Гендерная психология. Секреты психологии 7

Гендерная психология. Секреты психологии (2 3 4 5 6 7)

          Глава 7

          Глава 7
          ИЗМЕНЕНИЕ ГЕНДЕРНЫХ РОЛЕЙ
          Изменение установок. Изменения на производстве. Повышение совместимости работы и семьи. Производственная политика поддержки семьи. Увеличение гендерного многообразия в организациях. Перемены в доме. Почему должно измениться распределение домашних обязанностей. Домашние обязанности как случай несоответствия между установками и поведением. Справедливость и дифференциация домашних обязанностей. Изменение поведения родителей и педагогов. Изменение ложных представлений о гендере. Ложные представления о гендере. Как можно изменить эти ложные представления? Заключительные замечания. Резюме

          Времена меняются. Возможно, для кого-то перемены происходят слишком стремительно, но они наступают недостаточно быстро для многих юношей и девушек, которых гендерные роли лишают возможности вести полноценный образ жизни.
          Кэрол Нейджи Джеклин (Carol Nagy Jacklin). 1989

          Эта завершающая глава посвящена тому, как изменились гендерные роли, какие изменения по-прежнему необходимы и как их вызвать. Главы 3 и 4 должны были показать, что традиционные гендерные роли необходимо менять.
          Проблемы, связанные с женской ролью, включают в себя: низкую зарплату, низкий статус и небольшие властные возможности, а также загруженность домашними обязанностями. К ограничениям мужской роли можно отнести: лишенные содержательности отношения, недостаточную социальную поддержку и физические проблемы, вызванные переутомлением на работе и рискованным поведением. Эти ограничения указывают на то, что роли должны измениться. В этой главе мы также рассмотрим дополнительные причины необходимости изменения традиционных гендерных ролей.
          ИЗМЕНЕНИЕ УСТАНОВОК
          Один из моих любимых романов – «Женщина в конце времен» (Woman on the Edge of Time) Мардж Пирси (Marge Piercy, 1976). В нем Пирси описывает лишенное гендерных различий общество, которое будет существовать в 2137 г. В этом отдаленном будущем порою трудно определить, мужчинами или женщинами являются индивиды. Их речь гендерно нейтральна: слова «она» и «он» вышли из употребления. Царит полная индивидуальная свобода: люди выбирают работу и увлечения исходя из собственных талантов, независимо от своей половой принадлежности. Женщины и мужчины воспитывают детей на равных основах, причем «матерями» именуют и тех и других. Доминирующими ценностями футуристического общества Пирси являются любовь, нежность, независимость, сила и общность, которые считаются не мужскими или женскими, а общечеловеческими ценностями.
          Мы очень далеки от такого будущего, но многое свидетельствует о том, что ситуация меняется в сторону тендерного равенства. Вы можете легко это почувствовать, поговорив со своими родителями или их родителями. В исследовании Оскамп (Oskamp, 1991) были прослежены тенденции в гендерно-ролевых установках, имевшие место на протяжении 50-летнего периода. По данным опросов Гэллапа, проведенных с 1937 по 1987г., выяснилось, что только 33% людей, опрошенных в 1937г., согласились с утверждением, что, если бы их партия выдвинула кандидатом в президенты женщину, они бы за нее проголосовали на выборах. В 1987 г. согласие с этим утверждением выразили 82%. В 1988 г. общественная поддержка Поправки о равных правах, гласящей, что «ни Соединенные Штаты, ни один штат не могут отрицать или ограничивать в законе равенство прав по признаку пола», возросла до рекордных 73% по сравнению с 57% в 1976г. В исследовании Оскамп (1991) также замечено, что за последние 20 лет появились свидетельства об увеличении поддержки женского движения. В 1985 г. 73% женщин и 69% мужчин сказали, что они поддерживают «усилия по упрочению и изменению статуса женщин в обществе», в сравнении с 40% женщин и 44% мужчин в 1970 г. Опрос Гэллапа, проведанный в 1993 г. и опубликованный в «Ежемесячнике опроса Гэллапа» (The Gallup Poll Monthly), также показал, насколько большие изменения произошли в установках, на основании чего был сделан вывод, что многие американцы являются сторонниками изменений в гендерных ролях. В 1975 г. 48% опрошенных заявили, что женщины не имеют равных с мужчинами трудовых возможностей; в 1993 г. это количество возросло до 60%. В 1975 г. 68% опрошенных одобрили то, что женщины работают, даже когда у них есть мужья, способные их экономически поддерживать; в 1993 г. эта цифра выросла до 86%. 99% опрошенных в 1993 г. согласились, что женщинам должны платить ту же зарплату, что и мужчинам, когда они выполняют аналогичную работу.
          Все это свидетельствует об изменениях в установках, но мы знаем, что установки являются несовершенными предсказателями поведения. А изменилось ли поведение? В какой-то степени да. Все большее число женщин занимаются управленческой деятельностью и выполняют другие виды работ, в которых доминируют мужчины, а разрыв в зарплате между мужчинами и женщинами за последние 10 лет несколько сократился. В США большее, чем когда-либо ранее, количество женщин занимают выборные политические должности. Мужчины стали выполнять чуть больший объем работ по дому, и многие проводят больше времени со своими детьми, чем это делали их отцы. Однако из информации, представленной в предыдущих главах, видно, что нам предстоит еще очень долгий путь. В следующем разделе будут обсуждаться конкретные области, в которых необходимы изменения, и то, как можно им способствовать.
          ИЗМЕНЕНИЯ НА ПРОИЗВОДСТВЕ ПОВЫШЕНИЕ СОВМЕСТИМОСТИ РАБОТЫ И СЕМЬИ
          На поведение людей влияет структура и нормы среды, которая их окружает, а также их личные установки. Например, в главе 3 мы упомянули, что женщины могут стремиться зарабатывать, а мужчины – оставаться дома с детьми, но из-за низкой оплаты труда женщин этот вариант может быть экономически неосуществимым. В настоящее время структура производства препятствует изменению гендерных ролей. Производственные организации по-прежнему структурированы так, как если бы работники имели дома жену, несущую полную ответственность за семейную жизнь (Biernat & Wortman, 1991). Пауэлл (Powell, 1990) пишет, что нам необходимо отказаться от модели успешной профессиональной карьеры, предполагающей непрерывное продвижение вверх по служебной лестнице, и перестать рассматривать любую просьбу о предоставлении отпуска по семейным обстоятельствам, будь то со стороны женщины или мужчины, как свидетельство отсутствия преданности своей работе. И мужчины и женщины должны иметь возможность оставлять на время «беговую дорожку» в организации, чтобы вернуться на нее позже,
          ПРОИЗВОДСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА ПОДДЕРЖКИ СЕМЬИ
          Согласно Плеку (Pleck, 1993), тремя наиболее значимыми направлениями производственной политики поддержки семьи являются: поддержка мероприятий по присмотру за детьми, гибкие графики работы и отпуск по уходу за ребенком. Поддержка мероприятий по присмотру за детьми включает в себя: организацию яслей и детских садов на производстве, приобретение или субсидирование яслей и детских садов, предоставление информации и создание справочных служб и программ, которые позволяют работникам оплачивать уход за детьми из дохода до вычета из него налогов. Было установлено, что гибкие рабочие графики, которые позволяют работникам начинать и заканчивать трудовой день в удобное для них время, при условии отработки требуемого количества часов, увеличивают время, которое родители могут потратить на своих детей (Pleck, 1993). Окин (Okin, 1989) предполагает, что оба родителя должны иметь право на более гибкие рабочие часы («гибкое время») без того, чтобы страдала их профессиональная карьера, в течение первых 7 лет жизни ребенка. Наконец, отпуск по уходу за ребенком позволяет родителям прервать работу в период рождения ребенка. Политика предоставления отпусков по уходу за ребенком варьирует в широких пределах как в отношении продолжительности времени, которое родителям позволяют отсутствовать на работе, так и того, оплачивается или нет это время. К сожалению, политика поддержки семьи, в частности поддержка мероприятий по присмотру за детьми и гибких рабочих графиков, в большинстве организаций в настоящий момент является скорее исключением, чем правилом.
          Потребность в присмотре за детьми является реальностью для двух третей американских семей, и такой присмотр должен принять форму эффективного социального института, помогающего семьям исполнять свои обязанности и служащего потребностям детей, связанным с их развитием (Zigler & Lang, 1990). Работающим родителям крайне необходимо, чтобы был обеспечен недорогой, но качественный присмотр за их детьми (Pleck, 1993). Считается, что работающая мать поступает неразумно в отношении воспитания детей. Однако большинство матерей не имеют иного выбора, как только работать за деньги, и кроме того, общество, стремящееся быть демократичным, не может требовать, чтобы матери оставались дома со своими детьми (Zigler & Lang, 1990). Обнадеживает следующий факт: исследования показывают, что успеваемость в школе, результаты тестов IQ, а также эмоциональное и социальное развитие детей работающих матерей сравнимы с теми данными, которые обнаруживают у детей, чьи матери не работают (например, Clarke-Steward, 1989; Scarr, 1984; Scarret al., 1989). После изучения результатов исследований влияния материнской занятости на детей Скарр с коллегами (Scarr et al., 1989) пришли к выводу, что наши опасения в отношении влияния материнской занятости на развитие детей больше связаны с социально детерминированными теориями, касающимися того, что является оптимальным для детей, чем с научными фактами. Исследователи также указывают, что работающие родители находятся с детьми половину времени бодрствования последних и проводят такое же количество времени в непосредственном общении с ними, что и родители в семьях, где работает только отец. Кросби (Crosby, 1991) перечисляет ряд преимуществ, которые дети извлекают из того обстоятельства, что их мать работает, включая: увеличение контактов со сферой производства, гибкость и уверенность в отношениях с людьми, менее сексистские взгляды на гендер, более высокий уровень жизни, а также позитивную самооценку и инициативность.
          Очевидно, что влияние на детей яслей и детских садов зависит от качества последних, причем исследования выявили такие характеристики ухода за детьми, которые способствуют их развитию (National Research Council, 1990; Zigler & Lang, 1990).
          К сожалению, в Америке иметь адекватную среду для своих детей могут позволить себе лишь состоятельные семьи, бедные же семьи и принадлежащие к среднему классу часто бывают лишены этой возможности (Zigler & Lang, 1990). Кроме того, поскольку имеется большой резерв потенциальных работников, способных заменить тех, кто оставил свою работу, в настоящее время организации проявляют незначительную инициативу по обеспечению присмотра за детьми на местах, предоставлению оплачиваемого отпуска для родителей или введения гибкого графика работы. Большинство работодателей не считают, что им необходимы новые, требующие крупных вложений козыри, способные привлечь и удержать работников, а многие организации вообще не могут позволить себе иметь таких козырей (Zigler & Lang, 1990). Это означает, что важную роль здесь должно играть государство. Например, можно было бы предоставить субсидии или налоговые льготы компаниям, которые внедряют у себя программы по присмотру за детьми. Циглер и Лэнг (Zigler & Lang, 1990) предложили множество оригинальных и надежных способов обеспечения качественного (приемлемого в плане воспитания) присмотра для «детей нации». В рамках программы Национального исследовательского совета под названием «Кто заботится об американских детях: политика присмотра за детьми на 90-е гг.» (Who Cares for America"s Children: Child Care Policy for the 1990"s, 1990) также проводится дискуссия о национальных задачах и альтернативной политике присмотра за детьми.
          Политика поддержки детей, чьи родители работают, не являлась для нашего государства приоритетом. Тому был ряд причин. Одна состоит в том, что с подобными трудностями большинству высших государственных руководителей не приходилось сталкиваться лично. Кроме того, по-прежнему существует мнение, что женщины принадлежат дому и детям, и потому многие противятся попыткам изменить этот заведенный порядок (Zigler & Lang, 1990). Наконец, законодатели уделяют наибольшее внимание организованным политическим группам, а в настоящий момент отсутствует организованное «родительское лобби». Кросби (Crosby, 1991) замечает, что работающие родители не борются по-настоящему за реформу, так как в глубине души они считают, что делиться ответственностью за воспитание детей с другими – значит уходить от собственных обязанностей. Родители также не желают привлекать внимание работодателей к своим обязанностям по дому и семье из-за опасения, что те посчитают, что они не столь преданы работе. Вдобавок у работающих родителей имеется мало времени на организацию политических движений и участие в них.
          УВЕЛИЧЕНИЕ ГЕНДЕРНОГО МНОГООБРАЗИЯ В ОРГАНИЗАЦИЯХ
          В главе 3 обсуждался ряд организационных факторов, которые ведут к более низкой зарплате и статусу женщин. Из этого обсуждения видно, что необходимы программы обеспечения равной оплаты труда и кадровая политика, которая изменила бы существующее положение вещей. Пауэлл (Powell, 1990) в обзоре исследований гендерных различий в менеджменте заключает, что не существует больших расхождений между потребностями, ценностями и стилем руководства управленцев мужчин и женщин. Пауэлл предлагает, чтобы факты, касающиеся гендерных различий в менеджменте, были доведены до сведения тех лиц в организациях, которые принимают ключевые решения. По его мысли, выводы из исследований для организаций очевидны: если отсутствуют какие бы то ни было различия между управленцами – женщинами и мужчинами, компании не должны действовать так, как будто такие различия существуют. Они должны стать «гендерно беспристрастными» в своих решениях и попытаться свести к минимуму различия в труде своих управленцев – мужчин и женщин, с тем чтобы искусственно создаваемые гендерные барьеры не мешали профессиональной карьере.
          Программы позитивных действий (affirmative action programs, AAPs) являются одним из способов увеличения в организациях числа лиц из традиционно мало представленных групп. Эти программы призваны увеличить число женщин и представителей других недостаточно представленных групп, например афроамериканцев, на должностях, обычно занимаемых мужчинами евроамериканцами. Как замечает Гейс (Geis, 1993), позитивные действия – это способ обеспечения множественных, социально поддерживаемых моделей повышения авторитета женщин, с тем чтобы люди увидели, что для женщин приемлем и возможен высокий статус. Хотя программы позитивных действий и могут включать в себя какую-то целевую кадровую политику, предпочтительный подбор сотрудников на основе расовой или половой принадлежности, специальные программы обучения или учет расы и пола в качестве дополнительного фактора при приеме на работу и продвижении по службе, они вместе с тем запрещают (решениями Верховного суда, такими, как «Джонсон против округа Санта-Клара», 1987) использовать строгие «квоты» или игнорировать квалификацию претендентов. Как было упомянуто в главе 4, такие программы являются одним из путей уменьшения гендерной дискриминации на рабочих местах. Они побуждают работодателей расширять круг кандидатов, включая в их число женщин и представителей других недостаточно представленных групп. Поскольку распространенные стереотипы в отношении женщин и меньшинств заставляют работодателей воспринимать последних как несоответствующих должностям, обычно занимаемым белыми мужчинами, квалифицированных кандидатов из числа женщин и меньшинств могут не рассматривать в качестве серьезных претендентов на место, если на производстве не проводится политика позитивных действий. Однако существует ряд барьеров, мешающих эффективному осуществлению такой политики, к которым мы сейчас и обратимся.
          Одной из главных проблем, препятствующих программе позитивных действий, является предположение, что реципиенты позитивных действий не обладают нужной квалификацией. Хейлман с коллегами (Heilman et al., 1992) обнаружили, что существует своего рода «клеймо (стигмат) некомпетентности», связанное с позитивными действиями. Когда считается, что женщину наняли в рамках программы позитивных действий, и мужчины и женщины расценивают ее как менее компетентную по сравнению с женщиной, не имеющей отношения к этой программе. Видимо, люди полагают, что квалификация человека, нанятого в рамках программы, не учитывается и что принятые на работу не обладают высокой квалификацией. По-видимому, люди также считают, что, если бы принятая на работу в рамках программы позитивных действий была по-настоящему квалифицированной работницей, ей бы не требовалась помощь в виде данной программы (Heilman et al., 1992; Pettigrew & Martin, 1987). Такие рассуждения могут иметь место, поскольку традиционно более низкий статус женщин и представителей меньшинств ведет к появлению стереотипов, оправдывающих их низкий статус. Когда добиваются успеха индивиды из традиционно влиятельных групп, считается, что их достижения обусловлены их достоинствами, тогда как успехи представителей менее влиятельных групп принижаются (Eberhardt & Fiske, 1994). Программа позитивных действий может в такой степени способствовать стереотипному взгляду на женщин и представителей меньшинств, что и тех и других будут рассматривать в качестве нуждающихся в посторонней помощи в силу их недостатков. Как указали Эберхардт и Фиске (Eberhardt & Fiske, 1994), некоторые люди полагают, что чернокожим или женщинам требуется помощь в продвижении вверх по служебной лестнице потому, что, согласно их стереотипным взглядам, все чернокожие ленивы, а женщины зависимы.
          Если другие сочтут, что вы неквалифицированны, ваши предложения останутся без внимания, на вашу работу будут смотреть критическим взглядом и вокруг вас может создаться недружественная рабочая атмосфера. Например, при исследовании женщин-пожарных афроамериканского происхождения 82% опрошенных согласились, что «зачастую идея, предложенная женщиной, остается без ответа, тогда как мужчина, предлагающий ту же идею, удостаивается похвалы», и 82% считали, что их ошибки замечают чаще, чем оплошности других (Yoder & Aniakudo, 1994). Обнадеживает следующее обстоятельство: исследования показывают, что, когда наблюдателей снабжают информацией, в которой отражена квалификация реципиента программы позитивных действий, они проявляют меньше сопротивления и враждебности факту найма (Major et al., 1994; Munell et al., 1994). Эберхардт и Фиске (Eberhardt & Fiske, 1994) рекомендуют, чтобы работодатели предоставляли объективную информацию, касающуюся квалификации только что нанятых или переводимых на вышестоящую должность женщин и представителей меньшинств, другим работникам, дабы уменьшить их опасения и подозрения.
          Аналитиков и исследователей политики организаций интересует и то, не отражается ли стигматизация позитивных действий на отношении реципиента к собственной компетентности. И действительно, ряд критиков программы позитивных действий утверждают, что она заставляет льготников сомневаться в своих навыках и способностях и тем самым причиняет им вред (Nacoste, 1990). Экспериментальные исследования, как правило, показывают, что исследуемые женщины, полагающие, что их взяли на работу только благодаря их полу, преуменьшают значимость результатов своей работы (Heilman et al., 1987; Turner & Pratkanis, 1994; Turner et al., 1991). Однако, как указывалось ранее, позитивные действия редко предполагают непринятие во внимание квалификации, и реципиенты это знают. Кроме того, большинство реципиентов, вероятно, не считают себя неквалифицированными. Например, 77% афроамериканских женщин-пожарных, которых опрашивали Йодер и Анякудо (Yoder & Aniakudo, 1994), сообщили, что их наняли в рамках программы позитивных действий, но ни одна из них не считала, что этот факт влияет на оценку ими своей компетентности. Хейлман с коллегами (Heilman et al., 1990) установили, что льготный прием на работу на основе половой принадлежности способствует негативному восприятию своей компетентности только в том случае, когда люди уже испытывают недостаток уверенности в своих способностях. Более того, есть данные, что надежная позитивная обратная связь, касающаяся выполнения работы, и доведение до сведения реципиентов позитивных действий того, что их считают квалифицированными, способны избавить их от сомнений и умаления собственных достоинств, которые могут иметь место в случае найма с учетом лишь половой принадлежности (Heilman et al., 1991; Turner & Pratkanis, 1994; Turner et al., 1991).
          Еще одна проблема, связанная с ААР, заключается в том, что число реципиентов в организациях, как правило, остается по-прежнему очень небольшим с точки зрения статистики, в результате чего отношение к ним, основывающееся на гендерной или расовой принадлежности, продолжает сохраняться.
          Примечательно, что, хотя программы позитивных действий и призваны уменьшить гендерную или расовую дискриминацию на производстве, они могут способствовать гендерно-стерео-типному отношению к реципиентам позитивных действий. Это происходит из-за того, что женщины или представители меньшинств обычно остаются на предприятиях в меньшинстве, поскольку программы позитивных действий часто приводят к найму лишь нескольких лиц из традиционно мало представленных групп. Количественный недостаток представителей стереотипизируемой группы в организации приводит к тому, что женщина или принадлежность человека к какой-либо группе меньшинств бросается в глаза, тем самым способствуя такому отношению к ним, которое обусловлено гендерными или расовыми стереотипами. Эта приметность также способствует значительному напряжению, связанному с выполнением работы данным индивидом, которому может казаться, что за ним или за ней постоянно «наблюдают» (Powell, 1987). Вдобавок стереотипы имеют свойство сохраняться вопреки фактам, свидетельствующим об обратном, поэтому должны иметь место многочисленные контакты между людьми, придерживающимися какого-то стереотипа, и лицами, отклоняющимися от этого стереотипа, прежде чем первые пересмотрят свои взгляды (Mackie et al., 1992 а, 1992 b). Найма только нескольких индивидов из традиционно мало представленных групп часто оказывается недостаточно, чтобы преодолеть мышление по принципу «это исключение из правил» (создание субкатегории для лиц, которые делают стереотип недействительным). Число женщин и представителей меньшинств во всех профессиях должно увеличиваться, так чтобы индивидуальные вариации внутри каждой группы были заметны и стало ясно, что индивиды, отклоняющиеся от стереотипа, не являются лишь исключением из общего правила.
          Отсутствие поддержки – еще одна помеха эффективному осуществлению программы позитивных действий. Кравиц и Платаниа (Kravitz & Platania, 1993) обнаружили, что неприятие многими людьми позитивных действий основано на непонимании того, что они за собой влекут. К примеру, их респонденты полагали, что программы позитивных действий должны включать в себя использование квот и обязательный найм неквалифицированных кандидатов. Исследователи предположили, что поддержка была бы большей, если бы люди были лучше информированы. Например, людям надо сказать, что позитивные действия предполагают принятие во внимание демографической принадлежности кандидатов только после того, как будет проверена их компетентность. Внимание, уделяемое средствами массовой информации (СМИ) белым мужчинам, которые могли бы быть приняты на работу или повышены в должности, если бы не ААР, также может способствовать тому, что белые мужчины считают позитивные действия несправедливыми, связанными главным образом с квотами и обратной дискриминацией. Я подозреваю, что случаи, которые кажутся белым особенно несправедливыми, в первую очередь привлекают внимание СМИ и тем самым лучше запоминаются в качестве примеров позитивных действий. Согласно эвристике доступности (availability heuristic) (Kahneman et al., 1982), чем доступнее для памяти что-то, тем чаще, на наш взгляд, это имеет место. Примеры позитивных действий, которые доступны большинству людей, не являются репрезентативными для ААР и могут привести к тому, что люди станут переоценивать частоту случаев сомнительной практики ААР.

          Эвристика доступности (Availability heuristic)
          Психологический эффект, состоящий в том, что чем доступнее для нашей памяти какое-то явление, то тем чаще, на наш взгляд, оно имеет место.

          Отсутствие поддержки позитивных действий вызвано также мышлением по принципу «все или ничего» (zero-sum), которое имеет место из-за недостатка рабочих мест и должностей. Конфликт типа «все или ничего» происходит тогда, когда считается, что для того, чтобы кто-то победил, другой человек должен проиграть. Социальные психологи полагают, что мышление по принципу «все или ничего» способствует межгрупповому конфликту (Rubin et al., 1994). Белые мужчины имеют наиболее негативные установки в отношении позитивных действий (Kravitz & Platania, 1993) и часто считают, что позитивные действия являются несправедливой обратной дискриминацией. Им кажется, что их лишили чего-то, что они заслуживают, и они ощущают себя жертвами несправедливой процедуры найма на работу (Heilman, 1994; Nacoste, 1990). Верно, что в сегодняшних условиях недостатка рабочих мест работодатели иногда пытаются видоизменить прежнюю дискриминационную политику, предоставляя имеющиеся немногочисленные вакансии лицам из традиционно дискриминируемых групп.
          Возможно, с наступлением более благоприятных экономических времен восприятие позитивных действий как ситуации «все или ничего» канет в небытие. Однако я опасаюсь, что белые мужчины придают слишком большое значение позитивным действиям как причине своей незанятости или отсутствия продвижения по службе (как было продемонстрировано в главе 3, у белых мужчин по-прежнему имеются значительные преимущества в области занятости). Они поступают так, поскольку эта позиция срабатывает на многих уровнях: она оберегает имидж белого мужчины (ее можно использовать для убеждения других в том, что причиной неудачи являются внешние обстоятельства, а не сам человек), она защищает его эго (человеку не приходится объяснять неудачу отсутствием у себя способностей) и она получает социальное подкрепление (другие члены социальной группы соглашаются с ней и поддерживают ее).
          Установки руководства организации также важны, и верность позитивным действиям со стороны администрации является, Очевидно, одним из наиболее значимых факторов, влияющих на эффективность ААР (Hitt & Keats, 1984). Конрад и Линнехан (Konrad & Linnehan, 1993) установили, что чем более положительными являются установки руководства по отношению к позитивным действиям, тем более масштабный характер имеет политика позитивных действий и тем большее число женщин и цветных становятся руководителями. В отдельных случаях от работодателей требуют демонстрации адекватного представительства женщин и меньшинств для получения государственного заказа. Конрад и Линнехан (1993) обнаружили, что ААР чаще осуществляется именно в этой ситуации. Однако даже когда имеют место такие требования, работодатели и менеджеры могут внедрять ААР лишь в минимальном объеме и негативно реагировать на реципиентов позитивных действий из-за психологического реактивного сопротивления (psychological reactance). Психологическое реактивное сопротивление имеет Место тогда, когда мы реагируем на попытки контролировать наше поведение потому, что нам не хочется быть лишенными возможности самим его контролировать (Brehm, 1966).
          Когда же срабатывает программа позитивных действий? Очевидно, что позитивные действия не являются панацеей от всех бед и нельзя ожидать, что они сами по себе изменят гендерные роли или устранят гендерное неравенство. Однако, если выполняются определенные условия, позитивные действия могут стать важной частью движения в сторону гендерного равенства. Без него гендерные и этнические стереотипы могут лишать квалифицированных женщин и представителей традиционно мало представленных групп возможности быть рассмотренными в качестве серьезных кандидатов на должности, обычно занимаемые белыми мужчинами. Конрад и Линнехан (1993) определили, что ААР ведет к повышению числа женщин и цветных на управленческих должностях.
          Обсуждая выше позитивные действия, мы сделали несколько предположений в отношении повышения вероятности успеха таких программ. По-видимому, работодатели должны предоставлять другим работникам объективную информацию, касающуюся квалификации только что нанятых или повышенных в должности женщин и представителей меньшинств, с тем чтобы умерить их опасения и подозрения. Люди должны также быть лучше информированы в отношении того, что влекут за собой позитивные действия. В частности, им следует понять, что, согласно закону, сначала должна быть проверена компетентность кандидатов. Указания Комиссии по соблюдению равноправия при трудоустройстве (ЕЕОС) строго гласят, что подбор работников согласно плану позитивных действий должен быть основан на способности кандидата выполнять работу и что такие планы не должны требовать найма неквалифицированных лиц. Как было упомянуто ранее, в нескольких решениях Верховного суда также подчеркивалось, что недопустимы строгие квоты и игнорирование квалификации кандидата. Тернер и Пратканис (Turner & Pratkanis, 1994) также указали на важность информирования работников о том, что позитивные действия могут привести к многообразию навыков и взглядов, полезных для организации. Должно быть нанято достаточное количество женщин и представителей меньшинств, с тем чтобы были очевидны индивидуальные вариации внутри каждой группы и стало ясно, что отличающиеся от стереотипа индивиды не являются всего лишь исключением из правила.
          Я вспоминаю, как мой свекор рассказывал о случае, когда ему пришлось трудиться на одном из государственных предприятий с работниками, которые, в том числе и его начальник, были исключительно женщинами афроамериканского происхождения. Он сказал, что сначала не поверил, что они могут быть компетентными работниками, а мысль о начальнике-женщине вызвала у него усмешку. Теперь он считает, что опыт работы с этими женщинами изменил его мышление. Кук (Cook, 1985) при обсуждении расовой десегрегации указывает условия, при которых контакты между людьми должны привести к желательным изменениям установок. Во-первых, должен быть одинаковым статус лиц, контактирующих друг с другом. Во-вторых, контакты должны быть такими, чтобы стало ясно, что негативные стереотипы некорректны. В-третьих, должна быть общая цель, к которой стремятся, сотрудничая между собой, люди из традиционно притесняемой и традиционно доминирующей группы. В-четвертых, контакты должны быть такими, чтобы имелись возможности для близкого знакомства, т.е. чтобы лица из традиционно притесняемой группы могли рассматриваться как индивидуальности, а не просто как члены стереотипной группы. И в-пятых, социальные нормы должны способствовать концепции равенства и межгруппового контакта. Как показывает опыт моего свекра, программы позитивных действий, подобные десегрегации в школе, вероятно, срабатывают лучше всего именно в этих условиях. Организации с ААР должны максимально учитывать эти условия с целью увеличения эффективности данных программ.
          ПЕРЕМЕНЫ В ДОМЕ
          Почему должно измениться распределение домашних обязанностей
          Маловероятно, что гендерные роли изменятся раньше, чем изменится распределение обязанностей в семье. В настоящее время распределение домашних обязанностей на гендерной основе является симптомом продолжающегося гендерного неравенства и гендерно-ролевой социализации (Blair & Lichter, 1991).

          «...Распределение работ по дому и присмотру за детьми отражает в микрокосме ту несправедливость во властных отношениях между мужчинами и женщинами, которая характерна для общества в целом» (Braverman, 1991, р. 26).

          Традиционное распределение работ по дому может также способствовать поддержанию низкого статуса женщин. Ребенку очевидно, что человек, работающий весь день и обязанный, вернувшись домой, готовить и делать уборку, имеет более низкий статус, чем тот, кто работает весь день, но кому не приходится выполнять эти обязанности по возвращении домой. Дети могут тогда сделать вывод, что женщины действительно должны находиться в подчиненном положении, иначе они бы не имели этот более низкий статус.
          Традиционное распределение домашних обязанностей приводит к тому, что у детей появляются гендерные стереотипы и они овладевают разными навыками, основанными на их гендерной принадлежности. Когда дети видят женщин и мужчин исполняющими разные роли, они начинают думать, что мужчины и женщины обладают разными качествами, которые позволяют им лучше приспосабливаться к этим разным ролям. Затем эти гендерные стереотипы действуют в качестве социальных норм, или предписаний, поведения. Другими словами, дети начинают считать, что мужчины и женщины должны исполнять различные роли и обладать различными психологическими качествами. В результате они стремятся овладеть различными навыками, зависящими от их тендера, и, как следствие, могут оказаться плохо подготовленными к многообразным ролям, которые им, вероятно, придется исполнять в дальнейшем. Мои студентки, живущие в общежитии, часто рассказывают мне о том, как они учат студентов-юношей гладить или стирать белье. Или же, как замечает Джеклин, гендерные роли и основанное на половой принадлежности разделение труда способствует развитию навыков воспитания детей у женщин, но не у мужчин. «Почему,– спрашивает она,– навыки воспитания детей следует развивать только у одного пола? Ведь такие навыки могут стать противоядием жестокости» (Jacklin, 1989, р. 132).
          Возложение бремени ухода за детьми и домашней работы на женщин также мешает им реализовать свои организационные и политические возможности. Вы можете вспомнить из главы 3, что женщины-управленцы реже выходят замуж и заводят детей, чем женщины, не занимающие руководящих постов. Причиной этого может быть то, что работающие женщины оказываются неспособными задерживаться на производстве, работать по выходным или отправляться в командировки и чаще отсутствуют на работе в связи с необходимостью ухода за детьми или их болезнью. Кроме того, производственные руководители часто не желают продвигать женщин по службе, предполагая, что их семейные обязанности делают их менее преданными организации (даже когда для такого предположения нет никаких оснований). Короче говоря, хорошо известно, что женщины несут большую часть ответственности за домашнюю сферу, и если изменить это условие, тогда его не станут использовать против них на производстве. Если перефразировать Таврис и Уэйд (Tavris & Wade, 1984), то в отношении политической власти можно сказать следующее: рука, которая качает колыбель и работает вне дома, может оказаться слишком усталой для того, чтобы управлять миром, и слишком занятой другими обязанностями для того, чтобы превратить свою власть в институт.
          Еще одна причина необходимости изменения традиционного разделения домашнего труда состоит в том, что конфликты по поводу выполнения домашних обязанностей и ухода за детьми являются основным источником напряжения в отношениях между супругами. В исследовании 600 пар, подавших заявление на развод, Джордж Левинджер (Levinger) (см.: Hochscild, 1989) указывает, что второй наиболее распространенной причиной развода, по словам женщин, является то, что их мужья пренебрегают своими обязанностями по дому и присмотру за детьми. В исследовании, которое провели Бут и коллеги (Booth et al., 1984), выявлено, что с увеличением числа размолвок из-за домашних обязанностей понижается удовлетворенность браком и его стабильность. В своем исследовании семей, где работают оба супруга, Стейл и Турецки (Steil & Turetsky, 1987) обнаружили, что чем больше ответственности берет на себя муж по части ухода за детьми и домашних работ, тем в большей степени жена бывает удовлетворена браком. Плек (Pleck, 1985) изучил результаты исследований участия мужей в уходе за детьми и выполнении домашних обязанностей и заключил, что участие мужей оказывает положительное влияние на оценку мужьями и женами удовлетворенности их семейной жизнью. Он предполагает, что это происходит потому, что: жены испытывают меньше негативных чувств, активное участие в домашней жизни может повысить у мужа чувство контроля за происходящим, а некоторые задачи, например уход за детьми, могут доставлять удовольствие и мужьям и женам. Партнеры-мужчины, участвующие на равной основе в выполнении домашних работ, могут также получать определенную психологическую пользу, испытывая меньшее чувство вины.
          Домашние обязанности как случай несоответствия между установками и поведением
          Хотя мужчины и женщины часто соглашаются, что, когда работают оба партнера, должно иметь место более равноправное распределение обязанностей дома, исследования обнаружили относительно немного примеров поведенческих изменений в этом направлении (Demo & Acock, 1993; Hardesty & Bokemeier, 1989; Hilton & Haldeman, 1991; Lawrence et al., 1987). Плек (Pleck, 1985) приходит к следующему выводу: имеющиеся в наличии данные показывают, что мужчины более психологически вовлечены в семейную, чем в производственную жизнь, и предполагает, что эта вовлеченность образует основу для расширения участия мужчин в выполнении домашних обязанностей и присмотре за детьми. Однако он признает, что мужчины принимают относительно небольшое участие в этих видах деятельности,
          Как же люди могут быть столь непоследовательными? Обычно мы считаем, что установки и поведение людей согласуются друг с другом. И действительно: одна теория, очень популярная в социальной психологии 60-х – начала 70-х гг. и носящая название теории когнитивного диссонанса (cognitive dissonance theory) (Festinger & Carismith, 1959), основана на идее, что любое несоответствие столь психологически неприятно, что, как только мы его сознаем, у нас появляется сильная мотивация избавиться от него, изменив свое поведение или рационализировав это несоответствие. Один из способов рационализации большего вклада женщины в семейную жизнь – это привлечение внимания к ее меньшему экономическому вкладу в домашнее хозяйство. Росс с коллегами (Ross et al., 1983) установили, что чем выше заработок мужа, тем менее вероятно, что он принимает участие в домашней работе и уходе за детьми, а чем выше заработок женщины, тем скорее он будет выполнять эти обязанности. Стейл и Турецки (1987) в исследовании 815 семей, в которых работают оба супруга, обнаружили, что чем больше зарабатывает жена по сравнению с мужем, тем больше ее участие в принятии важных решений и тем меньшую ответственность она несет за выполнение домашних обязанностей (кроме ухода за детьми, на который эта переменная не влияет). Разумеется, как мы заметили ранее, женщины обычно заняты на низкооплачиваемых, непрестижных работах, а это означает, что большинство женщин зарабатывают меньше, чем их мужья. Любопытно, что большее участие женщин в домашней жизни иногда используется для оправдания их более низкого статуса и зарплаты на производстве, а их более низкий статус и зарплата на работе используются для оправдания того, что они должны выполнять большую часть работ по дому.

          Теория когнитивного диссонанса (Cognitive dissonance theory)
          Положение, гласящее что любое несоответствие столь психологически неприятно для человека, что, как только мы его сознаем, у нас появляется сильная мотивация избавиться от него, изменив свое поведение или рационализировав это несоответствие. Один из способов рационализации большего вклада женщины в семейную жизнь – это привлечение внимания к ее меньшему экономическому вкладу в домашнее хозяйство.

          Дифференциация домашней работы, основанная на половой принадлежности, распространена даже в тех случаях, когда ей трудно найти оправдание. Одна женщина рассказала мне о том, что ее муж сначала утверждал, что его меньший вклад в домашние обязанности и уход за детьми оправдан его более высоким доходом. Тогда она указала ему, что, учитывая предоставляемые ей льготы (по страховке и т.д.), ее финансовый вклад равняется его вкладу. Здесь мы могли бы ожидать, что он согласится оказывать большую помощь в работах по дому, поскольку рационализация, что ее финансовый вклад в домашнее хозяйство меньше, чем его, более не могла служить в качестве оправдания недостаточной помощи по дому с его стороны (имело место то, что социальные психологи называют «недостаточным внешним оправданием» несоответствия). Однако этого не произошло: он по-прежнему не желал помогать. Фишбейн и Айзен (Fishbein & Ajzen, 1975), а также Уикер (Wicker, 1969) выявили ряд ситуаций, в которых люди демонстрируют несоответствие между установкой и поведением, не испытывая, по-видимому, побуждения к изменению данной ситуации. Можно предложить множество объяснений, почему мужчины и женщины на словах выступают за более равноправное разделение труда, однако придерживаются традиционного распределения обязанностей в своей жизни.
          Одной из причин несоответствия между установками и поведением является то, что человек может не знать, как выполнять соответствующие действия. Некоторые люди утверждают, что дело не столько в том, что мужчины пытаются избавиться от выполнения на равных началах работы во «второй смене», сколько в том, что из-за особенностей социализации они просто не знают, как нужно делать уборку, готовить или обращаться с детьми. Ранний опыт социализации мог не позволить мужчинам овладеть навыками, необходимыми для выполнения домашних работ. Соответственно изменения в поведении могут отставать от изменений установок. Этоу и Лисс (Etaugh & Liss, 1992) установили, что девочек просят делать больше работ по дому, чем мальчиков, и они значительно чаще занимаются приготовлением пищи, стиркой и уборкой. Кроме того, поскольку дети обращают больше внимания на модели, имеющие отношение к их полу, мальчики не придают большого значения тому, что делает их мать, и не моделируют ее поведение. В результате они не усваивают более детализированные схемы домашних работ, которыми овладевают представительницы женского пола. Браверман (Braverman, 1991) говорит, что, если ранний опыт мужчин не позволил им овладеть навыками работы по дому, они должны учиться им у женщин. Юморист Дейв Барри (Barry, 1987) предположил, что женщины проводят многие часы за терпеливым изучением основополагающих понятий, связанных с уборкой в доме (например, откуда появляется чистая посуда), которые остаются непостижимой тайной для «неполноценных в этом отношении» людей (которыми, как он говорит, являются примерно 85% мужчин).
          Другая причина, объясняющая несоответствие между установками и поведением, состоит в том, что общие установки часто не предсказывают конкретное поведение. Другими словами, общие вопросы в отношении того, должна ли домашняя работа выполняться мужчинами на более равноправной основе, могут не указывать, какой именно объем работ следует выполнять конкретному м
мужчине. Если вы действительно хотите знать, желает ли мужчина помогать по дому, узнайте его установку в отношении выполнения конкретных домашних работ.
          Третья причина несоответствия между установками и поведением заключается в том, что другие установки могут формировать конкурирующие модели поведения. Например, в семьях, где трудятся оба супруга, часто бывает необходимо, чтобы мужчины отказывались в какой-то мере от своего досуга, с тем чтобы сделать больше работ по дому. Установки мужчин в пользу досуга и соответствующие модели поведения могут вступать в противоречие, с их моделями поведения, согласующимися с установкой на справедливость. Неприятие мужчинами скучных домашних работ может брать верх над их установками в пользу справедливости. Один мой знакомый мужчина как-то сказал: «Я целиком и полностью за права женщин. Я не жду, что они будут выполнять домашнюю работу, и не считаю, что это их обязанность. Но я просто не хочу ее выполнять». Установки мужчин, направленные на продвижение по службе, могут также быть более значимыми, чем их установки в пользу справедливости, поскольку больший объем заданий по дому может означать меньшее время, посвященное работе.
          Подобно мужчинам, женщины могут иметь установку, которая предполагает, что мужчины должны делать больше работ по дому, но иметь конкурирующие представления, что «добропорядочным» женщинам следует присматривать за домом. Поэтому они могут быть не слишком требовательными в отношении оказания им большей помощи. Бирнат и Вортман (Biernat & Wortman, 1991) обнаружили, что работающие женщины критически относятся к выполнению своих обязанностей жен и матерей и, когда оценивают себя, по-видимому, используют в качестве эталона сравнения неработающих жен и матерей. Многие женщины испытывают сильные внутренние конфликты: с одной стороны, их приучили считать, что «добропорядочные» женщины делают все эти вещи ради семьи, выражая тем самым свою любовь, тогда как, с другой стороны, они по-настоящему загружены и нуждаются в помощи (особенно те, у кого есть дети и у кого отнимает много времени работа). Они сердятся, когда мужчины им не помогают, но им кажется, что они поступают «дурно», когда просят своих партнеров-мужчин об этой помощи. Этот случай может быть менее характерен для афроамериканских женщин. В силу долгой истории участия в трудовой жизни черные женщины не рассматривают занятость на производстве и выполнение семейных обязанностей в качестве взаимоисключающих элементов (Dugger, 1988). Одно исследование показало, что черные женщины смотрят на занятость на производстве как на совместимую с материнством в большей степени, чем белые женщины (MurreU et al., 1991).
          Согласованность между установками и поведением также частично зависит от социальных норм, а социальные нормы могут требовать моделей поведения, которыенесовместимы с установкой человека. Например, может оказаться, что мужчины воспринимают социальные нормы как гласящие, что их мужественность базируется в определенной мере на избегании выполнения женских обязанностей, таких, как домашняя работа и присмотр за детьми, и опасаются, что их родственники или приятели станут укорять их за участие в такой деятельности. Они могут ожидать, что услышат от окружающих презрительные замечания подобного рода: «Мужик, похоже, тебя взнуздали», «Я могу тебе сказать, кто у вас в семье носит брюки: определенно не ты» и «Какие же мы женственные!» Такая реакция со стороны окружающих показывает мужчинам, что выполнение домашних обязанностей для них социально неприемлемо. Гюнтер и Гюнтер (Gunter & Gunter, 1990) установили, что в семьях, где мужья отличались традиционной мужественностью (как она оценивается с помощью Опросника Бем – Bem Sex Role Inventory), жены выполняли наибольший объем домашних работ, а мужья – наименьший. Фаулкс (Fowlkes, 1987) указывает, что в то время как статус женщины часто повышается за счет добавления к ее домашним обязанностям факта занятости на оплачиваемой работе, статус мужчины нередко понижается, если он выполняет «женскую» работу. Социальные нормы, связанные с домашней работой, становятся для нас очевидны в период детства (мы уже упомянули, как родители заставляют мальчиков и девочек выполнять различные задания и как это отражается на традиционном распределении обязанностей по дому).
          Женщины могут также полагать, что социальные нормы поддерживают более традиционное разделение домашних обязанностей. Большая часть нас воспитывалась в семьях, где труд определялся половой принадлежностью, и если оглянуться вокруг, то видно, что эти нормы продолжают иметь место. Переступить через социальные нормы очень трудно, и многие женщины испытывают меньшую вину и дискомфорт в отношении своей оплачиваемой работы, если они выполняют большую часть домашней работы и ухода за детьми. Конечно, как мы указывали ранее, социальные нормы не универсальны даже внутри одного и того же общества. В отдельных социальных группах женщину не воспринимают негативно, когда она не удовлетворяет своей роли хозяйки дома или если ее супруг вносит равный вклад в работы по дому.


          Справедливость и дифференциация домашних обязанностей
          Как же женщины относятся к несправедливому распределению домашних обязанностей? Здесь можно воспользоваться теорией справедливости (equity theory), обсуждавшейся в главе 3. Мы помним, что, согласно этой теории, человек, сталкивающийся с ситуацией, когда он получает несправедливо низкую заработную плату, обычно стремится восстановить справедливость. При выполнении домашней работы женщины, как правило, пытаются добиться подобного за счет уменьшения собственного вклада, что подразумевает снижение требований к себе (например, перестают ежедневно заправлять постель, оставляют кухонный пол неподметенным дольше обычного), попытки заставить супруга увеличить свой вклад (например, взять на себя часть домашних обязанностей) или, что бывает чаще, и то и другое. Согласно исследованию Хохшильда (Hoch-schild, 1989), большинство женщин проигрывают сражение за большее участие их мужей в работе по дому. Теория справедливости предполагает, что, как только человек проигрывает это сражение, перед ним открываются две возможности разрешения несправедливой ситуации: разорвать отношения или изменить свое отношение к происходящему. Хотя некоторые женщины и решаются разорвать свои отношения с партнерами по этим причинам, когнитивное приспособление является, вероятно, более типичным. Оно может подразумевать привлечение внимания к тому факту, что супруг делает больше, чем большинство мужчин, или что он «добр с детьми» (если это действительно имеет место), или же получение удовлетворения от своего статуса «сверхженщины».
          Стремление увеличить вклад мужа в работу по дому иногда приводит к новому конфликту, когда мужчина делает то, что женщина расценивает как вялые попытки равного распределения домашних обязанностей. Когда моя подруга однажды оставила на время своих детей с мужем, он забыл их накормить, переодеть и причесать. Его ответ на ее беспокойство по поводу такого ухода за детьми был следующим: «Но они же не умерли из-за этого?» Конфликт также имеет место тогда, когда женщины вынуждены просить о помощи не один раз и в итоге ощущают себя настоящей «пилой» (Crosby, 1991). Зачастую женщины просто перестают обращаться с просьбами и выполняют всю домашнюю работу сами, испытывая при этом чувство негодования.
          Мужчины часто утверждают, что их попытки вполне адекватны, просто они не соответствуют необоснованно высоким стандартам женщин. Им кажется, что их партнерши сами отваживают их от участия в работах по дому, требуя, чтобы задания выполнялись определенным образом, в определенное время и согласно тем или иным стандартам (Hawkins & Roberts, 1992). Одна из проблем здесь в том, что работающие женщины нередко перенимают свои стандарты у женщин, которые не трудились вне дома, например у своих матерей или бабушек или даже у героинь телевизионных передач. Бирнат и Вортман (Biernat & Wortman, 1991) установили, что работающие жены обеспокоены грязью в доме, невкусной едой и невыполнением плановых домашних работ значительно в большей степени, чем их мужья. Исследователи предположили, что относительно строгие стандарты жен при оценке домашней обстановки имеют место потому, что женщин учат определять свою значимость исходя из того, как ведется домашнее хозяйство. Аналогичным образом другие специалисты (Hochschild, 1989; Pleck, 1983) допускают, что женщины не желают отказываться от контролирования домашних обязанностей из-за того, что сфера семейной жизни остается для жен основным источником идентификации. Также представляется вероятным, что женщины могут не желать отказываться от контроля за той единственной областью, в которой их признают более компетентными по сравнению с мужчинами. В экспериментальном исследовании, в котором участвовали смешанные пары, обсуждавшие женские, мужские и гендерно нейтральные обязанности, Довидио с коллегами (Dovidio et al., 1988) обнаружили, что единственный случай, при котором испытуемые женщины демонстрировали более властные вербальные и невербальные модели поведения, имел место тогда, когда обсуждалась какая-то женская обязанность, с которой мужчины не были знакомы (например, шитье). Мужчины демонстрировали более властные модели поведения, чем женщины, в случае обсуждения как мужских обязанностей (замена масла в автомобиле), так и работ, не связанных с гендерной принадлежностью (садоводство).
          Что же можно сделать, чтобы уменьшить несправедливость в разделении домашних обязанностей? У меня есть ряд предложений. Первое состоит в том, что уменьшение разницы в заработной плате мужчин и женщин может способствовать большему участию мужчин в домашней жизни. Это помогло бы избавиться от рационализации, что женщины должны выполнять большую часть домашних работ, с тем чтобы компенсировать свой меньший финансовый вклад в домашнее хозяйство. Другое предложение сводится к тому, что в отдельных случаях женщины должны снизить свои стандарты. Третье предложение заключается в следующем: родителям следует учить своих маленьких сыновей выполнению домашних обязанностей. Аналогичным образом мужчины должны позволять женщинам наставлять их в том, как эти обязанности выполнять.
          Наконец, женщины должны вносить ясность в свои требования, касающиеся участия мужчин в домашней жизни. Поскольку женщины часто проявляют амбивалентность в отношении требований о большем вкладе мужчин в работы по дому, они не всегда прямы в своих просьбах о помощи. К примеру, они могут произнести такие слова: «Дорогой, эта куча белья растет прямо на глазах. Я чертовски устала с ней бороться», тогда как на самом деле они хотят сказать следующее: «Пожалуйста, постирай кое-что на этой неделе». Подобная нерешительность усугубляется еще и тем, что им не хочется просить о помощи. Тому существует две причины. Во-первых, они не хотят выглядеть сварливыми. Это неприемлемо. Во-вторых, они трактуют добровольное участие своего партнера как знак его любви к ним. Иными словами, женщинам часто кажется: «Если бы он действительно меня любил, то захотел бы оказать мне помощь и облегчить мою ношу». В результате они продолжают ждать в надежде увидеть этот знак его любви. Когда же этого не происходит, они сердятся, негодуют и чувствуют себя оскорбленными. Их негодование еще больше усиливается, когда они начинают рассматривать нежелание мужчин помогать как признак того, что последние считают свой статус и авторитет более высокими. Другими словами, им кажется, что нежелание мужчин помогать по дому – это еще один способ заявить: «Я заслуживаю больших привилегий, чем ты. Я не должен по возвращении домой выполнять дополнительную работу, ты же, будучи женщиной, не обладаешь подобными привилегиями». Неудивительно, что все это расстраивает женщин, стремящихся быть равноправными партнерами. Мне представляется, что многие мужчины не догадываются об этой часто невыраженной динамике и что они стремились бы принять большее участие в работе по дому, если бы поняли, какой ущерб их отношениям с женщинами наносит их неучастие в выполнении домашних обязанностей.
          ИЗМЕНЕНИЕ ПОВЕДЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ И ПЕДАГОГОВ
          Родителям и педагогам необходимо научиться подходить к детям исходя из индивидуальных особенностей последних, а не из предполагаемых гендерных различий. Из содержания глав 1, 2, 5 и 6 видно, что тендер детей может влиять на то, чего родители и учителя от них ждут, а это может повлечь за собой различное отношение к детям, основанное на их тендерной принадлежности. В результате у детей могут выработаться гендерно дифференцированные навыки и представления о себе, которые станут затем ограничивать их возможности.
          Учителей можно направлять на курсы, на которых будет говориться о тендерной тенденциозности в педагогике и о том, как с ней бороться. Бем (Bem, 1981) предполагает, что безобидные на первый взгляд тендерные различия в учебной обстановке тем не менее играют весьма важную роль. Так, Бем заметила, что мальчиков и девочек часто просят построиться по отдельности; они разучивают песни, в которых большие пальцы рук – это «мужчины», а остальные пальцы – «дамы»; они видят, что изображения девочек и мальчиков в расписаниях уроков чередуются. В классе моего сына в 1993 г. в расписании уроков можно было увидеть девочек-медведиц и мальчиков-медвежат, а также слышать песни с такими словами: «Маленькие девочки сделаны из сладостей, пряностей и всяческих любезностей... мальчики сделаны из улиток, ракушек и зеленых лягушек». Мне кажется, что даже такие гендерные различия, как только что названные, которые выглядят совершенно безобидными, не должны иметь место в классе, поскольку они заставляют детей проводить гендерные разграничения в отношении вещей, которые играют определенную роль, например того, должны ли представители их тендера демонстрировать превосходство в какой-то дисциплине. Гендерные различия также способствуют тендерной сегрегации в отношениях между детьми, предполагая, что между мальчиками и девочками существует и должен оставаться определенный барьер. Родители и педагоги часто способствуют тендерной сегрегации в школах и дома, а это ведет к дальнейшему разделению на категории на основе тендера. Маккоби и Джеклин (Maccoby & Jacklin, 1987) рекомендуют, чтобы учителя и родители сознательно создавали для детей среду, свободную от гендерных различий, в которой поощрялась бы совместная игра, равноправные отношения между мальчиками и девочками и участие в играх, обычно предпочитаемых каким-то одним гендером (например, девочки могут играть в футбол, а мальчики – в «классики»). Поскольку пространственные и математические навыки, а также эмпатия являются желательными для обладания качествами, не зависящими от гендера, родители и педагоги должны побуждать всех детей играть в различные игры и с игрушками, которые способствуют развитию этих навыков.
          Джеклин (Jacklin, 1989) предлагает, чтобы государственные организации, такие, как Ассоциация родителей и учителей (РТА), объясняли родителям ту роль, которую играют в изучении математики ожидания, основанные на половой принадлежности. В книгах по развитию ребенка, которые читают родители, может обсуждаться дифференцированная социализация и то, как она способна ограничить развитие уникального потенциала их ребенка. К сожалению, как подметила Джеклин (Jacklin, 1989), СМИ часто неправильно информируют общественность в отношении исследований гендерных различий, указывая родителям, что различия между их сыновьями и дочерьми носят естественный характер и вполне ожидаемы.
          В главе 1 мы заметили, что один из путей, с помощью которого дети узнают о гендерных ролях,– это наблюдение. В главе 4 мы обратили внимание на то, что когнитивное разграничение гендеров начинается в детстве, когда мы видим мужчин и женщин, исполняющих различные социальные роли, и обнаруживаем, что гендер является важной категорией, направляющей наше поведение. Отсюда следует, что равноправное распределение обязанностей у нас в доме и отказ от представления, что мужчинам и женщинам следует выполнять определенные задания, могли бы снизить для детей значимость гендерных различий. В обсуждении половой типизации, имеющей место в детстве, Сербии с коллегами (Serbin et al., 1993) предположили, что стереотипы естественны, но не являются неизбежными: «факторы среды оказывают большое влияние на то, как дети узнают о стереотипах, присутствующих в их обществе, и перенимают их» (р. 55). Мартин (Martin, 1993) говорит, что при избытке в нашем обществе связанных с гендером факторов дети будут обязательно впитывать соответствующие стереотипы. Однако она замечает, что использование и принятие таких стереотипов не является неизбежным, особенно если детей знакомят с ролевыми моделями, не обусловленными половой принадлежностью. Когда родители выходят за рамки традиционных гендерно-ролевых схем, это может привести к тому, что установки их детей в отношении гендерных ролей изменятся. Например, в одном долговременном исследовании, продолжавшемся 11 лет, активное участие родителей в жизни их детей-дошкольников предопределяло поддержку подростками нетрадиционных видов занятости, а участие родителей в жизни 7-9-летних предопределяло поддержку нетрадиционных схем воспитания детей (Williams et al., 1992).
          Однако родители не являются единственными агентами гендерной социализации. Гендерно-нейтральный язык в детской литературе и изображение в детских передачах женщин и мужчин, исполняющих домашние и деловые роли, должны пройти долгий путь, с тем чтобы дети перестали злоупотреблять гендерным разграничением. Некоторые исследования показывают, что средства массовой информации могут изменить восприятия, связанные с половыми стереотипами (Johnson & Ettema, 1982; Roberts & Bachen, 1981), и мы процитировали в главе 1 ряд свидетельств, говорящих о том, что в гендерных образах в средствах массовой информации наметились определенные улучшения. К сожалению, традиционные гендерные образы будут доминировать до тех пор, пока будет считаться, что они помогают продавать товары и привлекать зрителей или читателей. Потребители могут иногда влиять на образы, фигурирующие в средствах массовой информации, посылая письма и отказываясь покупать товары компаний, которые используют стереотипные гендерные образы. Кроме того, родители должны критически оценивать книги, фильмы и телепередачи, которые смотрят их дети, с тем чтобы у детей было меньше шансов столкнуться с поло-стереотипными образами. К примеру, Джунн с коллегами (Junn et al., 1994) обнаружили, что детские фильмы Диснея, имеющиеся в продаже или видеопрокате, изображают представителей обоих гендеров в манере, которая является откровенно поло-стереотипной. Более того, поскольку эти фильмы зачастую просматривают неоднократно (дети будут с удовольствием смотреть одну и ту же картину по много раз), они могут особенно способствовать привитию подобных взглядов.
          ИЗМЕНЕНИЕ ЛОЖНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ГЕНДЕРЕ
          Философ Джеймс Рейчелз (Rachels, 1986) говорит, что, когда мы испытываем в отношении чего-то сильные чувства, заманчиво поверить, что мы знаем истинное положение вещей, не давая себе труда оценить свои представления с точки зрения логики. Проблема заключается в том, замечает Рейчелз, что, если мы хотим докопаться до истины, нам следует руководствоваться логикой. Именно такова ситуация с гендерными различиями. Мы окружены культурной средой, которая провозглашает, что мужчины и женщины не похожи друг на друга и должны исполнять различные социальные роли. Мы привыкли к мысли, что мужчины и женщины–это две противоположности, и довольствуемся ею. Подобные идеи настолько распространены в нашем обществе, что они считаются истиной в последней инстанции и препятствуют каким бы то ни было изменениям. Логика и исследования, однако, показывают, что многие расхожие представления, касающиеся гендера, ошибочны.
          ЛОЖНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ГЕНДЕРЕ
          Ложное представление 1: гендерные различия огромны
          Часто употребляемое выражение «противоположный пол» является всего лишь одним из примеров широко распространенного представления, что один гендер значительно отличается от другого. В опросе Гэллапа, проведенном в 1993 г., 65% опрошенных заявили, что, даже не принимая в расчет чисто физические различия, мужчины и женщины коренным образом отличаются друг от друга (Newport, 1993). Однако в настоящей книге показано, что гендерные различия далеко не столь велики, как наше общество заставляет нас думать. Они не обнаруживаются в таких важных областях, как Память, интеллект, творчество, аналитические способности, способность руководить и личностные качества. Небольшие различия находят в отдельных вербальных, математических способностях и пространственном мышлении, но даже когда гендерные различия, связанные с когнитивными способностями, все-таки обнаруживают, они весьма незначительны, составляя в среднем примерно 5-10%.
          Исследования тендерных различий в эмоциях, эмпатии, агрессии, альтруизме и способности влиять на других показали, что различия не только малы, но и во многом зависят от тендерных норм, характерных для изучаемой ситуации.
          Существует три взаимосвязанных причины, обусловливающих то, почему мы считаем, что тендерные различия более значительны, чем они есть на самом деле. Во-первых, наше общество постоянно обращает наше внимание на тендер и провозглашает тысячью различных способов, что мужчины и женщины не похожи друг на друга. Во-вторых, подчеркивание нашим обществом тендерных особенностей способствует развитию тендерных схем. Подобное когнитивное разделение на категории влияет на информационные процессы, в результате, чего мы чаще замечаем, запоминаем и перерабатываем ту информацию, которая согласуется с нашими тендерными ожиданиями. Тем самым мы склонны замечать и объяснять поведение таким образом, который подкрепляет наши представления о тендерных различиях. В-третьих, большинство социальных ролей исполняется главным образом либо одним, либо другим полом. Женские роли, как правило, требуют иных моделей поведения и навыков, нежели мужские роли. В результате создается впечатление, что оба тендера очень сильно разнятся между собой.
          Ложное представление 2: гендерные различая вызваны фундаментальными биологическими различиями между полами
          В конце главы 2 мы назвали это представление фундаментальной ошибкой гендерной атрибуции (fundamental gender attribution error). Представление, что тендерные различия обусловлены фундаментальными биологическими различиями, не вызывает удивления, если учитывать те сигналы, которые мы получаем из окружающей нас культурной среды. Это фактор, дополняемый озабоченностью сексуальными отношениями, которая привлекает наше внимание к анатомическим/биологическим различиям между тендерами, делает биологическую атрибуцию тендерных различий более когнитивно доступной и вероятной. Социальные данные о тендерных различиях являются для большинства людей менее когнитивно доступными. Одной из важных задач этой книги является демонстрация того, что различия между полами часто обусловлены сексуально сегрегированными социальными ролями и дифференцированной социализацией, а не биологическими причинами. Мы начинаем социализировать наших детей по-разному с раннего возраста в зависимости от их пола и прививаем мужчинам и женщинам различные ожидания на протяжении всей их жизни. Тот факт, что тендерные различия в таких областях, как агрессия, альтруизм, эмоции и эмпатия, зависят от тендерных норм социальной ситуации и что гендерные различия уменьшаются по мере того, как изменяются социальные институты, также указывает на ту большую роль, которую социальные факторы играют в формировании гендерных различий.
          Ложное представление 3: биологические гендерные различия обусловливают лучшую приспособляемость мужчин и женщин к различным социальным ролям
          Хотя и верно, что гендерные роли могут изначально возникать в силу половых различий в физических возможностях и способности женщин кормить младенцев, эти различия не оправдывают то дифференцированное отношение к мужчинам и женщинам, которое имеет место в современном обществе. К примеру, в отличие от мужчин, женщины редко занимают властные должности в нашем обществе, однако нет свидетельств, что мужчины лучше исполняют роль лидеров, чем женщины. Гендерные различия в когнитивных способностях также не столь значительны, чтобы оправдывать подготовку мужчин и женщин к различной профессиональной деятельности. Перефразируя Хаббарда (Hubbard, 1990), можно сказать, что способности людей выполнять социально полезные задачи, воспитывать детей и устанавливать лишенные эксплуатации, взаимно приемлемые отношения ограничиваются не биологическими факторами, а дискриминационной экономической и социальной практикой.
          Бем (Bem, 1993) пишет, что, даже если женщины и мужчины и различаются биологически в плане своих способностей и склонностей, эти отличия неспособны оправдать те различные роли, которые они исполняют в обществе. Например, замечает она, если выясняется, что женщины обладают лучшими воспитательными качествами, чем мужчины, тогда им следовало бы быть психиатрами, а не секретаршами. И даже если мужчины наделены большими математическими способностями, чем женщины, это, указывает она, не объясняет, почему огромное количество женщин, имеющих явную склонность к математике, не делают профессиональную карьеру, отражающую данную склонность. Даже те, кто считает, что отдельные гендерные различия вызваны биологическими отличиями между полами, признают, что неверно на основании этого заключать, будто различия неизбежны. Так, Холперн (Halpern, 1992) замечает, что приписывание половых различий биологическим факторам часто наводит людей на мысль, что различия неизбежны, тогда как в действительности это не означает, что данные различия велики, что их нельзя устранить с помощью обучения или что психосоциальные переменные также не играют определенной роли.
          Вопрос воспитания детей более сложен, поскольку факт вынашивания женщиной ребенка и кормления его грудью наводит на мысль, что, в отличие от мужчины, ей самой природой уготовано осуществлять уход за ребенком. Однако, хотя наличие молочных желез и делает женщину способной кормить ребенка, это не наделяет ее сокровенным знанием того, как следует заботиться о младенце или воспитывать его (все мы знаем немало людей, которые могут служить тому подтверждением).
          Моделям поведения, связанным с уходом за детьми, можно научиться, и мужчины способны овладевать ими наравне с женщинами. Хотя рождение младенца и кормление его грудью способствует возникновению привязанности между ним и матерью, младенцы могут и будут привязываться к отцам, которые принимают участие в уходе за ними, и отцы, ухаживающие за своими маленькими детьми, также испытывают более сильную привязанность к ним.
          Философ Рейчелз (1993) отстаивает простой и представляющийся вероятным принцип равенства или равного отношения: к людям следует относиться одинаково, если между ними нет каких-либо различий, которые оправдывали бы разницу в отношении к ним. Идеи Рейчелза очень хорошо согласуются с одним из основных положений этой книги. Это положение состоит в том, что наше дифференцированное отношение к гендерам не имеет оправдания и гендерные стереотипы, которые мы используем для оправдания таких своих действий, не выдерживают критики, если подвергнуть их внимательному изучению. Рейчелз (1986) утверждает, однако, что морально оправданно относиться к людям по-разному, когда имеют место реальные различия между ними, и я признаю, что определенные незначительные различия в отношении могут найти себе оправдание, если они базируются на реальных различиях между полами. Например, я считаю, что может быть оправданным оборудование раздельных комнат отдыха в общественных местах и предоставление женщинам отпуска по беременности. Но мы не можем оправдать множество иных ситуаций, когда к мужчинам и женщинам относятся по-разному.
          В конце главы 1 я указала: тот факт, что разделение обязанностей между мужчинами и женщинами некогда способствовало выживанию семьи, не означает ни то, что это разделение каким-то образом генетически обусловлено, ни то, что эти схемы играют в современном мире какую-то роль с точки зрения выживаемости. Я также показала, что даже если существует некий биологический базис человеческого поведения, мы не должны позволять ему определять наши ценности. Это очень важные положения, поскольку они предполагают, что гендерное неравенство, гендерные различия и связанные с полом социальные роли не являются неизбежными биологическими данностями и могут быть изменены за счет преобразования социального контекста.
          Ложное положение 4: гендеры разделены, но равны между собой
          В главах 3 и 6 было высвечено то, в чем гендеры разделены, но не равны между собой. Раздельность тендеров проистекает из: связанного с полом разделения обязанностей; представлений, что тендерные различия способствуют лучшему приспособлению женщин и мужчин к различной деятельности; различного образа жизни мужчин и женщин, обусловленного тендерными ролями. Гендерное неравенство проявляется в более низкой оплате труда женщин, их более низком статусе, а также непропорциональном распределении обязанностей по дому и уходу за детьми даже в том случае, когда работают оба супруга. Гендерно-справедливое общество требует, чтобы мы отказались от представления, что традиционное разделение обязанностей между полами является естественным и неизменным (Okin, 1989).
          Ложное представление 5: традиционные гендерные роли служат цели наиболее полного удовлетворения потребностей общества
          Когда в 1993 г. в ходе опроса Гэллапа американцев спрашивали, согласны ли они с тем, что «для общества, как правило, лучше, если мужчина работает вне дома, а женщина заботится о доме и семье», 43% ответили «да», а 56% – «нет» (Newport, 1993). Хотя люди часто полагают, что многие социальные проблемы, такие, как подростковая беременность и молодежные преступные группировки, вызваны изменениями в традиционных тендерных ролях, например тем, что женщины стали работать вне дома, нереально ожидать, что произойдет возврат к традиционным ролям. Хотя некоторые люди будут ратовать за сохранение этих ролей, указывая на их полезность («Так было всегда, а значит, это оправданно»), такие доводы ошибочны. Традиция сама по себе не является хорошим оправданием сохранения чего-то, а внимательное изучение традиционных ролей показывает, что они больше не удовлетворяют нашим запросам. Вдобавок то, что многие люди в США считают традиционным разделением обязанностей (например, мужчина является кормильцем, а женщина – матерью-домохозяйкой и помощницей), на самом деле относительно недавняя тенденция (Lips, 1991).
          Как мы уже выяснили, экономические реалии, наряду с желанием многих женщин трудиться вне дома, предполагают, что большинство женщин с детьми заняты на производстве полный рабочий день. В 1987 г. только 34% женщин сообщили, что их идеальным образом жизни является ситуация, когда они замужем и им не приходится трудиться полный рабочий день (Gallup Report, 1987). Действительно, несмотря на напряжение, которое может быть связано с исполнением множества социальных ролей (работница, жена, мать), женщины, скорее всего, будут продолжать работать вне дома, поскольку они нуждаются в деньгах, социальных контактах и/или чувстве самореализации, которое дает работа вне дома. В настоящий момент женская занятость – это скорее данность, чем какое-то необычное явление (Crosby, 1987, 1991; Zigler & Lang, 1990). Как указывалось ранее в этой главе, сохранение традиционных ролей в доме порождает проблемы в отношениях между мужчинами и женщинами, уменьшает участие родителей в домашней жизни и общении с детьми и может способствовать появлению «стеклянного потолка». В главе 4 обсуждались проблемы, порождаемые традиционной мужской ролью. Они включают в себя: обеднение отношений между супругами, уменьшение социальной поддержки, физические проблемы, вызванные переутомлением на работе, насилие в семье и рискованное поведение. Рост населения, механизация производства и экономические кризисы приводят к тому, что мужчинам становится все более опасно определять свою ценность с точки зрения своих финансовых возможностей. Настаивать на этом определении мужских качеств – значит обрекать большинство мужчин на неудачу, а общество – на необходимость испытывать на себе компенсаторные реакции со стороны мужчин. Короче говоря, в современном обществе традиционные роли, по-видимому, перестали работать должным образом.
          Еще одним проявлением устарелости традиционных ролей являются разводы. Примерно 40% детей в возрасте до 10 лет живут с родителем, находящимся в разводе. Как мы заметили ранее, большинство детей вообще не видят своих отцов в течение первых трех лет после развода. После развода уровень жизни детей и их матерей серьезно понижается (на 73%), в то время как уровень жизни разведенных мужчин, как правило, возрастает (на 42%) (Clarke-Stewart & Bailey, 1990). Это происходит потому, что законодательная система не требует, чтобы помощь ребенку была достаточно весомой и позволяла детям или их матерям иметь уровень жизни, равный уровню жизни родителя, которому не приходится опекать ребенка. Женщины обычно не могут восполнить эту разницу, поскольку получают меньшую заработную плату, и так как они часто отказываются от работы и получения образования ради воспитания ребенка, то не могут получить после развода хорошо оплачиваемую работу.
          Еще одной проблемой является отсутствие недорогого качественного присмотра за детьми. Окин (Okin, 1989) указывает на несправедливость ситуации, когда женщины и дети страдают в экономическом отношении намного больше, чем мужчины, из-за сложившейся практики распределения обязанностей, принятой по взаимному согласию обоими родителями (женщина остается все время дома, а мужчина зарабатывает деньги). Она говорит, что одним из преимуществ общества с более равноправными отношениями между гендерами может быть то, что разведенные отцы, которые принимали равное участие в воспитании своих детей, станут чаще видеться с ними и оказывать им большую финансовую поддержку. Кроме того, если женщины не отказались от получения образования и профессиональной карьеры лишь в силу того, что они вышли замуж или завели детей, они окажутся в более благоприятных экономических условиях в случае развода. Негативные последствия развода могут быть сведены к минимуму, так как мужья и жены будут решать больше общих вопросов и в результате сохранят более прочные и содержательные отношения.
          Воспитывая своих дочерей и сыновей по-разному, мы также оказываем им дурную услугу, не готовя их к тем различным ролям, которые им, скорее всего, придется исполнять, и ограничивая их профессиональный выбор. Мне приходит на память один комик, который сказал, что игрушки и игры девочек учат нас хоть чему-то полезному: став взрослым, он никогда особо не жалел о том, что не умеет бить по бейсбольному мячу. Мир также стал бы более гармоничным, если бы мужчины и женщины обладали как традиционно женскими качествами эмпатии и внимания к окружающим, так и традиционно мужскими качествами уверенности и независимости–другими словами, если бы социализация людей была направлена на их большую андрогинность. Об андрогинноcти мы говорили в главе 1. Вспомним, что Бем (Bem, 1975) предположила, что человек с андрогинными характеристиками мог бы функционировать более эффективно и в более разнообразных условиях, чем человек, обладающий более традиционными мужскими или женскими качествами. В своих более поздних работах Бем (Bem, 1981) предупреждает, что концепция андрогинности по-прежнему предполагает, что некоторые желательные качества являются «мужскими», а некоторые – «женскими» и что именно это разграничение порождает гендерные схемы и проецирует гендерную принадлежность на ситуации, которые не имеют с ней ничего общего. Идеальной же является такая ситуация, когда эмпатия, внимание к окружающим, уверенность и независимость рассматриваются как ценные черты личности, но связываются при этом не с женственностью или мужественностью, а с общечеловеческими качествами.
          КАК МОЖНО ИЗМЕНИТЬ ЭТИ ЛОЖНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ?
          Мы начали главу 1 с исследования идеи, что основными источниками гендерных различий являются социальные нормы и стереотипы, прививаемые нам обществом. Эти нормы и стереотипы укоренены в нашей культурной среде, и их можно легко обнаружить в литературных произведениях, фильмах, телепередачах, анекдотах и в различных видах деятельности, осуществляемой женщинами и мужчинами. Из-за желания быть социально корректными и нравиться окружающим люди принимают гендерные нормы почти автоматически. Кроме того, как утверждают Басси и Бандура (Bussey & Bandura, 1992, р. 1249): Маловероятно, что детям удастся привить эгалитарные (уравнительские) стандарты и модели поведения за счет одного лишь воздействия со стороны родителей, если эти стандарты и модели не будут одобрять группы сверстников и другие значимые элементы в обществе (Weisner & Wilson-Mitchell, 1990). В силу избыточной половой сегрегации и сильного давления со стороны сверстников, требующего приспособления, стереотипные гендерные стандарты могут быть очень устойчивыми и не поддаваться изменениям, если отсутствуют радикальные социальные перемены.
          Радикальные социальные перемены, как же их можно вызвать? Как можем мы внести в социальные нормы изменения, необходимые для движения в сторону гендерно равноправного общества? Какую роль могут сыграть люди в изменении социальных ролей? Тойтс (Thoits, 1987) замечает, что человеческие существа – это вовсе не роботы, запрограммированные обществом; скорее они – несговорчивые актеры, способные стать бунтарями и изменить социальную структуру, если они того пожелают. Социальные психологи установили, что меньшинство может влиять на большинство и добиваться перемен, когда это меньшинство едино и уверено в себе (Forsyth, 1990).
          Вспомним: когда мы смотрим на людей, стараясь понять, что является социально приемлемым, люди смотрят на нас. И если считать опросы общественного мнения показательными, тогда выясняется, что большинство людей симпатизируют гендерному равенству. А это наводит на мысль, что конформизм в отношении гендерных норм носит в значительной степени согласительный характер (являясь скорее общественным, чем индивидуальным конформизмом). Это означает, что вы можете влиять на перемены в большей степени, чем вам кажется. Если вы бросите нормам вызов своими словами или поступками, это может повлиять на других людей, которые про себя соглашаются с вами и готовы сделать то же. Как подтвердят вам социальные психологи, несколько бунтарей могут бросить большинству решительный вызов и изменить эти нормы (Latane, 1981; Moscovici, 1985). Следовательно, если вы верите в гендерное равенство, то должны быть готовы говорить о нем окружающим и демонстрировать его собственным поведением. Вы должны также поддерживать организации и политиков, которые ратуют за принятие законов, способствующих гендерному равенству, за участие государства в воспитании детей и за оказание помощи работающим родителям.

          ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
          В заключение можно сказать, что социальная психология гендера подчеркивает: гендер – это социальная норма, к которой мы приспосабливаемся в силу нормативного давления (желания социального одобрения) и информационного давления (использования социальной информации, помогающей нам определять реальность). Хотя исследования и не обнаруживают, что между мужчинами и женщинами существуют значительные расхождения по большинству качеств, мы считаем, что они очень не похожи друг на друга. Частично это происходит по той причине, что женщины и мужчины исполняют различные социальные роли, и, как следствие, мы полагаем, что между ними имеют место различия, которые оправдывают эти роли. Наше общество также указывает нам, что мужчины и женщины отличаются и должны отличаться друг от друга. Кроме того, наша врожденная когнитивная привычка разделять все на категории и действовать на основе такого разделения также способствует сохранению представления, что гендерные различия велики и актуальны. Мы еще больше склоняемся к тому, чтобы проводить грань между гендерами, и начинаем частично определять свою идентичность исходя из нашей гендерной принадлежности. Социальная тендерная психология переключает наше внимание с биологии на ситуативные и социальные силы, лежащие в основе разделения на мужчин и женщин, и тем самым снабжает нас указаниями в отношении того, как можно добиться тендерного равенства. В то же время социальная психология объясняет, почему изменения в гендерных ролях и стереотипах будут протекать медленно и иметь неопределенный характер в отсутствии согласованных усилий. Эти усилия обычно исходят от женщин, но изменения могут происходить более быстрыми темпами, если мы признаем, что традиционные роли несправедливы, не подходят для современного общества и ограничивают не только женщин, но и мужчин.
          РЕЗЮМЕ
          Опросы общественного мнения показывают, что ситуация меняется в направлении тендерного равенства, но исследования различий в заработной плате, участия женщин в управлении, распределения домашних обязанностей, изображения мужчин и женщин в СМИ и т.д. свидетельствуют, что изменения должны быть еще большими.
          Гибкий график работы, оплачиваемые отпуска по уходу за ребенком для матерей и отцов, субсидируемый качественный присмотр за детьми на производстве, программы по выравниванию заработной платы и программы позитивных действий – все это рекомендуется в качестве способов реструктуризации производства с целью устранения половой дискриминации и увеличения совместимости трудовой и семейной жизни.
          Для достижения гендерного равенства необходима организация качественного и недорогого присмотра за детьми. Большинство исследований показывают, что интеллектуальное, социальное и эмоциональное развитие детей, чьи матери работают вне дома, сравнимо с развитием детей, чьи матери не заняты на производстве.
          Эффективному осуществлению программ позитивных действий мешают предположения, что их реципиенты не обладают квалификацией, необходимой для выполнения своей работы, а также отсутствие социальной поддержки. Вдобавок количество женщин и представителей меньшинств в организациях часто бывает недостаточно большим, чтобы противостоять мышлению по принципу «это исключение из правил». Имеются способы увеличения эффективности ААР, такие, как разъяснение возможных последствий позитивных действий; предоставление работникам информации, касающейся квалификации лиц, нанятых по программе позитивных действий; создание возможностей для осуществляемого на равной основе личного контакта между такими сотрудниками и другими работниками.
          Традиционное разделение обязанностей в доме является одним из симптомов гендерного неравенства, способствуя гендерно-стереотипному мышлению у детей и конфликтным отношениям. Люди приветствуют более справедливое распределение обязанностей, но по ряду причин (например, из-за социальных норм, конкурирующих установок, неумения выполнять домашнюю работу) несоответствие между установками и поведением продолжает сохраняться.
          Педагоги и родители должны создавать вокруг детей среду, в которой царит гендерная свобода, моделировать равноправные гендерно-ролевые отношения и следить за тем, чтобы дети не перенимали гендерные стереотипы, изображаемые в СМИ.
          Переменам препятствуют пять ложных представлений о гендерах. К ним относятся следующие взгляды: 1) гендерные различия велики; 2) гендерные различия являются фундаментальными биологическими различиями; 3) биологические роли способствуют лучшему приспособлению женщин и мужчин к выполнению различных ролей; 4) гендеры обособлены друг от друга, но равны; 5) традиционные гендерные роли наиболее полно удовлетворяют потребности общества.

Гендерная психология. Секреты психологии (2 3 4 5 6 7)