Поиск   Шрифт   Реклама [x]   @  

Психология / Семейная психология / Шилов


Социальная сущность семьи

          СОЦИАЛЬНАЯ СУЩНОСТЬ СЕМЬИ
          Социология изучает семью как неотъемлемый атрибут жизнедеятельности общества, как "семейную координату" социальной системы. Усилия социума направлены на поддержание собст-венного существования в постоянно изменяющихся условиях жизни, в том числе под воздействием человеческой деятельности. Существование социальной системы имеет две стороны: существо-вание социальных взаимосвязей, социальной структуры вместе с носителями социальных статусов, людьми и воспроизведение, воссоздание вновь социальных сетей и структур, а также самих людей как индивидов, численное замещение одних поколений другими, что позволяет заполнять места в иерархической организации в связи с выбытием или физической смертью носителей статусов и ролей. При этом ничего не говорится о воспроизводстве людей как личностей – личность как система социальных, психологических и физиологических качеств уникальна, следовательно, невоспроизводима. Поэтому в социологии и демографии говорят о воспроизводстве населения (поколений), а не о "воспроизводстве" людей. Если бы сущность личности сводилась к инструмен-тальному олицетворению статуса и функционированию в качестве исполнителя социальных ролей, то ни о каких социальных изменениях не было бы упоминания, не было бы никакой истории – торжествовало бы повторение пройденного, копирование уже созданного. Поскольку же смена поколений сопровождается социализацией личности, становлением, "деланием" человеческого Я прежде всего в семье, постольку наблюдаются изменения в поведении, образе жизни, в исполнении старых ролей и изменения, связанные с инновациями самих структур. Т.о., воспроизводство населения характеризуется рождением индивидов, количественным замещением носителей статусов и ролей. Воспроизводство населения создает демографическую среду общества, тогда как социальные процессы, относящиеся к формированию и функционированию личностей не просто поддерживают существующие структуры и институты, но и изменяют их. Эти изменения социума в свою очередь влияют на демографические процессы, вследствие чего режим воспроизводства населения может оказаться менее или более благоприятным. То же самое относится и к семейным процессам социализации и содержания детей.
          Сказанное выше позволяет понять отнюдь не пассивное значение института семьи. Семья не обречена на то, чтобы лишь адаптироваться к изменяющимся историческим условиям, к укладу жизни и социальному порядку. Семья занимает ключевое положение среди социальных институтов по своей экзистенциальной сущности – по поддержанию существования членов семьи и по рождению – социализации детей. Семья является таким эволюционным изобретением человече-ства, которое гармонично соединяет собственное существование с продлением семейного рода, фамилии и тем самым обеспечивает статусно-ролевыми исполнителями остальные социальные институты, способствуя их выживанию и существованию общества в целом. Посредническое значение семьи обретает еще одно измерение – через существование и преемственность семейных поколений достигается воспроизводство населения в обществе, воспроизводство трудовых ресурсов и носителей социальных ролей. Таким образом, социальная необходимость в семье является условием функционирования всей социальной структуры, самого общества.

          ИСТОРИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ СЕМЬИ КАК СОЦИАЛЬНОГО ИНСТИТУТА
          В числе факторов социальных изменений существуют потребности функционирования института семьи. Многовековое сохранение расширенной, патриархальной и многодетной семьи, основанной на полигамном и моногамном браке, говорит об экзистенциальной важности семейной организации жизнедеятельности и семейной формы хозяйствования, семейной экономики.
          Точно так же само сохранение человечества есть итог действия социальной организации, успешный результат социальной системы.
          Поэтому история не просто демонстрирует адаптацию человека в этом мире, она представ-ляет материал для анализа того, как и за счет чего достигался этот успех, ибо существование человеческого рода не просто изначальный и вечный факт жизни. Существование человечества может быть проблемой – в этом один из уроков XX в., деятельность самого социума таит в себе угрозу. Это может быть угроза ядерного уничтожения и экологического самоубийства, а также социальной дезорганизации из-за нравственной деградации по причине исторического краха семьи.
          Исчезновение семейного образа жизни и замена его одиночно-нарциссическим ведет к плюрализму разновидностей социальной патологии. Нет научных данных, подтверждающих догму теории модернизации о том, что "прогрессивное развитие" общества автоматически ведет к "прогрессу личности" (отменяющему извечный конфликт между личностью и обществом), когда интересы личности оказываются одновременно интересами общества. Красивая иллюзия о росте "самосознания" личности не увеличивает экологическую, политическую, демографическую и любую другую "сознательность", расширяющую на основе свободы выбора зону личных решений, направленных на благо общества. Эмансипация личности от семьи и нуклеаризация самой семьи, разъединение семейных поколений, массовость малодетной семьи и ее несостоятельность в такой социализации потомства, когда оно готово мотивироваться к действиям, отвечающим нуждам общества, потому, что оно прежде, в семье, мотивируется подчинять эгоцентрические интересы семейным, – все это привело в XX в. в промышленно развитых странах к устранению семейного влияния, посредничества семьи в противостоянии личности и общества. Отсюда проистекает взаимная нереспонсивность, невосприимчивость к потребностям друг друга: личность отстраняется от всего общественного как чуждого, как безлично-государственного, а общество проваливается в пропасть тоталитаризма, принуждающего личность к всепоглощающему конформизму.
          Дофамилистическая эпоха. Семья и фамилистическая культура возникают исторически, хотя отдельные парные семьи и зачатки фамилизма как системы ценностей, при которой жизнь и благополучие отдельных индивидов зависят от сплоченности и жизнедеятельности первичного микрокруга людей, связанных родственно-брачными отношениями, наблюдаются на первоначаль-ных этапах становления человечества. В борьбе за существование человеческие племена создают социальную организацию, ориентированную на выживание рода, на функционирование родовых структур при смене поколений. Выживание индивидов было следствием адаптации рода к среде и следствием успеха обучения индивида общепринятым формам жизни, усвоения правил, проверенных опытом образцов поведения.
          Приобщение потомства к адаптивным нормам жизнедеятельности посредством социализации, а не инстинктов отличает человеческие племена от популяций животных. Проводниками этой социализации оказывались старшие члены рода, а не кровные "родители". В условиях группового брака и разделения рода на экзогамные и эндогамные группы функция родительства распростра-нялась на весь род-племя, на старших представителей рода. Потребовалась длительная эволюция для выделения и детализации социальных ролей матери и отца, других родственных уз. Важно подчеркнуть, что усилия тратились на противостояние высочайшей смертности индивидов и гибели родов. При этом удалось создать такую социальную организацию, которая органично соединяла в себе социальные нормы, регулирующие сохранение социального строя, порядка жизни, обеспече-ние существования членов рода и поддержку высокой рождаемости, компенсирующей все людские потери. Удивительно, но основные черты системы социальной регуляции рождаемости, нейтрали-зующей высокую смертность и обеспечивающей прирост населения, просуществовали тысячеле-тия, были восприняты как опоры фамилизма и сохранились вплоть до XXIв. Интересно хотя бы кратко рассмотреть, как достигалась концентрация всей социальной жизни на продолжении рода.
          Вся общественная организация прошлого была подчинена не только интересам обеспечения безопасности, но и интересам воспроизводства населения. Социальные нормы высокой рождаемо-сти функционировали прежде всего в форме табу на всякое предупреждение и прерывание беременности, т.е. в форме запрета на вмешательство в репродуктивный цикл – физиологическую последовательность наступления беременности и родов после сексуальных отношений (схема 11).
          Схема 11
          Система социальных норм многодетности







         











         


          Подобные нормы, по нашему мнению, логично называть нормами многодетности, так как при их функционировании число живорождений у отдельных женщин находилось в зависимости только от степени плодовитости (т.е. способности к зачатию и вынашиванию), и создавалась иллюзия цельности, соединенности брачно-сексуального поведения с репродуктивным на основе запрета абортов и контрацепции (нарушение табу могло караться смертью и, значит, противоречило потребности в индивидуальном самосохранении).
          В ходе развития человеческого общества невозможность непосредственного воздействия на высокую смертность вызвала запрет на непосредственное вмешательство в репродуктивные события, предшествующие родам (хотя средства предупреждения и прерывания беременности были известны издревле).
          В процессе исторического развития и усложнения социальной организации запрет на контрацепцию оставался в силе из-за высокой смертности. В связи с запретом на сексуальные отношения в зависимости от сезонного цикла хозяйственных работ (производственные табу) из календарного года выпадала значительная часть времени, что делало излишним какое бы то ни было предупреждение и прерывание беременности.
          Следует подчеркнуть, что при низкой средней продолжительности жизни (20-25 лет) нормы детности были нацелены на полную реализацию репродуктивного периода в пожизненном браке. Отсюда тенденция к раннему вовлечению в брачные отношения всех достигающих половой зрелости и к продолжению деторождения вплоть до потери плодовитости. Отсюда и "сцепление воедино" (ради единой цели – многодетности) брачно-сексуального, репродуктивного и самосохранительного поведения личности.
          Семья в доиндустриальную эру. Социальная организация, построенная на фундаменте системы норм многодетности, подтвердила свою эффективность тысячелетиями исторической практики. Менялись времена, конкретным историческим содержанием наполнялись социальные регуляторы поведения людей, в том числе связанного с воспроизводством населения. Семья-род или семья-община, основанные на групповом браке, по мере социальной дифференциации и обособления социальных институтов, прежде всего, государства локализуются в хозяйственные объединения родственников, центром которых становится парный брак, парная семья.
          Для возникновения семьи необходимо наличие экономики и собственности, отношений власти и подчинения, укорененных в сложно-иерархизированной социальной структуре. В первобытных обществах существуют производственно-потребительские отношения, но нет экономики как таковой. Только при появлении четкой социальной стратификации, классово-групповой дифференциации в рамках "командно-распределительной" экономики начинает заявлять о себе потенциал парного брака. На ранних стадиях рабовладельческого строя за несколько столетий до новой эры возникает та социокультурная форма жизнедеятельности, которая именуется семьей. Конечно, в связи с недостаточной исследованностью этого вопроса трудно определить момент возникновения семьи, но важно знать, что ее происхождение обусловлено гармоническим сочетанием многообразных функций, укрепляющих посредническую роль семьи на основе автономного семейного домохозяйства, совместной социальной и производственной деятельности всех членов семьи, когда потребность семейного объединения в исполнителях социально-семейных ролей и в работниках одновременно оказывается потребностью членов семьи друг в друге, потребностью родителей в детях и детей – в родителях.
          Обширная семья при рабовладельческом строе включала в себя не только парную семью с домочадцами, но и рабов, имущество, домашних животных. Она мало походила на патриархальную семью феодальной системы, относительно которой известно многое благодаря этнографическим данным.
          Если мы обратимся к расширенной семье патриархального типа, то в ней производственно-хозяйственная деятельность сочеталась с воспитательно-профессиональной передачей знаний и навыков подрастающим поколениям, с укреплением моральных ценностей и религиозных традиций. Семья была полифункциональна, но ядром широкого круга выполняемых ею функций оставалось обеспечение воспроизводства населения. Патриархальная семья была источником благополучия и здоровья, заботы о престарелых и детях, оплотом безопасности и социального контроля и т.д. В пределах имеющейся автономии семьи от прочих общественных институтов семейный образ жизни становился чуть ли не единственной формой бытия личности (производство, обучение, отдых, игры и развлечения – все совершалось в семье). В значительной степени даже физически можно было уцелеть, лишь принадлежа к семейному клану. В этих условиях ориентация личности на семью определялась всем строем жизни, причем ценность семьи, благополучие семейного коллектива обусловливали и индивидуальное благополучие.
          Подобная ориентация на семейно-родственный коллектив усиливала мотивы многодетности, так как увеличение численности семьи прямо определяло ее благосостояние и могущество с точки зрения интересов семейного производства. Установки личности на многодетность в этих условиях укреплялись также благодаря авторитарной семейной структуре и обусловленности социального положения личности в общине родительским статусом. Краткий период социализации ребенка, участие детей в домашних делах, в производстве с ранних лет, поощряли потребность в многодетности, поскольку польза от детей явно перекрывала издержки.
          Кратко суммируем основные черты семейного образа жизни при феодализме.
          1. "Семья" и "экономика" были неразделимыми понятиями, производственные отношения существовали в форме семейных, демографических отношений, семейные проблемы были "продолжением" вопросов собственности и труда. Дети благодаря существовавшим культурным нормам возрастного старшинства рассматривались одновременно и как находящиеся на содержании, и как работники. Взрослые в такой семье также были зависимы от своих детей, нуждаясь в их экономической поддержке в старости, и поэтому уделяли огромное внимание успешной передаче экономических ресурсов семьи следующим поколениям. Подобная взаимосвязь, когда благополучие каждого определяется благополучием всей семьи, и есть основа фамилизма – как характеристики образа жизни, основанного на "семьецентризме". Соответственно в такой, ориентированной на семью и домохозяйство системе жизнедеятельности социальные роли мужчин и женщин были строго дифференцированными и взаимно дополняли друг друга.
          2. Доминантой общественной жизни была власть родства. Семьи были не только большими и сложными, объединяя в себе несколько поколений и боковых ветвей, но и связанными многочисленными родственными связями и отношениями свойства с большим числом других семей, с которыми они осуществляли "брачный" обмен.
          3. Преобладающей была крестьянская семья, чья жизнь, как и жизнь семьи дворянской, была неразрывно связана с землей. Земля была не только всеобщим базисом производства, но и основой, на которой держалась вся жизнь семьи. Определяющим в мотивации поведения семьи было ориентированное на детей использование земли. Семья была способом "обращения капитала", движения земельных ресурсов от поколения к поколению.
          4. Это предопределяло многие другие характеристики семьи и, в частности, то, что она была многодетной (и по социально-нормативной направленности и фактически).
          5. Отличительное свойство патриархальной семьи – мощная власть межпоколенных связей. Возраст был основным агентом социального контроля, при котором старшие поколения, используя свое право распоряжения ресурсами семьи, отстаивали и увеличивали свой статус и власть.
          Эти пять фундаментальных признаков – семейная экономика, власть родственных связей, нераздельная связь с землей, многодетность и приоритет старших поколений – обеспечивали семье устойчивость среди других социальных институтов.
          Семья и индустриализация. Развитие капитализма вело к глубоким переменам образа жизни населения, и не только постоянно растущего городского, но и сельского. Прежняя роль семьи как посредника во взаимосвязи общества и личности, как основной производственной и социальной ячейки общества, способной к поддержанию норм многодетности и развитию многообразных стиму-лов к рождению большого числа детей, стала приходить в упадок под влиянием индустриализации и промышленного производства, вытягивающего всех членов из лона семейного производства в сферу наемного труда. Переход ряда функций семьи к другим социальным институтам превращает семью в хозяйственно-потребительскую ячейку, где каждый из ее членов вовлекается в такую деятельность, в которой семейные связи утрачивают свое прежнее значение посредника.
          Рождение большого количества детей постепенно теряет свое экономическое значение. Удлинение периода социализации детей и изменение социальной роли ребенка усиливают экономическую зависимость детей от родителей и ослабляют репродуктивную мотивацию, прежде всего экономические и социальные мотивы многодетности.
          Спонтанному ослаблению норм многодетности, редуцированию их до ее нижней границы (5 детей) и ниже содействует постепенное уменьшение детской смертности, сближающее число рожденных детей с числом доживающих до совершеннолетия. Последнее обстоятельство окончательно разрушает запрет на вмешательство в репродуктивный цикл. Улучшение санитарно-гигиенических условий жизни, успехи медицины и здравоохранения укрепляют здоровье личности, удлиняют срок жизни и непосредственно воздействуют на уменьшение смертности. А это означает, что самосохранение населения в условиях контроля над смертностью непосредственно зависит от сокращения смертности и не нуждается в какой-либо подстраховке через высокую рождаемость.
          Тем самым многодетность потеряла свою главную опору, а рождение детей, функционально никак не связанное с физическим самосохранением Я, теперь могло сокращаться беспредельно, точнее, до бездетности (схема 12).
          Снятие запрета с применения контрацепции и абортов привело к дальнейшей переоценке ценностей, к углублению диссонанса между всеми элементами в прошлом сбалансированной системы социального поощрения высокой рождаемости. Возможность непосредственного вмешательства в репродуктивный цикл лишает смысла прежние ограничения на добрачные и сексуальные отношения в браке, на процедуру развода и т.д. Улучшение здоровья населения, увеличение физиологических границ репродуктивного периода жизни способствуют развалу старого "механизма" социального контроля над рождаемостью. Однако не создаются какие-либо новые социальные стимулы к рождению нескольких детей, но какое-то время инерционное действие норм многодетности в изменившихся обстоятельствах продолжает обеспечивать высокую рождаемость.
          Схема 12
          Разрушение системы социальных норм многодетности







         







         











          Эволюционный процесс изменения структуры социально-нормативной регуляции детности, связанный с перемещением норм регулирования рождаемости на события репродуктивного цикла и с "расщеплением" ранее созданного единства всех основных видов демографического поведения, не является сам по себе "плохим". Подобное изменение структуры регуляции репродуктивного процесса человека необратимо. Важно понять, что разгадка регуляционного механизма высокой рождаемости, просуществовавшего на протяжении всей истории человечества вплоть до XXIв., таится в прежней "сцепленности" самосохранительного, брачного, сексуального и репродуктивного поведения. Различные исторические эпохи в зависимости от особенностей общественно-экономических формаций накладывали свой отпечаток лишь на специфику содержания мотивов многодетности, не затрагивая принципов социального контроля над соединенностью всех типов демографического поведения.
          Только на тех стадиях социально-экономического развития, где происходит дифференциация социальных институтов и института здравоохранения, и создается возможность целенаправленного снижения смертности, отпадает необходимость запрета на контрацепцию и, следовательно, начинается постепенное разрушение всего здания социальных норм детности.
          Однако факторы, вызывающие снижение смертности, ведут к ослаблению той роли, которую выполняла семья по сочетанию интересов личности и общества. Такое ослабление посреднической роли семьи в разных странах мира происходит неравномерно в зависимости от дробления и обособления социальных институтов, и потому снижение рождаемости (в пределах многодетности) может наблюдаться и в докапиталистических формациях. Но именно на стадии крупного капиталистического производства происходит устранение семейного производства как основного вида прежней "семейной экономики", опирающейся на многодетность.
          В свою очередь это устранение развивает ценностные ориентации членов семьи на личные достижения во внесемейных сферах деятельности, что ведет к перевесу этих ориентаций над ценностью укрепления домашнего очага, наличия нескольких детей в семье. Городской образ жизни закрепляет всей массой мелочей повседневности и быта обесценивание семьи и дома, т.е. ослабляет потребности личности и семьи в нескольких детях. И поэтому нет ничего удивительного в массовом распространении малодетности – разрушение системы норм высокой рождаемости не сопровождалось созданием нового типа социальной деятельности – семейной политики, направленной на укрепление семьи с несколькими детьми.
          Можно обобщить изменения семьи, происходящие в эпоху индустриализации и урбанизации, но с той оговоркой, что вопреки прогрессистской теории развития исторические достижения в технике и технологии не сопровождались непосредственно соответствующими изменениями семейных структур. Потребности самой семьи как автономной системы активизируют семейную жизнедеятельность, внося изменения в экономику, технологию, нравы, т.е. в образ жизни, социальные отношения. Поэтому некоторые социологи подчеркивают независимое влияние семьи на индустриализацию и доказывают, как, например, У. Гуд, что при любом анализе общественных трансформаций семейные структуры должны учитываться как независимые переменные, ибо смена типов и моделей семьи не может быть предсказана исходя только из экономических и технологических данных.
          Если считать специфическими (для существования семьи как таковой) семейными потребностями сохранение преемственности семейных поколений, сохранение единства родительства-супружества-родства, то было бы правильно проследить, как в ходе истории эти потребности (точнее, необходимость их реализации) ищут и находят те формы социального бытия, которые способствуют устойчивости института семьи среди других институтов. Эти неспецифические функции семьи в сильнейшей степени обусловлены конкретными особенностями той или иной эпохи и могут идентифицироваться даже как атрибутивные для существования семьи. В доиндустриальные времена такова роль семейного производства, в индустриальную эру – роль наемного труда членов семьи в крупном производстве. К сожалению, недостаточно изучен вклад исторически сменяющих друг друга неспецифических функций семьи в укрепление-разрушение единства семейных отношений.
          Отсюда столь велика роль стереотипов семьи "прошлой" и "современной" в оценке происходя-щих изменений. Поэтому в социологическом исследовании важно избегать стереотипных оценок, и наилучшим методом является констатация действительно имевших место фактов о прошлых и текущих изменениях семьи. Однако полезно познакомиться со стереотипом семьи прошлого, "тра-диционной" семьи, который, как ни странно, принимается подспудно не только "консерваторами", идеализирующими прошлое, но и "либералами-прогрессистами", использующими этот стереотип как отправную точку движения от "домостроевщины" к "демократизму" сегодняшней семьи.
          «Втянуть женщину в общественно-производительный труд, вырвать ее из "домашнего рабства", освободить ее от подчинения – отупляющего и принуждающего – вечной и исключительной обстановки кухни, детской – вот главная задача.»(?)
          ?) Ленин В.И. К международному дню работниц // Полн. собр. соч. Т. 40. С. 192-193.
          В книге У. Гуда "Модели семьи и индустриальная революция в мире" приводится стереотип американской семьи прошлого, хорошо отражающий представления о классической "традиционной" семье. Кратко перескажем его: "Прекрасна картина жизни на ферме у дедушки-бабушки. Много и счастливых детей, много родственников живут и трудятся вместе в огромном доме. Семья много-функциональная: семейное хозяйство, инвентарь, имущество, экономическая автономия. Отец суров и сдержан, так как последнее слово всегда за ним. Мать эмоциональна и мудра в организации быта. В семье лад, но жизнь трудна. Молодые люди женятся рано, до брака целомудренны, в браке верны. Родители могут отклонять желания молодых в выборе супруга, так как после женитьбы брачная пара получает право наследования фермы. Разводы практически отсутствуют".
          Подобные стереотипы везде подвергаются критике – журналисты высмеивают домостроевские принципы, историки "доказывают" и экономическую несамостоятельность семьи, и ее ложную многопоколенность, и фиктивную многодетность. Нет никакого лада и счастья, достаточно заглянуть в такие сочинения, как, например, "Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа в XVI и XVII столетиях" Н.И. Костомарова, чтобы "убедиться", как плохо было крепостничество и для семьи.(1) Разумеется, все стереотипы лживы. Но каков тогда стереотип "современной" семьи?
          «Еще по Судебнику 1550 г. дети за всякую жалобу на родителей наказывались кнутом "нещадно". Это значит, что государство признавало за родителями полную власть и не считало для себя возможным вторгаться в их отношения... Освобождение детей знаменует и падение прав родительской власти. Хотя у нас в Уложении о наказаниях и есть еще статья..., дающая родителям право без всякого суда присуждать детей к тюрьме от 2 до 4 месяцев, но фактически она забыта и для современного морального кодекса звучит довольно дико»(?).
          ?) Сорокин П. Кризис современной семьи // Социология. 1916. №2-3. С. 161.
          Воспользуемся вновь книгой У. Гуда, где современная семья именуется "конъюгальной", супружеской, т.е. редуцированной к супружеству как центру семейного единения с ослабленными родством и родительством. Посмотрим, как отражается в стереотипе "конъюгальности" исключение родства и ослабление родительства, т. е., как отражаются влияния нуклеаризации семьи?
          Бросается в глаза политизация в стереотипе супружеской семьи именно супружеских отношений. Конечно, здесь несомненно влияние двух факторов, во-первых, идеологии технологического и экономического прогресса, вытекающей из общих радикальных принципов, распространенных в развитых и развивающихся странах, и во-вторых, идеологии протестантизма, составившей в западных странах ядро идеологии антитрадиционализма, демократизации, индивидуализма. Идеология, или система ценностных приоритетов, современной, конъюгальной семьи сформирована этими двумя влияниями и на уровне стереотипа декларирует право выбора супруга по личному желанию, выбор места проживания самой молодой семьей, а не старшими, утверждает ценность индивидуальности по сравнению с собственностью, этнической принадлежностью, полом, возрастом, семейно-фамильной "линеальностью".
          «Настоящей, истинной связи между родителями и детьми не устанавливается, и даже очень часто наблюдается более или менее скрытая враждебность: душа ребенка развивается от противного, отталкиваясь от души своих родителей. Русская интеллигенция бессильна создать свою семейную традицию, она не в состоянии построить свою семью. Жалобы на отсутствие "идейной преемственности" сделались у нас общим местом именно в устах радикальных публицистов... которые... никогда не могли добраться до корня, до семьи, отсутствия семейных традиций, отсутствия у нашей интеллигентной семьи всякой воспитательной силы".»(?)
          ?) Изгоев А.С. Об интеллигентной молодежи // Вехи. Интеллигенция в России. М., 1991.
          Из этих двух отрывков из П. Сорокина и А. Изгоева выясняется наличие двух полюсов: власть родителей над детьми без вмешательства государства в ее ограничение, с одной стороны, и, с другой, – отказ от власти отцов над детьми, предполагающий вмешательство государства в случае ущемления "прав детей". Учитывая исторический опыт России в XX в., возможно ли реально как-то уравновесить эти противоположные тенденции? Как практическому психологу определить границы, за пределами которых вмешательство в дела семьи разрушает ее саму?
          В стереотипе современной семьи сильна тема "демократизации", провозглашения "равенства" полов, т.е. прав и возможностей женщин, подчеркивается право женщин на выбор мужа, на расторжение брака, предпочитается модель любви как основа семейного лада, делается акцент на уникальности личности, уменьшающей неравенство членов семьи по семейному статусу. У. Гуд справедливо отмечает, что в действительности современная семья не существует согласно этим принципам, которые выражают ценностную направленность, идеал, хотя и не разделяемый всеми, но способный частично воплощаться в результатах поведения. Можно привести множество примеров, подтверждающих невозможность или ограниченность реализации этих принципов в жизни, однако задача социолога состоит не в развенчании стереотипов, а в объяснении фактов изменений семьи и в их оценке с точки зрения воздействия на единство семьи и эффективность выполнения семейных функций. Вместе с тем социология семьи не просто регистрирует происходящие изменения, а пытается оценить их, прежде всего исходя из вклада в сохранение и успех функционирования института семьи.
          Обобщим отличительные черты традиционных и современных моделей семьи в связи с переходом от доиндустриальных обществ к индустриальным.
          Во-первых, для "традиционализма", фамилизма характерен родственно-семейный принцип организации жизни, перевес ценности родства над максимизацией выгод индивида и над самой экономической эффективностью, тогда как в "современной семье" родство отделяется от социально-экономической деятельности, уступая первенство экономическим целям индивида.
          Во-вторых, аграрное общество имеет своей основной экономической единицей семейное домохозяйство, где, как правило, все взрослые работают дома и не за плату, а на себя. Современная модель семьи связана с разделением дома и работы, появляется наемный труд на крупных предприятиях с индивидуальной оплатой труда независимо от статуса в семейно-родственных сетях. Важно подчеркнуть, что семейное производство не исчезает вообще (хотя такая тенденция наблюдается), а перестает быть ведущим, главным элементом экономики, причем в урбанизированных регионах распространяется потребительский тип семьи, где общесемейная деятельность помимо гигиенических и физиологических процессов дополняется потреблением услуг внесемейных учреждений за счет зарплаты, добываемой членами семьи за порогом дома. Однако в силу социокультурного разделения семейных обязанностей женщины, участвующие в наемном внесемейном труде, продолжают вести домашнее хозяйство.
          В феминистских теориях подобная двойная занятость женщин интерпретируется как итог "господства мужчин", поэтому часто желательное "равноправное" распределение семейных функций между мужем и женой объявляется идеалом "демократизации" семьи и в угоду этому идеалу даже сочиняются "оптимальные модели" семейного "равенства".
          Однако методология исследования, разработанная для макросоциального уровня, как абсолютная схема переносится на уровень "первичной группы", что приводит к излишней политизации семейной проблематики, поскольку сама установка ученых на "демократизацию" семьи не согласуется с законами функционирования малых групп.(2)
          Следует помнить о социокультурной данности семейных ролей мужа и жены, отца и матери, "отстающих" от динамики политизируемых межличностных отношений. Важно также учитывать закон первичной избирательности индивидов при формировании семьи и принцип предпочтения, приоритетности "своих" (из своей семьи) "чужим" людям, организациям, институтам. Эти социокультурные нормы внутри семьи сопряжены с неизбежным "неравенством" членов семьи по родству, полу, возрасту, семейному статусу, в связи с чем возникновение семейной целостности, единства семейного МЫ снимает проблему "уравнивания" на основе взаимодополнительности.
          Переход от семейного производства к семейно-бытовому самообслуживанию точнее описывает трансформацию мужских и женских ролей в семье, чем смена пресловутого "жесткого" разделения труда между мужем и женой (в "традиционалистской семье") некоей "эгалитарностью" и "взаимозаменяемостью" семейных ролей (в "современной" семье).
          В-третьих, незначительная психологическая разделенность между семейным домохозяйством и сельской общиной, этническими и другими социальными общностями при "традиционализме" контрастирует с резким размежеванием дома и внесемейного мира, семейной первичности и обезличенности отношений во внешнем окружении в условиях "модернизации".
          В-четвертых, социальная и географическая мобильность, при "традиционализме" связанные с тем, что сыновья наследуют социальный статус и профессиональную специализацию отца, отличается от внесемейной мобильности сыновей и дочерей на стадии индустриализации.
          В-пятых, система ценностей фамилизма, в иерархии которой на первых местах такие блага, как долг, семейная ответственность, ценность детей как вкладов в благополучную старость роди-телей, доминирование авторитета родителей и родственников, по мере "модернизации" становится менее устойчивой и престижной, уступая место ценностям индивидуализма, независимости, личных достижений, т.е. система "семьецентризма" уступает место системе "эгоцентризма".
          В-шестых, происходит переход от централизованной расширенной семейно-родственной системы, состоящей из трех поколений, и доминированием старших, к децентрализованным нуклеарным семьям, в которых брачные узы, супружество становятся выше родовых-родительских, причем в самом супружестве интересы пары подчинены интересам индивида (депривация личности от семьи, изоляционизм) .
          В-седьмых, переход от развода по инициативе мужа (прежде всего в связи с бездетностью брака) к разводу, вызванному межличностной несовместимостью супругов.
          В-восьмых, переход от "закрытой" к "открытой" системе выбора супруга на основе межличностной избирательности молодыми людьми друг друга, независимо от предписаний родства и традиций обмена приданым и выкупа невесты (хотя и при сохранении имущественных интересов и системы наследования, закрепляемых брачным контрактом).
          В-девятых, переход от культуры многодетности с жестким табу на применение контрацепции к индивидуальному вмешательству в репродуктивный цикл, т.е. к предупреждению и прерыванию беременности; этот переход также устраняет необходимость в удлинении репродуктивного периода жизни посредством приближения к физиологическим границам – срокам начала и конца деторождения, посредством ранней и сплошной брачности, традиций пожизненного брака.
          Квинтэссенцией и интегральным выражением всех перечисленных выше семейных изменений является, в-десятых, переход от эры стабильной системы норм многодетности семьи на протяжении всей письменной истории к эре непрерывного исчезновения многодетности семьи с исторической сцены. Реальные изменения семейных структур в XX в. на всех континентах позволяют говорить о переходе к эпохе спонтанного уменьшения детности семьи (вплоть до массовой однодетности) разводимости и падения брачности, поскольку нет никаких биологических и стихийных социальных "защитных механизмов", останавливающих эти тенденции на каком-то безопасном для общества уровне.
          В XX в. все исторические тенденции, свойственные модернизации общества, сохранили свою направленность, углубились и расширились, и на пороге XXI в. в большинстве промышленно развитых стран в полной мере обнаружили себя последствия исторического отмирания норм многодетности, исчезновения семейного производства как преимущественного, последствия элиминирования семейной экономики, ослабления посреднической роли семьи и ее положения среди социальных институтов и во взаимоотношениях с институтом государства.
          Данные статистики и социологических исследований зафиксировали следующие тенденции в изменении структуры конъюгальной семьи:
          – массовую нуклеаризацию семьи, уменьшение доли семей, состоящих из трех поколений, увеличение доли престарелых одиночек, получающих уход вне семей их взрослых детей;
          – снижение брачности и увеличение доли нерегистрируемых сожительств и удельного веса незаконнорожденных детей в этих сожительствах, увеличение доли матерей-одиночек (материнство вне брака), рост доли "осколочных" семей с одним родителем и детьми, распространение повторных браков мужчин и в меньшей степени женщин и соответственно семей, где один из родителей не является кровным и воспитывает "чужого" ребенка, увеличение доли семей смешанного типа, где имеются дети от повторного брака, и от первых браков каждого из супругов;
          – массовую малодетность и однодетность семьи, вызванную массовой потребностью семьи в одном-двух детях, а не какими-либо помехами к реализации "большой" потребности в детях.
          Большинством ученых в мире эти изменения в осуществлении супружества-родительства-род-ства рассматриваются как следствие незакончившегося перехода от "традиционной" семьи к "совре-менной", но тем не менее как затянувшегося перехода, связанного с негативными моментами "раз-вития семьи" и потому нуждающегося в ускорении движения к идеалу конъюгальности. Поэтому и выдвигаются предложения о проведении семейной политики, по сути сводимой к семейной терапии разного рода, облегчающей отдельным семьям становление "нового" и изживание "старого".
          Голоса тех, кто считает эти изменения проявлением не просто кризиса семьи как института, а кризиса самого общества, немногочисленны. В значительной степени это связано с трудностями гносеологического преодоления опыта личной семейной жизни и неразработанностью вопроса о критериях оценки эффективности семьи как института.
          Рассмотрим в связи с этим возможности научной оценки выполнения семейных функций и различения понятий дезорганизации, краха и кризиса семьи.
          Крах, кризис и дезорганизация семьи связаны с различием в степени невыполнения основных функций. Если под последним понимать прекращение деторождения и (или) неспособность родителей содержать детей, а также выращивание правонарушителей и преступников, то тогда следует говорить о полном крахе семьи как социального института. В случае невыполнения большинством семей основных функций, определяемого по общепринятым критериям в рамках бытующих систем ценностей, имеет смысл проводить различие между дезорганизацией и кризисом семьи как между двумя формами неблагополучия общественного устройства жизни.
          Легче всего обстоит дело с оценкой выполнения репродуктивной функции – семья остается единственным социальным институтом, обеспечивающим воспроизводство населения. Посему демографический критерий – рождение не менее 2,1 детей на замужнюю женщину или 2,6 детей на эффективный брак – является надежным показателем того числа детей, которое необходимо обществу (в том числе этническим общностям, народам, нациям) во избежание депопуляции. Известна даже семейная структура по числу детей, достаточная для сохранения достигнутой численности населения в будущем (среднее число детей на женщину 2,15 предполагает наличие 2% семей с 5 и более детьми, 14% семей – с 4 детьми, 35% – с 3 детьми, 35% – с 2 детьми, 10% – с одним ребенком и 4% – бездетных семей(3). Но одно дело критерий воспроизводства населения, другое – оценка на его основе эффективности репродуктивной функции семьи. Находятся ученые, отказывающиеся признать правомерность привлечения этого критерия для разработки оптимальной модели семьи.
          Что же касается функции социализации, то хотя оценка качества воспитания детей подвержена "субъективным" вкусам, тем не менее можно отыскать "объективный" критерий, напри-мер, минимизацию случаев правонарушений и отклоняющегося поведения. При этом важно знать и воздействие характера социализации на качество воспитания – является ли социализация сугубо семейной или сугубо внесемейной. По-видимому, большинство ученых осуждает тоталитарный ва-риант социализации, предложенны
ый Платоном, – в его республике содержание и воспитание детей с первых дней после рождения осуществляются специальными общественными учреждениями.
          Обычно обращают внимание на те пороки воспитания при "казарменном социализме", которые обусловлены самой организацией подобных воспитательных заведений и отрывом ребенка от кровных родителей. И в случае отсутствия семьи никто не интересуется мотивами деторождения женщин, не состоящих в браке, и тем, что именно будет побуждать их к рождению детей, которые у них отбираются. При этом не ясно, возможно ли вообще такое добровольное поведение женщин, основанное лишь на "долге" перед обществом, на "сознательности"? Отсутствие интереса к мотивам индивидуального поведения в этом случае не безобидно – за этим может скрываться идея о принуждении женщин к беременности и родам либо идея об особой категории женщин-"рабынь", специализирующихся на "детопроизводстве".
          Однако, если исходить из семейной социализации детей, дополняемой воспитательной деятельностью других социальных институтов, то здесь оценка эффективности функции семьи по социализации детей вполне возможна, хотя и затрудняется разнообразием и неоднозначностью бытующих в обществе ценностей.
          В оптимальной модели семьи должно быть найдено наилучшее соотношение двух качеств социализированности детей – с точки зрения общества (общностей, социальных институтов) и с точки зрения родителей, семьи.
          Противостояние и противоречивость личности и общества в вопросах социализации и демографического воспроизводства делают гармонизацию этих интересов сложной и острой проблемой, ибо в семейной сфере люди предпочитают стремиться к тому, что им хочется, а не к тому, что является общественно полезным или что не имеет каких-либо отрицательных последствий глобального характера. И если, к примеру, функции семьи реализуются успешно, то это означает, что эгоистически действующие индивиды (т.е. побуждаемые к социальной активности личным интересом, индивидуальной системой потребностей) хотят жить в семье и семьей, что-то ценное находят для себя в этом
          Институт семьи существует не потому, что выполняет жизненно важные для существования общества функции, а потому, что вступление в брак, рождение, содержание и воспитание детей отвечают каким-то глубоко личным потребностям миллионов людей. По-видимому, именно ослабление, угасание этих личных мотивов и желаний ярче всего раскрывает кризис семьи как социального института / и, в этом смысле, кризис самого общества.
          С другой стороны, факты невыполнения основных функций семьи, фиксируемые статистикой и данными социальных, в том числе социологических исследований, могут и не свидетельствовать о кризисе семьи, если процесс семейной дезорганизации не затрагивает ценности семьи, не связан с девальвацией ценности детей и ценности родительства. Например, дезорганизация семьи (понимаемая как разрушение брачных союзов и сиротство детей) может иметь место во время стихийных бедствий, эпидемий и войн. Вынужденное подобными обстоятельствами откладывание реализации потребности в детях, не затрагивающее ценности родительства и детей, также не является признаком кризиса семьи.
          Таким образом, ценностный конфликт личности и общества относительно рождения и социализации детей, выливающийся в невыполнение репродуктивной и социализационной функций семьи, сопровождающийся ослаблением семьи как союза родственников (пpoцесс нуклеаризации), союза родителей и детей (процесс конъюгализации и девальвации семьи, детей, родительства), союза супругов (процесс индивидуализации, автономизации Я), ослаблением триединства супружества-родительства-родства из-за исчезновения семейного производства, совместной деятельности родителей и детей (процесс замены семьецентризма эгоцентризмом) и может быть назван кризисом семьи.
          В отличие от кризиса понятие дезорганизации семьи характеризует негативную направленность семейных изменений в ходе истории или блокирование семейных процессов чрезвычайными обстоятельствами. Крах семьи в качестве термина используется при абсолютном невыполнении специфических функций семьи, характеризуя деградацию общества, порывающего с фамилистическим строем жизни.
          В начале XX в. многие социологи констатировали кризис семьи как необходимой формы рождения и воспитания детей, тщательно описывали все составляющие этого процесса "таяния", "рассасывания" семейных функций государством и обществом, но увлеченные идеями социализма (теоретического) видели в этом распаде семьи ростки новой организации общества, опирающейся на "общее", а не семейное благо.
          Не избежал этих иллюзий и Питирим Сорокин, который в 1916 г. в прекрасной статье "Кризис современной семьи" (прекрасной из-за ее дескриптивной, а не утопической части) писал: ... "Интересы современной семьи... сталкиваются с интересами общества и являются тормозом для проявления более высоких альтруистических порывов и поступков. И чем далее, тем это столкновение интересов семьи и общества растет... И нет сомнения, что в этом... единоборстве семьи и общества, интересов первого и второго... организация современной семьи будет разбита: общественные интересы – с одной стороны, и интересы личности (обратная сторона общечело-вечности) – с другой, победят и фактически уже побеждают. Расширившийся ...альтруизм... и теперь уже требует... большего простора, чем узкие границы семейного альтруизма"(4).
          В этих словах классически выражены основы того всеобщего до сих пор предубеждения против семьи как тормоза всего "прогрессивного". И неважно, что прежде под общественным благом понималось социалистическое "обобществление человека" и что сейчас (после ужасов националсоциализма и гулаговского коммунизма) под ним понимается "демократизация", "равноправие", "развитие" индивидуальности и т.п., а важно, что и в начале и в конце века именно в "узком" горизонте семейного эгоизма или альтруизма, либо семейной "патриархальщины" по-прежнему видят помеху и потому радуются всем проявлениям "рассасывания семьи", построенной на "закрепощении" женщин и детей. Эти же статистические проявления одновременно трактуются как становление новой семьи как якобы "свободного союза равных личностей". Чем хуже, тем лучше – в этой апологетике современных изменений семьи, в этой атмосфере антитрадиционалистских настроений тонет возможность постановки проблемы кризиса семьи вообще.
          Климат партийных пристрастий не способствует позиции наблюдателя происходящего, социо-логического летописца событий. Тем не менее надо пытаться вновь и вновь исследовать послед-ствия семейной дезорганизации с точки зрения адекватной социализации личности, изучать, как нереспонсивность (невосприимчивость) индивида относительно семьи может оборачиваться нере-спонсивностью по отношению к обществу. Стоит критически взглянуть на плоды безостановочной эмансипации от семьи женщин, детей и мужчин – неужели развитие уникальности индивида невоз-можно при включенности Я в семейные роли? Являются ли факты семейного насилия и злоупот-ребления родительской властью достаточным основанием для вмешательства государства и огра-ничения пространства приватной жизни семьи? Действительно ли общежитейским стереотипом семейного кризиса является представление о повальном отказе от вступления в брак и в сожи-тельства, о массовой разводимости и сплошной бездетности? Каковы перспективы распростране-ния в общественном мнении научных представлений о кризисе семьи и ее процветании? Наконец, насколько применимо расширительное толкование слова "семья" к нынешнему плюрализму вне– или антисемейных форм жизни? Вот немногие из вопросов о настоящем и будущем института семьи, ответы на которые невозможны без социологических исследований.
          Примечания
          1. Костомаров Н.И. Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа в XVI и XVII столетиях. М., 1992. С. 200-206.
          2. Пригожим А. И. Семья как организационный феномен // Динамика изменения положения женщины и семья. М., 1972. С. 100-102.
          3. Воспроизводство населения и демографическая политика в СССР. М., 1987. С. 203.
          4. Сорокин П. Кризис современной семьи // Ежемесячный журнал для всех. 1916. № 3. С. 171.

          СЕМЕЙНОЕ ЕДИНСТВО И ЖИЗНЕННЫЙ ЦИКЛ СЕМЬИ
          Социология семьи, имеющая своим предметом посредничество семьи в конфликте индивидуальных и общественных интересов, рассматривает эти процессы не только на социетально-институциональном уровне, но и на микроуровне индивидуального и семейно-группового поведения. Поэтому социологическое изучение семьи как малой группы не сводится к социально-психологическому исследованию семьи.
          В этой книге основное внимание уделено семье как институту – тем специфическим функциям по рождению, содержанию и воспитанию детей, которые обеспечивают обществу восполнение поколений и их социализацию в конкретных исторических условиях. Точнее говоря, социетальный анализ сфокусирован на .роли семейных структур в продуцировании социальных изменений и на влиянии этих изменений на осуществление институциональных функций семьи. С другой стороны, микросоциологический анализ семьи призван раскрыть, как достигается воспитание социально-компетентных членов общества в миллионах отдельных семей, спаянных не долгом перед обществом, а удовлетворением многообразных индивидуальных потребностей посредством семейного образа жизни. Семья как малая группа обладает определенными благами, достоинствами, которые могут быть привлекательными в глазах людей. В этом смысле и говорится о ценности семейного образа жизни в сравнении с холостяцким. Семья как межличностное объединение существует поэтому за счет внешних обстоятельств (как бы принуждающих жить вместе) не благодаря привычке и инерции, а исключительно из-за внутренних сил сцепления. Состояние внутрисемейных отношений, позволяющее преодолевать конфликты и внешние препятствия к семейному единению, к эффективному выполнению семейных ролей и совместной семейной деятельности, – вот забота микросоциологии семьи.
          Различие микро– и макросоциологии семьи можно пояснить следующим примером. Отдельная семья может строить свою жизнь совершенно несхожим с другими образом, но как бы уникально ни вела себя семья как мини-молекула, она тем не менее таит в себе черты, делающие ее сходной с другими молекулами, образующими в целом волны житейского моря. Семья как отдельная частица и семья как часть волны – изолированная молекула и капля, придающая мощь волне. Все сравнения условны, и, разумеется, социология семьи изучает нечто целостное, однако в целях научного упрощения возможно подобное различение семьи как объекта макро– и микроисследования.
          Следует четко разграничить социологический и психологический подход к изучению семьи. Социальная психология интересуется поведением человека не как организма и не как "робинзона", а как участника взаимодействий с другими людьми. Семья при этом трактуется как арена взаимовлияний, как целостность, складывающаяся из взаимных контактов. Социальная психология семьи рассматривает, как возникает и поддерживается сплоченность, согласованность взаимоотношений индивидов, здесь в центре внимания – личность, стремящаяся утвердить Я-концепцию, получить признание ценности своего Я независимо от критериев внешнего мира, благодаря своей принадлежности к семейному Мы. Социальная психология анализирует семью как группу, первичную группу, состоящую из непосредственно и опосредованно (социально-символически) взаимодействующих личностей на основе многих целей и функций. Но акцент при этом делается скорее на том, как возможно возникновение нового качества из межличностного взаимодействия, как возможен феномен семейной группы, в чем признаки этого группового поведения, не редуцируемого к поведению отдельных членов семьи.
          Социология семьи сконцентрирована на семье как целостной автономии, на семье как единстве взаимодополняющих друг друга социокультурных ролей, на семье как целостности, сохраняющейся с течением времени и при чередовании событий, видоизменяющих семейную структуру. И если социология семьи анализирует индивидуальное поведение, то чаще – как следствие общесемейного, как межличностное проявление социальных статусов и ролей, социально-институциональных отношений. Социальный психолог проводит исследования семьи и разрабатывает теории внутрисемейного поведения, позволяющие осуществлять воздействие на психологический климат семьи и на семейное поведение ее членов. Социолог интересуется субъективным определением семейных ситуаций личностью для уяснения результатов поведения семьи как единой «группы, сказывающихся на институциональном уровне семейных изменений. И тот и другой в равной мере должны владеть методами социальной психологии, но их применение диктуется различием исследовательских задач в отношении семьи.
          Главным отличием социологии семьи является ее устремленность на выяснение законов становления, функционирования и распада семьи как мачтой первичной группы. Как бы ни отличались своей уникальностью отдельные семьи в разные эпохи, при различиях в строе жизни и культуре, взятые как первичные группы они характеризуются одними и теми же свойствами своего возникновения и распада на всем протяжении их существования. Специальный интерес микросоциологии семьи и состоит в изучении всего общего, что присуще семьям между датами начала и конца их существования в период той или иной продолжительности брака, нуклеарной семьи и семейной линии ("фамилии"), прослеживаемой в ряде поколений.
          Законы смены стадий семейного цикла жизни, сокращения длительности цикла нуклеарной семьи – это первый интерес социологии к семье как к малой группе. Второй – межличностные по-следствия социетальных изменений структуры семьи, прежде всего, в связи с социализацией детей вообще и с приобщением к семейным ролям в частности. Наконец, интерес к индивидуально-психо-логическим ориентациям, порождающим альтернативные семейные формы образа жизни личности.
          Эффект совместной жизнедеятельности в семье. В социологии и социальной психологии известен эффект воздействия группы, группового "климата" на результаты групповых действий и на поведение ее членов. Причем позитивный климат, сплоченность группы, взаимопонимание в группе и степень идентификации личности с ней – все это оказывает мощное благотворное влияние. В таких первичных группах выше производительность труда, меньше текучесть кадров, группы – экипажи самолетов – во время войны меньше подвержены уничтожению, в таких группах солдаты сражаются до последнего патрона (даже если исход войны ясен – к примеру, известна отчаянная храбрость немецких солдат за несколько дней до капитуляции), даже излечение раненых или больных происходит быстрее в спаянных группах.
          Семья выделяется среди таких групп – нет ни одного индикатора социальной жизни, где бы члены счастливых семей не обнаруживали свое преимущество перед одиночками-холостяками, на которых распространяется почти вся социальная патология, весь негатив так называемой мораль-ной статистики. В лучшую сторону выделяются показатели семейных в сравнении с несостоящими в браке независимо даже от выяснения степени сплоченности семьи. Однако в новых условиях распространения малодетности семьи эти различия начинают сглаживаться, тем не менее еще сохраняются различия между членами разных .семейных структур. Известно, что разводимость в семьях с несколькими детьми в несколько раз меньше, чем в двухдетных и однодетных семьях, и что, наоборот, в малодетных семьях вероятность заболеваний репродуктивной сферы выше, чем в семьях с тремя и более детьми. То же самое относится и к средней продолжительности жизни, причем если сравнить продолжительность жизни мужчин и женщин без учета семейности, то и тогда большая идентификация женщины с ребенком и с семьей в силу ее функции материнства удлиняет срок жизни женщин в сравнении с мужчинами на несколько лет.
          Этот эффект влияния различий в структуре групп на общие и индивидуальные результаты групповой деятельности был назван Р. Зайонком "социальной фасилитацией".
          Жизненный цикл семьи. Переходя к рассмотрению динамики семьи как целостной группы, к изучению не просто длительности, стажа существования семей, а к анализу стадий и фаз семейной жизнедеятельности в полном, идеальном варианте (когда семья проходит последовательно все этапы своей эволюции вплоть до "естественного" конца – смерти своих основоположников) и к наиболее распространенным отклонениям от идеального разворота событий, следует уточнить, к каким именно малым группам относится семья.
          Создано много классификаций групп, и самая известная среди них – различение первичных и вторичных групп. Первичная группа, согласно Ч. Кули, характеризуется близкими, лицом к лицу, взаимодействиями, когда о каждом члене группы судят не по стереотипным представлениям, а по уникальным качествам. Первичные отношения означают приоритетность своих членов группы перед всеми остальными людьми, предпочтение своих чужим – повышенное внимание достоинствам и прощение недостатков и слабостей. Вторичные отношения связаны с опосредованными контактами или же с контактами, когда знания об участниках взаимодействия строятся по стереотипу, не на основе общения и взаимопонимания, сопереживания. Принцип первичности, близости особенно ощутим в семье и его реализация всегда сопровождается нарушением принципа равенства в отношениях с людьми вообще. В стенах дома не принято себя вести как на службе. В соответствии с принципом вторичности на работе, напротив, не следует переходить на семейный код отношений. В жизни это различение сохраняется в большинстве случаев и именно социализация детей в семье формирует этот механизм, доводимый до автоматизма у социально компетентных личностей. Однако имеются и нарушения: подчиненным на работе иногда выгодно играть по домашним правилам с руководителями (система блата) или родителям бывает удобно воспитывать детей по справедливости, не выделяя своих и чужих. Следовательно, могут быть семьи, где доля первичных отношений невелика и где изначальная конфликтность принципов первичности-вторичности разрешается не в рамках их гармоничного сочетания, сосуществования. С социологической точки зрения при этом интересно знать, какие особенности социального строя диктуют подобную дисгармонию (например, какие черты тоталитарности способствуют этому).
          Группы могут быть "естественно" или "искусственно" созданными. Семья относится к пер-вым, наряду с соседством, деревенской или микрорайонно-дворовой общиной. Обычно такого рода группы многофункциональны. Они не создаются специально под какую-то одну задачу или цель, как на работе, в школе, в армии, в тюрьме ("формальные группы"). Среди искусственных групп выделя-ют также экспериментальные, созданные для изучения в лаборатории. Иногда различают группы дискретные, кратковременные, созданные по случаю, и группы, непрерывные по длительности. Та-ким образом, семья есть малая социальная группа "естественного" происхождения с целым рядом индивидуальных и социетальных функций, имеющая свою историю, протяженность во времени, обладающая семейной динамикой, т.е. закономерной сменой различных этапов и состояний.
          Семейная динамика, с другой стороны, представляет собой смену одних семейных событий другими. Причем под событиями понимаются не миллионы повседневных семейных ситуаций, а наиболее значимые из них, существенно влияющие на изменение семейной структуры. Самые заметные и важные события – это рождения и смерти членов семьи, присутствие или отсутствие одних или других.
          Совокупности семейных событий образуют основные этапы семейного цикла жизни. В учебниках по социологии семьи любят приводить оценки семейных событий по их значимости для личности или семьи, по стрессогенности. И тогда выясняется, что позитивные события (рождение ребенка) могут соседствовать с негативными (болезнью, разлукой).
          На всем протяжении своей жизни семья может столкнуться и неизбежно сталкивается с самыми разнообразными проблемами, может оказаться и неизбежно оказывается в тех или иных ситуациях, порождающих напряжения, стрессы и оказывающих то или иное, положительное или отрицательное воздействие на семью и на ее судьбу.
          Эти проблемы и кризисы имеют различную природу и происхождение.
          Часть из них связана с прохождением семьи через различные стадии жизненного цикла, с теми обычными, естественными событиями, которые происходят в семьях и которые отграничивают одну стадию жизненного цикла от другой. Любое "нормальное", "естественное" событие в жизни семьи (вступление в брак, рождение ребенка, поступление ребенка в школу, чья-то смерть или болезнь и т.д.), изменения в семье или ее структуре, вызываемые этими событиями, с неизбежностью порождают в семьях те или иные проблемные ситуации, кризисы, требуют от семьи принятия соответствующих решений, мобилизации для этого необходимых ресурсов.
          Для характеристики таких проблемных ситуаций, порождаемых саморазвитием семьи, переходом с одной стадии ее жизненного цикла на другую, американская исследовательница Рона Рапопорт в 1963 г. ввела понятие "нормативного стресса", или "нормального кризиса"(1). Она отмечала, что в нормальном развитии семьи существуют некие моменты, названные ею "точками необратимости" ("Points-of-no-return"), которые являются границами между стадиями жизненного цикла и которые имеют критическое значение для развития семьи в том смысле, что они ведут или к разрешению кризиса и развитию, или к семейной дезадаптации и последующему разрушению семьи. По мнению Р. Рапопорт, "способ, которым разрешается и купируется этот нормальный кризис, определяет и его результаты, идет ли речь о душевном здоровье индивидов, или о сплоченности семьи и семейных взаимоотношениях"(2).


          Таблица 7
          Иллюстративный пример нормативных структурных семейных кризисов(5)
          Типы структурных изменений в ходе жизненного цикла семьи Структурные стрессоры, определяющие физическое или психологическое членство в семейной системе
          Образование брачной пары – обретение супруга
          – обретение свойственников
          – перестройка отношений с ориентационной семьей
          – инкорпорация новых или исключение старых друзей
          Рождение первого ребенка – обретение нового члена семьи
          – возможный уход из мира внесемейной работы
          – если так, потеря коллег по работе и т.д
          Дети впервые идут в школу – отделение ребенка из семейной системы в мир школы
          – обретение учителя, друзей и приятелей ребенка или принятие их как части его мира
          Связанное с работой присутствие/отсутствие родителей или супругов в семье – флуктуирующее обретение/отделение, связанное с внесемейны-ми ролями, – военная служба, рутинное отсутствие в связи с исполнением служебных обязанностей и т.д. Стресс как резуль-тат повторяющихся уходов и возвращений. Сюда относятся такие изменения, как возвращение матери на учебу или работу, выход отца на пенсию и его постоянное пребывание в доме
          Подросток покидает дом – отделение подростка от семейной системы в мир его друзей, учебы или работы
          – обретение приятелей и близких друзей подростка (того же или противоположного пола)
          Появление в семье неродных детей – обретение других потомков в семейную систему: сводные дети, внуки, другие неродные дети
          Утрата супруга (смерть, развод и т.п.) – отделение супруга из брачной пары, распад брачной пары. В случае развода пара может продолжать функционировать на другом уровне, напр., как сородительство, и т.д
          Потеря родителя, родителей – отделение детей от родителей (ребенок может быть и взрослым)
          Образование новой пары – обретение нового супруга
          – обретение новой сети свойственников
          – перестройка отношений с ориентационной семьей и прежними свойственниками, детьми от предыдущего брака и т.д.
          – инкорпорация или исключение старых друзей, супругов и т.д. Старый супруг может оставаться в партнерских отношениях с членами новой семьи по поводу родительства
          Невступление в брак – перестройка отношений с семьей ориентации
          – в случае, если раньше состояли в браке, перестройка отношений со свойственниками
          – обретение друзей, коллег, приятелей и т.д.
          Необходимо подчеркнуть, что эти нормативные кризисы жизненного цикла связаны с изменением семейной структуры – как внутренней, характеризующей численность и состав семьи, взаимоотношения ее членов (ролевая структура, структура власти, структура интеракций и др.), так и внешней, характеризующей взаимодействие семьи как целого и ее отдельных членов с окружающей социальной средой (родственниками, друзьями, соседями, социальными институтами и организациями и т.д.). В эти моменты семья как бы утрачивает адекватность и оказывается перед необходимостью новой самоидентификации себя как целостности, смены старой модели семейной организации на новую. Причем "новое равновесие должно установиться в семье в пределах ее возможностей"(3).
          Другие проблемы и кризисы, с которыми приходится сталкиваться семье, порождаются не ее собственным развитием, а или случайными по отношению к нему семейными событиями типа болезни, преждевременной смерти, длительной разлуки, развода, потери работы, тюремного заключения, которые могут произойти в семье, или "внесемейными стрессорами внешней среды, которые семья не в состоянии контролировать"(4) (стихийные бедствия, политические и экономические кризисы, инфляция, безработица, военные действия и т.д. и т.п.).
          Эти внешние по отношению к развитию семьи события и порождаемые ими кризисы и проблемные ситуации тем не менее так же, как и нормативные стрессы, определенным образом структурируют семью, нарушают ее адекватность и целостность и вызывают необходимость их разрешения и мобилизации с этой целью соответствующих ресурсов. Как и в случае нормативного кризиса, семья должна измениться ради самосохранения и в интересах ее членов.
          Таблица 8
          Второй иллюстративный пример переходных состояний в ходе жизненного цикла семьи(7)
          Стадии жизненного цикла семьи Результаты переходного периода Необходимые изменения в системе семьи как единого целого
          А
          Уход из дома чтобы жить отдельно Разделение
          Независимость 1) Разрешить молодому человеку (девушке) уйти из семьи
          2) Не звать их обратно в случае очередного кризиса
          Б
          Формирование супружеской пары Эмоциональная вовлечен-ность в новую систему 1) Признание супруги(а) членом семьи
          2) Восстановление равновесия во взаимоотно-шениях для. признания права на личную жизнь
          Семья с маленькими детьми Превращение семьи из двух человек в семью из трех-четырех человек 1) Часть пространства от дается детям
          2) Полезность в новом качестве
          3) Примирение с ролью дедушки (бабушки)

          В
          Семьи с детьми-подростками Развитие гибкости, в т.ч. независимости взглядов и поведения, в т.ч. сексуаль-ного, у молодых членов семьи; поддержание авто-ритета 1) Признание ценности перемен, инициирован-ных молодыми членами семьи
          2) Признание ценности борьбы за свои пози-ции, споров и переговоров
          3) Признание важности сохранения индивиду-альности
          Г
          Начало фазы "пустое гнездо Примирение с чередующи-мися уходами и приходами детей, образование новых границ вокруг супружеской пары после ухода детей 1) Договорные отношения с повзрослевшими детьми (см. А)
          2) Переосмысление возможностей во внешнем по отношению к семье мире: время, пространство, финансы
          Д
          Жизнь в пожилом возрасте Примирение с возросшей зависимостью от детей 1) Поддержание брачного или индивидуально-го функционирования перед лицом надвигаю-щейся старости
          2) Принятие зависимого положения престаре-лых без излишней опеки или руководства
          3) Привыкание к мысли о возможной потере или смерти, включая собственную смерть
          Однако многие семьи не в состоянии самостоятельно справиться с проблемами и кризисами, не способны изменить себя ради сохранения своей целостности.
          С точки зрения способности семьи решить возникающие перед ней нормативные и ненормативные кризисы все семьи могут быть разделены на три группы(6):
          – семьи, в которых система взаимодействий достаточно гибка, члены которых свободны в проявлении своих чувств и желаний, в которых все возникающие проблемы обсуждаются всеми членами семьи, что дает возможность находить новые образцы отношений, адекватно изменять семейную структуру;
          – семьи, в которых основная масса усилий направлена на поддержание согласия и единства перед внешним миром и в которых поэтому исключены любые индивидуальные разногласия, а упомянутое единство достигается как подчинение воли и желаний всех воле и желаниям одного (главы, лидера и т.п.);
          – семьи, в которых взаимодействия хаотичны и основаны на беспрерывных спорах и конфликтах, ведущих к кризису, и в которых прошлый опыт не служит ориентиром для поведения в будущем.
          Иерархия семейных событий, взятая по отдельным стратам социальной структуры, позволяет составить косвенное представление о степени ценности семейного образа жизни. Возможны иерархии и семейных ролей, рассматриваемые в зависимости от социального статуса, пола, возраста и т.д. Например, по опросу нескольких десятков женщин и мужчин выяснилось, что на первых местах у мужчин находятся женские роли жены и матери (далее – отец, сын, дочь), а у женщин – роли матери и дочери (далее сын, отец, муж).(1)
          Семейный цикл жизни может строиться по различным критериям, но при их отборе следует учесть, что это именно цикл, т.е. должна быть отражена повторяемость, регулярность семейных событий (точнее говоря: цикличность обнаруживается при смене семейных поколений, но при переходе к нуклеарным семьям с разводами и повторными браками регулярность событий также вполне обнаружима). Стадии семейного цикла должны также отражать семейную специфику событий (не индивидуальные события, присущие лишь индивидам, и не изолированные от триединства супружества-родительства-родства отдельные события).
          Этим требованиям в полной мере отвечают критерии родительства (см. схему 8), одновре-менно выступающие в качестве родственных отношений между родителями (прародителями) и детьми (внуками), сопровождающиеся супружескими отношениями (старта и финиша брака).
          По критерию родительства выделяются всего четыре фазы или стадии пред– и прародительства, репродуктивного и социализационного родительства и, как минимум, пять ключевых событий – заключение и распад брака, рождение первенца и последнего ребенка, вступление в брак одного из детей или рождение внука.
          «Понятие жизненного цикла часто используется для описания последовательности событий от рождения до смерти, хотя его более точное значение относится к последовательности стадий родительства на протяжении жизни, начиная от рождения детей через их уход из дома к рождению их собственных детей. На уровне населения цикл повторяется от поколения к поколению. Некоторые люди не имеют детей и соответственно не входят в межпоколенный жизненный цикл. Жизненный цикл в общем плане известен как семейный цикл последовательности стадий родительства, первично определяемых вариациями в величине и структуре семьи.»(?)
          ?) Elder Y.H. The Life Course // Encyclopedia of Sociology. Cit. in: Murphy M.Y. The Family Life Cycle//Readings in Population Research Methodology. Vol. 4. Chicago, 1993. P. 15-3.
          Если выделить стадии семьи в зависимости от событий, связанных с возрастом детей и изменением их жизненной ситуации, а также отделением взрослых детей от родительской семьи, событий и стадий цикла может быть гораздо больше. В любом случае все они сопровождаются указанием стажа брака на тот или иной момент, что позволяет рассчитать общую продолжительность семейного бытия и сроки отдельных стадий. Такая характеристика семейных изменений часто используется в социологической демографии и содержит в себе много информации. Например, по сокращению периода репродуктивного родительства судят о снижении рождаемости и приближении к сплошной однодетности, а по сокращению фазы предродительства – о падении брачности.
          «От своего возникновения до своего распада семья проходит через ряд стадий, которые являются предметом демографического анализа. Как правило, семья возникает в момент заключения брака. Семья растет с рождением каждого ребенка. От рождения последнего ребенка до того момента, когда первый ребенок покидает дом, величина семьи остается постоянной, В связи со вступлением в брак детей величина семьи постепенно уменьшается до исходной величины (два человека). Со смертью первого, а затем и второго супруга семейный цикл заканчивается.»(?)
          ?) G lick P. С. The Family Life Cycle // American Soclological Review. 1947. Vol. 12. P. 164.
          Разработка схем семейного цикла применительно к различным историческим эпохам помогла бы углубить знания о патриархально-многодетной и нуклеарно-малодетной системах семьи.
          «Именно эта работа Пола Глика считается началом современного использования понятия "жизненный цикл семьи" в демографии и социологии. В своей публикации Пол Глик проанализировал календарь (тайминг) важнейших демографических событий на основе данных переписи населения США. Следует отметить, что идея циклического изменения по возрасту известна давно. Русские социологи-аграрники применяли идею жизненного цикла в изучении крестьянской семьи. К примеру, П. Сорокин выделял четыре стадии: 1 – брачная пара в момент образования; 2 – с маленькими зависимыми детьми; 3 – по крайней мере с одним взрослым ребенком; 4 – стадия отделения всех детей.»(?)
          ?) Murphy M.Y. The Family Life Cycle // Readings in Population Research Methodology. Vol. 4. Chicago, 1993. P. 15-3.
          Существуют различные системы выделения основных этапов жизненного цикла. Наиболее известна система «стадий», предложенная E. Duvall(1957), где в качестве основного признака разграничения стадий использовался факт наличия или отсутствия детей в семье и их возраст. Позднее появились периодизации, предложенные W. Gove(1973) и A. Barcai. В нашей стране наибольшую известность получила периодизация Э.К. Васильевой(1975). Она выделяет 5 стадий жизненного цикла:
          I – зарождение семьи с момента заключения брака до рождения первого ребенка;
          II – рождение и воспитание детей. Эта стадия оканчивается с началом трудовой деятельности хотя бы одного ребенка;
          III – окончание выполнения семьей воспитательной функции. Включает период с начала трудовой деятельности ребенка до момента, когда на попечении родителей не останется ни одного из детей;
          IV – дети живут с родителями и хотя бы один из них не имеет собственной семьи;
          V – супруги живут одни или с детьми, имеющими собственные семьи.
          По сокращению, периода репродуктивного родительства – сейчас в России до 3,6 лет – можно судить о масштабе распространения малодетности семьи. Совпадение этого периода с интервалом между рождением первого и второго ребенка (в 1993 г. – 2,6 года) будет говорить о полном исчезновении семей с 3 и более детьми как социального феномена. Приближение к протогенетическому интервалу (при одновременном увеличении последнего) будет свидетельствовать о массовой однодетности семьи.
          В настоящее время отечественными социологами и демографами не разработана статистическая оценка распространенности полного, идеального цикла семьи – неизвестна его средняя продолжительность и длительность основных стадий. Можно лишь косвенно судить об этом, впрочем, как и о реальном семейном цикле, подвергающемся воздействию разводов, болезней и смертей.
          Таблица 9
          НЕКОТОРЫЕ СТАТИСТИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ
          СТАДИЙ РЕПРОДУКТИВНОГО РОДИТЕЛЬСТВА
          Индикаторы 1935-1940 1975-1979 1993
          Длительность репродуктивного периода от заключения брака до рождения последнего ребенка 20.7 6.7 3.6
          Средний возраст матери при рождении первенца 25.9 24.2 23.6
          Средний возраст матери при рождении последнего ребенка 44.7 31.4 26.1
          Средний протогенетический интервал 1.9 1.3 1.1
          Средний интергенетический интервал 5.5 4.2 2.6
          Приведено по Курман М.В. Динамика среднего числа детей в семье в СССР // Подрастающее поколение. М., 1981. С. 16. Для 1993 г. рассчитано А.И. Антоновым и В.М. Медковым.
          При среднем возрасте вступления в брак, равном 23 годам у женщин и 24,5 года – у мужчин, и средней продолжительности жизни женщин 72 года и мужчин – 59 лет, получаем среднюю продолжительность семейного цикла 42 года (состоящие в браке имеют более высокую среднюю продолжительность жизни, поэтому эта величина должна быть больше). Соответственно предрепродуктивный период длится 1,2 года (эту цифру следует скорректировать на долю женщин, вступающих в брак уже беременными или имеющими ребенка).
          Репродуктивный период укладывается в 4-6 лет, социализационный без рождения детей – в 12-14 лет до совершеннолетия, период "продолженной" социализации до вступления в брак ребенка – еще в 5-6 лет.
          Стадия прародительства (появление внуков) начинается в 48-50 лет и длится менее 10 лет у мужчин и около 25 лет у женщин. Таким образом, роль дедушки в России весьма коротка, а с учетом нуклеаризации реально распространяется лишь на пятую часть всех "дедов" (фактически еще меньше, так как нет данных о доле семей, проживающих вместе с отцом мужа или жены).
          С учетом разводимости средняя продолжительность брака уменьшается с 42 лет до примерно 26 лет (длительность расторгнутых браков где-то 8-9 лет при среднем возрасте развода у мужчин 33 года и женщин 30 лет). С учетом того, что примерно 40% браков распадается до 5 лет, 30% – от 5 до 10 лет, 20% – от 10 до 20 лет и 10% – со стажем свыше 20 лет можно построить семейный цикл по стадиям разводимости. При учете овдовения, а также частоты и времени заключения повторных браков (приблизительно на 100 разводов приходится 60 повторных браков) можно составить более полную картину жизненных линий семьи.
          Построение реального семейного цикла жизни по названным параметрам (а также, возможно, по болезни и смерти детей, по распространенности бесплодных браков и усыновления и т.д.) представляет собой сложную и настоятельную задачу.
          Анализ жизненных линий семьи позволяет составить картину динамики 40 миллионов российских семей, что имеет большое научное значение и полезно в практическом отношении. Степень редукции семейного цикла к индивидуальному циклу жизни позволяет судить о масштабах кризиса семьи и о направлениях развертывания этого кризиса. Уже сегодня по имеющимся фрагментарным данным можно судить о сокращении брачности (уменьшении реализации потенциала брачности) при относительно низкой, но растущей доли фактических сожительств, особенно после разводов, дальнейший рост которых будет доказывать крах ценности брака вообще, а не только пожизненного брака.
          Массовая однодетность семьи, свидетельствующая об элиминировании стадии репродуктивного родительства и преобладании "контрацептивно-абортного" родительства, привязывает семейную социализацию к этапам взросления единственного ребенка и сводит ее к монополии наставничества родителей при отсутствии социализации в группе братьев-сестер. Однодетная семья, как изначально нацеленная на быстрый развод, будет и далее способствовать такой форме брака, которая максимально облегчает выход из брака, то есть благоприятствует фактическому браку, сожительству. Семейный цикл при сожительстве начинается с рождения первого и последнего ребенка и заканчивается при переключении хотя бы одного из супругов на другое сожительство при достижении школьного возраста ребенка. Сожительства уменьшают социализационный период кровных родителей при дополнении его "социальным родительством" сожителей. В какой мере для всего этого процесса чередования сексуальных партнеров и "умножения родителей" единственного ребенка применимо понятие "семья", можно судить по скорости девальвации семейного образа жизни, но рано или поздно наступит момент, когда от этого слова с облегчением откажутся как, может быть, от последнего реликта "патриархальщины".
          Примечания
          1. Кроник А., Кроник Е. В главных ролях: Вы, Мы, Он, Ты, Я. М., 1989.



[Комментировать]