Гендерная психология. Секреты психологии 6

Гендерная психология. Секреты психологии (2 3 4 5 6 7)

          Глава 6

          Глава 6
          ГЕНДЕР В РАЗНЫХ КУЛЬТУРАХ
          Панкультурные гендерные сходства. Разделение труда, обусловленное полом. Гендерное стереотипизирование. Дифференциальная гендерная социализация. Более низкий статус и меньшая власть женщины. Кросс-культурные гендерно-ролевые идеологии. Заключительные замечания. Резюме

          Культура – это набор отношений, ценностей, убеждений и форм поведения, разделяемых группой людей и передаваемых из поколения в поколение с помощью языка или другого средства коммуникации (Matsumoto, 1994). Воспринимают ли мужчин и женщин в других странах таким же образом, как в нашей культуре? Во всех ли культурах существуют гендерные роли, и если да, то почему это так? Существуют ли в гендерных ролях панкультурные универсальные сходства? В начале книги я отметила, что психологические исследования пола по большей части проводились среди белых американцев, представителей среднего класса. Социальные психологи все больше осознают потребность кросс-культурного подхода. Одна из причин этого состоит в том, что наука стремится быть универсальной и нам необходимы кросс-культурные исследования, чтобы выяснить, верны ли наши открытия для иных культур (Moghaddam et al., 1993; Triandis, 1994). Другая причина – желание избежать этноцентризма и предположения, „что если что-то распространено в нашей культуре, то оно является «нормальным» и типичным для всего человечества. Третья причина связана со значением культуры: ведь и наше поведение и наши мысли подвержены ее влиянию, а кросс-культурная психология может помочь определить, до какой степени психологические процессы меняются под влиянием разных культур (Williams & Best, 1990 b). Кросс-культурное исследование гендера также позволяет нам глубже изучить роль, которую играет культура в создании и поддержании гендера и тендерных различий.
          Некоторые ученые считают кросс-культурное исследование пола важным, потому что полагают, что на стыке межкультурных различий выяснится, какие черты гендера определяются биологическими характеристиками, а какие культуральными. Другими словами, если конкретное гендерное различие наблюдается в культурах, которые довольно сильно отличаются в других аспектах, можно предположить, что у этого различия есть биологическая основа.
          Тем не менее, сложно определить, указывают ли сходства на эволюционные факторы (и, таким образом, заложены генетически), или же они отражают общие способы разрешения проблем выживания, с которыми сталкиваются люди во всех культурах (и, таким образом, являются результатом культурного научения). Например, почти в каждом сообществе существует чашка для питья с ручкой. И тем не менее это не означает, что существует «ген чашки с ручкой». Скорее это говорит о том, что люди испытывали общую потребность в такой чашке и ответили на нее изготовлением похожих предметов. Подобным образом практически в каждом сообществе уход за детьми предоставлен женщинам, в то время как охота и ведение войны являются мужскими занятиями. Хотя такое разделение ролей может иметь под собой эволюционную основу, оно могло возникнуть потому, что кормление грудью делало другие упомянутые занятия слишком сложными для женщин (Singleton, 1987).
          Кросс-культурные изыскания–относительно новая область психологического исследования гендера, и то, что ей посвящена довольно короткая глава, является отражением новизны темы, а не степени ее важности. Многие из цитируемых здесь исследований были проведены психологами из других стран или при их участии. Насколько мне известно, никто еще не занимался систематическим обзором психологических исследований гендера по всем странам мира. К сожалению, в силу языкового барьера я, вероятно, выпустила некоторое количество важных исследований, опубликованных не на английском языке.
          ПАНКУЛЬТУРНЫЕ ГЕНДЕРНЫЕ СХОДСТВА
          Психологи, занимающиеся кросс-культурными вопросами, часто говорят об «этике» и «эмике». Этика – общие, универсальные аспекты обществ, в то время как эмика – уникальные для данной культуры характеристики. По мнению Берри (Berry, 1980), эти термины были впервые предложены Пайком (Pike, 1954) и происходят от лингвистических терминов «фонетика» и «фонемика». Фонемика фокусируется на звуках, которые являются уникальными для определенной языковой системы, в то время как фонетика обращается к общим или универсальным аспектам. Если отбросить корень (фон-), то оставшиеся суффиксы (-этика и –эмика) можно использовать для обозначения различия между локальным и универсальным.
          Литература, посвященная кросс-культурным аспектам гендера, наводит на мысль о том, что существует четыре аспекта, гендерной этики, в которых сходятся различные по другим показателям культуры. Это: 1) разделение труда по половому признаку (гендерные роли), 2) убеждения или стереотипы, связанные с различиями между женщинами и мужчинами (гендерные стереотипы), 3) дифференциальная социализация мальчиков и девочек, и 4) меньшая власть и более низкий статус женщин.
          Как уже упоминалось ранее в этой книге, физические различия между женщинами и мужчинами породили разделение труда по половому признаку и способствовали развитию разных форм поведения на основе тендера. Как отмечала Бем (Bem, 1993), когда-то ни в одной из культур не было ни средств контроля рождаемости, ни искусственного вскармливания, и было совсем немного приспособлений, уменьшающих значение физической силы. Представляется, что гендерные стереотипы возникли, чтобы обосновать появившееся разделение труда (Hoffman & Hurst, 1990), и гендерные роли оказались встроенными в культуру, так как «социально полезные системы убеждений становятся частью культурного уклада» (Williams & Best, 1990 а). Соответственно и детей по-разному социализируют, так чтобы приготовить их к разным гендерным ролям (Williams & Best, 1990 а).
          РАЗДЕЛЕНИЕ ТРУДА, ОБУСЛОВЛЕННОЕ ПОЛОМ
          Исторически сложилось так, что практически в любой культуре женщины и мужчины выполняли разную работу (Almeida Acosta & Sanchez de Almeida, 1983; Davidson & Thomson, 1980; Munroe & Munroe, 1975). По данным ООН (1991), во всем мире рабочие места разделены по половому признаку. Разделение труда на основании гендера начинается рано, с детских домашних обязанностей (Whiting & Edwards, 1988). Например, в Мексике, Сальвадоре, Аргентине, Южной Африке, Перу, США и Пакистане девочки обычно готовят, убирают, стирают и присматривают за младшими детьми, в то время как мальчики делают больше «уличной» работы, например помогают на дворе (в саду). Несмотря на то что разделение труда на основании гендера является правилом, конкретные виды работы, выполняемые разными полами, не обязательно совпадают. Например, в Сенегале за рисовыми полями ухаживают женщины, в то время как в Сьерра-Леоне этим занимаются мужчины, на севере Центральной Африки главными специалистами по земледелию являются женщины, а в Латинской Америке – мужчины. Мужские и женские занятия со временем изменяются в силу технологических, экологических или политических перемен. Тем не менее неизменным остается то, что мужчинам и женщинам поручают разные задания, и поэтому в какой-то мере они живут в раздельных мирах (Bernard, 1987).
          Несмотря на то что существуют значительные кросс-культурные различия в отношении работ, выполняемых мужчинами и женщинами, в любом обществе женщины продолжают выполнять большинство работы по хозяйству (ООН, 1985) и воспитывать детей (Engle & Breaux, 1994). Меньшая вовлеченность отца была засвидетельствована в таких разных странах, как Западная Африка (Nsamenang, 1992); Китай (Jankowiak, 1992); Белиз, Кения, Непал и Самоа (Munroe & Munroe, 1992); Таиланд (Tulananda et al., in press); США (Pleck, 1985; Russell & Radin, 1983); Япония (Ishii-Kuntz, 1993); и Пуэрто-Рико (Roopnarine & Ahmeduzzaman, 1993). Во всем мире отцы, как правило, занимаются детьми одну треть того времени, которое тратят на это матери (Engle & Breaux, 1994), хотя есть и несколько исключений, таких, как пигмеи юга Центрально-Африканской Республики и севера Народной Республики Конго (Hewlett, 1992). Лэм (Lamb, 1981) предположил, что такое, по половому признаку, разделение труда по уходу за детьми было усугублено индустриализацией, которая требовала, чтобы отцы на долгое время покидали дом и были заняты на работах, где присутствие детей рассматривалось как неуместное. Более того, изменения на рынке труда уничтожили традиционный для отцов способ проведения времени со своими детьми (а именно обучение детей семейному ремеслу, например фермерству) (Lamb, 1981). Другие авторы (Bloom-Fesbach, 1981) отмечали, что там, где в силу особенностей труда мужчины больше проводят времени с семьей, соответственно они и больше вовлечены в воспитание детей.
          Во всем мире для работающих женщин также обычно выполнять основную часть домашнего труда (ООН, 1991). В третьей главе мы обсуждали тот факт, что американские работающие женщины выполняют непропорционально большую часть работы по хозяйству. Подобная закономерность наблюдается в Японии (Lebra, 1984), странах бывшего Советского Союза (Kerig et al., 1993), Израиле (Anson et al., 1990), Бангладеш (Ilyas, 1990), Греции (Dubisch, 1993) и Швейцарии (Charles & Hopflinger, 1992).
          Разделение труда по половому признаку, вероятно, возникло из-за физических различий, связанных со способностью женщин к деторождению и вскармливанию, а также с большими физическими размерами и силой мужчин (Bloom-Feshbach, 1981). Работа, которая является совместимой с женским ходом жизни, особенно с выращиванием детей, как правило поручается женщинам (Bernard, 1987). Социобиологи, например Тайгер и Шефер (Tiger & Shepher, 1975), часто утверждают, что разделение труда по половому признаку биологически предопределено и особенности физиологии делают женщин более приспособленными к заботе о детях., Тем не менее такие психологи, как Лэм (Lamb, 1981), указывают на то, что для людей биологическое предрасположение является тенденцией, а не законом и может быть преодолено под влиянием культуры. В самых разных культурах мы можем увидеть отцов, которые вскармливают и воспитывают своих младенцев и детей постарше (Bronstein, 1984; Lamb et al., 1982; Parke & Neville, 1987; Pedersen et al., 1980; Russell, 1986). Тем не менее разделение труда по половому признаку и гендерные нормы сокращают продолжительность и частоту таких взаимодействий. В большинстве обществ мужчины мало подготовлены к родительству, в отличие от женщин, которые вырастают, помогая по хозяйству и ухаживая за младшими детьми. Программы, разработанные для обучения отцов развитию ребенка и родительским навыкам, увеличили участие мужчин в воспитании детей в нескольких странах (Engle & Breaux, 1994; Parke & Tinsley, 1981).
          В следующем разделе обсуждается гендерное стереотипизирование, которое может и возникать на основе разделения труда по половому признаку, и способствовать ему.
          ГЕНДЕРНОЕ СТЕРЕОТИПИЗИРОВАНИЕ
          В главе 5 шла речь о том, как естественные человеческие особенности обработки информации приводят к гендерному стереотипизированию. Возможно, наша тенденция классифицировать людей на основе их принадлежности к группе является универсальной и зависящей от строения человеческого мозга.
          Кроме того, отнесение человека к той или иной группе по гендерному фактору присутствует в каждой культуре, что объясняется, скорее всего, разделением труда по половому признаку и становлением культурных норм, поощряющих гендерные различия. Вспомните также теорию социальных ролей Игли (Eagly, 1987). Согласно этой теории предполагается, что гендерные стереотипы вырастают из разных ролей, занятых мужчинами и женщинами. Распределение полов по разным социальным ролям приводит к неким социальным нормам, в соответствии с которыми женщины и мужчины ведут себя определенным образом. Например, ожидается, что женщины более чувственны, экспрессивны и эмоциональны, нежели мужчины, а мужчины мужественны, независимы, напористы.
          Наиболее широкий охват материала в области кросс-культурных убеждений, связанных с различиями в психологических чертах мужчин и женщин (стереотипы гендерных черт), на сегодня представлен психологами Джоном Вильямсом (John Williams) и Деборой Бест (Deborah Best) в их книге «Измерение стереотипов, связанных с полом: исследование тридцати народов» (Measuring Sex Stereotypes: A Thirty-Nation Study, 1990 а). Она начинается со следующего утверждения: Представьте себе, что разговариваете с другом, который описывает двух неизвестных вам людей. Об одном говорится, что он смелый, властный, грубый, доминирующий, независимый и сильный, в то время как другого описывают как нежного, зависимого, мечтательного, эмоционального, сентиментального, покорного и слабого... Если вам проще представить себе первого человека мужчиной, а второго – женщиной, то вы только что продемонстрировали знание стереотипов половых черт. Имеет ли значение ваша национальность? Скорее всего, нет. Вы могли бы быть из Канады, Перу, Нигерии, Пакистана или Японии. Во всех этих странах черты, включенные в первую группу, считаются в большей степени характерными для мужчин, чем для женщин, а черты, объединенные во вторую, считаются характерными скорее для женщин, чем для мужчин.
          Вильямс и Бест интересовались кросс-культурными стереотипами половых черт, убеждениями относительно психологического «состава» женщин и мужчин. Чтобы установить, какие психологические черты считаются характеризующими скорее женщин, чем мужчин, и наоборот, Вильямс и Бест (1990 а) попросили женщин и мужчин студенческого возраста из 25 стран указать, насколько 300 предложенных им прилагательных ассоциируются с мужчинами и женщинами в рамках культуры, к которой относится респондент. В каждой стране сотрудничающие с авторами исследователи предлагали испытуемым опросник. Последние получали следующую инструкцию: Мы заинтересованы в исследовании того, что называем типичными характеристиками мужчин и типичными характеристиками женщин. Верно, что не все мужчины и не все женщины одинаковы. Тем не менее в рамках нашей культуры одни характеристики чаще связывают скорее с мужчинами, чем с женщинами, а другие чаще приписывают женщинам, чем мужчинам.
          На листе помещен список из 300 прилагательных, которые используют для описания людей... По каждому прилагательному вы должны решить, связывают ли его чаще с мужчинами, чем с женщинами, или же чаще с женщинами, чем с мужчинами...
          Ваша задача – быть наблюдателем и сообщать о характеристиках, которые главным образом ассоциируются в вашей культуре соответственно с мужчинами и с женщинами. В цели этого исследования не входит узнать, считаете ли вы, что мужчины и женщины отличаются по этим параметрам, и одобряете ли вы приписывание разных характеристик мужчинам и женщинам.
          Из 300 слов 48 ассоциировались только с мужчинами как минимум в девятнадцати из двадцати пяти стран (75% стран) и 25 приписывались только женщинам. Список прилагательных представлен в табл. 6.1. Общая закономерность говорит о том, что мужчины воспринимаются как властные, независимые, агрессивные, доминирующие, активные, смелые, неэмоциональные, грубые, прогрессивные и мудрые.
          Напротив, о женщинах говорят как о зависимых, кротких, боязливых, слабых, эмоциональных, чувствительных, нежных, мечтательных и суеверных. Тем не менее, Вильяме и Бест отметили, что было несколько исключений из этих «правил». Например, такие слова, как заносчивый, ленивый, шумный и грубый, в большинстве стран ассоциировались с мужчинами, но в Нигерии их связывали с женщинами. В Малайзии прилагательные «напористый» и «шутливый» ассоциируются с женщинами. В Японии женщин, а не мужчин, воспринимали как хвастливых, неорганизованных и несносных. Вильяме и Бест также обнаружили, что страны различаются по степени дифференциации полов по приписываемым им чертам. В одних странах, например в Германии и Малайзии, дифференциация полов была резко выраженной, а в других, таких, как Индия и Шотландия, нет.
          Как в разных странах слова, ассоциируемые соответственно с мужчинами и женщинами, отличаются по своей относительной предпочтительности? Вильяме и Бест (1990 а) ответили на этот вопрос с помощью группы из 100 американцев, которые оценили каждое из 300 прилагательных по пятибалльной шкале предпочтительности.
          Для каждой страны был вычислен средний балл предпочтительности для мужского и женского наборов прилагательных. Страны значительно различались по предпочтительности, ассоциируемой и с мужскими, и с женскими стереотипами. Например, в Австралии, Бразилии, Перу и Италии мужские стереотипы были довольно неблагоприятными, в то время как в Японии, Нигерии, Южной Африке и Малайзии они были скорее благоприятными. В Италии, Перу и Шотландии придерживались довольно положительных стереотипов, связанных с женщинами, а в Южной Африке, Нигерии, Японии и Малайзии они были отрицательными. Из двадцати пяти стран явного различия в предпочтительности мужских и женских стереотипов не было отмечено только в Финляндии и на Тринидаде. Из оставшихся двадцати трех стран в одиннадцати мужские стереотипы были до какой-то степени более предпочтительными и в двенадцати предпочтение отдавалось женским стереотипам. (Внимание! Необходимо помнить, что предпочтительность оценивалась американскими студентами, тогда как в реальности предпочтительность может зависеть от культуры, т.е. одна и та же черта может восприниматься как отрицательная в одной культуре и как положительная в другой).
          Таблица 6.1
          Качества, ассоциирующиеся только с мужчинами или с женщинами, минимум в девятнадцати из двадцати пяти стран (количество стран указано в скобках)
          Качества, ассоциируемые с мужчинами (n == 48)
          Агрессивный (24)
          Активный (23)
          Амбициозный (22)
          Бесстрастный (20)
          Властный (24)
          Громкий (21)
          Грубый (23)
          Дерзкий (24)
          Доминирующий (25)
          Жестокий (21)
          Жестокосердный (21)
          Заносчивый (20)
          Изобретательный (22)
          Инициативный (21)
          Искусный (19)
          Крепкий (24) Ленивый (21)
          Логичный (22)
          Мудрый (23)
          Мужественный (25)
          Напористый (20)
          Недобрый (19)
          Независимый (25)
          Неорганизованный (21)
          Неосторожный (20)
          Неотесанный (21)
          Несносный (19)
          Неумолимый (24)
          Неэмоциональный (23)
          Оппортунистический (20)
          Прогрессивный (20)
          Рациональный (20) Реалистичный (20)
          Самоуверенный (21)
          Серьезный (20)
          Сильный (25)
          Склонный к риску (25)
          Суровый (23)
          Трезвомыслящий (21)
          Тупоголовый (21)
          Убедительный (25)
          Уверенный (19)
          Хвастливый (19)
          Храбрый (23)
          Целеустремленный (21)
          Шутливый (19)
          Эгоцентричный (21)
          Энергичный (22)
          Качества, ассоциируемые с женщинами (п = 25)
          Боязливая (23)
          Добрая (19) Жеманная (20)
          Женственная (24)
          Зависимая (23)
          Застенчивая (19)
          Кроткая (19)
          Любопытная (21)
          Мечтательная (24) Мягкая (21)
          Мягкосердечная (23)
          Нежная (24)
          Очаровательная (20)
          Покорная (25)
          Привлекательная (23)
          Приятная (19)
          Разговорчивая (20) Сексуальная (22)
          Сентиментальная (25)
          Слабая (23)
          Спокойная (21)
          Суеверная (25)
          Тревожная (19)
          Чувствительная (24)
          Эмоциональная (23)

          *25 стран включали Австралию, Англию, Боливию, Бразилию, Венесуэлу, Германию, Голландию, Израиль, Индию, Ирландию, Италию, Канаду, Малайзию, Нигерию, Н. Зеландию, Норвегию, Пакистан, Перу, США, Тринидад, Финляндию, Францию, Шотландию, ЮАР и Японию.
          Источник: J. Е. Williams &, D. L. Best, Measuring Stereotypes: A Multinatioa Study. Copyright 1990 by Sage Publications, Inc.

          Пытаясь объяснить существующие между странами различия в предпочтении гендерных стереотипов, Вильямс и Бест (1990 а) обратились к показателям экономического и социального развития, а также к основным вероисповеданиям. Единственным значимым фактором оказалась религия. Женские стереотипы были более благоприятными в тех странах, чьи традиции включают поклонение божествам и святым женского пола и где женщинам позволено участвовать в религиозных церемониях. Например, в католических странах стереотипы, связанные с женщинами, были в целом более положительными, чем в протестантских (в католицизме есть и культ Девы Марии, и монахини). В Пакистане женские стереотипы гораздо более негативны, чем в Индии. В исламской теологии Пакистана все значимые религиозные фигуры – мужчины и отправление религиозных обрядов осуществляется только мужчинами. Напротив, индийцы – последователи индуизма, которых исследовали Вильямс и Бест, следуют религиозной традиции, которая включает поклонение божествам женского пола. И мужчины и женщины служат в индуистских храмах и несут ответственность за выполнение религиозных обрядов.
          Вильямс и Бест (Williams & Best, 1990 а) признали, что полученные ими данные о том, насколько близки по степени предпочтительности женские и мужские стереотипы, являются неожиданными в свете распространенного мнения, что мужские черты социально более привлекательны. Они предположили, что большая привлекательность мужских стереотипов имеет место не столько в силу их «положительности», сколько в результате ассоциируемых с ними силы и активности. Чтобы проверить эту гипотезу, они попросили одну группу, состоящую из 100 американских студентов, оценить 300 прилагательных по пятибалльной шкале «сильный-слабый», а другую группу из 100 студентов – оценить те же прилагательные по пятибалльной шкале «активный-пассивный». Затем по каждой стране были рассчитаны средние баллы активности для женских стереотипов, активности для мужских стереотипов, силы для женских стереотипов и, наконец, силы для мужских стереотипов. Результаты? Во всех странах женские стереотипы оценивались как более пассивные и слабые по сравнению с мужскими.
          Ранее в этой книге отмечалось, что мужественность обычно связывается с состязательностью, автономностью, стремлением обладать контролем, в то время как женственность ассоциируется с межличностным взаимодействием, общительностью, а также с осознанием и активным выражением собственных чувств (Ickes & Barnes, 1978). Такие исследователи, как Бакан (Bakan, 1966), разделили эти понятия на две большие категории: действие и взаимодействие, первая из которых ассоциируется с мужским началом, а вторая – с женским. Вильяме и Бест (Williams & Best, 1990 а) обнаружили, что параметры действия чаще ассоциируются с мужскими стереотипами, а параметры взаимодействия – с женскими.
          Несмотря на то, что Вильяме и Бест (Williams & Best, 1990 а) установили существование разницы в степени расхождения между мужскими и женскими стереотипами в разных странах, а также некоторые отличия в содержании самих стереотипов, общий характер полученных ими результатов указывал на удивительное панкультурное сходство гендерных стереотипов. Является ли это панкультурное сходство свидетельством фундаментального биологического различия между мужчинами и женщинами? Вильямс и Бест так не думали. Они предположили, что гендерные стереотипы возникли в древности и происходят от такого разделения труда, при котором женщины отвечают в основном за домашний труд, а мужчины работают за пределами дома. Они утверждали, что поскольку подобное разделение труда сегодня еще имеет место, то продолжают существовать и мужские стереотипы действия, и женские стереотипы взаимодействия. Вильямс и Бест предсказывают, что, по мере того как эти роли меняются, гендерные стереотипы также должны поменяться. В подтверждение этого они обнаружили, что в странах, где экономика развивается и все больше женщин работают за пределами дома, гендерно-ролевая идеология (убеждения относительно того, какие роли являются правильными для мужчин и для женщин) стала более либеральной (Williams & Best, 1990 b). Сегинер и его коллеги (Seginer et al., 1990) также обнаружили различия в гендерно-ролевой идеологии между израильскими евреями и арабами, отражающие гендерно-ролевые различия в двух культурах.
          ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНАЯ ГЕНДЕРНАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ
          Вильяме и Бест (Williams & Best, 1990 а), Хоффман и Херст (Hoffman & Hurst, 1990), Игли (Eagly, 1987) утверждают, что гендерные стереотипы возникают на основе гендерных ролей. Установившиеся стереотипы выступают как нормы для женщин и мужчин и являются моделями для гендерно-ролевой социализации (Eagly, 1987; Williams & Best, 1990 а). Условия, порождающие тендерную социализацию в США, не являются уникальными. Существует панкультурная тенденция обучать и обучаться поведению, соответствующему гендеру, хотя в зависимости от культуры есть некоторые различия в том, чему именно учат. К сожалению, по этой теме нет высококачественных исследований, а те, что опубликованы, основываются на наблюдениях, сделанных антропологами еще в 50–70-е гг. Их данные часто были очень субъективными, и более того, во многих культурах социальные нормы, связанные с гендером, претерпели изменения, а значит, эти исследования не могут точно отражать современное социальное положение.
          На протяжении всей книги обсуждалось то, как дети в США усваивают тендерные роли, и то, какая динамика стоит за конформностью по отношению к этим ролям и их усвоением. Нет причин предполагать, что эти процессы не являются кросс-культурными. Так, например, мозг каждого человека осуществляет категоризацию на основе наиболее ярких черт окружающей среды. Категоризация на основе тендера может иметь место в любой культуре, так как в любой культуре мужчины и женщины выглядят по-разному и играют разные роли. Любая культура поощряет разделение на основе тендера. Монро и его коллеги (Munroe et al., 1984) обнаружили, что дети из Белиза, Кении, Непала демонстрируют те же паттерны когнитивного тендерного развития, что и дети из Соединенных Штатов. Во всем мире люди полагаются друг на друга для удовлетворения физических и социальных потребностей, а также для того, чтобы получать информацию, необходимую для понимания социума. А значит, неудивительно, что как только дети понимают важность гендера в их культуре, то соответственно моделируют свое поведение. Например, Вайтииг и Эдвардз (Whiting & Edwards, 1988) отметили, что кросс-культурное отношение к гендерной идентичности и надлежащему поло-ролевому поведению объясняет кросс-культурную тенденцию, в соответствии с которой дети стремятся к общению со сверстниками своего пола. Вайтинг и Эдвардз (Whiting & Edwards, 1988) обнаружили, что в шести культурах, которые они изучали, матери давали мальчикам и девочкам разные поручения. Во многих культурах существуют церемонии инициации детей и подростков, которые еще больше подчеркивают значение гендера. Гендер имеет значение для общества независимо от того, что это за общество и где оно находится, а следовательно, гендер важен для каждого человека.
          Общества еще больше увеличивают значимость гендера, направляя поведение ребенка к соответствующим полу занятиям и подкрепляя соответствующее гендеру поведение. Так, Рогофф (Rogoff, 1981) обнаружил, что в Гватемале старшие ребята дразнили пяти-шестилетних детей, если они не соответствовали гендерной роли, и вследствие этого те выбирали более типичные для своего пола занятия. В 1994 г. Кент О"Нил и я задавали жителям Аргентины, Перу, Эквадора, Сальвадора, Мексики, Южной Африки и Пакистана вопрос: «Что происходит в вашей стране, если ребенок не делает того, что ожидается от его пола?» Все респонденты ответили, что таких детей наказывают, а именно дразнят, высмеивают, укоряют, иногда применяют и физическое наказание. Все респонденты смогли назвать унизительные клички, которыми называют детей, не соответствующих тендерной роли.
          Помните, что цель поло-ролевой социализации – обучить наших детей тому, что является социально приемлемым для их пола, и подготовить их к взрослым ролям. Можно предположить, что поло-ролевая социализация в разных культурах является схожей до той же степени, до какой схоже разделение труда по половому признаку. В одном раннем исследовании, включавшем изучение 110 культур (Barry et al., 1957), было обнаружено явное пан культурное сходство в дифференцированной социализации мальчиков и девочек. В частности, Барри обнаружил, что для девочек акцент делался на послушании и ответственности, а для мальчиков – на стремлении к достижениям и опоре на собственные силы.
          При пересмотре Вэлчем и Пейджем (Welch & Page) в 1981г. данных, полученных Барри, было проведено сравнение паттернов гендерной социализации в африканских странах и странах других континентов, представленных в выборке. Они обнаружили, что африканские общества в этом аспекте подобны неафриканским (хотя африканские мальчики испытывали большее нормативное давление по сравнению с представителями других культур). В ходе анализа данных, полученных Барри, Лоу (Low, 1989) обнаружила, что в девочках чаще поощряли трудолюбие, ответственность и послушание по сравнению с мальчиками, в которых поддерживали агрессивность, желание полагаться на свои силы, стремление соревноваться и стойкость. И все же Лоу (1989) отмечала наличие значительных культурных различий в степени выраженности этого явления. Проведенный ею анализ указал на то, что в полигамных обществах мужчин поощряли быть более ориентированными на достижение (успех дает возможность иметь большее количество жен и детей). Кроме того, в обществах, где женщины менее зависимы экономически, соответственно, менее выражена тенденция воспитывать девочек в покорности и послушании мужчинам.
          С целью исследовать кросс-культурную роль гендера в социализации Вайтинг и Эдвардз (Whiting & Edwards, 1988) изучили антропологические данные по Кении, Либерии, Индии, Мексике, Филиппинам, Окинаве, Гватемале, Перу и двум маленьким сообществам в Соединенных Штатах (данные собирались разными исследователями с 1954 по 1975 г.). Вайтинг и Эдвардз предположили, что основной путь гендерной социализации–помещение мальчиков и девочек в разное окружение, где они взаимодействуют с разными категориями людей и, следовательно, усваивают разные вещи. Во всех изучавшихся культурах мальчики имели более свободный доступ к жизни общества, чем девочки, им чаще давали поручения, позволяющие удаляться от дома, они больше играли и у них было больше свободного времени. Девочки чаще, чем мальчики, находились со своими матерями, а мальчики чаще, чем девочки, общались с отцами. Это генде
ерное различие было наименее выражено на Филиппинах и на Окинаве. Здесь и отношения между мужьями и женами были наиболее равноправными. Разница оказалась самой заметной в двух сообществах, где на гендерном различии акцент делался с раннего детства (в Мексике и в Индии). Исследователи также отметили раннее разделение труда по половому признаку. Родители давали детям разные поручения в зависимости от пола, и девочки, как правило, выполняли больше работы, чем мальчики. Вайтинг и Эдвардз предположили, что это явление имело место потому, что отцы работали вне дома, а та работа, которая оставалась дома, считалась женской. Следовательно, пишут они, матери обычно просили девочек помочь им. В большинстве культур, исследованных Вайтингом и Эдвардзом (1988), девочки раньше начинали подвергаться социальному давлению. Кериг и его коллеги (Kerig et al., 1993) отмечали, что в России практически не существует таких работ по дому, которые считались бы приемлемыми для мальчиков.

          Примечание редактора
          В своем кратком обзоре автор, к сожалению, не отметила один из интереснейших случаев гендерного стереотипизирования, впрочем, может быть из-за того, что этот факт противоречит ее теоретическим воззрениям.
          Франко-канадский ученый Саладин Д"Англюр, исследуя эскимосов-иннуитов, живущих в центральной арктической Канаде, установил, что до 20% детей воспитывается своими родителями в духе противоположного пола, то есть мальчиков воспитывают как девочек, и наоборот.
          Таким образом, к «третьему полу», как назвал это явление Д"Англюр, принадлежит едва ли не каждый пятый иннуит. Не в столь, правда, широких масштабах такое кросс-гендерное воспитание распространено и среди эскимосов Гренландии. Люди «третьего пола» никак не ограничены в своих социальных правах, в том числе и во вступлении в брак. Просто женщина, воспитанная как мальчик, успешно помогает своему мужу на охоте, оставив детей на попечение родственников, а мужчина, получивший в детстве женские навыки, может хорошо выполнять обязанности по дому, например ухаживать за престарелыми родителями. Сами эскимосы чаще всего описывают причину такого воспитания желанием духа умершего предка, чтобы ребенок был назван в его честь, вне зависимости от биологического пола младенца, или несоответствием пола ребенка чаяниям родителей. В любом случае, подобная практика оказывается очень полезна для выживания социума в условиях крайне сурового арктического климата и низкой плотности населения.
          См.: Saladin D"Anglure В. «Du foetus an chaman la construction d"un "troisieme sexe" invite» in: «Etudes/Inuit/Studies», 1986, 10 (1–2), p. 25-113, а также: Birgitte Some «Escimoes» Mythology» : in Larrington C. (Ed.) «The woman"s companion to mythology», 1992.
          БОЛЕЕ НИЗКИЙ СТАТУС И МЕНЬШАЯ ВЛАСТЬ ЖЕНЩИН
          Другим панкультурным гендерным сходством является то, что в любом обществе статус женщин ниже, а власть у них меньше, чем у мужчин. Согласно отчету ООН (1985), озаглавленному «Положение женщин в мире»:
          1. Женщины выполняют основной объем домашней работы.
          2. Женщины выращивают половину пищевых запасов мира, но почти никогда не владеют землей.
          3. Женщины составляют одну треть мировой рабочей силы, но заняты в основном на низкооплачиваемых работах.
          4. Женщины получают меньше трех четвертей зарплаты, получаемой мужчинами за выполнение такой же работы.
          5. В 90% стран существуют организации, поощряющие продвижение женщин, но женщины все еще слабо представлены во властных органах.
          В главе 3 обсуждалось существование в США «стеклянного потолка» для женщин. Эта закономерность наблюдается во всем мире, хотя и со значительными вариациями. Например, в Бангладеш и Индонезии только 1% женщин занимают руководящие посты, в то время как в Норвегии и Австралии эта цифра составляет 33% (French, 1992). В России женщины получают меньшую зарплату, чем мужчины за аналогичный труд, а работы, на которых заняты в основном женщины, являются непрестижными и низкооплачиваемыми (Kerig et al., 1993). Согласно данным ООН, во всем мире женщины почти всегда находятся на менее престижных и менее доходных местах, чем мужчины. По мере того как уровень, престиж и оплата какого-то вида труда вырастают, увеличивается и число мужчин, выполняющих эту работу (ООН, 1991). Повсеместно женщинам платят меньше, чем мужчинам (в среднем на 30–40% меньше), хотя цифры существенно варьируются в зависимости от региона (см. табл. 6.2).
          Таблица 6.2
          Средняя зарплата женщин в процентах от мужской зарплаты
          Развитые страны Африка Азия и Океания
          Исландия (90) Танзания (92) Иордан (79)
          Франция (89) Кения (76) Шри-Ланка (75)
          Австралия (87) Свазиленд (73) Гонконг (74)
          Дания (82) Египет (64) Сингапур (69)
          Новая Зеландия (79) Кипр (59)
          Голландия (77) Корея (50)
          Бельгия (74)
          Германия (73)
          Великобритания (70)
          Чехословакия (68)
          Швейцария (67)
          Люксембург (65)
          Япония (52)

          О Латинской Америке и Карибском бассейне доступной информации не было. Данные по США не включены в таблицу. В главе 3 указывалось среднее значение около 70%.

          Также согласно данным ООН (1991), женщины составляют меньше 5% глав государств, глав крупных корпораций и специалистов, занятых на ведущих постах в международных организациях. Только шесть из 159 стран-членов ООН на 1990 г. возглавлялись женщинами: Исландия, Ирландия, Никарагуа, Норвегия, Доминиканская Республика и Филиппины (ООН, 1991). На 1987 г. только 10% парламентских мест в мире было занято женщинами (ООН, 1991). В неиндустриальных и развивающихся странах женщины занимают около 6% государственных должностей по сравнению с 5-11% процентами в европейских странах (French, 1992). Тем не менее с давнего времени женщины были лидерами в своих сообществах и на бытовом уровне. Женщины также являются лидерами многих важных организаций по защите окружающей среды и борьбе за мир (ООН, 1991). Участие в подобных организациях может в большей степени соответствовать женской роли, для которой свойственна забота о благополучии и здоровье семьи. Кроме того, подобные организации часто основываются женщинами и соответственно они занимают там ведущие посты.
          Во всем мире одним из основных барьеров, препятствующих достижению женщинами равного с мужчинами статуса, является образование. Низкий уровень образования и слабая подготовка привязывают большое число женщин к низкооплачиваемой черной работе, которой становится все меньше в силу механизации. Механизация предоставила более широкие возможности для тех, кто владеет административными и техническими навыками – навыками, которыми с гораздо большей вероятностью могут овладеть мужчины, имеющие преимущество при получении образования (ООН, ,1991). Неграмотных женщин в мире больше, чем мужчин: примерно 597 миллионов женщин по сравнению с 352 миллионами мужчин (на 1985 г.) (ООН, 1991). Многое было достигнуто в области образования, и в большинстве развитых стран практически все молодые люди являются грамотными. Но в сельских районах и в большинстве развивающихся стран дела обстоят по-другому. Например, в Африке примерно 55% женщин и 35% мужчин неграмотны. В Южной Азии неграмотны почти 60% женщин и 35% мужчин. Во многих странах сложилась обнадеживающая ситуация с высшим образованием. В большинстве развитых стран число женщин, обучающихся в вузах, по крайней мере равно числу мужчин, а в некоторых случаях и больше (ООН, 1991). И тем не менее для изменения статуса и власти женщины необходимо нечто помимо образования. Даже получив образование, женщины во всем мире сталкиваются с предвзятостью при приеме на работу, «стеклянным потолком» и различием в оплате труда.
          Некоторые специалисты в области социальных наук ставили под вопрос предположение о том, что женщины ниже мужчин по статусу и власти. Например, Роджерс (Rogers, 1985) утверждал, что доминирование мужчин в деревенских общинах – это миф, который поддерживают и мужчины и женщины. Мужчины – потому, что хотят казаться наделенными властью, а женщины – потому, что этот миф так устраивает мужчин, что они оставляют женщинам сферу домашнего хозяйства, которая в деревенских общинах является истинным источником власти. Триандис (Triandis, 1994) интересовался, не привели ли наши определения власти и статуса к тому, что мы упустили из виду власть и статус женщины в доме, а также тот факт, что в некоторых культурах к женщинам относятся «раздельно, но равно». Он много говорил о современной Японии, где женщины управляют семейным бюджетом, а также могут работать, учиться, писать стихи, в то время как их мужья являются «рабами корпорации». Подобным образом можно воспринимать и американских женщин, принадлежащих к высшему среднему классу. Однако большинство женщин в мире ведут совсем не такую жизнь, даже в США и Японии. Например, женщины составляют половину рабочей силы в Японии, но занимаются непрестижным трудом, зарабатывают меньше, чем мужчины, и при этом ожидается также, что даже при полной занятости они будут выполнять все традиционные домашние обязанности (Lebra, 1984).
          Несмотря на то что могут иметь место случаи, когда женщин в политике или на ведущих позициях в трудовой деятельности дает неверное представление о власти, которой они располагают в быту, исследования (Lips, 1991; Stroh et al., 1992; Weller, 1968) показали, что чем больше денежный вклад женщины в семейный бюджет, тем больше ее власть в принятии решений. Другими словами, мужчины пользуются значительной властью даже в областях, которые мы считаем традиционно женскими. Так, Энгл (Engle, 1993) обнаружил, что в гватемальских семьях чем выше доход женщины по отношению к общему доходу семьи, тем больше ее роль в принятии семейных решений (единственным исключением является покупка еды – это решение в любом случае остается за женщиной). Триандис (Triandis, 1994) отмечал, что насилие по отношению к женам распространено примерно в 84% стран, что взрослые женщины с наибольшей вероятностью становятся жертвами насилия, а взрослые мужчины – виновными в его совершении, и что избиение жен случается чаще всего в тех сообществах, где муж пользуется большей экономической властью и свободой в принятии решений, чем жена.
          Почему на всем земном шаре женщины ниже по статусу и пользуются меньшей властью, чем мужчины? Как и разделение труда по половому признаку, это явление также может иметь корни в физических различиях между полами. Одно время женщины зависели от мужчин в том, что касалось физической защиты и экономической поддержки, так как вынашивали и растили детей.
          Меньшие физические размеры женщин также, несомненно, способствовали тому, чтобы мужчины над ними доминировали. Триандис (Triandis, 1994) предположил, что такие опасные занятия, как охота и война, были неуместными для женщин и в то же время превозносились, с тем чтобы обязать мужчин ими заниматься. С его точки зрения, продолжающаяся традиция восхваления мужских занятий является пережитком того, что раньше было функциональным убеждением. Бем (Bem, 1993) предположила, что женщины могли быть так поглощены вскармливанием младенцев, воспитанием детей и другими обязанностями, что у них оказалось меньше возможности оформить и легализовать собственную власть. Во всем мире женщины продолжают нести основную ответственность за домашнее хозяйство и детей, а это ограничивает их экономическую и политическую власть.
          КРОСС-КУЛЬТУРНЫЕ ГЕНДЕРНО-РОЛЕВЫЕ ИДЕОЛОГИИ
          Хотя можно найти много общего в общекультурных гендерных стереотипах, разделении труда по половому признаку и статусе женщин, культуры все-таки различаются по свойственным им представлениям о том, какими должны быть ролевые отношения между мужчинами и женщинами, то есть по гендерно– или поло-ролевой идеологии. Некоторые общества являются более традиционными, полагая, что мужчины более значимы, чем женщины, и имеют право повелевать ими, тогда как другие являются более современными и эгалитарными, считая, что мужчины и женщины в равной степени важны и что мужчины не должны господствовать над женщинами (Williams & Best, 1990 b).
          Раз за разом выясняется, что в сфере гендерно-ролевой идеологии женщины придерживаются более эгалитаристских взглядов, чем мужчины. Эти данные были получены при исследованиях американцев (Spence & Helmrich, 1978), ливанцев (Spence & Helmrich, 1978), израильских евреев и арабов (Seginer et al., 1990), североирландцев (Кгетег & Сипу, 1987), британцев, ирландцев и канадцев (Kalin et al., 1982), жителей Фиджи (Basow, 1986 а), бразильцев (Spence & Helmrich, 1978); в восьми из четырнадцати культур, исследованных Уильямсом и Бестом (Williams & Best, 1990 b); а также в исследовании студентов, представлявших 46 стран (Gibbons et al., 1991). Вероятно, это различие существует, поскольку выгоды гендерного равенства очевиднее для женщин, которые, как мы уже замечали, обладают более низким статусом в силу своей половой принадлежности.
          Уильямс и Бест (1990 b) изучили гендерно-ролевую идеологию в четырнадцати странах (Нидерландах, Германии, Финляндии, Англии, Италии, Венесуэле, Соединенных Штатах, Канаде, Сингапуре, Малайзии, Японии, Индии, Пакистане, Нигерии), используя SRI («Шкалу поло-ролевой идеологии» Sex-Role Ideology Scale), разработанную Калином и Тилби (Kalin & Tilby, 1978). SRI требует, чтобы респонденты указали степень, в которой они согласны с каждым из тридцати утверждений, таких, как: «Первая забота женщины, имеющей маленьких детей,– дом и семья», «Ради блага семьи жена должна вступать в половые сношения со своим мужем, хочет она этого или нет» и «Женская и мужская работа не должны сильно отличаться по своему характеру». Уильямс и Бест (1990 b) обнаружили значительные межкультурные различия в том, в какой степени респонденты придерживались традиционной или современной идеологии. Порядок расположения четырнадцати стран в первом предложении этого абзаца отражает полученные исследователями данные. Первая из этих стран, Нидерланды, отличалась наиболее эгалитаристской гендерно-ролевой идеологией, а в последней, Нигерии, были отмечены наиболее традиционные и наименее эгалитаристские взгляды.
          Затем Уильямс и Бест (1990Ь) соотнесли данные SRI с экономическим развитием, религией, процентом женщин, занятых вне дома, и процентом женщин, посещающих университеты, в каждой стране. Результаты этого анализа показали, что гендерно-ролевая идеология меняется в сторону более эгалитарной по мере экономического развития, что мусульманские страны отличаются более традиционной идеологией, чем христианские, и что более высокое число работающих женщин и женщин, обучающихся в университетах, связано с более эгалитаристской гендерно-ролевой идеологией. Внутри отдельной культуры могли также иметь место значительные вариации в гендерно-ролевой идеологии, обусловленные образованием, принадлежностью к определенному поколению и влиянием культуры других обществ. Эту особенность хорошо иллюстрирует обзор исследовательской литературы по гендерно-ролевой идеологии у испано-американских женщин, проведенный Васкес-Натталл (Vazques-Nuttall et ah, 1987). Этот обзор показал, что испано-американские женщины, имеющие более тесные контакты с англо-американским обществом, придерживались более эгалитаристских концепций в отношении гендерных ролей (Сашпо, 1982; Espin & Warner, 1982; Kranau et al., 1982; Torres-Matrullo, 1980), лучше образованные испаноамериканки имели более либеральные взгляды (Pacheco, 1981; Soto & Shaver, 1982), а представители старшего поколения придерживались более консервативной идеологии, чем люди младшего возраста (Rosario, 1982; Soto & Shaver, 1982).
          ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
          Эта глава была в основном посвящена гендерным «этикам» (культурным универсалиям), но гендерные «эмики» (культурная специфика) также важны, особенно при рассмотрении процесса изменения гендерных ролей. Здесь имеется несколько аспектов. Один состоит в следующем: культура влияет на то, в какой степени человек готов оставаться самим собой, не становясь конформистом. Социальные изменения могут быстрее происходить в тех странах, где не столь велика покорность властям и верность групповым нормам. Западные культуры, подобные той, которая сложилась в США, характеризуются психологами как индивидуалистические общества. В индивидуалистических обществах люди больше интересуются собственной карьерой, личными правами и независимостью (Hofstede, 1984; Hui & Triandis, 1986), и это обстоятельство облегчает отступление от превалирующих социальных норм. Коллективистские общества, подобные японскому, придают повышенное значение подчинению индивидуальных целей коллективным, что проявляется в повышенной заботе о потребностях окружающих и взаимозависимости (Hui & Triandis, 1986). Конформизм и покорность в таких обществах социально поощряются и ценятся в большей степени, чем в США. Могаддами его коллеги (Moghaddam et al., 1993) также предположили, что культуры, в которых поощряется покорность старшим, могут отличаться большей резистентностью к социальным изменениям, поскольку люди с возрастом менее охотно принимают изменения.
          Другой аспект, влияющий на гендерно-ролевые изменения, касается свойственных культуре представлений о равенстве. Гоффман (Goffman, 1977) предположил, что гендерные роли изменятся, когда общество откажется от представления, что эти роли основаны на биологических различиях, и признает необходимость всеобщего социального равенства. Однако во многих культурах социальное равенство не является доминирующей ценностью. Например, в Индии следствием системы каст является различное отношение к людям, обусловленное принадлежностью человека к социальной группе, в которой он родился. В основе этой системы лежат индуистские религиозные представления, согласно которым рождение человека внутри определенной касты обусловлено его деяниями в прошлых жизнях. Хотя в Соединенных Штатах имеет место гораздо большее социальное расслоение, чем многие американцы готовы признать, но эта культура основана на воззрении, что расслоение нежелательно (например: «Все люди рождены равными»). Поэтому неудивительно, что феминистское движение возникло именно в США и приобрело там и в других индивидуалистически-ориентированных странах большее влияние, чем где бы то ни было еще. Страны, отличающиеся более явным расслоением и принимающие классовые различия как должное, могут более охотно мириться с неравенством. Чтобы добиться поддержки, женским движениям в этих странах, возможно, придется воспользоваться иными мотивировками, чем те, к которым прибегают в странах Запада.
          Эти факторы предполагают, что путь к гендерному равенству в разных странах может быть различным. Мы много говорили в этой главе об общекультурных гендерных сходствах, но потребные специфические изменения и способы их осуществления разнятся в зависимости от культуры. К примеру, в США, стране, где выше всего ценится индивидуальность и личная свобода, имеет смысл обосновать необходимость изменений, делая упор на то, как традиционные гендерные роли препятствуют личной свободе и равенству. Однако в Японии, обществе, в котором придают большое значение обязанностям человека перед социальной группой, такой аргумент едва ли будет эффективным.
          Марголис (Maigolis, 1993) подметила, что конкретные факторы нередко имеют свои нюансы в зависимости от культуры и что фактор, который стимулирует какое-то движение в одной стране, может повредить ему в другой. Она приводит пример планирования семьи. На Западе планирование семьи и проблема абортов послужили основными мобилизующими факторами для женских движений, но такие программы часто вызывают подозрения и протесты со стороны женщин из стран третьего мира, которые могут принять их за попытки ограничить рождаемость в их этнических группах. Этот подход может также не оказать воздействия на женщин в странах, где высок социальный статус матерей, имеющих много детей, или где женщины нуждаются в большом количестве детей, помогающих им на сельскохозяйственных работах. Сходные мысли высказала Со (Soh, 1993) обсуждая, почему гендерное равенство несовместимо с широко распространенным в Корее конфуцианским мировоззрением, в основе которого лежит взаимодополняемость инь и ян (женского и мужского начала). Она указывает, что в Корее законодатели-женщины обязаны своим избранием именно полу, так как они почти всегда выбираются или назначаются в качестве представителей интересов женщин и детей ^.пользуются поддержкой до тех пор, пока продолжают действовать в традиционной манере в социальных ситуациях и по отношению к своим семьям. Другими словами, процесс, посредством которого в Корее достигается гендерное равенство, зависит от корейской культуры.
          Марголис провела исследование женских движений за равноправие, существующих в разных странах. Она сосредоточила свое внимание на том, как эти движения принимают различные формы и ставят во главу угла различные вопросы в зависимости от политических, экономических и культурных различий. Она советует нам относиться с опаской к «этноцентрическому предположению, что женские движения следуют по эволюционному пути и со временем превратятся в движение, подобное тому, которое существует в Соединенных Штатах» (Margolis, 1993, р. 386). Бушир (Bouchier, 1984) предположил, что эгалитарные и либеральные социальные движения добиваются наибольших успехов там, где политическая культура более либеральна и эгалитарна. Он пишет, что именно поэтому Скандинавские страны и Голландия имеют наиболее представительные и сплоченные феминистские организации. Семенска (Siemienska, 1986) замечает, что гендерная реформа более вероятна в политических системах, основанных на плюрализме (формальное представительство интересов различных групп в противовес правлению одной партии или одного класса). Марголис (1993) говорит о том, что достижению гендерного равенства могут мешать не только консервативные правительства, рассматривающие подчиненное положение женщин в качестве основного пункта своей платформы, но и левые, отводящие женским проблемам второстепенную роль по сравнению с более общими вопросами эксплуатации рабочих.
          Борьба за гендерное равенство может быть также подчинена другим политическим вопросам, в частности связанным с экономическим или этническим выживанием (Margolis, 1993). Эта ситуация особенно вероятна в странах третьего мира и развивающихся государствах, где на повестке дня стоит вопрос элементарного выживания или происходит этнический конфликт. Например, канадский психолог Патриция Кериг (Kerig) и русские психологи Юлия Алешина и Алла Волович высказали в 1993 г. следующую мысль: в современной России феминизм считается чем-то вроде утопии и менее важен, чем насущные экономические проблемы. Вероятно, неслучайно, что женское движение в Соединенных Штатах взяло старт в период относительного экономического процветания и социального спокойствия, после появления движения за защиту гражданских прав и окончания вьетнамской войны, и было создано в основном благодаря усилиям белых представительниц среднего класса. Для цветных женщин в США и женщин в странах третьего мира наиболее неотложными вопросами могут быть избавление от голода и этнической дискриминации (Bulbeck, 1988). Ла Фромбуазе и его коллеги (LaFromboise et al., 1990) подметили, что для американок индейского происхождения вопрос сохранения своей расы и культуры не менее, если не более, важен, чем вопрос равноправия полов. Кроме того, они предположили, что движения за гендерное равенство среди американских индейцев будут отличаться от других феминистских движений, поскольку индейские женщины стремятся к феминизму, который действенен в контексте индейской семьи, их племени и представлений о Священной матери-земле.
          Растет понимание культурных вопросов, обсужденных выше, и того, что западный феминизм часто не подходит для незападных культур. Некоторым кажется, что культурное разнообразие столь велико, что оно делает невозможным движение за общемировое гендерное равенство. Несмотря на эти тревоги, человеческие права все чаще рассматриваются в качестве вопроса международного значения и все большую поддержку получает нынешняя тенденция признания законности международного права; это может помочь проложить дорогу к большему гендерному равенству во всем мире. В 1979 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла конвенцию, в которой заявлено, что «дискриминация женщин несовместима с человеческим достоинством и благоденствием общества» и что «необходимо добиться всеобщего признания, в правовых актах и фактически, принципиального равенства мужчин и женщин» (подробно см. в: Defeis, 1991). Государства, ратифицировавшие эту конвенцию, обязаны покончить с дискриминацией женщин в сфере занятости, образования и политики. Конвенцию ратифицировали 104 государства, являющиеся членами ООН. К сожалению, среди них нет США, где ратификация пока не проведена в связи с различными конституционными проблемами (подробности см. в: Defeis, 1991 в отношении подробностей). ООН также объявила годы с 1975-го по 1985-й «Десятилетием женщины» и провела в 1975, 1980 и 1985 гг. три международные конференции по женским вопросам; краткая история этих трех конференций дана у Бернарда (Bernard, 1987). Четвертая международная конференция ООН, посвященная женщинам, была проведена в 1995 г. в Пекине. Деятельность ООН способствовала тому, что во многих странах появились программы по повышению роли женщин в обществе, а также стимулировала сбор статистической информации об относительном статусе мужчин и женщин.
          Дискуссия о гендере в различных культурах поднимает еще один вопрос – сохранение культурного разнообразия. Однажды после обсуждения в аудитории гендерных ролей ко мне подошла американская студентка мексиканского происхождения по имени Лусилла. Она сказала, что ее раздирают противоречия, поскольку, с одной стороны, она является защитницей своей культуры и хочет, чтобы последнюю оценили в США, а с другой стороны, ей трудно мириться с тем, как обращаются с женщинами в ее среде. Можем ли мы дорожить культурным разнообразием и при этом добиваться, чтобы неамериканские культуры поставили своей целью гендерное равенство? Этот вопрос очень важен.
          Катценштейн (Katzenstein, 1989) заметил, что феминистские ценности могут конфликтовать с существующими обычаями и законным будет вопрос, чему отдать преимущество. Эл-Бакри и Камейр (El-Bakri & Kameir, 1983) возражают против приведения роли женщин на Ближнем Востоке и в странах третьего мира к стандартам западных демократий. Разумеется, мы не должны быть слишком самонадеянными и навязывать другим наше западное мировоззрение. Если какая-то культура отличается от нашей, это вовсе не означает, что она плоха.
          С другой стороны, как указала Нуссбаум (Nussbaum, 1992), мы можем зайти чересчур далеко в преклонении перед культурными различиями. Она привела ряд случаев, когда ученые из уважения к какой-то культуре выступали в защиту вызывающих тревогу культурных обычаев. Подобные действия представляют собой опасное приближение к тому, что философы называют «культурным релятивизмом»,– к идее, что нечто правильно (или ошибочно) с моральной точки зрения, если культура говорит, что это правильно или ошибочно. Как указал философ Дж. Рейчелз (J. Rachels, 1993), не выдерживает критики следующее утверждение: поскольку культуры различаются, то можно спорить, что правильно, а что неправильно. Если мы примем культурный релятивизм без оговорок, то придется согласиться, что никакие модели поведения не являются аморальными, поскольку есть страны, где их не считают таковыми. Следует ли бить жену лишь потому, что в Кувейте такие действия являются допустимым культурным обычаем? А как быть с ритуальным повреждением женских гениталий в некоторых африканских странах? Естественно, что мы не должны отвергать культурные обычаи лишь потому, что они – не наши собственные, и что мы не должны рассчитывать на то, что сумеем до конца понять людей из других стран. Верно также, что многие культурные обычаи– это не более чем «социальные договоренности», которые, объективно говоря, не являются ни правильными, ни ошибочными и к которым мы должны относиться без предубеждений (Rachels, 1986). Но должны ли мы из уважения к существующей культуре принимать культурные обычаи, очевидным следствием которых становится нанесение серьезного ущерба большим сегментам общества? Если бы мы поступили подобным образом в США, то не отменили бы рабство, не позволили женщинам голосовать и не приняли законы о гражданских правах. Как заметил Рейчелз (1986), мы не сможем добиться морального прогресса, если зайдем в культурном релятивизме слишком далеко. Заявление, что культурные обычаи являются правильными, поскольку культура говорит, что они таковы, не позволяет нам подвергать их сомнению и изменять, когда перемены назрели.
          Я согласна с Рейчелзом, когда он утверждает, что некоторые ценности выходят за рамки культуры, т.е. что они желательны независимо от культуры. Немного поразмышляв, вы придете к такому же заключению. Например, вы наверняка согласитесь, что запрещения рабства желают во всем мире. Рейчелз (1986) замечает, что другой такой ценностью должно быть безоговорочное соблюдение интересов каждого человека, если только люди не заслуживают особого к себе отношения вследствие их прошлых поступков. Такой принцип не оставляет места расизму и сексизму. Нельзя относиться к людям по-разному лишь в силу их половой или расовой принадлежности.
          Этот принцип является универсальной ценностью не потому, что об этом говорю я, и не потому, что в настоящей момент он высоко ценится западными людьми. Он должен быть универсальной моральной ценностью потому, что, как заявляет Рейчелз (1986), он остается действенным даже после самого тщательного изучения. Основная идея заключается здесь в том, что гендерное равенство и культурное разнообразие могут иногда приходить в противоречие друг с другом, но уважение культурного разнообразия не требует безусловного принятия всех культурных обычаев. Существуют несколько универсальных ценностей, таких, как гендерное и расовое равенство, которые должны заставлять нас придирчиво относиться к некоторым культурным обычаям и добиваться их изменения.
          РЕЗЮМЕ
          Часто полагают, что культурные универсалии (этики) – обычаи, встречающиеся во многих обществах по всему миру,– указывают на то, что гендерные различия имеют биологическую основу. Однако трудно сказать, вызваны ли эти подобия эволюционными факторами, или же они являются распространенным решением проблем, с которыми сталкивается все человечество.
          Разделение труда на основе половой принадлежности присуще всем культурам, как присущи им гендерные стереотипы, дифференцированная социализация мальчиков и девочек и более низкий статус и меньшие властные возможности женщин по сравнению с мужчинами.
          Разделение труда по половому признаку начинается в детстве. В целом отцы проводят с детьми примерно треть того времени, которое им посвящают матери. Женщины во всем мире выполняют большую часть домашних обязанностей, даже когда они работают вне дома.
          Данные свидетельствуют об общекультурном подобии гендерных стереотипов. Исследование, проведенное в 25 странах, показало, что мужчин, как правило, считают более предприимчивыми, а женщин–более хозяйственными, хотя были выявлены культурные различия в том, в какой степени жители разных стран производят дифференцирование между полами по этим характеристикам. Во всех странах стереотипным являлось изображение женщин более слабыми и пассивными, чем мужчины. Страны с религиями, в которых женщины играют видную роль, отличались более положительными стереотипами женщин, чем страны, где все значимые религиозные фигуры – мужчины и религиозные обряды отправляются мужчинами.
          Имеются значительные межкультурные отклонения в том, насколько решительно различные общества поддерживают традиционные гендерные роли. Однако в мире в целом женщины придерживаются более эгалитарных взглядов, чем мужчины, когда дело касается гендерно-ролевой идеологии.
          Эмики (культурная специфика) особенно важны в связи с изменением гендерных ролей. Изменения могут происходить более быстрыми темпами в индивидуалистических культурах по сравнению с коллективистскими, а также в обществах, где политическая и культурная идеология ориентирована на равенство и минимальное социальное расслоение. Кроме того, путь к достижению гендерного равенства имеет свои особенности, зависящие от конкретной культуры, и факторы, которые привели к переменам в США, могут отличаться от тех, которые ведут к изменениям в других странах.
          Мы не должны полагать, что какой-то культурный обычай плох лишь потому, что он отличается от наших. Однако мы не должны заходить в поддержании культурного разнообразия слишком далеко и одобрять культурные обычаи, связанные с этнической или гендерной дискриминацией.

Гендерная психология. Секреты психологии (2 3 4 5 6 7)