Детско-родительские отношения

Детско-родительские отношения (2 3 4 5 6 7)


          До рождения ребенка: психологическая характеристика пренатального периода. Факторы и условия психического риска для будущего ребенка. Материнство как психологический феномен. Семья как персональная микросреда развития ребенка. Проблемы детско-родительских отношений и благополучия ребенка в семье. Ребенок и семья: стадии психического развития и развитие идентичности, дошкольник в семье, одаренный ребенок в семье, мальчик в семье, ребенок в неполной и смешанной семье. Соперничество детей в семье.
          ДО РОЖДЕНИЯ РЕБЕНКА: ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРЕНАТАЛЬНОГО ПЕРИОДА


          В настоящее время пренаталъный период психического развития только начинает изучаться. В семидесятые годы итальянский психоаналитик Сильвио Фанти обосновал существование еще одной стадии психического развития человека – эмбриональной. Концепция С. Фанти дала возможность, во-первых, связать все последующие стадии с общим истоком и, во-вторых, выдвинуть идею о том, что женщина, забеременев, «вспоминает» и воспроизводит на органическом уровне свое состояние как плода, а на психологическом – состояние своей матери. Внутренние конфликты и тревоги, относящиеся к прошлым стадиям развития, оживают на данном кризисном этапе человеческой жизни (беременности) и влияют на образ ребенка. Процессу превращения внутреннего мира женщины во внутренний мир будущей матери наибольшее внимание уделял психоанализ. В рамках эмбриологии изучался процесс развития коммуникации между ребенком, расширяющим спектр своих движений, и матерью, которая, с одной стороны, создает совершенно новую программу реагирования, а с другой – продолжает накладывать на движения ребенка имеющиеся у нее эмоциональные и поведенческие стереотипы.
          Психологическому изучению процессов коммуникации во внутриутробном периоде посвящена книга Томаса Верни «Тайная жизнь нерожденного ребенка» (1981). В последние 20 лет появились исследования, свидетельствующие о диадных отношениях между ребенком и матерью в пренатальном периоде (Соп-don W. S., Sander L. W., Miller P. A., Yeshida M.) (См.: Батуев А.С., Кащавцев А.Г., Соболева М.В. Зрительное предпочтение как проявление привязанности у детей первого года жизни.//Вопросы психологии. 1996. №4. С. 127-133).
          Отечественной психологией пренатальный период развития почти не изучался, считалось, что это сфера медицины. Женская интуиция, ее личный опыт беременности никак не стыковались с медицинским толкованием этого состояния, что порождало беспомощность беременной женщины и ее страх перед родами. На будущую мать обрушивался такой поток медицинской информации, содержащей в основном трудновыполнимые в реальности ограничения, что если она и продолжала придерживаться привычного способа существования, то неминуемо оказывалась во власти чувства вины, не вполне осознавая, что полностью выполнить все медицинские рекомендации не в состоянии ни одна женщина (См.: Лосева В., Луньков А. Страхи вокруг беременности. // Психологическая консультация, 1998. №1. С. 21-34).
          Сегодня ребенок представляется как объект манипуляций. Поведение и чувства матери, направленные на будущего ребенка, складываются в соответствии со стереотипами общественного сознания. Эти стереотипы поддерживаются законодательно. Социальная актуальность данной проблемы очевидна: беременную женщину необходимо психологически готовить к материнству.
          Итак, рассмотрим пренатальный период. Он длится в среднем 266 дней и состоит из трех стадий, соответствующих разным фазам развития от оплодотворения яйцеклетки до рождения ребенка (См.: Годфруа Ж. Что такое психология. М., 1992. Т. 2. С. 8, 12, 15).
          Оплодотворенное человеческое яйцо является результатом цитоплазматического и ядерного слияния гамет: яйца и сперматозоида. Яйцо является единственной человеческой клеткой, которую можно различить невооруженным глазом. Ее сферическая форма и диаметр в 120 микрон делают ее похожей на точку над i.
          Гаплоидные наборы хромосом женской и мужской гамет сливаются, образуя первое диплоидное ядро. Оплодотворенное яйцо (зигота) передвигается по направлению к матке и начинает дробиться: в нем насчитываются 2 клетки тридцать часов спустя после оплодотворения, 4 – еще через двадцать часов и 8 – на шестидесятом часу.
          На четвертый день 16 клеток, из которых состоит зигота, напоминают маленькую ягоду тутового дерева. На пятый день 150 зародышевых клеток образуют бласто-цисту (от греческого blastos – росток, зародыш и cystos – киста, пузырь).
          Приблизительно на седьмой день начинается процесс имплантации яйца в матку. После имплантации (на 10-14-й день после зачатия) яйцо быстро растет и развивается и превращается в эмбрион.
          Таким образом, предзародышевая стадия соответствует развитию оплодотворенного яйца (зиготы) во время его перемещения в матку и внедрения в ее стенку вплоть до образования пупочного канатика, и длится она две недели (См.: Годфруа Ж. Что такое психология. М., 1992. Т. 2. С. 8, 12, 15).
          Зародышевая (эмбриональная) стадия охватывает период с начала 3-й недели после оплодотворения до конца 2-го месяца развития.
          С 14-го дня развития эмбриона начинает формироватся первичная полоска элементов нервной системы.
          На 21-й день после зачатия у эмбриона формируется сердце.
          С 30-го дня – начало дифференцировки центральной нервной системы. К концу первого месяца устанавливается циркуляция эмбриональной крови, сформировалась пуповина – связь эмбриона с будущей плацентой. Появляются глазные впадины, зачатки рук и ног. Происходит закладка и развитие внутренних органов: печени, почек, мочевыводящих путей, органов пищеварения.
          Первые движения плода зафиксированы на 6-й педеле развития (Курило Л.Ф. Право родиться // Человек. 1995. № 4). Продолжается формирование конечностей. Образовалась вилочковая железа – тимус, важнейший орган иммунной системы. Также продолжается и формирование глаз, носа, верхней и нижней челюсти, возникает орган вкуса.
          Первые реакции эмбриона на 8-й неделе жизни свидетельствуют о начале функционирования нервной системы: он начинает реагировать на прикосновения, на боль, отстраняется от света, направленного на живот матери. Совершенствуется строение сердца – оно становится четырехкамерным. Формируются крупные кровеносные сосуды. В печени появляются желчные протоки. Идет развитие эндокринных желез, мозга. Сформировались ушные раковины, на конечностях появились пальчики. На 8-й неделе происходит формирование мужских гонад. Они начинают продуцировать тестостерон – мужской половой гормон, что и приведет к формированию мужского пола.
          На 10-й неделе в нервных волокнах спинного мозга обнаруживаются первые нейромедиаторы и регистрируется активность ствола головного мозга. Эмбрион научился глотать. Заканчивается развитие полости рта, кишечника, прямой кишки, желчных протоков. Завершилось формирование глаз, носа, ушей. Полушария мозга также уже сформированы, и начинается развитие мозжечка – основного координатора движений. Развивается центральная (ЦНС) и периферическая нервная система.
          В 13-14 недель беременности практически завершается формирование основных органов. По внешнему виду плод напоминает маленького человечка.
          На основании электрофизиологических и иммуногистохимических данных исследователи делают вывод, что плод начинает чувствовать в возрасте 18-19 недель, но способность перерабатывать полученные ощущения не обнаруживается вплоть до 30-й недели развития. Эмбрион способен реагировать на настроение матери еще до появления ЦНС (докоммуникативный период), когда его клетки способны улавливать изменения в составе крови (Курило Л.Ф. Право родиться // Человек. 1995. № 4).
          Итак, к концу зародышевой (эмбриональной) стадии практически заканчивается эмбриогенез (Бодяжина В.И. Акушерство. М., 1985. С. 51-66).
          Стадия плода начинается с 3-го месяца развития и завершается к моменту родов.
          В 19-20 недель масса плода равна 300-350 граммов. Научился сосать. Приоткрываются глаза. К концу четвертого месяца движения плода начинает чувствовать будущая мать.
          Кости и мышцы развиваются на 21-22-й неделе.
          В 23-24 недели масса плода составляет 500-600 г. Он имеет все органы и системы вполне сформированными. Начинают созревать легкие.
          За счет совершенствования структур мозга в организме плода на 25-26-й неделе развития налаживается связь с корой надпочечников и начинается продукция ими кортикоидов – гормонов, необходимых для адаптации. Гипофиз плода достигает такой степени зрелости, что начинается выработка адренокортикотропного гормона, также стимулирующего гормональную продукцию надпочечниками.
          В 27-28 недель плод весит до 1000 г и имеет рост до 35 см. Однако он еще самостоятельно не может жить, так как его легкие недостаточно зрелые. Отмечается интенсивный рост плода, формирование мышц. Его движения становятся более активными. При УЗИ можно видеть, что он умеет сосать палец и улыбаться.
          На 7-м месяце появляются многочисленные рефлексы (сосание, реакция на громкие звуки и т.п.), достигающие полного развития после рождения и способствующие выживанию новорожденного (См.: Годфруа Ж. Что такое психология. М, 1992. Т. 2. С. 8, 12, 15). Плод имеет массу 1800-2100 г, рост 40-41 см, полностью развит, его шансы выжить в случае преждевременных родов значительно повысились.
          Развитие ребенка полностью завершено на 37-38-й неделе. Оставшееся время плод будет прибавлять в массе и росте.
          В 39-40 недель он имеет все признаки зрелости. Его масса более 3000 г, а рост более 50 см, у него светлая кожа, достаточное количество подкожножировой клетчатки, он не нуждается в специальном обогреве. У него развиты органы чувств, скоординированы движения.
          Процитируем слова А. Гезеля: «Дородовая организация закладывает основы последующей жизни, но она также является конечным результатом долгого процесса развития в далеком прошлом... Новорожденный – это очень старый старик, уже прошедший большую часть своего развития» (Цит. по: Фанти С. Микропсихоанализ. М., 1995. С. 171-194).
          Становление пренатального материнства
          А. Инстинкт материнства. Материнский инстинкт является основополагающим в жизни и направлен на вынашивание потомства, заботу о нем. Отцовский инстинкт менее устойчив, более сексуально детерминирован и ориентирован главным образом на защиту матери и потомства. Как материнский, так и родительский инстинкт – прежде всего преломление инстинкта самосохранения в виде инстинкта продолжения рода. Не подлежит сомнению социальная обусловленность инстинкта продолжения рода, поскольку человек может выжить только в сообществе и на него сильное влияние оказывают пример родителей и нормы, принятые в обществе, где он живет. Без инстинкта самосохранения невозможно вынашивание, то есть сохранение беременности. Сама беременность обусловлена инстинктом материнства и имеет своей целью продолжение рода. Следовательно, можно говорить о взаиморазвитии инстинктов самосохранения, материнства (отцовства), продолжения рода.
          Выделим ведущие факторы, способствующие созреванию и проявлению инстинкта материнства в виде последующей заботы о детях и любви к ним (Захаров А.И. Ребенок до рождения и психотерапия последствий психических травм. СПб., 1998. С. 3-77):
          1. Прообраз материнства. Выраженность инстинкта материнства и отцовства у прародителей и родителей.
          2. Желание иметь детей, установка на них. При нежеланности ребенка ни один из факторов может «не сработать», то есть инстинкт материнства может не включиться.
          3. Положительный отклик на беременность. Заранее планируемый день зачатия или ожидаемая задержка месячных, что получает адекватный эмоциональный отклик.
          4. Нежность к зарождающейся жизни. Первое шевеление плода создает волнующее ощущение сопричастности, желания быть вместе с ребенком.
          5. Чувство жалости и сострадания к ребенку. Первый крик новорожденного вызывает чувство огромной радости, как у творца новой жизни, вместе с чувством облегчения и удовлетворения от завершения родов. С первым криком у матери пробуждается жалость и сочувствие к беззащитному существу, желание ему помочь.
          6. Чувство близости с ребенком. Первое прикладывание к груди означает первый опыт соучастия в жизни ребенка, близость чувств и непосредственность ощущений.
          7. Эмоциональная отзывчивость матери. Первая улыбка ребенка в ответ на симпатию, доброжелательное, любящее отношение взрослых создает эмоциональный контакт между матерью и ребенком. Наличие всех перечисленных факторов является условием адекватного формирования как чувства материнства, так и эмоционального контакта с ребенком, привязанности и любви к нему. В настоящей работе рассматривается лишь пренатальный период, период беременности.
          Б. Докоммуникативный период. Началом для ребенка является чей-то замысел завести его. Для многих детей старше двух лет это часто становится темой для игр. «Идея» завести ребенка проявляется через сновидения и другие виды деятельности. Однако психология зачатия рассматривает не только замысел, но и случай (Винникотт Д.В. Маленькие дети и их матери. М., 1998. С. 40-46, 53-54).
          Признаки субъективного мира матери и предпосылок субъективного мира ребенка обнаруживаются в тех областях, с которыми традиционно имеет дело психоанализ, – в фантазиях, сновидениях, телесных симптомах, чрезмерных, неадекватных реальности чувствах и т.п. Фантазии беременности были обнаружены еще Зигмундом Фрейдом у взрослых пациентов, как у мужчин, так и у женщин (Фрейд 3. Введение в психоанализ: Лекции. М., 1991). Они широко распространены и имеют собственную историю. Появляясь еще в раннем детстве, фантазии на тему беременности подвергаются изменениям в ходе развития человека и влияют на его последующее поведение (не только репродуктивное) больше, нежели реальные знания о зачатии, вынашивании и рождении. Анна Фрейд впервые классифицировала эти фантазии, описав условия, при которых происходит замена одних фантазий другими, и связала их символическим рядом «грудь – фекалии – пенис – младенец». Она сделала акцент на том, что каждый из этих символических объектов, проявляющихся в фантазиях беременности, был в свое время частью «Я» и претерпел болезненное отделение от него в результате взаимоотношений с другими людьми. Она также подчеркнула, что Эдипова стадия, являясь подлинно социальной стадией, перерабатывает в фантазиях беременности более ранние стадии, и предмет фантазирования приобретает человеческие черты, черты ребенка. К 9-11 годам у ребенка есть уже все психологические средства для того, чтобы стать матерью или отцом, чтобы психологически принять ребенка, – остается только освободиться от инцестуозных объектов любви (Шмура к Ю.И. Пренатальная общность.//Человек. 1993. №6. С. 22-37).
          Елена Дойч исследовала связь детских переживаний и фантазий беременности у матери с самочувствием, эмоциональной жизнью и практическим поведением беременной. В двухтомном труде «Психология женщины» она подробно описала природу и содержание детского опыта матери в текущей беременности и попыталась увязать «присутствие» матери и «присутствие» плода. С точки зрения психоанализа, такой единицей совместного «присутствия» в докоммуникативном периоде вполне может выступать болезненный симптом. В некоторых из таких симптомов в большей мере заметно присутствие эмбриона, например в телесных симптомах (тошнота, отеки и т.п.), – они отражают переход «присутствия» ребенка в «присутствие» матери, т.е. их появление предшествует ощущению матери. Другие – эмоциональные: страхи, возбуждение, угнетенность и т.п. – отражают обратный переход, возникая вначале как некое общее эмоциональное беспокойство, которое лишь позже находит себе подходящий объект, различный в различных культурах. В этом классе симптомов ребенок вторичен, реактивен. Обращаясь к медицине, мать стремится избавиться от симптома, с которым, как считает Дойч, связан негативный опыт из ее собственного детства. Стремление перепоручить медицине воздействие на собственный субъективный мир означает одновременно отказ от исследования и переживания опыта данной беременности; откладывается превращение «больной» в мать. По мнению В. Лосевой и А. Лунькова, ставка на медицинскую технологию ослабила способность женщины доверять своей интуиции и опираться на внутренние источники энергии, что, в свою очередь, усилило чувства неуверенности, тревоги и беспомощности и связанной с ними вины (Лосева В., Луньков А. Страхи вокруг беременности. // Психологическая консультация, 1998. №1. С. 21-34). Это регрессивное решение влияет на поведение плода, который уже начинает двигаться, хотя мать пока не замечает этого: его активность уже угнетается и селектируется при помощи чувств, вынесенных из раннего детства матери (Шмypaк Ю.И. Пренатальная общность. // Человек, 1993. №6. С. 22-37). Елена Дойч высказала догадку о влиянии на беременность собственного эмбрионального опыта женщины и считала, что негативное влияние раннего детского опыта компенсируется «материнскостью», жертвенностью и самоотдачей («материнскость» по Е. Дойч – «окультуренный мазохизм»).
          У беременных, по данным психоаналитиков, по сравнению с небеременными сновидческая продукция увеличивается в десятки раз, сны становятся ярче, усиливается чувственный компонент, непосредственное переживание соучастия, более 40% сновидений касается ребенка – по сравнению с 1% в контрольной группе небеременных (Шмypaк Ю.И. Пренатальная общность. // Человек, 1993. №6. С. 22-37). М. Маркони в своей книге «Девятимесячный сон» систематизировала сновидения пациентки в течение всей беременности. Яркость и необычное обилие сновидческой продукции соответствуют снижению антирепродуктивных проявлений. С увеличением объема сновидческой продукции уменьшается число жалоб на межличностные отношения, соматические симптомы и снижение настроения. При исследовании явное содержание сновидений в 75% случаев отражало негативные события, дурные предчувствия и тяжелые эмоции, т.е. служило разрядкой стремления к отвержению. Сновидение перерабатывает опыт матери, осуществляет процесс «отвязывания» ребенка, которого она вынашивает, от символического ребенка внутри нее самой.
          Женщина, почувствовав себя беременной, сталкивается с новым для себя комплексом переживаний. Эти переживания проистекают из двух источников: с одной стороны, развивающийся плод уже с первых дней беременности оказывает влияние на эмоциональный мир матери, а с другой – мать часто оказывается во власти эмоций, обусловленных ее собственными представлениями о беременности и родах, а также влиянием на нее близких (Лосева В., Лупьков А. Страхи вокруг беременности. // Психологическая консультация, 1998. №1. С. 21-34). В процессе развития даже самой желанной и осмысленной беременности у женщин имеются условия для возникновения целого ряда негативных изменений в эмоциональной сфере. На физиологическом уровне эта тенденция связана с появлением ряда вполне естественных эндокринно-соматических и психофизиологических изменений в организме беременной женщины.
          «Плод является ультрачувствительным рецептором материнской психосоматики и окружающей среды» (Фанти С. Микропсихоанализ. М., 1995. С. 171-194). Технические приемы, устанавливающие это, многочисленны, их применение способствует развитию эмбрионологии поведения. В рамках микропсихоанализа были разработаны специальные методики оживления, коррекции и интерпретации пренатального опыта. В частности, пациент вместе с аналитиком рассматривает свидетельства жизни до его рождения (планы домов, фотографии родителей, кино– и фотоматериалы) и сообщает при этом о чувствах своих родителей и окружении до того, как он появился на свет.
          Мать передает плоду свое психическое состояние (сознательное и бессознательное), свои страхи и тревоги. Она как бы подчиняет его своим ощущениям и восприятиям и своим биологическим функциям (Фанти С. Микропсихоанализ. М., 1995. С. 171-194).
          Существует гипотеза, в которой предполагается следующее: мать и плод находятся в неразрывном единстве, и все, что испытывает мать, напрямую передается плоду. Отсюда часто делается вывод, что тревожность и страхи матери всегда передаются плоду, который страдает от этого. Но имеется и контргипотеза, в которой опровергается это мнение.
          Итак, докоммуникативный период, по мнению психоаналитиков, ставит перед будущей матерью главную задачу, которая состоит в том, чтобы постепенно выделить в своем субъективном мире место для своего ребенка. Ребенок, который не приобрел до рождения опыта взаимодействия с матерью, не вырабатывает исходного доверия к миру (Э. Эриксон). Психодинамический подход связывает нарушение базисного доверия с нарциссическим развитием личности (Шмурак Ю.И. Пренатальная общность. // Человек, 1993. №6. С. 22-37).
          В. Коммуникативный период. Эмбрион глубоко и интимно слит в своих собственных ощущениях с телесностью матери. Тело матери, обретая и удерживая собственный плод, нерасторжимо с ним в своих телесных ощущениях. На этой чувственной основе, по-видимому, и формируются глубокие связи, определяющие чувство привязанности и любви матери к ребенку.
          В чреве матери жизнь ребенка делится на два неравных периода, когда появляется новый фактор – граница, предел для движений, и вместе с ней – ограничение свободы. Граница принадлежит не только миру бытия, но и субъективному миру матери. С этого момента начинается «совместная деятельность» матери и ребенка: ребенок двигается, мать ощущает эти движения и дает ему обратную связь – вначале только тем, что замечает или игнорирует эти движения, затем посредством гуморальной регуляции негативно или позитивно санкционирует те или иные движения, потом появляется возможность прикоснуться, исследовать тело ребенка через свой живот, обратиться к нему с речью.
          Первичная адаптивная система ребенка в свою очередь стимулирует развитие сенсорики. Зрелость первичной адаптивной системы зависит от эмоциональной среды матери, от ее образа жизни. Общая для матери и ребенка адаптивная система угнетается чувством беспомощности и бесполезности, утратой любви, чувством покорности и поражения и укрепляется противоположными – ответственностью, руководством, чувством творчества, победы.
          Чем разнообразнее воздействие на ребенка на этом этапе, тем больше дифференцирована его экспрессия, тем больше стимулов он начинает «узнавать» после рождения. Т. Верни отмечает также важность регулярно организованной психологической среды, которая позволяет ребенку выделять повторяющиеся воздействия, «систематизировать» их. Таким образом, возникает целостная программа, в которой в живой нерасчлененности присутствуют и воздействие матери, и поведение ребенка. Этому же автору принадлежит наблюдение, что ребенок, находясь в утробе, предпочтительнее и быстрее осваивает те воздействия, которые обращены непосредственно к нему. Мать, субъективно обособляя ребенка, вступая в отношения с ним как с «другим», соединяет его с миром, готовит предпосылки для его связей с будущей средой. Каждая волна материнских гормонов выводит внутриутробного младенца из обычного состояния; он начинает «ощущать», что произошло нечто необычное, и пытается «понять», что именно.
          Понимание обеспечивается самим совершением движения. Некоторые движения, относящиеся к экспрессии, наблюдались с помощью кинокамеры, вживленной в стенку матки. Выяснилось, что пятимесячный эмбрион слышит громкие крики, пугается, «сердится», «грозит», реагирует на слова и ласки, изменяет поведение в зависимости от настроения матери.
          С шести месяцев, согласно Верни, берет свой отсчет интеллектуальная и эмоциональная жизнь ребенка. Его поведение в этот период изменяется в ответ на голос матери и отца, эмбрион способен увязать свое поведение со знакомым голосом, способен даже к опережающему отражению в своем поведении; он «знает», какие движения вызовут чувство удовольствия, какие – неудовольствия. Как отмечает Ф. Дальто, если его мать заботится о ком-то еще, он может стать заботливым существом: «Он мимикрирует, воспроизводя материнские эмоции».
          Мать активно интерпретирует поведение ребенка как своими чувствами, так и поведением. Одна будущая мама интерпретировала чрезмерные движения своего ребенка словами «хулиганит», «безобразничает» и надевала бандаж, а другая трактовала сильные толчки, как «ему не хватает воздуха, он хочет погулять», – и выходила на свежий воздух (Шмурак Ю.И. Пренатальная общность. // Человек, 1993. №6. С. 22-37). Кроме того, шестимесячный эмбрион, испытывая давление амниотической жидкости, сворачивается, переворачивается вниз головой; он умеет сосать палец, закрывает руками лицо, когда мать волнуется. Семимесячный эмбрион не просто воспринимает звуки, но отвечает на них.
          Если мать разговаривает с будущим ребенком, у того, как правило, раньше развивается речь, так как он безотчетно усваивает ряд звуковых сочетаний. Многие беременные женщины говорят со своим плодом, как если бы он находился в одной с ними комнате. После своего рождения он уже умеет воспринимать, а многие даже узнают услышанные прежде слова, которые запечатлелись у них в сознании, словно записанные на магнитофон. Это подтверждали и психоаналитики, когда им удавалось проследить историю своих пациентов начиная с этого времени.
          В своей книге «На стороне ребенка» французский психоаналитик Франсуаза Дальто пишет: «Одни говорят с ребенком, которого носят в животе, другие этого не делают. Результаты бывают удивительными. У меня был опыт со старшим сыном. Он родился в разгар войны, в 1943 году. Тогда я ездила по городу на велосипеде. Теперь-то мы не обращаем внимания, как круто поднимается улица Сен-Жак после бульвара Сен-Жермен. Я возвращалась домой и с трудом крутила педали. И тут ребенок у меня в животе, которому, вероятно, тоже было не по себе, потому что я устала, начал вертеться, вертеться так, что, в конце концов, я подумала: "Я не смогу крутить педали до самого дома. Я больше не могу! А идти пешком и толкать велосипед рядом с собой – это будет еще дольше!" Но тут меня осенило, и я обратилась к ребенку: «Послушай, милый, если ты будешь так барахтаться у меня в животе, дорога еще больше затянется, потому что ты мешаешь мне крутить педали. Посиди спокойно, и мы скоро приедем». Он немедленно затих. А я говорила с ним мысленно. Не вслух, и даже не шевеля губами. Он затих, я продолжила крутить педали, приехала наконец домой и сказала ему: «Ну, вот мы и добрались». И он тут же буквально заплясал у меня в животе. Он был тогда восьмимесячным. А вечерами, когда я уставала, рядом был его отец, который тоже с ним говорил. Теперь известно (хотя тогда этого еще не знали), что зародыши лучше воспринимают низкие звуки, чем высокие. Когда говорила я, обращаясь, как правило, к его отцу, он продолжал вертеться. А когда отец ему говорил: «А теперь мы будем спать, и ты тоже будешь спать», – он сразу же успокаивался».
          Положительным воздействием на будущее эмоциональное развитие детей, как отмечает А.И. Захаров, обладает также музыка: негромкая, без сильных низких звуковых колебаний (вибраций), ласкающая слух матери, заставляющая «прислушиваться» к ней плод. Главное – положительное влияние на настроение матери, эмоциональный тонус, ее психическое состояние, а через это – на состояние плода (Захаров А. И. Ребенок до рождения и психотерапия последствий психических травм. СПб., 1998. С. 3-77).
          Таким образом, коммуникативные средства имеют биологическую природу, но отбор их, несомненно, отражает присутствие в их развитии «культурного» влияния, в частности установок и интерпретаций матери.
          Дополнительным аргументом в пользу «рефлексивной» реакции ребенка на внешние стимулы является тот факт, что ребенок отвечает на стимулы, которые нейтральны для матери и не нарушают ее гормонального баланса.
          «Беспроблемный рай» или «внутриутробная война»?
          Существует гипотеза, что, находясь в материнском лоне, «девять месяцев мы пребываем в ситуации любимых и желанных существ» (Грэхэм Дж. Как стать родителем самому себе. М. 1993 С 15-17 21-32) и испытываем полное блаженство. Грэхэм говорит так:
          «Материнская утроба – это мой мир, поэтому я составляю целый мир (космическое сознание). Это подобно тому, как если бы я был галькой на морском берегу и берегом в то же самое время. Это чувство, что все хорошо со мной и с миром тоже все в порядке, – суть того, что составляет ощущение безопасности» (Грэхэм Дж. Как стать родителем самому себе. М. 1993 С 15-17 21-32). Существует также представление о симбиотическом единстве матери и плода, «беспроблемном рае» внутриутробного существования, которого часто придерживаются медики и физиологи. Станислав Гроф считает, что, как правило, в материнском лоне плод ощущает безопасность, защищенность, глубокую удовлетворенность, переживание единства с космосом и океанического блаженства (Гроф С. Ход отропнос сознание. М., 1996. С. 44-83). Это чувство, как утверждает Дж. Грэхэм, мы берем с собой в жизнь из нашего пребывания в материнском лоне (Грэхэм Дж. Как стать родителем самому себе. М 1993 С. 15-17 21-32). И только в момент рождения обрушивается первый удар и возникает первая трудность внутриутробного существования. (В данной работе рассматривается только психологический аспект).
          Но есть и противоположная гипотеза. Как показали исследования (С. Киссинджер, С. Фанти и др.) и фантастические фотографии, опубликованные Л. Нильссоном в 1965 г., гармонии между матерью и ее плодом не существует, наоборот, для их отношений характерны попытки взаимного разрушения. Микропсихоаналитики утверждают, что с первых часов своего существования эмбрион представляет собой самостоятельное существо, а не часть материнского организма. Он обладает особым составом белков и вызывает со стороны организма матери естественную реакцию отторжения, как и в отношении любого инородного тела. По словам С. Фанти, первой реакцией матери в отношении своего ребенка являются попытки отторжения. Согласно принципам иммунологии при беременности, – речь идет о тех принципах, которые экспериментально представлены в лабораториях Инсерм или группой Реклина в Бостоне (Фанти С. Микропсихоанализ. М., 1995. С. 171-194), – эмбрион должен был бы быть ликвидирован полностью. Если же ему удается выжить, то этим он обязан изощренности собственных защитных механизмов клеточного и ядерного уровня. Фе-ренци внутриутробного младенца называет «эндопаразитом», эксплуатирующим тело матери. Микропсихоаналитики признают эмбрионную агрессивность, направленную на мать, и поэтому они заменили понятие «внутриутробного симбиоза» на понятие «внутриутробной войны», в которой периоды перемирия, достижения временного равновесия постоянно нарушаются периодами дисбаланса в силу самого роста плода. В периоды нарушения равновесия, когда плод растет особенно интенсивно, проявляя свою активность и жизнеспособность, мать может испытывать приступы беспричинной тревожности, раздражительности, подавленности, агрессивности, что является отражением в ее бессознательном иммунных и нейрохимических реакций, связанных с «победой» плода. То, что мать и плод выживают в этом внутриутробном конфликте, по мнению Сильвио Фанти, похоже на чудо. Согласно акушерской казуистике, одна беременность из пяти является «в высшей степени опасной» и может закончиться неблагоприятно (Фанти С. Микропсихоанализ. М., 1995. С. 171-194).
          ФАКТОРЫ И УСЛОВИЯ ПСИХИЧЕСКОГО РИСКА ДЛЯ БУДУЩЕГО РЕБЕНКА
          А. Стрессы матери во время беременности. Хотя природа предусмотрела систему многоступенчатой защиты беременной женщины и плода от влияния временных негативных факторов и у плода имеется достаточно защитных сил, чтобы нейтрализовать негативные последствия, но все же существуют стрессы, которые могут негативно отразиться на развитии плода. Речь идет прежде всего о хронических конфликтных ситуациях в семье, причем именно таких, когда женщина чувствует себя жертвой, а не просто активно отстаивающей себя стороной. Если уж конфликтов невозможно избежать во время беременности, то желательно, чтобы женщина в них помнила о необходимости активной защиты себя и будущего ребенка, а не занимала пассивно-страдающую позицию ради «мира любой ценой». В таких ситуациях часто может быть полезна помощь психолога-консультанта или совместное с мужем посещение групп по подготовке к родам (Лосева В., Луньков А. Страхи вокруг беременности. // Психологическая консультация, 1998. №1. С. 21-34).
          В момент переживаний, эмоциональных стрессов плод начинает быстрее двигаться, как бы выражая явное недовольство поведением и самочувствием матери. Это подтверждает Зонтаг:
          «Я определенно чувствую, что эмоции, переживаемые матерью, чреваты не только близкими, но и отдаленными последствиями». Тревожные ощущения беременной матери передаются малышам, вызывая у них повышенную двигательную активность и проблемы с пищеварением. Так, Кэрол Флэйк-Хобсон с соавторами описывают такой случай: «С виду здоровый ребенок, рожденный 17-летней матерью, умер через 21 час после кровавой рвоты. Вскрытие выявило у него три язвы пищеварительного тракта. Позднее было установлено, что во время беременности мать переживала сильный стресс: родители вынудили ее выйти замуж за отца ребенка – алкоголика, избивавшего ее. Даже после ее возвращения к родителям муж постоянно пытался с помощью угроз и кулаков вернуть жену. Может ли организм крохотного существа вынести стрессы матери?!» (Флэйк-Хобсон К., Робинсон Б.Е., Скин П. Развитие ребенка и его отношений с окружающими. М., 1993. С. 72-73, 86).
          Конечно, один случай не доказывает существование жесткой связи материнских стрессов и детских язв, но побуждает к исследованиям. Исследования специалистов показывают, что продолжительный стресс во время беременности увеличивает риск преждевременных, долгих или трудных родов, выкидышей, а также токсикозов. Также замечено, что дети нервных, тревожных матерей выглядят более раздражительными, словно у них постоянные «колики», после рождения они плачут дольше, чем другие дети.
          Сильные, внезапные, шоковые эмоциональные расстройства, потрясения, испуги или длительные, не меньше двух-трех месяцев, и достаточно интенсивные переживания сказываются на течении беременности чрезвычайно неблагоприятно. В качестве еще одной иллюстрации влияния на беременность психических потрясений приведу выдержку из статьи в «Медицинской газете» от 18 ноября 1990 года:
          «Относительно бескровным среди других катастроф выглядит взрыв на станции Свердловск-Сортировочная, хотя он и повлек за собой разрушения многих зданий, а чуть ли не треть свердловских окон ост
ались без стекол. Но бог с ними, со стеклами, главное, что жертв было мало. Однако так ли уж мало на самом деле? Как выяснилось, существует еще один перечень жертв, который не вошел ни в одну официальную отчетность. Речь идет о влиянии взрыва на еще не родившихся к тому времени детей у 739 женщин, готовящихся к материнству. Все эти женщины выявлены и обследованы Свердловским научно-исследовательским институтом охраны материнства и младенчества. Пережитый ими психоэмоциональный стресс привел к тому, что в организме каждой начались такие патологические явления, которые привели к самопроизвольным выкидышам или к настоятельной необходимости прервать искусственно беременность. У детей, родившихся в течение трех месяцев после взрыва, оказалось повышенным артериальное давление, была высокая возбудимость. В плацентах женщин, родивших чуть позже, через четыре-пять месяцев, выявились нарушения кровотока, иммунологические комплексы. Дети их недобирали в массе, были очень вялые, часто и подолгу болели.
          Самая же неблагополучная картина, по словам младшего научного сотрудника Г.Б. Мальгиной, проведшей это уникальное в своем роде исследование, наблюдалась у тех женщин, которые перенесли вызванный взрывом стресс на наиболее раннем сроке беременности. У всех в той или иной степени произошел запуск реакции отторжения плода. Выносить ребенка смогли всего лишь пятнадцать женщин из ста. Но у большинства из них роды оказались преждевременными, и половина детей погибла».
          А.И. Захаров (Захаров А.И. Ребенок до рождения и психотерапия последствий психических травм. СПб., 1998. С. 3-77) описал механизм действия эмоционального стресса матери на плод. По его мнению, при всех острых или хронических отрицательных переживаниях в кровь матери выбрасываются (или поддерживаются на постоянном уровне) гормоны беспокойства, достигающие плода без каких-либо препятствий через общую с матерью кровеносную сеть. Поскольку у плода еще полностью отсутствует система нейтрализации гормонов беспокойства и не развита возвратная венозная сеть, то они накапливаются в критических дозах не только в самом плоде, но и в амнеотической (околоплодной) жидкости, которую плод постоянно заглатывает и выделяет из себя. Соответственно увеличению околоплодной жидкости во второй половине беременности увеличивается и количество находящихся в ней гормонов беспокойства или их биохимических последствий. По аналогии можно вспомнить известное накопление нитратов в овощах и фруктах. Если учесть уже достаточно развитую и сверхчувствительную организацию нервной системы плода во второй половине беременности, то нет ничего странного, что плод при стрессе матери сосет палец и беспокойно ведет себя. Это заметно не только по его участившимся движениям, но и по ускоренным и усиленным сердцебиениям. Временами плод затихает, сердцебиения слабеют, развивается торможение. При продолжении стресса околоплодная жидкость к концу беременности превращается в своего рода «гормональный бульон», в котором «варится» плод. Одновременно он испытывает все больший недостаток кислорода из-за сужения сосудов под влиянием гормонов беспокойства, что осложняет доставку кислорода к нервным клеткам мозга. Длительный недостаток кислорода (гипоксия) не безразличен для нервной системы плода, вызывая характерную после рождения повышенную чувствительность к духоте, запахам, шумам, яркому свету и солнцу, легкость возникновения головокружений и обморочных состояний. Сами же гормоны беспокойства приводят к излишней подвижности, неустойчивости нервных процессов, тревожности, расстройствам настроения, эмоциональной возбудимости, нарушениям ритма сна и бодрствования.
          Таким образом, длительно действующий стресс оказывает отрицательное влияние, вызывая состояние внутренней неудовлетворенности, которое и можно отнести к основополагающей характеристике общего стрессового состояния матери при беременности. Именно частое состояние внутренней неудовлетворенности является единственным фактором стресса, способствующим таким серьезным осложнениям беременности, как угроза выкидыша и преждевременной отслойки плаценты, и соответственно преждевременным родам (но только в том случае, если рождаются девочки).
          Отмечается преобладание отрицательного влияния стресса в случае рождения девочки (Захаров А.И. Ребенок до рождения и психотерапия последствий психических травм. СПб., 1998. С. 3-77). Эту закономерность А.И. Захаров объясняет повышением эмоциональной чувствительности организма женщины и, соответственно, большей эмоциональной реакцией на стресс при наличии беременности девочкой, в свою очередь более эмоциональной от природы, чем мальчик.
          Б. Страхи матери во время беременности. Почти каждая женщина, готовящаяся стать матерью, может испытывать многообразные, хотя в то же время типичные, страхи. Врачи в женских консультациях, как правило, оставляют женщину наедине с ее страхами, а иногда даже способствуют их усилению, говоря: «Вы не должны волноваться, так как Ваши волнения могут повредить развитию плода». В результате женщина не перестает испытывать страхи, но пытается их просто подавить, что, естественно, плохо получается. В итоге она испытывает чувство вины за свой страх, что не улучшает ее состояние. И круг замыкается...
          К наиболее распространенным относятся боязнь выкидыша, страх родить ребенка с физическими или психическими отклонениями, страх перед самими родами, страх перед сексом в период беременности, страх перед движениями плода или же, наоборот, перед отсутствием таковых (Лосева В., Луньков А. Страхи вокруг беременности. // Психологическая консультация, 1998. №1. С. 21-34), страх за здоровье и судьбу будущего ребенка, обеспокоенность перед ухудшением благополучия своей семьи, перед возможным ущемлением личной свободы; и, наконец, переживания своей телесной метаморфозы и связанной с этим сексуальной непривлекательностью (Копыл О.А., Баз Л.Л., Баженова О.В. Готовность к материнству: выделение факторов, условий психологического риска для будущего развития ребенка. // Синапс, 1993. №4. С. 35-42).
          В. Отрицательное отношение матери к настоящей беременности. Случайность в деторождении создает тот или иной риск в психическом развитии у каждого второго ребенка. Даже если взять нежеланность ребенка в чистом виде, отдельно от действия других факторов, то и тогда нежеланный ребенок будет почти всегда отличаться в физическом и психическом развитии от желанного. При отрицательном отношении к беременности мать не стремится ее сохранить, избегать вредных воздействий, нет радостного, приподнятого ожидания ребенка. Сами роды воспринимаются со страхом, как дамоклов меч, а беременность – как прокрустово ложе. У матерей нежеланных детей роды чаще всего бывают преждевременными, по принципу «с глаз долой», и масса тела новорожденных, как правило, ниже нормы.
          При отрицательном отношении к беременности у плода еще внутриутробно повреждена реактивность – защитные силы организма. Нежеланные дети в противовес желанным уже с самого рождения физически слабые, с плохим аппетитом, часто и подолгу болеют; у них значительно выше риск развития нарушений поведения, патологических привычек и пристрастий, самоубийств и смертности в целом (Захаров А.И. Ребенок до рождения и психотерапия последствий психических травм. СПб., 1998. С. 3-77).
          Анализ субъективных переживаний женщин, вынашивающих нежеланную беременность, показал (Копыл О.А., Баз Л.Л., Баженова О.В. Готовность к материнству: выделение факторов, условий психологического риска для будущего развития ребенка. // Синапс, 1993. №4. С. 35-42), что при всем многообразии индивидуальных особенностей удается выявить общие черты и выделить два крайних варианта психологического статуса.
          При первом варианте всю беременность женщины чувствуют себя достаточно хорошо. Заметно реже, чем в случаях желанной беременности, у них встречаются явления раннего токсикоза. Такая пониженная чувствительность сохраняется и по отношению к шевелениям плода. Отмечаются общая слабая эмоциональная реакция на факт беременности и искажение представления о сроках беременности у женщин. В случае нежеланной беременности у женщины формируется своеобразная гипосте-зия телесных проявлений беременности и соответствующее ей особое психологическое состояние – атиофориогнозия (тиофорио – беременность), которое в «легких» случаях проявляется своеобразным «забыванием» беременности, игнорированием ее симптомов, порой и вопиющим искажением представлений о ее сроках. В более выраженных случаях женщины бывают убеждены в отсутствии беременности даже при наличии ее выраженных признаков. Обычно в таких случаях они стремятся объяснить эти симптомы «логическими» доводами.
          В более выраженных случаях психологически отрицается факт беременности даже при наличии безусловных ее признаков (шевеление плода). В литературе описан случай, когда одна повторно рожавшая женщина долго принимала шевеление плода за скопление газов в кишечнике. Она «лечила» себя, делая ежедневно клизмы; или женщины отрицали беременность даже после начала родовой деятельности. Кроме того, как отмечают Копыл О.А., Баз Л.Л., Баженова О.В., такие женщины обычно во что бы то ни стало стараются избежать медицинской диагностики беременности. В отличие от других беременных у них даже при поздних сроках не бывает двигательной «успокоенности». Отсутствует ощущение двигательной неловкости, связанной с чрезмерностью собственного веса. По-видимому, в формировании данного состояния определенную роль играют механизмы защитного психологического вытеснения нежелательных, травмирующих переживаний.
          Второй вариант психологического состояния, возникающего при нежеланной беременности, характеризуется гиперэстезией телесных симптомов, выраженной ригидностью негативного аффекта – страхом, депрессией.
          Шевеления плода у таких женщин, даже в самом начале, сопровождаются резко негативными ощущениями и переживаниями. Сознание женщины, иногда вплоть до родов, наполняется поисками путей плодоизгнания.
          У некоторых нежелательная беременность на всем протяжении сопровождается глубоким чувством отвращения, брезгливости и даже ненависти к будущему ребенку, что порождает особо яркие, мучительные «инфантицидные фантазии», в которых она терзает и даже убивает своего будущего ребенка. Соответственно этому телесные симптомы беременности имеют негативную окраску. С самого начала толчки и шевеления плода бывают неприятными, подчеркнуто мешающими, чрезмерно болезненными. Их возникновение сопровождается усилением общего психологического напряжения, угнетающими фантазиями и воспоминаниями, связанными с беременностью и ситуацией вокруг нее.
          Таким образом, при вынашивании нежелательной беременности эмоциональные проявления женщин резко поляризованы. В одних случаях это устойчивый негативный, депрессивный фон настроения, в других – эмоциональная невключенность, безразличие и даже определенная эйфория. По-видимому, нормально протекающей беременности соответствует вполне определенный и социально ожидаемый эмоциональный комплекс, поддерживающий характерную модальность телесных ощущений. Напротив, искажения в эмоциональной сфере беременных приводят к изменениям качества ощущений.
          Брутман В.И., Панкратова М.Г., Енинополов С.Н. (Брутман В.И., Панкратова М.Г., Епинополов С.Н. Некоторые результаты обследования женщин, отказавшихся от своих новорожденных детей.//Вопросы психологии, 1994. №5. С, 31-36) провели обследование женщин, отказавшихся от своих новорожденных детей. Оказалось, что для психологических установок на материнство у молодых женщин важное значение имеет образ собственной матери. В этом отношении «отказницы» с детства приобретали негативный опыт. Около трети из тех, кто рос с матерью, отмечали плохие с ней отношения, в детстве сами подвергались психологической депривации и агрессии, или им не удавалось разрешить свои детские или пубертатные конфликты. Такие индивиды бывают сосредоточены лишь на своих проблемах, для них характерно переживание чувства несправедливости и недостатка любви. Отмечается низкая толерантность к стрессам, эгоцентризм и независимость, чувство пустоты вокруг себя. Их отличает неспособность контролировать свои влечения, импульсы. Это делает их чрезмерно конформными, обнаруживает у них обостренную потребность в привязанности, «принятии», в позитивном отношении к себе. Другой причиной несформированности чувства материнства, как отмечают исследователи, является развод родителей, пережитый в детстве (до 12 лет).
          Не обязательно нежеланность детей всегда однозначное и категорическое понятие, есть и более тонкие его градации. А.И. Захаров выделяет случайного, вынужденного, преждевременного, несоответствующего по полу, лишнего и «промежуточного» ребенка (Захаров А.И. Ребенок до рождения и психотерапия последствий психических травм. СПб., 1998. С. 3-77).
          Случайным, то есть не ожидаемым в данное время, оказывается ребенок у слишком молодых, не озабоченных рождением детей родителей или, наоборот, в семьях, где есть один или два ребенка и нет конкретного желания иметь детей, впрочем, нет и отрицательного отношения к уже возникшей беременности.
          Вынужденный ребенок тоже появляется случайно, когда его еще не ждали, возможно, до заключения брака. Тогда факт беременности и становится обязательной, нередко вынужденной причиной брака.
          Преждевременные дети в принципе желанные, но появляются раньше времени, когда родители еще не готовы психологически. Восполнять недостающие чувства к ребенку приходится по мере его роста.
          Нежеланный по полу ребенок тоже имеет проблемы в развитии, вызванные неадекватным воспитанием со стороны родителей. К мальчику относятся как к девочке, больше опекают, ограничивают самостоятельность и активность, не развивают специфические формы общения со сверстниками того же пола. Девочку, наоборот, больше стимулируют, нацеливают на успех и наказывают при непослушании. В роли нежеланного по полу выступают как первые, так и вторые дети в семье. Все же в более чистом виде нежеланность по полу может чаще встречаться у единственных или первых (старших) детей, в то время как про вторых (младших) лучше говорить как о лишних по полу детях.
          Самое опасное для психического развития ребенка – сочетание их нежеланности вообще и нежеланности по полу в частности, если он второй в семье и первенец того же пола не только желанный, но и соответствующий по полу ожиданиям родителей.
          Итак, эмоциональное неприятие детей главным образом обусловлено их нежеланностыо, преждевременностью беременности и несоответствием пола ожиданиям родителей. Помимо этих факторов и вместе с ними случайные, вынужденные, лишние и промежуточные дети также более уязвимы в своем развитии.

          МАТЕРИНСТВО КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН
          Материнство – сложный феномен, имеющий физиологические механизмы, эволюционную историю, культурные и индивидуальные особенности. В каждой культуре есть целый институт материнства, который в качестве составной части включает в себя способы воспитания женщины как матери. Эти способы рассчитаны на то, что часть содержаний своих функций мать будет осознавать, а часть – нет. Соответственно, в общественном сознании также не все функции матери полностью осознаются, часть из них представлена в форме поверий, примет, суеверий и т.п. Все это вместе может быть охарактеризовано как конкретно-культурный «путь к модели» материнства, которое само по себе есть инструмент, созданный природой и обществом для «производства» ребенка как представителя своего вида и своей культуры. В обществе постоянно происходят изменения модели материнства и детства, соответствующие изменению в самих общественных отношениях. Изменяется и отношение женщины к своей роли матери. В современных условиях эти изменения настолько стремительны, что имеющийся «путь к модели» материнства, складывающийся в общественной практике в течение десятков тысяч лет и включающий в себя способы формирования у матери наряду с осознаваемыми неосознаваемых ни ею самой, ни обществом материнских функций, не успевает измениться соответст-вующим образом.
          В наши дни материнство занимает незначительное место в иерархии ценностей женщины. Заметное возрастание стремления к высокому профессиональному статусу и карьере, повышенная тяга к благосостоянию и высокому уровню потребления препятствуют родительству. Налицо новая модель личности, не обеспеченная соответствующей моделью материнства. Усугубляет положение разрыв межпоколенных связей, утрата традиционных способов передачи опыта и оформления материнско-детского взаимодействия. Женщина на пороге материнства оказывается неосведомленной об элементарных особенностях развития ребенка и своих функциях в уходе за ним и общении. Кроме того, уменьшение количества детей в семье ведет к тому, что часто первый младенец, с которым встречается мать, – это ее собственный ребенок.
          Интерес к материнству в психологии возник первоначально в русле двух направлений: при изучении роли матери в образовании ранних личностных структур (психоанализ и другие направления психологии личности: 3. Фрейд, К. Хорни, Э. Эриксон, Дж. Боулби и др.) и в практических исследованиях, связанных с нарушением психического развития ребенка (задержки и нарушения психического развития, детская психиатрия, социальная дезадаптация, психологические проблемы детей и подростков: А. Фрейд, М. Кляйн, Д. Винникотт, М. Маллер и др.). В отечественной психологии в рамках второго направления изучалось материнское отношение, материнская (родительская) позиция, детско-родительское взаимодействие (В.И. Гарбузов, Э.Г. Эйдемиллер, А.С. Спиваковская, А.Я. Варга, А.Д. Кошелева, В.И. Перегуда, И.Ю. Ильина и др.).
          В современной психологии личности и психотерапевтически ориентированных направлениях материнство изучается в аспекте удовлетворенности женщины своей материнской ролью, как стадия личностной и половой идентификации (Р.М. Shereshefsky and L.J. Yarrow, G. Bohein and B. Hegekull, М.J. Gersoon at all, W.B. Miller и др.). Во всех этих случаях выделяются отдельные стороны материнства или отдельные его функции. Самостоятельным направлением можно считать перина-тальную психологию, занимающуюся проблемами беременности, родов, послеродового периода в психологическом и физиологическом аспектах.
          Другой аспект материнства представлен в русле изучения материнско-детского взаимодействия в детской психологии, как отечественной, так и зарубежной. Роль взрослого в развитии ребенка как представителя человеческого рода, принятая в качестве основополагающей в культурно-историческом подходе, в отечественной психологии легла в основу выделения взаимодействия ребенка со взрослым в качестве самостоятельного объекта исследования (М.И. Лисина, Е.О. Смирнова, Н.Н. Авдеева, С.Ю. Мещерякова, О.В. Баженова, Л.Л. Баз, Г.В. Скобло, А.Д. Кошелева, В.И. Перегуда, Г.И. Свердлова, И.Ю. Ильина и др.). Поведение матери рассматривается как источник развития ребенка как субъекта познавательной активности, общения, самосознания. В зарубежных исследованиях (осуществляемых в первую очередь в рамках таких подходов, как социальное научение – J.В. Rotter, D.N. Stem, Т. Fietd и др., психоанализ – 3. Фрейд, А. Фрейд, Э. Эриксон и др., теория объектных отношений – М. Кляйн, Д. Винникотт, М. Маллер и др.) мать и ребенок рассматриваются как составляющие единой диадической системы, только в рамках этой системы приобретающие статус «матери» и «ребенка» и взаимно развивающиеся как элементы этой системы. Мать рассматривается как «среда» для ребенка, а ребенок в свою очередь будучи «объектом» для матери, – как ее проявление в качестве этой «среды» (и наоборот). Таким образом, в качестве объекта исследования здесь тоже выступает взаимодействие матери с ребенком.
          Если обобщать все основные направления исследований, то можно обнаружить, что материнство как психосоциальный феномен рассматривается с двух основных позиций: материнство как обеспечение условий для развития ребенка и материнство как часть личностной сферы женщины.
          Материнство: врожденное или приобретенное?
          Полемика вокруг проблемы «материнского инстинкта» разгорелась во второй половине XX столетия. Одни придерживались убеждения, что материнская привязанность подчиняется во многом тем же врожденным механизмам, которые роднят человеческий вид с животными (Р. Дж. Геллес, Дж. Боулби, К. Лоренц, Е. Панов, Р. Шовен, X. Монтане и др.). Свойство матери эмоционально переживать стимуляцию от ребенка и выражать свои эмоции во взаимодействии с ним, стремиться участвовать в его эмоциональной жизни и взаимодействиях с миром рассматривается многими как ее природная особенность. Такой точки зрения придерживается Д. Винникотт, описывая состояние матери после родов как особое, позволяющее ей непосредственно переживать состояния ребенка. Вмешательство «советников», объясняющих матери, что и как она должна делать, только мешает реализации этих ее свойств, ориентируя мать не на свое чувство, а на сознательный анализ своего поведения (Винникот Д.В. Маленькие дети и их матери. М., 1998. С. 16-20).
          Работы М. Мид показали, что материнская забота и привязанность к ребенку настолько глубоко заложены в реальных биологических условиях зачатия и вынашивания, родов и кормления грудью, что только сложные социальные установки могут полностью подавить их (Мид М. Культура и мир детства. М., 1989). Женщины по самой своей природе являются матерями, разве что их специально будут учить отрицанию своих детородных качеств (Филиппова Г.Г. Психология материнства и ранний онтогенез. Учебное пособие. М., 1999). «Общество должно исказить их самосознание, извратить врожденные закономерности их развития, совершить целый ряд надругательств над ними при их воспитании, чтобы они перестали желать заботиться о своем ребенке, по крайней мере, в течение нескольких лет, ибо они уже кормили его в течение девяти месяцев в надежном убежище своих тел» (Мид М. Культура и мир детства. М., 1989. С. 3). Там, где беременность наказывается социальным неодобрением и наносит оскорбление супружеским чувствам, женщины могут идти на все, чтобы не рожать детей. Если женское чувство адекватности своей половой роли грубо искажено, если роды скрыты наркозом, мешающим женщине осознать, что она родила ребенка, а кормление грудью заменено искусственным кормлением по педиатрическим рецептам, то в этих условиях обнаруживается значительное нарушение материнских чувств. Кросскультурные исследования (И. Кон, М. Мид, М.Е. Lamb, К. McCartney, D. Phillips и др.) свидетельствуют, что там, где люди превыше всего ценят социальный ранг, женщина может задушить своего ребенка собственными руками. М. Мид проводит параллели между «примитивными» и «развитыми» цивилизациями в том, как происходит подавление естественных материнских чувств. Ее наблюдения показывают, что там, где общество чрезвычайно высоко ставит принцип законнорожденности, мать незаконнорожденного ребенка может бросить его или убить (Мид М. Культура и мир детства. М., 1989. С. 3).
          Другую крайнюю социоцентристскую позицию занимает Элизабет Бадинтер (Цит. по: Филиппова Г.Г. Психология материнства и ранний онтогенез: Учебное пособие. М., 1999). Проследив историю материнских установок на протяжении четырех столетий (с XVII до XX века), она пришла к выводу, что «материнский инстинкт – это миф». Она не обнаружила никакого всеобщего и необходимого поведения матери, а напротив – чрезвычайную изменчивость ее чувств в зависимости от ее культуры, амбиций или фрустраций. Материнская любовь – это понятие, которое не просто эволюционирует, но наполняется в различные периоды истории различным содержанием. Исследовательница рассматривает во взаимосвязи три главные социальные женские роли: матери, жены и свободно реализующейся женщины. Она полагает, что в различные эпохи та или иная из этих ролей становилась главенствующей. Э. Бадинтер указала на связь между общественными потребностями и мерой материнской ответственности за рождение ребенка: «Женщина становится лучшей или худшей матерью в зависимости от того, ценится или же обесценивается в обществе материнство». Она проанализировала динамику материнских установок на протяжении нескольких веков во Франции и пришла к выводу, что до конца XVIII века материнская любовь была делом индивидуального усмотрения, случайным явлением. В те времена репродуктивная функция женщины воспринималась лишь как рядовая, ничем не выделяющаяся, часть ее обязанностей в семье, ничуть не более важная, чем участие женщины в семейном производстве. С другой стороны, при отсутствии или малой эффективности контроля рождаемости репродукция оставалась неотъемлемой стороной жизни почти всякой женщины. Ценность ребенка определялась его сословным положением, порядком рождения и полом (ценился прежде всего законнорожденный мальчик и первенец), а отнюдь не личными качествами. Расхожим являлось спокойное отношение к гибели ребенка: «Бог дал, Бог и взял», «в мире ином ему будет лучше». При появлении нежеланных и внебрачных младенцев был распространен так называемый закамуфлированный инфантицид – практика несчастных случаев или же подбрасывания новорожденных в чужие дома. Инфантицид предпочитался искусственным родам из-за большой токсичности абортивных веществ. В целом общество было безразлично к фактам исчезновения, внезапной болезни и гибели детей. К. Боннэ, прослеживая историю социального сиротства, утверждает, что между проявлением инфантицидов и отказом от ребенка имеется глубокая связь. В зависимости от того, за какую форму отказа от материнства общество могло законодательно меньше покарать, та и проявлялась в большей степени (Цит. по: Филиппова Г.Г. Психология материнства и ранний онтогенез: Учебное пособие. М., 1999).
          Во второй половине XX века вновь отчетливо проявились тенденции, враждебные «детоцентризму». Социально-политическая эмансипация женщин и все более широкое вовлечение их в общественное производство делает их семейные роли, включая материнство, не столь всеобъемлющими и, возможно, менее значимыми для них. Самоуважение женщины имеет кроме материнства многие другие основания – профессиональные достижения, социальную независимость, самостоятельно достигнутое, а не приобретенное благодаря замужеству общественное положение. Некоторые традиционно-материнские функции в институте семьи принимают на себя общественные институты и профессионалы (врачи, воспитатели, специализированные общественные учреждения и пр.). Это не отменяет ценности материнской любви и потребности в ней, но существенно изменяет характер материнского поведения (Е. Badinter) (Цит. по: Филиппова Г.Г. Психология материнства и ранний онтогенез: Учебное пособие. М., 1999).
          Как отмечает Годфруа, многочисленные опросы показали, что развитие привязанности матери к новорожденному зависит в равной мере как от ее прежнего опыта, главным образом детского, так и от связей, которые устанавливаются между ними после родов в результате ее забот о ребенке и его ответной реакции (Годфруа Ж. Что такое психология: В 2 т. М., 1992. Том 1. С. 49). По данным Г.В. Скобло и О.Ю. Дубовик, более чем в 50% семей наблюдаются нарушения материнско-детских взаимоотношений (Скобло Г.В., Дубовик О.Ю. Система «мать – дитя» в раннем возрасте как объект психопрофилактики // Социальная и клиническая психиатрия, 1992. №2. С. 75-78). Все исследования родительского, и в частности материнского, отношения к эмоциональному благополучию ребенка говорят о том, что эмоциональное отношение матери, формы его проявления, способы оказания поддержки и т.п. сильно различаются у разных матерей.
          Все это заставляет предположить, что материнство не является полностью обеспеченным врожденными механизмами. Акцент на материнском инстинкте как наиболее значительной составляющей психологической готовности к материнству вызывает сомнение. Инстинктивное поведение – жестко закрепленные в наследовании поведенческие формы. Возможность кардинального нарушения материнства свидетельствует о том, что инстинкт не играет определяющей роли в поведении матери. Акцент на инстинкте уводит внимание от проблемы собственной активности женщины в решении стать матерью или отказаться от материнства. Личность при таком подходе предстает как пассивная арена борьбы различных мотивов, а личностный выбор становится результатом столкновения разных сил, оставаясь не связанным с активностью самой личности. Материнство – это одна из социальных женских ролей, поэтому, даже если потребность быть матерью и заложена в женской природе, общественные нормы и ценности оказывают определяющее влияние на проявления материнского отношения. Материнское чувство включает в себя биологическое стремление к материнству, окрашенное или преобразованное интериоризованными социальными нормами (Колпакова М.Ю. Особенности психологической работы с матерями-«отказницами» //Московский психотерапевтический журнал, 1999. №1. С. 127-154). Понятие «нормы материнского отношения» не является постоянным, так как содержание материнских установок меняется от эпохи к эпохе. Отклоняющиеся проявления материнского отношения существовали всегда, но они могли носить более скрытые или открытые формы и сопровождаться большим или меньшим чувством вины в зависимости от общественного отношения к этим актам.
          Стремление к материнству, по-видимому, нельзя сводить ни к биологическому влечению, ни к следованию социо-культурным нормам. Материнство, по словам Т. Флоренской, – предназначение женщины, и поэтому можно говорить о существовании духовной потребности, которая является главным источником стремления женщины стать матерью (Флоренская Т.А. Диалог в практической психологии, М., 1991).
          Формирование материнства
          Д. Винникот пишет, что способность женщины «быть достаточно хорошей матерью» формируется на основе ее опыта взаимодействия с собственной матерью, в игре, во взаимодействии с маленькими детьми в детстве, а также в процессе собственной беременности и материнства. «Мать не может научиться тому, что от нее требуется, ни из книг, ни от патронажных сестер, ни от докторов. Ее наука – это собственный опыт младенчества. Кроме того, она наблюдает, как другие родители ухаживают за детьми, возможно, сама ухаживала за младшими сестрами или братьями, и – что очень важно – она многому научилась в раннем детстве, играя в «дочки-матери» (Винникот Д. В. Маленькие дети и их матери. М., 1998. С. 47). Д. Рафаэль-Леф также считает, что женщина начинает становиться матерью с раннего детства. В Китае существует поговорка, что девочка не станет хорошей матерью, если не будет любить своего будущего ребенка с детства. Как отмечают многие исследователи, самыми решающими считаются отношения с собственной матерью и семейная модель материнства (Брутман В.И., Филиппова Г.Г., Колпакова М.Ю., Захаров А.И., Северный А.А., Ениколопов С.Н. и др.). В зарубежной психологии выделилось самостоятельное направление, предметом которого являются материнско-дочерние отношения. Авторы выделили более 700 факторов, представленных в 46 шкалах, характеризующих адаптацию женщины к беременности и раннему периоду материнства, включающих историю жизни женщины, ее семейное, социальное положения, личностные качества, связь с особенностями развития ребенка (См.: Филиппова Г.Г. Психология материнства и ранний онтогенез: Учебное пособие. М., 1999).
          В данной работе проанализированы некоторые аспекты, влияющие на формирование материнской сферы.
          Родительская семья
          Накопленные на сегодняшний день исследования свидетельствуют о том, что семья является первичным и необходимым условием формирования материнства. Зарубежные исследователи подчеркивают неблагоприятное влияние нарушений межличностных взаимоотношений в родительской семье на развитие личности будущей матери. Известно, что большинство матерей, отказавшихся от своих детей, воспитывались в нестабильных семьях и с раннего детства имели негативный опыт межличностных взаимоотношений. Б. Стил, Д. Поллок описали грубое, пренебрежи-тельное обращение с детьми в двух и трех поколениях семей (Колпакова М.Ю. Особенности психологической работы с матерями-«отказницами» //Московский психотерапевтический журнал, 1999. №1. С. 127-154). Личность многих «женщин, не готовых к эффективному материнству», формировалась в своеобразной субкультуре агрессии (Gelles R. J.), часть из них в детстве страдали от холодного отношения со стороны своих родителей, унижающего достоинство, угнетения, в большинстве семей дочерей «воспитывали» грубостью, криком, а часто и побоями (Цит. по: Брутман В.И., Панкратова М.Г., Ениколопов С.Н. Некоторые результаты обследования женщин, отказавшихся от своих новорожденных детей. // Вопросы психологии, 1994. №5. С. 31-36), т.е. они находились в неблагополучной психотравмирующей среде. Только в Уд случаев, поданным Брутман В. И., Панкратовой М. Г., Ениколопова С.Н., женщины характеризовали отношения в родительской семье как хорошие. Многие росли без отца. Развод родителей пришлось пережить в детстве (до 12 лет) 18% женщин (Цит. по: Брутман В.И., Панкратова М.Г., Ениколопов С.Н. Некоторые результаты обследования женщин, отказавшихся от своих новорожденных детей. // Вопросы психологии, 1994. №5. С. 31-36). В целом ряде работ отчетливо продемонстрировано крайне отрицательное влияние низкого материального достатка, культурного уровня воспитывающей семьи на формирование ролевых основ личности девочки, что в итоге негативно сказывается на качестве ее будущего материнства (Goldston R., McLoyd V.C.,WilsonL.) (Цит. по: Брутман В.И., Панкратова М.Г., Ениколопов С.Н. Некоторые результаты обследования женщин, отказавшихся от своих новорожденных детей. // Вопросы психологии, 1994. №5. С. 31-36).
          В. Лосева и А. Луньков (Лосева В., Луньков А.. Страхи вокруг беременности // Психологическая консультация, 1998. №1. С. 21-34) приводят типичные установки, которые будущая мать может усвоить от своих родителей: «Прежде чем заводить детей, надо прочно стоять на ногах в материальном и профессиональном отношении»; «Ты сама еще ребенок; как же ты можешь воспитывать детей?»; «Ты – эгоистка, а мать должна уметь жертвовать всем ради детей»; «Не торопись заводить детей. Поживи в свое удовольствие»... Разумеется, все описанные директивы даются родителями своим дочерям с благими намерениями, не с целью нанести им вред, однако они негативно влияют на установку желания иметь детей.
          Взаимодействие с собственной матерью
          Этот этап начинается с внутриутробного периода развития и продолжается практически всю жизнь женщины. Наиболее значимым является младенческий и ранний возраст, так как этот период жизни сам по себе является сензитивным для формирования базовых основ личности и отношения к миру (Э. Эриксон).

          В последние годы в центре внимания исследователей находится феномен привязанности матери и ребенка. Ему придается большое значение в формировании эффективного материнского поведения. В рамках этологического направления привязанность рассматривается как врожденный биопсихический механизм, объединяющий большинство видов животных с человеком (Лоренц К., Ainsworth М.D., Bowlby J., Stern D. и др.). Дж. Боулби считал привязанность первично специфической системой, смысл которой в поддержании взаимодействия между матерью и младенцем, необходимого для его выживания и развития. Первым шагом к привязанности, по данным многих авторов, является установление связи в результате ранних контактов в течение первых часов после рождения (Kreisler L.). Было показано, насколько психосоматическое равновесие ребенка тесно связано с эмоциональным контактом с матерью. Ее поведение при этом рассматривается как ответное и комплиментарное врожденному репертуару поведения младенца (Stern D.). Как любой акт социального поведения, имеющий принципиальное значение для выживания вида, привязанность имеет селективные и пусковые механизмы: морфологические черты, особые запахи, движения, позы (Брутман В.И., Радионова М.С. Формирование привязанности матери к ребенку в период бсременности.// Вопросы психологии, 1997 №б С. 38-47). Исследования привязанности показали, что существуют внутрисемейные циклы непрочной привязанности, передающиеся по материнской линии. Разные формы непрочной привязанности матери являются источником непрочной привязанности ребенка (Ricks и др.). С. Фрайберг отмечает, что глубокие внутренние конфликты, коренящиеся в детстве, мешают возникновению у матерей привяза

Детско-родительские отношения (2 3 4 5 6 7)