совершенно новых принципах, исповедует новую мораль, имеет совершенно иную природу, чем семья в любом другом обществе. Одной из черт этой новой семейной идеологии, дожившей до наших дней, по-прежнему было признание безусловного приоритета внесемейного воспитания детей.
          Сейчас все единодушны в отношении необходимости укрепления семьи, но само понимание того, что такое прочная семья, благополучная семья, не остается неизменным. Оно отражает объективные тенденции семейной эволюции, социально-экономические особенности общества и особенности семейной идеологии. В одном случае упрочение семьи означает усложнение и даже фактическое запрещение разводов, нетерпимость к новым, нетрадиционным формам организации семейных отношений, запрещение абортов. В другом – это предоставление максимальных возможностей выбора стиля семейной жизни, обеспечение реального равенства, предоставление женщинам возможности работать, приобретать профессиональную квалификацию и т.д.
          То одна, то другая крайние позиции, которые находят выражение в официальной семейной идеологии и семейном законодательстве, преобладали в разные периоды советской истории. К тому же новая семейная идеология распространялась в стране, имевшей и сохранявшей глубокие патриархальные традиции. Эти традиции неуклонно разрушались – исчезала объективная социально-экономическая основа их существования, но и новые «демократические» традиции только провозглашались, поскольку социально-экономическая основа их существования тоже была разрушена – и более «успешно», чем корни патриархальных отношений. Это связано с тем, что традиции «демократической» семьи (например, в среде городской интеллигенции) развивались на основе определенного уровня культуры и известного материального благосостояния, что было недостижимо для большинства семей в 20-40-е годы. Кроме того, традиции демократической семьи разрушались, поскольку истреблялись семьи – их носители.
          Сейчас элементы различных взглядов на семью, усвоенных разными поколениями людей, сосуществуют, высказываются средствами массовой информации, «накладываются» на стихийно формирующуюся семейную идеологию, которая всегда присутствует в обществе. Ее источником являются социально-исторические, национальные и религиозные традиции, субкультурные особенности. Эта стихийно складывающаяся семейная идеология отражает противоречивую реальность жизни современной советской семьи, в которой, как показывают многочисленные этнографические, социологические и психологические исследования, глубоко укоренены патриархальные элементы. Такая семья при выполнении своих социализирующих функций встречается с фундаментальными трудностями. Они вытекают из неизбежного конфликта между культурными образцами, на которые семья объективно способна ориентировать социализируемых ею людей, и требованиями, которые предъявляет к человеку современная жизнь. Если в семье человека воспитывают в духе беспрекословного послушания, а ему приходится жить в мире, где постоянно надо принимать самостоятельные решения, основанные на внутренней ответственности, то он может легко превратиться в преступника. Это и значит, что семья оказывается неспособной к выполнению своих социализирующих функций, с чем сейчас достаточно часто сталкивается наше общество.

          Ю.Е. Алешина
          ЦИКЛ РАЗВИТИЯ СЕМЬИ: ИССЛЕДОВАНИЯ И ПРОБЛЕМЫ (Вестник МГУ. Серия XIV. Психология. 1987. № 2)
          В последнее время в отечественной и зарубежной психологии все больше внимания уделяется исследованиям семьи. Изучаются самые разные ее характеристики и происходящие в ней процессы – удовлетворенность супругов браком, структура семейных ролей, распределение власти, детско-родительские отношения и т.д. Но в конкретных работах довольно часто упоминается и достаточно редко учитывается, что семья – это динамическое образование, в ходе существования которого выделяются качественно различные периоды.
          Данная статья представляет собой обзор исследований, посвященных циклу развития семьи (Понятие цикла развития семьи используется нами как синоним таких понятий, принятых в англоязычной литературе, как family life cycle, family development и т.д.) и опубликованных в последние десятилетия в зарубежной научной печати.
          Периодичность изменений, происходящих в семье в зависимости от стажа брака, послужила основанием для введения в исследования семьи понятия цикла развития семьи. Этот термин был использован впервые в 1948 г. Э. Дювалль и Р. Хилом на национальной общеамериканской конференции по семейной жизни, где ими был сделан доклад о динамике семейного взаимодействия. При построении своей периодизации цикла эти авторы опирались на идеи Э. Эриксона и других специалистов по психологии личности, предложивших рассматривать в качестве основы периодизации совокупность задач, специфичных для каждого периода развития.
          В качестве основного признака разграничения стадий, предложенного Дювалль, использовался факт наличия или отсутствия детей в семье и их возраст, поскольку считалось, что основная функция семьи – это деторождение и воспитание потомства. На основании этой характеристики были выделены следующие стадии семейного цикла: I – формирующаяся семья, супруги женаты менее пяти лет, детей нет; II – детородящая семья, возраст старшего ребенка до 2 лет 11 месяцев; III – семья с детьми дошкольниками, старшему ребенку от 3 до 5 лет 11 месяцев; IV – семья с детьми школьниками, старшему ребенку от 6 до 12 лет 11 месяцев; V – семья с детьми подростками, старшему от 13 лет до 20 лет 11 месяцев; VI – семья, «отправляющая» детей в жизнь (стадия длится с того момента, когда родительский дом покинул первый ребенок, до того момента, когда семью покинул последний ребенок); VII – супруги зрелого возраста (с того момента, когда в семье не осталось ни одного ребенка, до момента окончания трудовой деятельности, до пенсии); VIII – стареющая семья, от момента ухода супругов на покой до смерти одного из них (Такая периодизация связана с тем, что в США дети начинают учиться в школе с 6-ти лет).
          Эта периодизация имеет некоторые недостатки: громоздкость, невнимание к таким характеристикам, как стаж брака, возраст супругов, брачная когорта, что и послужило основанием для ее справедливой критики и для создания ее новых вариантов. В последующие годы появилось большое число различных периодизаций семейного цикла – психологических, социологических, демографических и т.д. Основанием для них служили как различные теоретические соображения, так и результаты эмпирических исследований и консультативная практика. В нашей стране наибольшую известность получила периодизация Э.К. Васильевой. Она выделяет пять стадий цикла: I –зарождение семьи, с момента заключения брака до рождения первого ребенка; II – рождение и воспитание детей, эта стадия оканчивается с началом трудовой деятельности хотя бы одного ребенка; III – окончание выполнения семьей воспитательной функции, это период с начала трудовой деятельности первого ребенка до того момента, когда на попечении родителей не останется ни одного из детей, IV – дети живут с родителями и хотя бы один из них не имеет собственной семьи; V – супруги живут одни или с детьми, имеющими собственные семьи. Эта периодизация в принципе аналогична градации Дювалль, хотя автор пытается ввести в нее еще и такие признаки, как наличие семьи у детей, начало трудовой деятельности ребенка, проживание его совместно с родителями. Но поскольку судьба каждого ребенка складывается далеко не однозначно – один уезжает в юном возрасте в другой город и живет отдельно, а другой проживает с родителями всю свою жизнь, подобная градация хотя и допустима для целей исследования, проведенного Э.К. Васильевой (сравнение городских и сельских семей), но мало приемлема для психологического изучения семьи, так как получается, что разные семьи проживают различное число стадий.
          В принципе, признаков, которые можно учитывать при выделении стадий цикла развития семьи, очень много. В зависимости от конкретной направленности исследований, национальной и демографической характеристик выборки для выделения стадий могут использоваться самые разные показатели. Но использование в различных работах отличающихся показателей приводит к изменению границ стадий. Такая аморфность понятия делает его достаточно уязвимым как в эмпирическом, так и в теоретическом плане.
          Долгое время стадии, предложенные Э. Дювалль, были общепризнанными, и в большинстве работ, посвященных проблеме цикла развития семьи или учитывающих этот параметр, использовалась эта периодизация. Но в последнее время этот подход в связи с вышесказанными причинами был подвергнут серьезной критике, подкрепленной эмпирическими фактами. Так, в работе Гр. Спаниера, Р. Сайера и Р. Лацелера было показано, что использование схемы Э. Дювалль приводит к тому, что стадии в значительной мере перекрываются друг другом, т.е. на разные стадии цикла попадают супруги одинакового возраста, стажа, материального благополучия и т.д.
          Ряд эмпирических исследований продемонстрировал, что понятие стадии семейного цикла само по себе имеет малую прогностическую ценность. Так, в работе Ст. Нока для определения различных личностных и внутрисемейных характеристик индивида на разных этапах его жизни использовались три типа зависимых переменных: стадии семейного цикла, отсутствие или наличие детей в семье, проживающих с родителями в момент исследования, и стаж брака. Наибольшее число статистически значимых связей было получено между различными личностными, внутрисемейными и социальными характеристиками и фактом отсутствия или наличия де
етей, проживающих вместе с родителями. Несколько меньше, но также довольно большое число зависимостей было получено между стажем брака и другими характеристиками. Наименьшее число и наименее интересные в содержательном отношении связи были получены между стадиями семейного цикла и другими переменными. В уже упоминавшемся исследовании, проведенном Спаниером, Сайером и Лацелером, на основании данных переписи населения США сравнивалась предсказательная и эмпирическая ценность трех переменных: возраст супругов, стаж брака и стадия семейного цикла. Здесь также оказалось, что последняя характеристика наименее значима в эмпирическом плане по сравнению с двумя другими.
          Вышеперечисленные и ряд других работ послужили основанием для того, чтобы многомерное понятие «стадии развития семьи» было заменено таким достаточно простым, как стаж брака и наличие или отсутствие детей в семье, проживающих вместе с родителями.
          Но возможны и другие пути поиска переменных, определяющих периодизацию цикла развития семьи. В течение времени существования семьи меняется характер деятельности супругов. Попытка рассмотреть жизнь семьи с этой точки зрения была осуществлена X. и М. Фелдманами, которые предложили понятие «семейная карьера». Под этим они понимают совокупность ролей индивида, направленных на реализацию себя в какой-либо из важных сфер жизни, таких как досуг, работа, семья. Ими были выделены два типа карьеры – внутрисемейные и внесемейные. К числу первых были отнесены четыре вида карьеры, получившие следующие названия: карьера сексуального опыта, карьера супружества, родительская карьера и карьера отношений родителей и взрослых детей. Они характеризуются следующими признаками: 1) в основном для их осуществления необходимо парное взаимодействие, т.е. в них участвуют оба супруга; 2) в отличие от внесемейных карьер – профессиональной и досуга – особенности реализации их индивидом во многом определяются особенностями его семьи; 3) в ходе осуществления каждой из карьер индивид вступает в тесные взаимоотношения как с людьми, принадлежащими с ним к одной возрастной когорте, так и с людьми, принадлежащими к другим возрастным когортам; 4) каждая карьера имеет свои особенности, сроки и тенденции развития. Каждый человек может реализовывать одновременно как все четыре карьеры, так и не одной.
          Введение этого понятия позволило X. и М. Фелдманам предложить новый подход к изучению цикла развития семьи, основывающийся на двух стратегиях исследования: 1) рассмотрение семейных карьер как независимых и зависимых переменных; 2) анализ ситуаций взаимного пересечения карьер, вмешательства одной в протекание другой (например, влияние на супружеские отношения появления ребенка, т.е. пересечение супружеской карьеры и родительской). Исходя из этого, периодизация должна осуществляться прежде всего с учетом смены семейных карьер, реализуемых индивидом, или возникновения новых.
          Таким образом, проблема периодизации и описания семейного цикла остается далеко не решенной. Последние работы выдвинули на смену многозначного понятия «стадии» такие понятия, как стаж брака, возраст супругов, наличие или отсутствие детей в семье, «семейная карьера» и т.д., что в значительной мере упростило процедуру эмпирических исследований. Надо сразу же отметить, что, несмотря на то что разработка этой проблематики началась за рубежом около 40 лет назад, не существует моделей цикла развития семьи, достаточно полно охватывающих происходящие изменения, хотя, как показывают исследования, важность этой тематики и в практическом и в теоретическом смысле не вызывает сомнений. Для объяснения этой ситуации можно выделить ряд причин: 1) трудности в проведении и организации исследований семейного цикла; 2) многогранность происходящих изменений; 3) трудности, связанные с выделением самих стадий цикла; 4) сложность интерпретации данных, так как большинство исследований проводится срезовым методом, тогда как более адекватным для изучения цикла развития семьи являлся бы лонгитюдинальный метод исследования (иначе невозможно освободиться от таких проблем, как сравнение респондентов, принадлежащих к разным брачным когортам, невозможность учесть влияние различных социальных факторов, воздействующих на респондентов разных поколений, и т.д.); 5) проблемы, связанные с поиском респондентов, находящихся на последних стадиях цикла развития семьи, поскольку с каждой стадией число семей из-за разводов и смертности убывает, и, наконец, 6) теоретические проблемы, стоящие перед современной психологией семьи.

          Возможно, именно с этими причинами связан и тот факт, что психологических исследований развития семьи в нашей стране практически не существует. В связи с этим в дальнейшем, апеллируя к конкретным работам, нам придется опираться на зарубежных авторов.
          К сожалению, на сегодняшний день трудно предложить полное описание изменений, происходящих в ходе цикла развития семьи, полученные данные слишком разрознены, касаются самых разных сторон семейной жизни, часто противоречивы или не сопоставимы, поскольку получены с помощью разных методик и различных схем периодизации цикла. Но очевидно, что они многогранны. Приведем здесь хотя бы несколько примеров.
          В работе Д. Орснера, посвященной изменениям в стиле отдыха супругов в ходе семейного цикла, были выделены три возможных типа проведения свободного времени: совместный отдых, когда оба супруга занимаются одним и тем же, вместе; параллельный отдых, когда оба супруга занимаются одним и тем же, но в отдельности друг от друга; и индивидуальный отдых, когда каждый занимается своим собственным делом. Затем автор попытался определить зависимость между характером проведения свободного времени и удовлетворенностью браком в супружеских парах с различным стажем совместной жизни. Факт совместного проведения свободного времени оказался связанным с удовлетворенностью браком при стаже брака от 0 до 5 лет в основном у мужчин и при стаже брака от 18 до 23 лет в основном у женщин. Для пар с таким стажем брака оказалось также характерным некоторое увеличение параллельно проводимого свободного времени, в то время как в парах со стажем совместной жизни от 5 до 18 лет оба супруга, хотя в целом мужчины несколько больше, чем женщины, предпочитают отдыхать индивидуально.
          Целью исследования Дж. Медлинг и М. МакКери было определение связи между удовлетворенностью браком и сходством ценностей у супругов с различным стажем совместной жизни. Ими были выделены три группы респондентов: I – супруги со стажем брака от 1 до 12 лет; II – от 13 до 25 лет и III – 26-50 лет. Полученные ими данные свидетельствуют о том, что сходство ценностей по тесту Рокич положительно связано с удовлетворенностью браком только у III группы респондентов.
          Л. Тамиром и К. Антонуцци была сделана попытка посмотреть, как изменяются восприятие себя, мотивация и социальные связи у состоящих в браке разное число лет людей. Анализ полученных данных позволяет утверждать, что наиболее уверены в себе и в способности контролировать собственную жизнь родители взрослых детей. Наиболее противоречивой группой в плане восприятия себя оказались родители детей подростков. При исследовании мотивации выяснилось, что в группе родителей взрослых детей у мужчин в значительной степени развита потребность в аффилиацин, а у женщин – потребность в достижениях. Оказалось также, что меньший стаж брака связан с большим количеством социальных связей, но в то же время, в отличие от респондентов с большим стажем, с меньшей удовлетворенностью ими.
          Подобные примеры можно было бы продолжить, но вряд ли такие мозаичные исследования смогут воссоздать полную картину изменений, происходящих в ходе семейного цикла. Достаточно сказать, что на сегодняшний день существуют данные об изменениях, происходящих в межличностном восприятии супругов, в их общении друг с другом, в распределении ролей, в особенностях сексуальных взаимоотношений и т.д. Но, несмотря на общую разрозненность данных, существует ряд проблем, которым «повезло» больше. И, прежде всего, это – изменение удовлетворенности браком.
          Интерес ученых к этой проблеме огромен. Левис и Спаниер в обзоре исследований удовлетворенности браком за десятилетие именно эту тематику выделили как одну из наиболее изучаемых. Можно выделить две группы исследований, придерживающихся различных точек зрения о характере изменений удовлетворенности браком с увеличением стажа совместной жизни супругов. Представители обеих групп соглашаются в том, что спустя некоторое время после заключения брака, а чаще всего после рождения первого ребенка удовлетворенность браком у обоих супругов начинает уменьшаться, основные разногласия связаны с вопросом о том, что с ней происходит в дальнейшем.
          Ряд более ранних исследований семейной проблематики, проведенных Р. Бладом, Д. Вульфом, Б. Парисом, Е. Лаки, свидетельствует о том, что с увеличением стажа брака удовлетворенность супругов им все более падает. Но существует и другая точка зрения, опирающаяся на целый ряд более поздних работ, выполненных такими авторами, как X. Фелдман, Гр. Спаниер, К. Кеннон, Б. Роллинс. Данные, полученные в них, служат основанием для утверждения о том, что зависимость удовлетворенности браком от стажа брака носит U-образный характер, т.е. уменьшение величины удовлетворенности на средних стадиях семейного цикла постепенно останавливается, а затем, у супругов со стажем 18-20 лет и более, наблюдается даже некоторый подъем. Правда, в одном из наиболее крупных исследований, посвященном этой проблеме, проведенном Гр. Спаниером, Р. Левисом, Ч. Колем на трех различных выборках (три штата США), получены разноречивые данные: результаты обследования одной из них свидетельствуют в пользу U-образного характера зависимости, обследование другой – в пользу перманентного падения удовлетворенности браком, данные, полученные на третьей, не дают оснований для однозначной интерпретации. На основании результатов эти авторы подвергли строгой критике и данные других работ, настаивая на том, что повышение удовлетворенности браком на более поздних стадиях цикла развития семьи может быть всего лишь артефактом исследования, т.е. может быть вызвано какими-либо иными факторами, а не изменениями удовлетворенности.
          С другой стороны, как свидетельствуют некоторые математические выкладки, сама по себе U-образная зависимость является достаточно сложной, а различные технические проблемы, связанные с обсчетом получаемых в конкретных эмпирических исследованиях данных, могут приводить к тому, что U-образность будет сглаживаться в пользу прямолинейной зависимости.
          Попытка подойти к этой проблеме с несколько иной стороны была сделана Р. Гилфордом и В. Бенгстоном. Основываясь на теоретических разработках, предполагающих, что удовлетворенность браком является результирующим показателем от двух переменных – позитивной и негативной, они попытались проследить изменения по каждой из них по отдельности в трех группах супругов. В первую из групп вошли супруги со средним стажем супружеской жизни –3 года, в большинстве своем не имеющие детей, средний стаж брака в другой группе – 21 год, в старшей группе средний стаж брака супругов составлял 41 год. Измерение позитивного и негативного взаимодействия у супругов в этих группах показало, что изменения по позитивной составляющей носят U-образный характер, т.е. позитивный компонент достигает максимума в первой группе, у супругов второй группы он резко снижается, в третьей – наблюдается снова некоторое повышение. В отличие от позитивного величина негативного взаимодействия между супругами с увеличением стажа брака постепенно понижается с первой стадии до третьей. Отсюда следует, что кривая удовлетворенности в зависимости от стажа брака имеет U-образный характер, хотя в первой и в третьей группах итоговая удовлетворенность имеет высокий уровень, но по различным причинам: на первой стадии брака количество позитивных взаимодействий значительно превышает негативные, хотя число последних также велико, на последней же стадии позитивных взаимодействий меньше, но и количество негативных значительно уменьшилось. Эти изменения также были рассмотрены в зависимости от возраста супругов и ряда других характеристик семьи. Были получены аналогичные зависимости, при этом никаких отличий между результатами мужчин и женщин обнаружено не было.
          В одной из последних работ, посвященных изменениям удовлетворенности в зависимости от стажа брака, выполненной Ст. Андерсоном, С. Русселем и В. Шумн, была сделана попытка тщательного, основанного на последних достижениях вычислительной техники обсчета полученных данных. Кроме того, с целью проверки, на сколько на увеличение уровня удовлетворенности может влиять социальная желательность (стремление соответствовать социально-одобряемым нормам), эти авторы использовали в своей работе специальный тест. Их данные, полученные на основании опроса 200 супружеских пар, находящихся на 5 различных стадиях семейного цикла, подтверждают U-образный характер зависимости, а учет изменений социальной желательности позволяет утверждать, что ее влияние на повышение уровня удовлетворенности браком на более поздних стадиях весьма незначительно.
          Данные двух последних работ, а также некоторых других несколько перевешивают «чашу весов» в пользу того, что зависимость удовлетворенности браком от стажа брака носит U-образный характер. Но утверждение о наличии изменений, происходящих в цикле развития семьи, и даже описание их характера ничего не говорят об их причинах, что, в сущности, является наиболее важным вопросом, особенно в связи с необходимостью практического использования получаемых в эмпирических исследованиях данных. Ведь только зная этот ответ, можно пытаться направленно влиять на происходящие изменения, стараясь сгладить их возможные негативные последствия в конкретной работе с семьями с различным стажем брака.
          К сожалению, большинство работ, пытающихся дать ответ на вопрос о том, что лежит в основе происходящих изменений, носят теоретический характер и в недостаточной степени подтверждены эмпирическими фактами.
          Гр. Спаниер. Р. Левиси Ч. Коль, об исследовании которых мы уже говорили выше, для объяснения факта повышения удовлетворенности браком у супругов на последних стадиях цикла развития семьи выдвигают следующие соображения:
          1) причиной этого может быть так называемый «когортный эффект», выражающийся в том, что чем более поздняя стадия брака подвергается исследованию, тем больше шансов, что супруги, неудовлетворенные браком, уже успели развестись, оставшиеся удовлетворенные браком супруги и обеспечивают U-образный характер зависимости;
          2) другая причина – возраст респондентов; можно предположить, что существуют некие связанные с возрастом изменения, которые обеспечивают восприятие своего брака супругами на более поздних стадиях цикла как успешного;
          3) существуют данные о том, что с возрастом люди стремятся в большей степени соответствовать социально-поощряемым нормам, т.е. больше подвержены механизмам социальной желательности, склонны умалчивать о своих проблемах. Возможно, именно в связи с такой установкой они отвечают на вопросы теста таким образом, что в результате удовлетворенность у них оказывается более высокой (данные, полученные в описанном выше исследовании Ст. Андерсона, С. Русселя и В. Шумн, в каком-то смысле позволяют отвергнуть это предположение); 4) еще одно возможное объяснение связано с действием механизма когнитивного косонанса. Тот факт, что супруги женаты много лет, может привести их в конце концов к убеждению, что их брак, несмотря ни на что, не так уж плох. Особенно склонными к этому должны быть немолодые супруги, поскольку с возрастом развод становится все более трудным психологически. По мнению Р. Шрам, подобное повышение удовлетворенности браком на более поздних стадиях семейного цикла может быть также связано еще и с такими факторами, как: 1) более активное участие женщин в трудовой деятельности, после того как дети становятся достаточно взрослыми, приводит к снижению для них значения семейных проблем; 2) более широкие возможности проявления себя возникают у родителей после того как дети взрослеют, так как ситуация воспитания детей накладывает довольно жесткие ролевые требования, прежде всего связанные с соблюдением определенной половой роли – матери или отца.
          Большое число исследований, проведенных в основном в США, было посвящено проблеме того, какое влияние на взаимоотношения супругов оказывают дети. Особенно много работ было направлено на выявление тех изменений, которые происходят в межличностных отношениях мужа и жены в связи с появлением первого ребенка. Результаты, полученные здесь относительно удовлетворенности браком, довольно противоречивы. Данные ряда работ свидетельствуют о том, что удовлетворенность браком молодых родителей по сравнению с контрольной группой пар, у которых за время исследования не рождался ребенок, резко понизилась. В других работах было, наоборот, обнаружено, что супруги, ставшие родителями, отмечают повышение удовлетворенности своей семейной жизнью и взаимоотношениями с партнером. Тем не менее, все проведенные исследования по данной проблематике отмечают, что после рождения ребенка супружеская пара переживает кризис (величина его варьирует у разных авторов). Он связан с приобретением супругами новой роли и изменением уже сложившихся отношений в паре. Этот кризис тяжелее переживается женщинами, чем мужчинами, негативный эффект этого кризиса в целом увеличивается вместе с увеличением возраста респондентов. Рождение ребенка вызывает в отношениях супругов сдвиг в сторону более традиционных, т.е. усиливается так называемая поло-ролевая дифференциация в отношениях партнеров.
          Большая группа работ была посвящена выявлению того, как влияет уход детей из семьи на удовлетворенность браком. Существует распространенное мнение, что начало самостоятельной жизни детей болезненно отражается на родителях (они теряют то, чем была заполнена их жизнь в течение многих лет). Эта ситуация даже получила в английском языке особое название «синдром пустых гнезд». Изучению этого феномена был посвящен ряд работ, в том числе исследование Н. Глена. В качестве материала исследования им были использованы 6 общенациональных американских опросов. Сравнение ответов женщин одного и того же возраста, живущих в момент опроса с еще не достигшими возраста самостоятельности детьми, с ответами тех. чьи дети выросли, стали полностью самостоятельными и отделились от родителей, свидетельствует о том, что последние больше удовлетворены жизнью в целом, а также считают себя более счастливыми в браке, чем первые. В исследовании, проведенном позднее Н. Пленом и С. Макланаханом, эти данные были подтверждены и дополнены. Сравнивая в целом семьи с детьми и семьи без детей, эти авторы сделали вывод о том, что между наличием детей в семье и удовлетворенностью браком существует отрицательная связь особенно в тех семьях, где женщины работают, где супруги являются приверженцами некатолического вероисповедания, а также в семьях людей, имеющих более высокий образовательный уровень. Сравнение супругов, проживающих вместе с детьми, и супругов без детей в уже упоминавшихся выше исследованиях Ст. Нока, Ст. Андерсона, С. Русселя и В. Шумн также свидетельствует о том, что последние считают себя более счастливыми в браке, чем первые.
          На основании этих исследований наличие детей в семье стало связываться со снижением уровня удовлетворенности браком. Но каким образом дети оказывают на брак такое влияние, являются ли они косвенной причиной снижения удовлетворенности браком или наличие их в семье непосредственно влияет на отношения между супругами? Можно ли утверждать, что дети являются причиной и большинства других изменений, происходящих в ходе цикла развития семьи? Ответить на эти вопросы, основываясь на проведенных исследованиях, трудно.
          Для объяснения того влияния, которое дети оказывают на семью, можно выдвинуть целый ряд гипотез. Прежде всего, анализ самой родительской роли свидетельствует о том, что она является необычайно сложной. Говоря о ней, Росси выдвинул причины, по которым эта роль отличается от других социальных ролей: 1) социальные стереотипы, бытующие в обществе, оказывают на женщину давление как в плане рождения, так и ухода за ребенком; 2) рождение ребенка далеко не всегда происходит в ситуации, когда супруги хотят этого; 3) эта роль принимается раз и навсегда, от нее трудно отказаться; 4) подготовка к этой роли, важность ее и ответственность, связанная с ней, не соответствуют друг другу – нет специального тренинга, нет руководств, по которым можно стать хорошим родителем, переход к исполнению роли происходит достаточно внезапно и т.д. Косвенным доказательством наличия особых проблем, связанных с ролью родителя, являются данные Дж. Робертсона, которые свидетельствуют о том, что 80% женщин считают, что быть бабушкой гораздо приятней, чем быть матерью. Эти женщины – сами бабушки – говорят о том, что в этой роли они испытывают все удовольствия, которые испытывали, будучи матерями, в тоже время в этой роли нет того бремени ответственности и тех переживаний, которые испытывают матери.
          Естественно, что родительская роль кроме множества положительных переживаний доставляет родителям массу хлопот. Но что еще меняется в семье, когда в ней появляется ребенок? Если обратиться к описанным выше исследованиям изменения удовлетворенности браком после появления ребенка, то обращает на себя внимание прежде всего тот факт, что супруги после его рождения начинают жаловаться на ухудшение качества межличностного общения в семье, особенно много говорят об этом женщины, например, в исследованиях Е. Дайера и X. Фелдмана. Интересные данные в этой связи были получены в работе Б. Миллера. Им среди других переменных изучалась взаимосвязь таких факторов, как удовлетворенность браком, чувство товарищества супругов и количество детей. Оказалось, что сам по себе уровень удовлетворенности браком не связан с количеством детей, в данный момент проживающих с родителями, но он тесно связан с чувством товарищества у супругов, которое в свою очередь тесно коррелирует с количеством детей. Отсюда следует, что наличие детей в доме влияет на частоту межличностного взаимодействия между супругами – оно становится реже, поскольку осложнено различными обязанностями, связанными с детьми, что в свою очередь отражается на удовлетворенности браком. Данные о зависимости чувства товарищества в браке от стажа брака, полученные в этом же исследовании, свидетельствуют о том, что самый низкий уровень товарищества приходится как раз на тот момент, когда в доме находится одновременно самое большое количество детей – период, когда 1-й ребенок пошел в школу. На основании этого Б. Миллером был сделан вывод о том, что ребенок оказывает серьезное влияние на систему межличностного общения супругов, хотя сильно дифференцирующими факторами здесь являются также желание супругов иметь детей, их подготовленность к этому и т.д.
          Сравнение пар, проживающих и не проживающих с детьми, проведенное в уже упоминавшемся исследовании Ст. Андерсона, С. Русселя и В. Шумн, характеризует первые как семьи, где между супругами гораздо реже, чем у вторых, возникают межличностные обсуждения, что также позволяет говорить о том, что снижение удовлетворенности браком связано с уменьшением возможностей межличностного общения супругов из-за необходимости уделять больше времени детям.
          Период реализации семьей воспитательной функции является также временем серьезного профессионального роста и достижений в сфере карьеры, иначе говоря, профессиональная роль постоянно конкурирует с родительской ролью индивида. Так, поданным американской переписи населения, проведенной в 60-х гг., представленной в работе П. Глика, пик дохода, а, следовательно, и вершина профессиональной карьеры, достигается мужчинами из среднего класса в возрасте 45-54 лет, а мужчинами низшего класса – в 40 лет. Но чаще всего это именно тот возраст, когда старший ребенок в семье еще подросток и проживает вместе с родителями. Эти данные позволяют предположить, что ребенок может являться своеобразным конкурентом профессиональной деятельности, особенно если мать в семье также работает.
          Появление ребенка добавляет еще одну социальную роль к тем ролям, которые уже приходится исполнять человеку, возможно, по терминологии Мида, возникает ситуация «ролевого стресса». Если вернуться к рассуждениям Фелдманов, о которых уже говорилось выше, то оказывается, что с рождением ребенка человек начинает активно функционировать во всех четырех «семейных карьерах». Кроме того, рождение ребенка означает перестройку остальных семейных ролей тоже.

          В этом смысле интересны соображения, которые были высказаны по поводу нормального цикла развития семьи известным семейным психотерапевтом А. Баркай. С его точки зрения дети в семье во многом отражают эффективность социального функционирования семьи. Их успеваемость в школе и поведение, а затем и успехи их карьеры характеризуют то, насколько эффективно «поработала» семья над ними. С поступлением ребенка в детский сад, а тем более в школу для родителей начинается своеобразный период проверки. Особенно тяжелый период "наступает тогда, когда ребенок вступает в подростковый возраст, и у него активно начинает формироваться собственное «Я», он представляет из себя в этот момент «провозвестника» иного мира в собственной семье и совмещение его молодежного мира с миром родителей является серьезной проблемой, тем более что сюда накладывается ряд других факторов. Один из них – профессиональная деятельность супругов, а другой, не менее важный,– это родители супругов. Ведь именно в этот период их родителей начинают особенно явно беспокоить проблемы, связанные со старением. Им необходима помощь и поддержка со стороны детей. Супруги в этот период находятся как бы между двух огней – с одной стороны, взрослеющие дети, с другой стороны, стареющие родители. И это противоречие накладывает еще один отпечаток на удовлетворенность браком на этой стадии семейного цикла.
          Существует и еще одно объяснение, почему наличие детей в семье отрицательно сказывается на удовлетворенности браком. Так, Глен и Макланахан считают, что ребенок является узлом, который связывает те семьи, которые бы без детей давно распались. Несмотря на недовольство друг другом, супруги остаются вместе для того, чтобы совместно растить детей, хотя именно за счет таких семей и получается снижение удовлетворенности браком в течение определенного периода цикла развития семьи. После того как дети выросли, такие супруги либо расходятся, либо настолько адаптируются друг к другу, что начинают верить в то, что им друг с другом не так уж плохо. В результате удовлетворенность браком с увеличением стажа повышается.
          Интересно, что большинство авторов не заостряют внимание, но часто как бы подразумевают, что на удовлетворенность супругов браком оказывает влияние прежде всего возрастной период, в котором в данный момент находится их ребенок (Б. Миллер, Э. Дювалль и т.д.). Так, если младенец может, гипотетически, приводить только к сплочению семьи – оба родителя должны активно заботиться о нем в соответствии со своими супружескими ролями, – то ребенок более старшего возраста уже самостоятельный человек, который может непосредственно воздействовать на отношения родителей, способствовать их конкуренции за более близкие отношения с собой, противопоставлять себя родителям, отстаивать свою независимость, служить индикатором эффективности их воспитательной и социальной активности. (Баркай, Р. Скиннер и т.д.). Особенно красноречиво о влиянии возраста ребенка на взаимоотношения супругов свидетельствуют данные супружеской терапии.
          Существуют и аналогичные эмпирические данные. Так, опрос большого числа супружеских пар, имеющих детей, проведенный К. Паслей и В. Гекас, свидетельствует о том, что наиболее тяжелым периодом для родителей является время, когда ребенок – подросток. Здесь особенно остро перед супругами стоят проблемы контроля и автономии детей.
          Дети – это далеко не единственный фактор, который выдвигается в качестве причины изменений в отношениях супругов и снижения удовлетворенности браком. Период 25-50 лет является временем наиболее активного социального и профессионального функционирования индивида, что само по себе, как указывается многими авторами, может приводить к охлаждению его интереса к семье, более равнодушному отношению к супругу и к своим семейным обязанностям, а, следовательно, и к снижению удовлетворенности браком. Человеку трудно одинаково активно проявлять себя одновременно в различных сферах, его предпочтения в сфере жизненных ценностей изменяются. С возрастом (можно предположить, что это время лишь случайно совпадает с тем периодом, когда дети покидают родительский дом) близкие межличностные связи становятся более значимыми, приближение старости порождает страх одиночества, человек начинает больше ориентироваться на своего супруга, а, следовательно, увеличивается и удовлетворенность браком. Так, по некоторым данным, люди после 60 лет часто считают свой брак настолько же удовлетворяющим их, как в первые годы после его заключения. Брак в целом оказывает значительное положительное влияние на психологическое состояние стареющих людей. Причем и мужчины и женщины в этом возрасте больше ориентированы на контакты с близкими людьми и семью.
          Возможен также еще целый ряд альтернативных объяснений изменения кривой удовлетворенности браком и параметров супружеских отношений, например, привлечение для этого результатов исследований жизненных циклов, возрастных кризисов, факта воздействия общества на людей, имеющих детей, и т.д. Но такие гипотезы реже встречаются в литературе, они менее разработаны. Кроме того, трудно согласиться, что изменения, происходящие в ходе цикла развития семьи, связаны с воздействием одного какого-то фактора, по всей видимости, можно говорить о сложной взаимосвязи различных причин. К тому же ни дети, ни работа, очевидно, не влияют сами по себе на взаимоотношения супругов, а лишь способствуют тому, что супруги начинают обращать внимание на те стороны отношений, которые до того казались маловажными.
          Разумеется, в кратком обзоре невозможно описать подробно результаты, полученные в области исследования цикла развития семьи, можно лишь наметить основные направления, по которым ведутся разработки в русле данной проблемы: изучение динамики удовлетворенности браком в зависимости от стажа, влияние детей на взаимоотношения супругов, изменения различных характеристик семьи в ходе цикла ее развития и т.д., а также и те трудности и задачи, которые перед ними стоят. Тем не менее, несомненно, что по данной тематике проведено множество различных исследований, накоплен богатый эмпирический материал, теоретическое осмысление которого во многом принадлежит будущему.
          Но проделанная работа не лишена и ряда серьезных недостатков, преодоление которых, с нашей точки зрения, могло бы способствовать более успешной разработке данной проблематики. Среди них, прежде всего, хотелось бы назвать отсутствие комплексного подхода к изучаемой реальности. Большинство работ оперирует лишь двумя-тремя переменными, фиксируя, таким образом, происходящие изменения, но не имея возможности судить об их причинах и глубине. Недостаточно внимания уделяется и тем различиям, которые наблюдаются в ответах мужчин и женщин, а ведь анализ специфики их позиций в семье на разных стадиях семейного цикла позволил бы более точно судить о влиянии таких факторов, как дети и карьера. Кроме того, большинством авторов явно не учитывается тот факт, что все получаемые ответы респондентов являются не описанием объективной реальности, а феноменами восприятия супругами особенностей своей семейной жизни. Существует и целый ряд других методологических недочетов, анализ которых позволил бы понять изменения, происходящие в ходе цикла развития семьи, что, разумеется, не снижает ценности уже полученных результатов.
          Все вышесказанное свидетельствует о важности и актуальности изучения семейного цикла как с целью создания полноценной теории функционирования семьи, так и для практической работы в данной области – консультирования, просветительской деятельности, подготовки молодежи к вступлению в брак и т.д.







         







         











         





          АМЕРИКАНСКАЯ СЕМЬЯ
          Н. Смелзер
          СЕМЬЯ (Н. Смелзер. Социология. М. 1994)
          В 1980 г. Бюро переписи населения обнаружило, что Сан-Франциско «по количеству одиноких людей» занял 1-е место среди городов США. Это значит, что среди 679000 жителей города большинство (53 процента) живут в «нестандартных» семьях – в одиночестве или с людьми, которые не являются их родственниками. В этом отношении Сан-Франциско занял ведущее место во всей стране. За ним следует Сиэтл, где число одиноких составляет 48 процентов, на третьем месте Вашингтон (округ Колумбия) – 45, затем Окленд – 44, Лос-Анджелес – 39 и Нью-Йорк – 37 процентов. В целом 27 процентов американцев не имеют нормальной семьи.
          Огромное число «нестандартных» семей в Сан-Франциско главным образом обусловлено тенденциями, оказывающими влияние на всю страну:
          1) значительным увеличением числа разводов и разрывов;
          2) ростом численности молодых людей, которые не торопятся или вовсе отказываются вступать в брак;
          3) увеличением числа пожилых людей, живущих в одиночестве после смерти одного из супругов.
          В то же время некоторые особенности Сан-Франциско помогают объяснить исключительно большое число нестандартных семей в этом городе. В Сан-Фран-циско, где издавна сложилось терпимое отношение к нетрадиционным образцам поведения, проживает множество гомосексуалистов, их примерно 100000 человек, одна шестая часть всего населения города.
          Сожительство гомосексуалистов, наверное, нельзя считать нормальной семейной жизнью независимо от того, живут ли они врозь или вместе. Предприниматели, учитывающие особенности спроса на жилье в такой ситуации, вложили большие средства в строительство кондоминиумов – жилищных комплексов/более удобных для тех, кто живет один или со своим партнером, чем для семейных людей. Агенты по продаже недвижимости предлагают дома одиноким: «Чтобы купить дом, не обязательно состоять в браке», а финансисты более охотно, чем прежде, предоставляют займы одиноким и лицам, не состоящим в родстве.
          Кроме того, образ жизни «одиночек» и «не состоящих в браке», вероятно, способствует переселению семей в пригороды. Бум кондоминиумов, по-видимому, лишает семейных людей возможностей приобрести удобные жилые дома. В своей речи о «состоянии города» в 1982 г. мэр Сан-Франциско Диана Фейнстейн заявила: «Если мы намерены сохранить семьи в нашем городе, нужно удвоить усилия по обеспечению их удобным жильем и принять другие меры, чтобы их привлечь».
          Каковы бы ни были причины того, что Сан-Франциско стал «городом одиноких», это привело к определенным последствиям. Изменился не только рынок жилья, получили толчок развитие ресторанного дела и создание новых культурных центров – одинокие люди и те, кто не состоит в браке, чаще питаются и проводят время вне дома, чем люди семейные.
          Тенденция к созданию нестандартных семей оказала влияние и на другой аспект жизни Сан-Франциско. В 1982 г. Совет инспекторов постановил предоставлять гомосексуалистам-служащим отпуска по случаю смерти партнера и предусмотрел для партнеров дешевые страховые полисы. В прошлом эти льготы предоставлялись лишь сотрудникам, имеющим семьи. Данная акция вызвала горячие споры – некоторые религиозные организации и медицинские учреждения выступили против этого решения, в то время как члены общности гомосексуалистов и другие группы поддержали его. Постановление было отвергнуто мэром города, которая пыталась объяснить свою позицию не моральными причинами, а скорее неясностью и неправомочностью постановления. Тем не менее, некоторые обозреватели посчитали, что, наложив на него вето, мэр Сан-Франциско рисковала своей будущей политической карьерой.
          Пример Сан-Франциско является скорее исключением, чем правилом, но в нем нашла яркое воплощение тенденция к распаду традиционной семьи, наблюдаемая во всей стране. Для

Психология семьи (2 3 4 5 6 7 8)



[Комментировать]