Гендерная психология. Секреты психологии

Гендерная психология. Секреты психологии (2 3 4 5 6 7)

          Берн Шон Меган
          Гендерная психология. (Секреты психологии)
          СПб.: прайм-ЕВРОЗНАК, 2001. – 320 с.

          Данная книга посвящена исследованиям психологии пола (гендера). Психолог, социолог, педагог, специалист по общественным наукам найдут в этой книге уникальный исследовательский материал об источниках гендерной социализации, о формировании гендерных норм, социальных и гендерных ролей, познакомится с такими понятиями, как нормативное и информационное давление, агрессия, конформность, гендерные стереотипы, норма успешности, норма антиженственности и др.
          Читатель, интересующийся современной научной психологией, получит ответы на такие вопросы: «Почему должно измениться распределение семейных обязанностей?», «Кто и в чем способней: женщины или мужчины?», «Каковы ограничения, накладываемые традиционными ролями женщины и мужчины?», «Почему женщине платят, как правило, меньше?» и т.д.
          Эта книга не имеет аналогов в отечественной литературе по психологии, открывая читателю актуальную для всего человечества сферу исследований человека и общества.

          СОДЕРЖАНИЕ
          ОБ АВТОРЕ ................................... 10
          БЛАГОДАРНОСТИ ............................ 11
          ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ ........ 12
          ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА ................... 14
          предисловие .............................. 18
          ВВЕДЕНИЕ ........................21
          СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ ГЕНДЕРА .......... 21
          ПРОБЛЕМЫ ОДНООБРАЗИЯ ................... 23
          КРИТИЧЕСКИЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ О ГЕНДЕРЕ ..... 25
          ПОЛ VERSUS ГЕНДЕР ......................... 26
          КАК УСТРОЕНА ЭТА КНИГА ................... 27
          Глава 1
          ГЕНДЕРНЫЕ РАЗЛИЧИЯ И СОЦИАЛИЗАЦИЯ .................... 29
          СОЦИАЛЬНЫЕ НОРМЫ И ГЕНДЕРНЫЕ РАЗЛИЧИЯ ............................... 31
          Роль нормативного давления ........... 32
          Гомосексуальность как нарушение
          Роль информационного давления ........ 38
          Конформность – экономия мысли ....... 40
          Подчинение гендерным нормам: уступчивость, одобрение или идентификация? ........... 40
          ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ ........ 45
          Дифференциальное усиление и дифференциальное подражание ............ 47
          Внесемейные источники гендерно-ролевой социализации ......................... 52
          Телевидение ......................................
          Фэйсизм .........................................
          Язык ........................................
          Игрушки .........................................
          АНДРОГИНИЯ ......................................
          Польза .....................................
          Поло-ролевой опросник Сандры Бем ..............
          Споры по поводу опросника Сандры Бем и концепции андрогинии .................................
          ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ .....................
          РЕЗЮМЕ ...........................................
          Глава 2
          ИССЛЕДОВАНИЯ ТЕНДЕРНЫХ РАЗЛИЧИЙ ................ 83
          МЕТААНАЛИЗ ............................................. 86
          ГЕНДЕРНЫЕ РАЗЛИЧИЯ В МАТЕМАТИЧЕСКИХ СПОСОБНОСТЯХ ...................... 90
          Находки исследователей .............................. 90
          Почему в высшем учебном заведении успеваемость мужчин и женщин начинает различаться ................. 94
          ЭМПАТИЯ И ЭКСПРЕССИВНОСТЬ ............................ 100
          Эмпатия .......................................... 102
          Теория социальных ролей ............................. 104
          Эмоциональность ................................... 106
          ИССЛЕДОВАНИЯ НЕКОТОРЫХ ДРУГИХ ГЕНДЕРНЫХ РАЗЛИЧИЙ .. 109
          Агрессия ......................................... 109
          Конформность и подверженность влиянию ................ 112"
          Альтруизм ........................................ 115
          ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ ............................ 116
          РЕЗЮМЕ .................................................. 120
          Глава 3
          ОГРАНИЧЕНИЯ, НАКЛАДЫВАЕМЫЕ ТРАДИЦИОННОЙ ЖЕНСКОЙ РОЛЬЮ
          ХРАНИТЕЛЬНИЦА ДОМАШНЕГО ОЧАГА ..............
          РАБОТАЮЩАЯ ЖЕНЩИНА........................
          Домашний труд и работающая женщина ..........
          Различия в оплате труда мужчин и женщин ........
          Объяснения различий в оплате труда ...............
          Теория справедливости и реакция женщин на неравенство в оплате труда ...................... 138
          НИЗКИЙ СТАТУС ЖЕНЩИН В ОРГАНИЗАЦИЯХ И ОТСУТСТВИЕ У НИХ ВЛАСТИ
          Влияние женщин в организациях: «стеклянный потолок» ..... 142
          Объяснения явления «стеклянного потолка» ............... 143
          ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ ............................ 157
          РЕЗЮМЕ .................................................. 160
          Глава 4
          ОГРАНИЧЕНИЯ, НАКЛАДЫВАЕМЫЕ ТРАДИЦИОННОЙ МУЖСКОЙ РОЛЬЮ
          ПОЧЕМУ НЕОБХОДИМО ИЗУЧАТЬ МУЖСКУЮ РОЛЬ
          МУЖСКАЯ ГЕНДЕРНАЯ РОЛЬ И ВХОДЯЩИЕ В НЕЕ НОРМЫ
          Норма успешности/статуса
          Норма твердости
          Норма физической твердости
          Норма умственной твердости
          Норма эмоциональной твердости
          Норма антиженственности
          НАПРЯЖЕНИЕ, СТРЕСС И КОНФЛИКТ МУЖСКОЙ ГЕНДЕРНОЙ РОЛИ
          ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
          РЕЗЮМЕ
          Глава 5
          ГЕНДЕР КАК СОЦИАЛЬНАЯ КАТЕГОРИЯ
          СОЦИАЛЬНОЕ ПОЗНАНИЕ
          СОЦИАЛЬНОЕ ПОЗНАНИЕ ГЕНДЕРА
          Гендерные стереотипы как схемы, управляющие процессом обработки информации
          Происхождение гендерных схем
          Запоминаемость информации, соответствующей гендерной схеме
          Как тендерные схемы способствуют появлению иллюзорной корреляции
          Гендерные стереотипы и самореализующиеся пророчества ... .216
          ГЕНДЕРНАЯ КАТЕГОРИЗАЦИЯ: ПРИСТРАСТНОЕ ОТНОШЕНИЕ К СВОЕЙ И ЧУЖИМ ГРУППАМ ............................... 219
          Источники пристрастного отношения к своей гендерной группе ................................... .220
          Нормальные процессы категоризации ......... 221
          Гендерная сегрегация .....................................222
          Потребность в самоуважении ..........................224
          Теория социальной идентичности ..........................225
          ПАРАДОКС СОЦИАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ .................. .228
          ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ ............................232
          РЕЗЮМЕ ..................................................236
          Глава 6
          ГЕНДЕР В РАЗНЫХ КУЛЬТУРАХ ........................ 238
          ПАНКУЛЬТУРНЫЕ ГЕНДЕРНЫЕ СХОДСТВА ................... .240
          Разделение труда, обусловленное полом ................ .241
          Гендерное стереотипизирование ....................... .243
          Дифференциальная гендерная социализация ............. .249
          Более низкий статус и меньшая власть женщин ........... .253
          КРОСС-КУЛЬТУРНЫЕ ГЕНДЕРНО-РОЛЕВЫЕ ИДЕОЛОГИИ ....... .257
          ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ ........................... .258
          РЕЗЮМЕ ................................................. .265
          Глава 7
          ИЗМЕНЕНИЕ ГЕНДЕРНЫХ РОЛЕЙ ...................... 267
          ИЗМЕНЕНИЕ УСТАНОВОК .................................. .268
          ИЗМЕНЕНИЯ НА ПРОИЗВОДСТВЕ ........................... .269
          Повышение совместимости работы и семьи .............. .269
          Производственная политика поддержки семьи ............ .270
          Увеличение тендерного многообразия в организациях ...... .272
          ПЕРЕМЕНЫ В ДОМЕ ...................................... .280
          Почему должно измениться распределение домашних обязанностей» .............................. 280
          Домашние обязанности как случай несоответствий между установками и поведением
          Справедливость и дифференциация домашних обязанностей . . 287
          ИЗМЕНЕНИЕ ПОВЕДЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ И ПЕДАГОГОВ ......... .290
          ИЗМЕНЕНИЕ ЛОЖНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ГЕНДЕРЕ ...........293
          Ложные представления о гендере ...................... .294
          Ложное представление I: гендерные различия огромны .........294
          Ложное представление 2: гендерные различия вызваны фундаментальными биологическими различиями между полами .. . 295
          Ложное представление 3: биологические гендерные различия обусловливают лучшую приспособляемость мужчин и женщин к различным социальным ролям ..........................296
          Ложное положение 4: гендеры разделены, но равны между собой .298
          Ложное представление 5: традиционные гендерные роли служат цели наиболее полного удовлетворения потребностей общества .......298
          Как можно изменить эти ложные представления? ..... ..... .301
          ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ ............................302
          РЕЗЮМЕ ..................................................303
          БИБЛИОГРАФИЯ ...................................... 306


          ОБ АВТОРЕ БЛАГОДАРНОСТИ
          Шон Меган Берн - адъюнкт-профессор психологии Калифорнийского политехнического института, где она преподает социальную психологию, психологию окружающей среды, исследовательскую методологию и групповую динамику. В 1988 году в Клермонской школе последипломного образования ей была присвоена докторская степень в области социальной психологии. Она является специалистом в сфере прикладной социальной психологии, занимаясь вопросами социально-психологических принципов разрешения социальных проблем, частных проблем окружающей среды, межгрупповых конфликтов. В настоящее время ее исследовательская работа посвящена факторам, способствующим сохранению традиционных гендерных норм, а также динамике социальной идентификации в борьбе за равноправие и той отрицательной реакции, которую эта борьба нередко вызывает в обществе.
          Издательство «прайм-ЕВРОЗНАК» благодарит Е.П. Кораблину, научного редактора этой книги, которая, несмотря на острый дефицит времени, курировала перевод. Издательство также выражает благодарность редактору Дмитрию Гиппиусу, который, несмотря на обилие сложностей в процессе перевода, проявил высокую ответственность, терпение и талант и сделал текст достойным внимания взыскательного читателя.
          Огромную благодарность сотрудники «прайм-ЕВРОЗНАКа» выражают художнику Александру Зудину (http://www.cartoon.ru), рисунки которого не только разряжают атмосферу научного изложения материала, но и, подобно наждачной бумаге, удаляют налет предвзятости, «ржавчину» линейного мышления и однобокости. Редакция сознательно пропустила некоторые весьма смелые карикатуры этого художника в поддержку идеи, потому что в науке (тем более в психологии) всегда есть место сомнению, альтернативному мнению и дальнейшему поиску.
          Как и всегда, особую благодарность редакция приносит вам, уважаемый читатель, за то, что для познания тайн и загадок человеческого поведения вы выбрали именно эту книгу!
          Мы убеждены, что серия книг «Секреты психологии» станет для вас источником современной и полезной психологической информации.
          ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
          Книга Шон Берн Social Psychology of Gender первые переведена на русский язык и затрагивает весьма актуальные вопросы, касающиеся тендерной социализации. Дело в том, что, как свидетельствуют исследования в различных научных областях и направлениях, понимание жизни человеческого общества невозможно без признания существования стереотипов мужественности и женственности, отражающих различия в предназначении и психике мужчин и женщин. В психологии при изучении проблем развития и становления личности фактор полового диморфизма, по мнению Б.Г. Ананьева, следует относить к постоянным характеристикам онтогенетической эволюции человека. Гендерный подход в социальной психологии делает акцент на изучении именно социальных (а не биологических) аспектов пола и ролевой дифференциации по половому признаку, имеющей место в различных социокультурных общественных системах.
          В настоящее время гендерные исследования достаточно широко проводятся во всем мире, в том числе (в последние десять лет) и в России. В определенном смысле внимание к вопросам ген-дерной социализации является порождением интенсивно распространяющихся во всем мире феминистских идей. Результаты исследований в области гендерной социализации с очевидностью приводят к выводу, что особенности мужской и женской поло-ролевой идентификации специфически отражаются на положении человека в обществе, его личной и профессиональной судьбе. В этом смысле они очень важны в отражении процессов, происходящих в современном мире, основным направлением развития которого является все большая гуманизация и повышение актуальности духовного становления личности.
          Книга Шон Берн посвящена рассмотрению гендера с позиций социальной психологии и представляет несомненный интерес именно в силу актуальности рассматриваемых вопросов, тем более, что в нашей стране изучение данной проблемы еще только начинается.
          Книга интересна тем, что содержит значительное количество фактических данных, полученных в результате исследований, проведенных в США.
          Некоторые выводы автора спорны, но, несмотря на это, российским специалистам эта работа безусловно будет полезной для сравнительного и более широкого анализа тендерных особенностей в связи с культуральными и общественными различиями.
          Хочется верить, что наука и практика нашей жизни, благодаря взаимному обмену подобным опытом, значительно обогатится и будет служить интеграции наших усилий по совершенствованию мира, в котором мы живем, и достижению процветания и благополучия.
          Книга может быть интересна не только специалистам, ноя всем тем, кто заинтересован в улучшении качества своей собственной и общественной жизни.
          Книга написана доступным языком, интересно оформлена и проиллюстрирована, а потому может служить популярным пособием для широкого круга читателей, интересующихся проблемами гендерной психологии.
          Е.П. Кораблина, зав. кафедрой психологической помощи психолого-педагогического факультета РГПУ им. А.И. Герцена
          ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА
          Очень часто человек создает себе образы других людей, основываясь не на том, что они в действительности из себя представляют и что делают, а на предположениях о том, какими эти люди должны быть и что должны делать, или на собственных пожеланиях видеть этого человека таким, каким его хочется увидеть. В последнее время в социальной психологии значительно возрос интерес к опасностям такого рода стереотипизации. Общество осознало, что подобный социальный стереотип крайне условен и выявляет свою ущербность. Поэтому игнорировать существование феномена гендерных различий по меньшей мере нелогично, а проведение исследований по данной проблеме следует считать оправданным и крайне необходимым.
          Некоторые из моих студентов разрабатывают инструментарий по созданию целостного многостороннего образа личности в противовес широко распространенным методикам, которые пытаются видеть в человеке лишь отдельные индивидуальные черты и особенности.
          Но действительно ли мы способны освободиться от общепринятых правил, культурных программ, привитых нам той общественной средой, в которой мы живем? И в частности, насколько мы свободны или зависимы от того, женщина мы или мужчина, а значит – от психологии гендера, от тех социально-психологических особенностей своего пола, которые в нем доминируют?
          Как один из возможных ответов я предложу вам результаты проведенного мной недавно эксперимента. В нем принимали участие студенты, изучающие психологию, отличающиеся достаточно высоким интеллектом и уравновешенностью в суждениях.
          Эксперимент состоял в следующем. Испытуемых попросили представить себя родителями ребенка, которого они «держат» на руках. Половине студентов было предложено выбрать ребенку имя из списка, содержащего три женских имени, а другой половине – выбрать имя из трех мужских. (Студенты в каждой группе находились в неведении относительно того, какой выбор был предложен их товарищам из другой группы.) Неожиданно в аудитории, где находились испытуемые, появился бородатый незнакомец с очень яркой и красивой музыкальной коробочкой, содержащей внутри забавного клоуна, который внезапно оттуда выпрыгивал. Ребенок на руках у студентов внимательно «наблюдал», как дядя заводит игрушку, и «слушал» ее успокаивающую мелодию. Но вот наступил момент, когда музыка резко прекратилась и клоун выпрыгнул из коробки.
          После случившегося каждому «родителю» был задан следующий вопрос: «Какова была реакция вашего ребенка на происходящее?»
          Из предложенного им списка вариантов ответов большинство выбрали «потрясен(а)», независимо от пола их ребенка. Но самое интересное произошло, когда эти «студенты-родители» указали последующую реакцию своего малыша. На порядок большее число девушек по сравнению с юношами отметили реакцию своего ребенка как «страх», тогда как больше юношей, чем девушек, увидели в глазах своего малыша «любопытство»!
          В чем психологический и поведенческий смысл этих различных эмоциональных реакций? Страх ведет к страданию, отрицанию, прикреплению к безопасным объектам, бегству, отказу от конфронтации. А любопытство? Оно проявляет себя в возбуждении, стремлении к чему-то новому и неизведанному и сопровождается зачастую невольным движением вперед.
          Так как фактически реакция, и та и другая, была придумана, можно сделать вывод, что некоторые личностные представления испытуемых, которыми они руководствовались в ходе эксперимента, классифицируются на основе их половых (гендерных) различий, что, в свою очередь, непременно влияет на всю их жизнь в целом. Таким образом, новоявленные «родители», по-разному определив эмоциональные реакции своих «детей», доказали тем самым, что разделяют фундаментальные предрассудки того самого тендерного стереотипизирования, о котором шла речь чуть выше и которое до сих пор еще составляет сущность пола, будь он женским или же мужским.
          Подобные веками складывающиеся стереотипы подкрепляются литературными произведениями из жанра «Помоги себе сам». Чего стоит в этом смысле недавний бестселлер «Мужчины с Марса, женщины с Венеры», завоевавший популярность у десятков миллионов читателей (именно миллионами измеряется его тираж) и провозглашающий, что мужчины и женщины – это существа с разных планет, говорящие на разных языках! И все, что нам надо сделать, чтобы жить в мире и согласии, это осознать и принять данный «факт» и освоить предлагаемую книгой систему взаимоотношений!
          Телевидение также нещадно эксплуатирует тему различий мужчин и женщин, производя множество телешоу на эту тему. Авторы такого рода программ предпочитают сознательно не замечать огромного количества подтвержденных научными исследованиями фактов, говорящих нам о том, что у мужчин и женщин все-таки больше сходств, чем отличий. Видимо, общество, и средства массовой информации заинтересованы в том, чтобы увековечить миф о существовании в мире созданий, непохожих внешне и имеющих сущностные различия. Так возникают и поддерживаются все новые и новые аргументы для политических, экономических, религиозных и социальных делений, в которых мужчина выступает в роли властелина и покровителя, а женщина вынуждена занимать позицию терпеливой мученицы.
          Необходимо систематическое, объективное исследование, которое прояснило бы эту проблему. Шон Берн написала именно такую книгу, которая существенно обогатила понимание роли и значения социально-психологических различий мужчины и женщины. Книга написана предельно доступным, увлекательным языком. Основываясь в своих исследованиях на неоспоримых фактах, автор книги с большим профессионализмом концентрирует внимание читателя на силе социальных норм и культурных традиций, оказывающих свое непрестанное давление на сознание человека и формирующих его взгляды, мнения, поведение, а порой и стиль жизни.
          Шон Берн пытается найти путь, который поможет человеку избавиться от тех ограничений, которые традиционный стереотип мышления накладывает на поведение и психологию мужчины и женщины и которые представляют собой по сути лишь условную принадлежность к тому или иному полу. Свобода от подобных предрассудков даст человеку возможность обрести душевное и физическое здоровье и способность наслаждаться всей полнотой жизни.
          Наконец, позвольте мне остановиться еще на одном моменте, касающемся особенностей психологии мужчины и женщины. Общая психология долгое время игнорировала пол как базовый аспект человеческой природы, не только не исследуя его, но, даже не упоминая в качестве дискуссионного вопроса. Социальная психология, в свою очередь, долгое время отказывалась признавать тендер как составляющую основу одного из самых сильных диалектических противоречий, определяющих взаимодействия людей в социуме.
          Шон Берн берет на себя сложную задачу – восполнить отсутствие серьезного социально-психологического анализа в современной науке. Ее книгу бесспорно можно отнести к ряду других выдающихся исследований по социальной психологии.
          В момент написания предисловия 14 февраля 1995 года мне пришло в голову, что это День Святого Валентина, День Влюбленных.
          И может быть, это действительно настоящее испытание для «Всепобеждающей Любви», ибо истинная Любовь, будь она направлена на ребенка, или же на человека противоположного пола, или же на своих родителей, не знает никаких ограничений и условностей, присущих человеческому сознанию «там», в том мире социума, который отстоит далеко от Истинного, живущего по законам Сердца и Любви. Почему бы человеку не освободиться навсегда от всяческих предрассудков и нежить, руководствуясь лишь этими добрыми и мудрыми законами?
          Фил Зимбардо, научный редактор
          ПРЕДИСЛОВИЕ
          Изучение психологии мужчины и женщины и их отличий друг от друга имеет непосредственное отношение не только к человеку как таковому, но также ко всему обществу в целом.
          Сколько должна зарабатывать женщина и сколько – мужчина? Кто должен нянчить детей, а кто – продвигаться по служебной лестнице? Как следует разделить домашние обязанности? И не является ли постановка подобных вопросов свидетельством неразрешимости данных проблем прежде всего для тех людей, которые ими обеспокоены?
          Вопросы, связанные с особенностями пола человека и его психологическими различиями, в последнее время входят в число наиболее активно обсуждаемых в обществе. Ведь согласитесь, роль мужчины и женщины в общественной среде сегодня претерпевает значительные изменения. Но насколько глобальными должны быть эти перемены?
          Данная проблема волнует умы многих современных социальных психологов, которые предвидят переоценку «гендерных» ценностей. Диспуты, споры, полемика разгораются среди ученых в самых разных направлениях гендерной психологии.
          Насколько значимы, закономерны и оправданны различия мнений, суждений, действий «мужских» и «женских» групп на социально-психологическом уровне? Являются ли эти различия в большинстве своем следствием фундаментальной биологической разницы между мужчиной и женщиной или же они обусловлены в большей степени культурой, господствующей в обществе, определяющей его взгляды и диктующей соответственно свои законы и правила?
          В этой книге я попытаюсь ответить на подобные вопросы, опираясь на детальное изучение экспериментальных данных.
          Мы поговорим о существовании политических, экономических, религиозных и социальных разделений между мужчиной и женщиной, основанных на традиционной антитезе: мужчина – господин, женщина – терпеливая мученица. Кроме того, мы рассмотрим вопрос о том, какую же роль играют социальные нормы в создании и утверждении всевозможных обоснований для существования этих гендерных различий.
          Авторы многочисленных популярных изданий преподносят нам свои взгляды на проблему различий психологии мужчины и женщины, однако подавляющее большинство этих книг базируется в основном только на личных впечатлениях автора и ни на чем более. Данная книга опирается на тщательный анализ многочисленных научных исследований. Более того, ее можно рассматривать как путеводитель по сложной и запутанной «местности» многочисленных гендерных экспериментов, гипотез и теорий. Эта книга вполне может стать хорошим источником тем для исследований или же послужить библиографическим справочником для профессорско-преподаватель-ского состава вузов.
          Замечу также, что данная книга, кроме того, адресована изучающим профессионально социальную психологию. В ней подробно разобраны многие вопросы современной социальной психологии, касающиеся особенностей мужского и женского полов в контексте проблематики гендера.
          Несмотря на то, что книга содержит довольно большое количество исследовательского материала, я старалась создать доступный для восприятия читателя текст, который бы способствовал самоанализу и развивал критическое мышление. Поэтому эту книгу, надеюсь, с удовольствием прочитает и обычный человек, просто интересующийся проблемой отличия мужской психологии от женской.

          Неоценимой помощью в работе над книгой была поддержка, которую оказал мне мой сын Кейн. Кроме того, я благодарна за беседы своим друзьям Кэрол Стэнтон, Телу Стольцу, Элисон Конрад, Лоис Скрайвен, Норме Фитгон, Боббет Биллер, Дэвиду Карру и студентам Калифорнийского государственного политехнического университета в Сан-Луис-Обиспо (San Luis Obispo), которые помогли мне обнаружить материалы некоторыхисследований. Выражаю также благодарность своей маме, Джейн Берн.
          Особую благодарность я хочу выразить Кимберли Вейч, Джастине Проберг, Дженет Бойтон, Кейти О"Нил, Акиле Майксону, Роджеру Билцу и Брайену Носеку.
          Также я благодарна всем исследователям, имена которых встречаются на страницах данного издания, – их выдающиеся труды сделали мой путь в работе над книгой менее трудным.
          Бодрости своего духа я во многом обязана редакторам Майклу Гамильтону (Mykol Hamilton), Дэвиду Майерсу (David Myers), Энн Вебер (Ann Weber) и Филипу Зимбардо (Philip Zimbardo).
          Не хочу скрывать, что некоторые интересные идеи я получила от анонимных редакторов.
          И наконец, мне хотелось бы поблагодарить представителя издательства McGraw-Hill Эндрю Поя, однажды невинно спросившего меня, не думала ли я когда-нибудь написать книгу.

          ВВЕДЕНИЕ
          Социальная психология гендера. Проблемы однообразия. Критические размышления о гендере. Дал versus гендер. Как устроена эта книга.

          Гендер (Gender)
          В психологии – социально-биологическая характеристика, с помощью которой люди дают определение понятиям «мужчина» и «женщина». Поскольку пол (sex) является биологической категорией, социальные психологи часто ссылаются на те гендерные различия, которые обоснованы биологически, как на «половые».

          Однажды художница Николь Холландер нарисовала такой маленький комикс: два персонажа с красными от мороза ушами стоят на улице в самый холодный день года. Один говорит: «Зачем мне шапка, мне холод нипочем». Второй: «Я не ношу шапки, она портит мне всю прическу». Кто из них мальчик, а кто – девочка? Вот уж не думаю, что вы, читатель, затруднитесь с ответом. Ведь каждая из приведенных фраз отражает общепринятый гендерный стереотип. В этой книге исследуется социально-психологическая природа гендерных ролей и стереотипов. А ведь от них зависят и наша самооценка, и восприятие окружающих, и выбор профессии, а в конечном счете, и все наше поведение.
          СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ ГЕНДЕРА
          Социальная психология – это наука, изучающая, как общество влияет на мысли, чувства и поведение отдельного человека. А ее подраздел – социальная психология тендера – занимается исследованием социальных норм, обусловливающих то, как реагируют на половые различия отдельный человек, группа или целое культурное сообщество. Пожалуй, что ни в одной области социальной психологии не найдется столь ярких примеров парализующей силы конформности, невозможности отойти от навязанных обществом ролей и присущих человеческому сознанию принципов обработки информации.
          Конформность (Conformity)
          Тенденция изменять свое поведение или убеждения в результате реального или воображаемого давления группы.
          Предрассудок (Prejudice)
          Неоправданно негативная установка по отношению к определенной группе и отдельным ее членам.
          Дискриминация (Discrimination)
          Неоправданно негативное поведение по отношению к определенной группе и отдельным ее членам.
          Самоуважение (Self-esteem)
          Всеобъемлющая оценка человеком самого себя, или чувство собственного достоинства.
          Гендерная роль (Gender role)
          Набор ожидаемых образцов поведения (норм) для мужчин и женщин.
          Стереотип (Stereotype)
          Мнение о личностных качествах группы людей. Стереотипы могут быть чрезмерно обобщенными, неточными и резистентными к новой информации
          Социальная психология тендера – это широчайшее поле для изучения установок, предрассудков, дискриминации, социального восприятия (social perception) и самовосприятия (self-perception), самоуважения, возникновения социальных ролей и норм.

          Сегодня ситуация сложилась так, что практически любое социально-психологическое исследование гендера очень политизировано, роль науки скорее состоит здесь не в изучении мира, а в продвижении принципа равноправия полов.. Впрочем, это закономерно, ведь социальная психология гендера во многом совпадает с целями феминистского движения, хотя последнее занимается скорее политическим, экономическим и социальным равноправием мужчин и женщин (Hyde, 1991).
          Лотт отметил, что социальная психология в любом случае пересекается с тендерными исследованиями, поскольку «изучать условия, которые формируют и поддерживают социальное поведение, означает изучать то, как культура выстраивает гендер» (Lott, 1991,р.506).
          Однако, изучая стереотипы, предрассудки и дискриминацию, социальная психология до конца 60-70-х годов практически игнорировала тендерные отношения и даже не рассматривала женщин как дискриминируемую социальную группу.
          Гендерные исследования сдвинулись с мертвой точки лишь когда в науку пришло новое поколение – целая плеяда вдохновленных феминистским движением женщин, которые работали в научных программах по социальной психологии для выпускников вузов. Они на собственном опыте прочувствовали, что значит находиться на правах меньшинства: даже просто получить возможность участия в этих программах и то стоило огромного труда – ведь они не были мужчинами.
          Есть несколько подходов к описанию социальной психологии тендера. В этой книге, чтобы создать связную социально-психологическую картину тендера» я использовала концепции, как социальной психологии, так и других областей науки, например психологии развития (developmental psyhology).
          ПРОБЛЕМЫ ОДНООБРАЗИЯ
          Экспериментальный метод (Experimental method)
          Стратегия исследования, в ходе которой экспериментатор манипулирует одной или большим количеством независимых переменных под тщательным контролем, а также наблюдает за тем, как эти манипуляции воздействуют на другую (зависимую) переменную.
          Независимая переменная (Independant variable)
          Экспериментальный фактор, которым манипулирует исследователь.
          Зависимая переменная (Dependant variable)
          Изменяемая переменная, получившая свое название благодаря тому, что она может зависеть от манипуляций независимой переменной.
          До 1970-х гг. большинство экспериментов, проводимых социальными психологами, были объединены тем, что в роли испытуемых выступали только студенты старших курсов, белые мужчины. Конечно, они численно преобладали в колледжах и, соответственно, были более доступны для исследования. Кроме того, изучать поведение белых мужчин было важно, поскольку именно из них формировалась общественная элита. Белые мужчины составляли в то время и большинство социальных психологов, и, возможно, те просто подбирали для исследований людей, с которыми наиболее комфортно себя чувствовали, таких же, как они сами.
          В экспериментальном методе, который использовали социальные психологи, чрезвычайно важную роль играл контроль (experimental control): все факторы, кроме интересующего в данном исследовании (независимой переменной), должны были иметь постоянную величину.
          Когда группы, отличавшиеся друг от друга только по независимой переменной, обнаруживали различие в каком-либо типе социального поведения (зависимая переменная), экспериментатор делал вывод, что это следствие изменения независимой переменной. Гендер и этническая принадлежность рассматривались как побочные или «зашумляюшие» переменные (nuisance variables). Чтобы их влияние не искажало результаты, во всех экспериментальных группах использовались только белые мужчины (McHugh, Koeske & Frieze, 1986). Сегодня контроль такого типа все еще применяется достаточно широко, но в качестве испытуемых берут и мужчин, и женщин, а гендер обычно анализируют как дополнительную независимую переменную.
          К сожалению, основную массу испытуемых продолжают составлять студенты и учащиеся колледжей, которые мало отличаются друг от друга по возрасту, культуре, социальному статусу, этнической принадлежности.
          Это ограничение области исследований остается нерешенной проблемой для социальной психологии, и в частности, для социальной психологии гендера.
          Несмотря на то что в последние несколько лет психологами был опубликован целый ряд работ, посвященных пересечению культур, ни одна из них, насколько я помню, не содержит раздела, посвященного кросс-культурной гендерной психологии. Я посвятила одну главу кросс-культурным аспектам гендера, а также включила в книгу небольшое исследование по психологии гендера в различных американских субкультурах.
          КРИТИЧЕСКИЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ О ГЕНДЕРЕ
          Данные социальной психологии всегда более надежны, чем обывательские представления о человеческом обществе, которые основаны на одном лишь здравом смысле и нередко искажены нашими ожиданиями и существующими убеждениями. Утверждения, которые вы найдете в этой книге, основаны на результатах многочисленных исследований человеческого поведения, а подавляющее большинство фактического материала ранее опубликовано в специальной литературе. Полные данные об источниках приводятся в библиографии. Я настоятельно рекомендую вам подробно ознакомиться с теми из них, в которых говорятся вещи, противоречащие вашим представлениям о мужчинах и женщинах.
          Опыт показывает, что мы склонны неправильно интерпретировать статистические данные (Nisbett & Ross, 1980). Надо помнить: несмотря на то, что у большинства «правил», касающихся человеческого поведения, есть исключения, в целом эти правила остаются верными. Когда психологи говорят, что, по результатам исследования, женщины делают почти всю работу по дому, даже если заняты на службе полный рабочий день, надо отдавать себе отчет, что есть исключения. Но если вы даже знаете что-то, противоречащее выводу, сделанному в исследовании, это еще не означает, что в целом вывод неверен. Важно также понимать, что когда психологи говорят о значимо различающихся группах, то для определения этого они используют статистические методы, а не просто приходят к такому выводу, внимательно рассмотрев каждую группу.
          Десять лет назад, когда мое знакомство с психологией гендера только начиналось, я не слишком много размышляла об этих вопросах. С тех пор я изучила сотни отчетов о гендерных исследованиях. Теперь, на основе всего этого, я убеждена, что гендерные различия создаются в рамках социума, традиционные тендерные роли ограничивают и мужчин» и женщин, а из-за присущих нам стратегий обработки информации мы воспринимаем тендерные различия куда более обширными, чем они есть на самом деле. Но остерегайтесь верить мне на слово, как, впрочем, и немедленно отвергать мои слова, если вы считаете, что я не права. Прочтите эту книгу и, перед тем как отбросить мои аргументы, серьезно обдумайте собственную позицию. Попробуйте представить ваши возражения в виде четких аргументов, а лучше всего – найдите хорошее экспериментальное подтверждение своего мнения. Даже если вы не встанете на мою точку зрения, дойдя до конца книги, я искренне надеюсь, что она заставит вас осмыслить вопросы тендера критически.
          ПОЛ VERSUS ГЕНДЕР
          Когда вы будете читать эту книгу, то, конечно, заметите, что я постоянно использую слово «тендер» вместо слова «пол». Психологи предпочитают употреблять термин «тендер», подчеркивая тем самым, что многие различия между мужчинами и женщинами создаются культурой, тогда как слово «пол» подразумевает, что все различия являются прямым следствием биологического пола (Gentile, 1993; Unger & Crawford, 1993). Кроме того, слово «гендер» позволяет в некоторых случаях добиться большей ясности; например, если бы я назвала эту книгу «Социальная психология пола» (The Social Psychology of Sex), у читателя могло сложиться неверное представление о ее содержании. Однако бывают случаи, когда более подходящим оказывается слово «пол».
          До (Deaux, 1985,1993) указывала, что слово «пол» следует использовать для описания демографических категорий (например, в опросном листе приемлем пункт «Ваш пол?»). Однако когда делаются умозаключения о природе мужественности или женственности, она рекомендует применять слово «тендер».
          Унтер (Unger, 1988) отметила, что определение пола обычно включает в себя черты, непосредственно обусловленные биологическим полом, тогда как тендер подразумевает те аспекты мужского и женского, причины возникновения которых еще не известны. Проблема в том, говорит она, что причинно-следственная связь не всегда очевидна и может быть вызвана как биологическими, так и социальными факторами. Вопрос терминологии еще не разрешен учеными, поэтому у авторов принято с самого начала определять свой выбор. В этой книге я следую рекомендациям До и использую понятие «пол» только как демографическую категорию, основанную на биологическом поле. В остальных случаях я применяла термин «тендер», отражающий социально обусловленную природу мужского и женского.

          Если мы включаем в понятие биологического пола хромосомный набор, гормоны и строение гениталий, то на самом деле существует больше двух полов (Унгер, 1988).

          КАК УСТРОЕНА ЭТА КНИГА
          Первая глава рассказывает о том, что многие тендерные отличия, которые мы привыкли считать биологическими, на самом деле вызваны социальными нормами. Здесь же обсуждаются процессы, при помощи которых мы учимся «правильному» гендерно-ролевому поведению, и мотивы, заставляющие нас придерживаться этого поведения.
          Во второй главе речь пойдет об изучении тендерных отличий в проявлении математических способностей, эмоций и т.д. Эти отличия, традиционно изучаемые социальными психологами, далеко не так всеобъемлющи, как хотело бы нас уверить общественное мнение, и из года в год продолжают сокращаться. А если детально рассмотреть общественные нормы и социализирующие действия, то станет понятна и значительная часть оставшихся различий.
          В третьей главе рассматриваются ограничения, накладываемые традиционными тендерными ролями на женщин, а в четвертой – ограничения, накладываемые на мужчин. Я обнаружила, что размышления над этими ограничениями и природой тендерных ролей побуждают людей обратить внимание на то, как тендерные роли влияют на их собственную жизнь, и попробовать изменить ее к лучшему.
          В пятой главе гендер описывается как социальная категория. Будут рассмотрены некоторые психологические механизмы, являющиеся базой для создания гендерных стереотипов, и то, каким образом они мешают обществу изменяться.
          Шестая глава посвящена восприятию тендера в различных культурах. Подавляющее большинство исследований по проблеме гендера психологи проводили на евроамериканцах из США, тогда как кросс-культурный анализ дает возможность изучить роль культуры в создании гендерных различий.
          В седьмой, заключительной, главе обсуждаются изменения гендерных ролей, области, в которых такие перемены уже произошли, препятствия, стоящие на пути перемен, и способы, которыми можно вызвать необходимые перемены.

          Культура (Culture)
          Понятия, установки, обычаи и особенности поведения, общие для большой группы людей и передающиеся от поколения к поколению.

          Глава 1
          ГЕНДЕРНЫЕ РАЗЛИЧИЯ И СОЦИАЛИЗАЦИЯ
          Почему женщины не рождены ходить по магазинам, а в мужчинах биологически не заложена вepa в фею из прачечной

          Социальные нормы и гендерные различия. Роль нормативного давления. Гомосексуальность как нарушение гендерных норм. Роль информационного давления. Конформность – экономия мысли. Подчинение гендерным нормам: уступчивость, одобрение или идентификация? Дифференциальная социализация. Дифференциальное усиление и дифференциальное подражание. Внесемейные источники гендерно-ролевой социализации. Андрогиния. Польза. Поло-ролевой опросник Сандры Бем. Споры по поводу опросника Сандры Бем и концепции андрогинии. Заключительные замечания. Резюме

          Юмористические эстрадные монологи часто строятся на различиях между мужчинами и женщинами. Например, Элайн Бузлер однажды сказала: «Я знаю, как можно поднять женщин в атаку. Просто сообщите им, что парни на той стороне говорят, будто они в своей униформе выглядят толстыми». Другой юморист, Дэйв Барри, заметил: «Современный мужчина знает, что должен быть для женщины чутким и заботливым партнером, поэтому радикально меняет стиль жизни. Например, не забывает вынимать из карманов грязные носовые платки, перед тем как оставить свои брюки на полу – для феи из прачечной» (Валу, 1991). Если мы задумаем поменять пол действующих лиц в этих шутках, они вообще потеряют смысл: шутки работают, потому что отражают общепринятые в нашей культуре представления о различиях между мужчинами и женщинами.
          Большинство людей считают, что гендерные различия в поведении и социальных ролях вызваны биологическими отличиями между полами. Для среднего человека гендерные различия представляются результатом работы природных сил, а не воспитания. Социальные психологи допускают существование ряда биологических отличий между мужчинами и женщинами, но уверены в том, что ими нельзя объяснять гендерные различия, и в том, что биологические отличия полов довольно слабо влияют на поведение. Цель этой главы – доказать, что многими гендерными отличиями мы обязаны скорее культуре и социализации, чем врожденным различиям между мужчинами и женщинами».
          Возьмем для начала моего сына Кена. У него короткая челка, а сзади – длинный «хвост», который достает мальчику до середины спины. По поводу прически Кен непреклонен и порой говорит: «Без моего хвоста я бы на себя не был похож». Между тем хвост Кена создал ему целый букет социальных проблем. Все время, пока он ходил в детский сад, потом в первый и второй класс (во время написания этих строк он уже во втором), Кен время от времени возвращался домой расстроенный и сообщал: «Тот-то и тог-то говорит, что я похож на девчонку». Вдобавок Кен играет с девчонками-сорванцами, и многие мальчики критикуют его за то, что он «слишком хорошо относится к девчонкам». Из того, как эти вещи говорились, ему стало ясно, что и его прическа, и поведение в отношении девочек неприемлемы для большинства других детей. Такого социального неодобрения часто бывает достаточно, чтобы заставить ребенка изменить свое поведение так, чтобы оно удовлетворяло социальным ожиданиям для его пола.
          Когда Кен в первый раз столкнулся с этим в детском саду, он спросил меня, почему мальчики и девочки должны носить разную одежду и играть в разные игры. Представьте себе, что Кен спрашивает об этом вас. Возможно, вы ответите: «Ну, так уж заведено, и если ты не хочешь, чтобы над тобой смеялись или считали тебя странным, то, наверное, придется делать как все». Другими словами, вы сообщите Кену, что действительно для женщин и мужчин существуют разные нормы и, чтобы получить одобрение общества, человеку лучше им следовать.
          СОЦИАЛЬНЫЕ НОРМЫ И ГЕНДЕРНЫЕ РАЗЛИЧИЯ
          Социальные нормы – это основные правила, которые определяют поведение человека в обществе. По мнению социальных психологов, объяснение многих гендерных различий следует искать не в гормонах и хромосомах, а в социальных нормах, приписывающих нам различные типы поведения, аттитюды и интересы в соответствии с биологическим полом. Наборы норм, содержащие обобщенную информацию о качествах, свойственных каждому из полов, называются половыми или гендерными ролями. Часть этих социальных норм внедряется в сознание через телевидение и популярную литературу, ряд других мы получаем непосредственно, например испытывая неодобрение со стороны общества, когда отклоняемся от ожидаемого гендерно-ролевого поведения.
          Представление о том, что значительная часть нашего поведения напрямую зависит от социальных норм и социального контекста, давно принято наукой. Я даже думаю, что это величайшее достижение социальной психологии.
          Игли (Eagly, 1987) выдвинула предположение, что гендерные стереотипы, в сущности, являются социальными нормами. Это означает, что у всех нас есть представления о том, что мужчинам и женщинам свойственны определенные наборы конкретных качеств и моделей поведения, что подавляющее большинство людей придерживается этой же точки зрения и что обычно мы отдаем себе отчет, какое именно поведение считается правильным для представителей того или иного пола. Социальные психологи считают, что две основные причины, из-за которых мы стараемся соответствовать гендерным ожиданиям, – это нормативное и информационное давление [Эти термины ввели Дойч и Жерар (Deutsch и Gerald) в 1955 г.].
          РОЛЬ НОРМАТИВНОГО ДАВЛЕНИЯ
          Термин «нормативное давление» (normative pressure) описывает механизм того, как человек вынужден подстраиваться под общественные или групповые ожидания (социальные нормы), чтобы общество его не отвергло. Нормативное давление очень важно в нашей приверженности гендерным ролям.
          Ряд исследований показали, что несоответствующее гендерной роли поведение особенно сильно вредит популярности среди мальчиков (Bemdt & Heller, 1986; Huston, 1983; Martin, 1990) и что родители негативно реагируют на игры своих детей, характерные для противоположного пола (Fagot, 1978; Langlois & Downs, 1980).
          К сожалению, роль нормативного давления в желании соответствовать гендерным ролям пока мало изучена у взрослых людей. В одном исследовании (O"Leary & Donoghue, 1978) было обнаружено, что учащиеся колледжа находят допустимым, когда человек ведет себя как лицо противоположного пола, но результаты двух других исследований показали, что несоответствующее гендерным ролям поведение приводило к снижению популярности (Bemdt & Heller, 1986; Tilby & Kalin, 1980).
          Размышлял о роли нормативного давления в стремлении людей соответствовать гендерным ролям, я неизменно вспоминаю своего знакомого по имени Клифф. Учась в колледже, я подрабатывала официанткой, и мы с Клиффом оказались в одной смене. В то время он с головой погрузился в изучение гендерных ролей и решил в качестве эксперимента нарушить одну-две гендерных нормы. Начал пользоваться розовым лаком для ногтей и губной помадой, а впоследствии иногда обслуживал клиентов, надев юбку. Мы отслеживали, как отражался его внешний вид на чаевых. Как только Клифф нарушал гендерные нормы в отношении одежды, то тут же получал в наказание меньше чаевых. Порой даже вмешивалась администрация, которая требовала, чтобы он носил брюки и использовал меньше косметики.
          Верите ли вы, что за отклонение от гендерной роли вам грозят социальные наказания? Случались ли у вас трудности при попытке нарушить свою гендерную роль? Многие женщины опасаются, что их могут посчитать слишком агрессивными (и назвать «стервой»), а мужчины боятся, что если они будут слишком внимательны к своей партнерше, то друзья начнут считать их «слюнтяями». Вспомните, сколько существует пренебрежительных слов, которые используются применительно к одному из гендеров и отражают разницу в нормах для мужчин и женщин.
          Наказание за отказ следовать тендерным ролям может быть жестоким. Аятолла Хомейни, правитель Ирана с 1979 до середины 1980-х гг., отменил все законы, дающие женщинам хоть какие-то права, и приговорил к смертной казни в общей сложности 20 тысяч женщин, которые не соблюдали четкие правила, регламентирующие их одежду и поведение (French, 1992). В рамках ультраортодоксального иудаизма (который не исповедуют большинство евреев) с женщинами, которые отказывают в сексе своим мужьям или пренебрегают исполнением работы по дому, можно развестись без их согласия и лишить их всех прав на детей. Хасидские мужчины напали на группу паломниц во главе с женщиной-раввином, несущей Тору, которые хотели совершить поклонение перед Стеной Плача в Иерусалиме, – хасиды полагают, что женщинам не дозволено надевать шали, предназначенные для религиозных церемоний, и даже прикасаться к Торе. Более чем у 20 миллионов женщин во всем мире половые органы изувечены в результате клитородэктомии и других операций, направленных на то, чтобы сохранить девственность или навсегда уничтожить возможность оргазма.
          Клитородэктомия
          Хирургическая операция, состоящая в удалении клитора и малых половых губ. Чтобы предотвратить дефлорацию, малые половые губы иногда сшиваются у пациентки еще в детском возрасте, а вырезаются непосредственно перед свадебным обрядом.
          Несмотря на жуткую боль и длительные физиологические проблемы, сопровождающие подобные манипуляции, эта практика продолжает существовать, потому что мужчина не возьмет в жены не изувеченную девушку, а девушка, чтобы выжить, должна выйти замуж (French, 1992). Если женщина хочет получить поддержку в своем обществе, то должна пройти этот уродующий обряд. В таких религиозных общинах на территории Соединенных Штатов, как Римско-Католи-ческая церковь и Церковь Святых Последнего Дня, женщин принуждают следовать традиционным гендерным ролям под угрозой отлучения. А в некоторых протестантских общинах женщин, усомнившихся в необходимости слепого подчинения мужчинам, навещает категорично настроенный пастор, который разубеждает их, показывая в Библии отрывки, подтверждающие подчиненное положение женщины.
          ГОМОСЕКСУАЛЬНОСТЬ КАК НАРУШЕНИЕ ГЕНДЕРНЫХ НОРМ
          Важность гендерных норм в современном американском обществе и последствия неподчинения им хорошо иллюстрируются присущей множеству людей реакцией на проявления гомосексуальности. Например, организаторы традиционного парада в честь Дня св. Патрика в Бостоне в 1994 г. предпочли совсем отменить парад, нежели подчиниться решению суда, по которому геи могли принимать в нем участие. С самого раннего возраста социум учит, что мы должны вступить в брак с представителем противоположного пола, иметь с ним детей и усвоить ролевые взаимоотношения особого рода, касающиеся другого гендера. Люди, которые не заводят детей, не вступают в брак, равно как и те, кто имеет романтические и/или сексуальные отношения с человеком своего гендера, часто рассматриваются как нарушители гендерных ролей и подвергаются серьезному социальному принуждению.
          Для многих гомосексуальность представляется максимально возможным нарушением гендерных норм. Кайт и До (Kite & Deaux, 1987), а также Тэйлор (Тауюг, 1983) обнаружили, что стереотипы гетеросексуалов в отношении гомосексуалов отражают «теорию сексуальной инверсии», которая допускает, что гомосексуалы подобны гетеросексуалам противоположного пола.

          Теория сексуальной инверсии (Inversion theory of sexuality)
          Предположение, согласно которому гомосексуал подобен гетеросексуалу противоположного пола. Склонность к поведению, соответствующему противоположной гендерной роли, рассматривается в рамках этой теории как признак гомосексуализма.

          Однако исследования показывают, что такие взгляды далеки от реального положения дел (Peplau & Gordon, 1983; Taylor, 1983; Viss & Bum, 1992). Например, один из общепринятых стереотипов, касающихся гомосексуальных взаимоотношений, состоит в том, что один партнер исполняет традиционную мужскую роль, а другой – женскую. Но результаты исследований указывают на то, что в большинстве пар геев и лесбиянок оба партнера и зарабатывают деньги и равноценно распределяют между собой домашние дела (Blumstein & Schwartz, 1983; Kurdek, 1993; Peplau & Gordon, 1983). Люди с традиционными поло-ролевыми аттитюдами, как правило, хуже относятся к гомосексуалам (Black & Stevenson, 1984; Dew, 1985; Herek, 1984; Holtzen & Agresti, 1990; Krulevitz & Nash, 1980). Предположительно, те, кто высоко ценит традиционные тендерные роли, плохо относятся к гомосексуалам, оттого что видят в них людей, уклоняющихся от соответствующей биологическому полу роли (Taylor, 1983).
          За нарушение социальных норм приходится дорого платить. Для гомосексуалов это может принимать форму физического насилия, дискриминации при приеме на работу, разрыва личных отношений, унизительных прозвищ и насмешек. На протяжении почти всей истории США гомосексуальное поведение было законодательно наказуемо, и в рамках закона до сих пор нет равноправия между гомо– и гетеросексуалами. Так, в решении по процессу «Бауэре против Хардвика» (1986) Верховный суд постановил, что фундаментальное право на неприкосновенность частной жизни не распространяется на такую область частной жизни, как гомосексуальное поведение по обоюдному согласию. Леонард (Leonard, 1991) описывает множество судебных процессов, на которых гомосексуальность рассматривалась как преступление.
          Американская психиатрическая ассоциация исключила гомосексуальность из списка психических расстройств лишь в 1974 г. Теперь психологи считают, что если у гомосексуалов возникают проблемы с душевным здоровьем, то нередко причиной этого следует считать скрытное существование, которое они вынуждены вести из-за неодобрительного отношения общества (Cain, 1991). (Это не означает, что у гомосексуалов хуже обстоят дела с душевным здоровьем, чем у остальной части населения, – результаты исследований не дают повода для подобного заключения; речь идет только об утверждении, что некоторая часть проблем, с которыми сталкиваются гомосексуалы, коренится в неодобрении общества.)
          Исследователи отмечают, что когда человек, осознающий себя геем, понимает, в каком конфликте он оказался с идеалами общества, то это приводит к серьезной фрустрации (Hellwege et al., 1988; Thompson, 1992). Знание о том, что гомосексуальность неприемлема, ставит такого человека перед очень тяжелым выбором: признаваться перед людьми в своей инакости или скрывать ее. Признание может повлечь за собой стрессы, напряженность в отношениях с близкими, разрыв с ними, потерю работы (Cain, 1991), расставание с детьми.
          Утаивание собственной гомосексуальности связано с не меньшими усилиями и стрессом. Обстановка секретности вызывает ощущение, что ты бесчестен, а то, что скрывается важная часть собственной идентичности, не дает возможности налаживать с людьми доверительные личные отношения (Cain, 1991).
          Потенциальная опасность общественной травли – важнейшее условие того, «выйдет» ли гей к остальным людям или будет жить тайной жизнью. В нескольких исследованиях обнаружилось, что озабоченность возможным отторжением со стороны общества– это основной фактор, побуждающий скрываться (Franke & Leary, 1991). Быть гомосексуалом в радикально ориентированном на гетеросексуальности обществе настолько трудно, что в ответ на заявление, что гомосексуальность – это их собственный выбор, некоторые геи возражают, что они ни за что не стали бы гомосексуалами, если бы действительно имели возможность выбирать: это слишком сложно в обществе, которое их не поддерживает (Fairchild& Hayward, 1989).
          Отклонения от гендерной роли часто рассматриваются людьми как доказательство гомосексуальности. А ведь мальчики в Соединенных Штатах уже в четвертом классе используют олова вроде «педик» и «гомик», когда хотят оскорбить сверстников с низким статусом (Thome & Luna, 1986). В ряде исследований (Deaux & Lewis, 1984; Storms et al., 1981) выяснилось, что люди склонны с большей вероятностью воспринимать тех, кто обладает чертами противоположного тендера, как гомосексуалов. Желание избежать этого позорного ярлыка частично объясняет пассивное подчинение гендерным ролям.
          Исследователи доказали, что устойчивая ассоциация между неповиновением тендерным нормам и гомосексуальностью стала серьезным препятствием на пути каких-либо перемен в отношении общества к гендерным ролям (Phelan, 1993; Silber, 1990). Особенно негативно могут быть настроены к геям гетеросексуальные мужчины, потому что они глубже впитали традиционные роли и отклонение от мужской роли для них скорее ассоциируется с гомосексуальностью, чем отклонение от женской роли (Morin& Garfinkle, 1978; Whitely, 1990).
          Конечно, геям стоит «выходить из подполья», просто для того чтобы уменьшить в обществе количество стереотипов, касающихся гомосексуалов (Viss & Bum, 1992). Но бесспорно, таким людям следует тщательно выбирать, признаваться ли вообще в своей гомосексуальности и если признаваться, то кому. Наше общество все еще изобилует значимыми антигомосексуальными предрассудками, и геи очень часто испытывают на себе негативные социальные последствия отклонения от своих гендерных ролей.
          РОЛЬ ИНФОРМАЦИОННОГО ДАВЛЕНИЯ
          Информационное давление (informational pressure) вызвано тем, что, расширяя наши знания о себе и о мире, стремясь понять, какой позиции следует придерживаться в тех или иных социальных вопросах, мы в большой степени опираемся не на собственный опыт, а на информацию, предоставляемую окружающими (Smith, 1982). Другими словами, иногда мы подчиняемся не просто из-за того, что боимся осуждения общества, а потому, что без направляющего воздействия других мы действительно не знаем, что думать, чувствовать и делать. При этом мы обращаемся за подсказкой к окружающим и следуем их примеру. Мы живем в цивилизации, которая создана людьми и без них не поддается пониманию. Исходя из этого, можно сказать, что полагаться на окружающих, чтобы расширить наши познания в социальных вопросах и о мире, в котором мы существуем, в целом способствует адаптации. Чалдини (Cialdini, 1993) отметил следующую особенность: чтобы определить, что именно является правильным, мы стараемся разузнать, что считают правильным другие, а свое поведение мы считаем правильным только до тех пор, пока наблюдаем его у окружающих (он назвал это социальной проверкой).

          Социальная проверка (Social proof)
          Человек оценивает свое поведение как правильное, пока наблюдает такое же поведение у членов референтной группы.

          Те же самые механизмы действуют применительно к гендерным ролям: когда мы смотрим вокруг и видим, как мужчины и женщины делают разные вещи, и слышим, как окружающие нас люди и средства массовой информации подчеркивают, насколько велика пропасть между мужчинами и женщинами, мы приходим к выводу, что так и есть на самом деле, и соответствуем этим ожиданиям. Мысль о том, что тендеры должны обладать и обладают массой отличий, настолько повсеместно укрепилась в нашей культуре, что неудивительно, если мы считаем ее верной. Далее в этой главе мы обсудим многочисленные каналы, по которым эта информация поступает.
          Информационное давление в сочетании с нормативным принуждением частично объясняет силу влияния гендерных норм на наше поведение.
          Аронсон (Aronson, 1992) предположил, что подчинение нормативному давлению вызвано нашим желанием нравиться окружающим, а подчинение информационному давлению – желанием быть правыми.
          КОНФОРМНОСТЬ-ЭКОНОМИЯ МЫСЛИ
          Человеческой психике свойственно экономить время и силы. Так и тенденция подчиняться социальным нормам фактически экономит мышление: все, что от нас требуется в определенной социальной ситуации, – это бездумно демонстрировать социально ожидаемое поведение. Роберт Чалдини в своей книге «Влияние» (Robert Cialdini, 1993^ увлекательно аргументирует мысль о том, как велика роль социальных норм в упрощении нашей жизни и сокращении объема необходимых мыслительных операций. Подобная тенденция, отметил он, обычно работает в нашу пользу. Возможно, в раннем возрасте мы обнаруживаем, насколько проще жить, следуя социальным нормам, и научаемся делать это, практически не задумываясь. Часто так происходит и с гендерными нормами. Большинство людей принимают их бессознательно, даже не ставя под сомнение.
          ПОДЧИНЕНИЕ ГЕНДЕРНЫМ НОРМАМ: УСТУПЧИВОСТЬ, ОДОБРЕНИЕ ИЛИ ИДЕНТИФИКАЦИЯ?
          Хотя в подавляющем большинстве случаев нашей реакцией будет почти автоматическое подчинение социальным нормам, бесспорно, существуют ситуации, когда мы этого не желаем. Социальные психологи признают, что, если люди подчиняются, это совсем необязательно означает, что они согласны с социальным договором. Иногда мы изменяем свое поведение, чтобы привести его в соответствие с социальными нормами, даже если в действительности их не приемлем. Этот тип подчинения получил название уступчивость (желание избежать социального наказания и завоевать социальное одобрение), а основу его составляет нормативное давление.

          Уступчивость (Compliance)
          Тип подчинения социальным нормам, когда человек не приемлем их, но приводит свое поведение в соответствие с ними, чтобы избежать наказания и получить социальное одобрение.
          Одобрение, интернализация (Acceptance)
          Тип подчинения социальным нормам, когда человек с ними полностью согласен.
          Идентификация (Identification)
          Тип подчинения социальным нормам, при котором человек повторяет действия ролевой модели.

          Когда Диана посещает свою бабушку, то сталкивается с некоторыми неудобствами. Например, в этом доме принято, что женщины во время обеда подают мужчинам блюда, уносят их грязную посуду, занимаются уборкой. Диана не считает это правильным, но в доме своей бабушки делает, – ведь если она откажется, то обидит родственников. За столом Диана обслуживает своего мужа, который соответственно ей подыгрывает. Обычно муж Дианы не ждет, пока женщины обслужат его, но дома у бабушки подчиняется норме, оставаясь сидеть, вместо того чтобы помочь. Этот пример иллюстрирует важный признак уступчивости: если угроза наказания за неподчинение отсутствует, то поведение становится другим.
          Нередко бывает, что внутренне мы полностью соглашаемся с нормами, которым подчиняемся. Такой тип подчинения называется одобрением или интернализацией. Когда я была еще совсем ребенком, мать практически полностью обслуживала моего отца и выполняла все его приказы, говоря, что так и должно быть, потому что «мужчины главнее женщин». При этом она не просто внешне подчинялась этой норме, но и внутренне принимала ее. Часто именно влиянию информации мы обязаны тем, что принимаем социальные нормы и модели поведения, не поддающиеся трансформации из-за того, что человек в них безоговорочно верит. Однако когда ситуация социального контекста меняется (например, если женщина начинает зарабатывать деньги), то человек тоже может измениться. Моя мать тоже изменилась и с тех пор больше не верит, что «мужчины главнее женщин» и что женщины должны делать всю работу по дому.
          Третий тип подчинения, называемый идентификацией, имеет место, когда мы повторяем действия ролевых моделей просто потому, что хотим быть похожими на них. В качестве примера можно привести мальчика, который восхищается своим традиционно мужественным отцом и постепенно впитывает большую часть его взглядов. Одна из моих студенток описала, как в детстве идентифицировалась с героиней телевизионного сериала «Маленький дом в прерии», которую звали Мэри: До того как я начала смотреть «Маленький дом в прерии», меня, без сомнения, можно было назвать сорванцом. Положение дел изменилось, как только я начала смотреть «Маленький дом». Я стала все менять, лишь бы быть похожей на Мэри. Я никогда не видела Мэри в шортах или штанах, она всегда носила чистое платье. Тогда я тоже начала носить платья и стремилась быть аккуратной, чтобы не запачкаться. Мэри старательно училась в школе, учитель любил ее, и, глядя на нее, я тоже стала усердно заниматься. Я с большей заинтересованностью начала относиться к работе по дому. Я видела, как Мэри помогает матери, и под влиянием Мэри тоже начала готовить и накрывать на стол, даже когда меня об этом не просили. Я помогала маме сортировать белье и взяла за привычку заправлять постель, поскольку заметила, что у Мэри постель всегда была аккуратно заправлена.
          Как отметил Аронсон (Aronspn, 1992), представления, связанные с идентификацией, могут измениться, если новая идентификация сменит предыдущую (например, вы можете начать идентифицироваться с группой сверстников больше, чем с отцом). Кстати, девушка, которая в детстве настолько идентифицировалась с персонажем «Маленького дома в прерии», некоторое время спустя стала идентифицироваться со своей матерью, деловой женщиной.
          Ученые еще не знают, какой из процессов чаще заставляет людей подчиняться гендерным ролям: уступчивость, одобрение или идентификация. К сожалению, эта тема пока мало разработана, но, по данным нескольких исследований, и мужчины и женщины сильнее выражают свою приверженность гендерным стереотипам на публике, чем среди близких людей (Eagly & Crawley, 1986; Eagly et al., 1981; Eisenberg& Lennon, 1983). Это скорее указывает на уступчивость, чем на одобрение или идентификацию. Исследование мужской роли, в котором выяснилось, что традиционная мужественность находит слабое одобрение и поддержку (Bum & Laver, 1994; Thompson & Pleck, 1986), также указывает на важнейшую роль уступчивости в подчинении гендерной роли.
          Нормативное и информационное давление отнюдь не исключают друг друга. Как утверждают Плек и соавторы (Pleck et al., 1993 b), именно те, кто одобряет и принимает традиционные гендерные роли (чаще в результате воздействия информационного давления), с большей вероятностью подвергаются социальному порицанию за их нарушение (нормативному давлению). И, наоборот, со всех сторон обрушивающаяся на человека информация о том, как хорошо подчиниться гендерной роли, может повлечь за собой это подчинение даже при отсутствии одобрения. Прежде всего человек хочет, чтобы общество его принимало.
          Люди в разной степени привержены традиционным половым ролям. Каган (Kagan, 1964) и Колберг (Kohlberg, 1966) отметили, что некоторые
люди в высшей степени соответствуют физиологическим нормам для соответствующего пола – полотипизированы (sex-typed) (например, предельно женственные женщины и крайне мужественные мужчины). У них особенно сильна мотивация выдерживать все свое поведение в рамках гендерно-ролевых стандартов. Они подавляют в себе любое поведение, которое может быть расценено окружающими как несвойственное гендеру. Фрейбл (Frable, 1989) обнаружил, что такие люди с большей готовностью воспринимали гендерные правила, диктующие надлежащее поведение мужчинам и женщинам в данной культуре. Разные подгруппы в структуре общества, так же как отдельные люди, могут различаться по степени приверженности традиционным гендерным ролям. В некоторых религиозных общинах подчинение традиционным гендерным ролям щедро поощряется, тогда как в других предоставляется больше свободы. Джонс и Макнамара (Jones & McNamara, 1991) обнаружили, что у искренне верующих людей (в отличие от тех, для кого религия в первую очередь представляла собой источник комфорта) были более традиционные ценности в отношении женщин. Личностные отличия и разные способности не меньше влияют на приверженность к традиционным гендерным ролям. Так, математически одаренная женщина может продолжить свое обучение в области точных наук, хотя это и не приветствуется обществом, а маленький, тонкокостный мужчина вряд ли станет заниматься таким типично мужским видом спорта, как футбол.
          Наконец, некоторые люди побывали в ситуациях, когда их отклонение от гендерных ролей вызвало сильный стресс – либо из-за того, что последовавшее наказание было действительно суровым, либо из-за того, что оно показалось таким, потому что произошло в период личностного дискомфорта. Люди с такими критическими переживаниями гендерной социализации могут хотеть подчиниться традиционным гендерным ролям, поскольку негативные переживания особенно ярко запечатлелись в их памяти. (Пока это не более чем гипотеза; я не встречала ни одного исследования, которое проверяло бы ее.) Например, одна из моих студенток рассказывала, что ее отцу при рождении дали имя Мишель, а дядю назвали Николь. Когда они выросли, это вылилось в забавную ситуацию. По ее словам, это два самых больших мачо из всех, кого она видела в жизни (между прочим, они сменили имена на «Майкл» и «Ник»). Не исключено, что такая приверженность традиционной мужской роли частично была реакцией на насмешки, которым они подвергались в детстве. Некоторые из моих студенток описали, как, сделав себе короткую стрижку, они через некоторое время прикладывали все усилия, чтобы соответствовать женской роли. Вот рассказ одной из них: Мне было восемь лет. В школе намечался карнавал, я одновременно и очень хотела пойти, и волновалась, а мама сказала, что отпустит меня, только если я сделаю прическу. Отец не пожалел денег и отвел меня к своему собственному парикмахеру сделать модную стрижку. Но когда я пришла на карнавал и встретила там маму, она бросилась в слезы и страшно накричала на отца за то, что тот «позволил парикмахеру обкорнать ребенка». И еще четыре недели меня как минимум раз в день принимали на улице за мальчика. Именно тогда я и решила, что никогда больше не буду похожей на мальчишку, отрастила длинные волосы и стала носить только платья. Меня потрясло, когда в выпускном классе все сошлись во мнении, что у меня «скорее всего, будет десять детей».
          ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ
          С точки зрения социальной психологии, гендер находится под сильным влиянием как культурных норм, устанавливающих, что должны делать мужчины, а что – женщины, так и социальной информации, внушающей людям, насколько велика разница между мужчинами и женщинами. Теория нормативного и информационного давления частично объясняет, каким образом мы учимся этим нормам и что заставляет нас придерживаться их. В этой главе будет обсуждаться гендерно-ролевая социализация, процесс, в ходе которого мы научаемся тому, что социально приемлемо для мужчин и для женщин. Несмотря на то что многие из представленных здесь идей присущи скорее психологии развития, чем социальной психологии, они с полным правом заняли свое место в социальной психологии гендера.
          Специалисты, занимающиеся психологией развития, обозначают термином дифференциальная социализация процесс, в ходе которого мы учим мужчин и женщин, что есть вещи, которые свойственны одним и несвойственны другим, в зависимости от пола обучаемого.

          Социализация (Socialization)
          Процесс, посредством которого человек обучается соответствующим моделям поведения в обществе, ценностям и т.д.

          С позиций сформулированной Колбергом (Kohlberg, 1966) теории когнитивного развития (cognitive-developmental theory) гендера, вся информация, касающаяся тендерного поведения, отражается у нас в сознании в виде гендерных схем (gender schemas). В них содержится все, что данный человек знает о гендере. Акцентируя наше внимание на отдельных вещах, гендерные схемы влияют на переработку информации и, кроме того, оказывают воздействие на память, так как легче запоминается та информация, которая вписывается в рамки уже имеющихся представлений. Психология развития рассматривает гендерные схемы у детей, тогда как сферу интересов социальных психологов составляют гендерные схемы и их роль в создании гендерных стереотипов у взрослых. Когнитивные аспекты гендера будут достаточно широко рассмотрены в главе 5. В 6-й главе мы узнаем, что дифференциальная социализация – явление панкультурное: девочек и мальчиков во всех культурах социализируют по-разному.
          Зачатки дифференциальной социализации можно увидеть еще до рождения ребенка. Как вы думаете, почему будущие родители хотят знать, кто у них будет – мальчик или девочка? Почему окружающие тоже хотят быть в курсе? (Отчего беременную женщину все постоянно спрашивают, кто у нее будет и кого она хочет – мальчика или девочку?) Эти пытливые умы интересуются полом ребенка только потому, что, в зависимости от гендера, представляют себе детей по-разному. Родители хотят знать пол ребенка, поскольку от этого будет зависеть, как они его назовут, какую одежду, игрушки и украшения будут покупать, чем будут с ним заниматься. Исследование (Shakin et al., 1985), проведенное в пригородных универмагах, показало, что одежда 90% детей была типична для их пола по стилю или цвету. В Мексике родители прокалывают уши и вешают серьги своим маленьким дочерям, чтобы окружающие не ошибались относительно пола ребенка. В американской культуре наших дней для новорожденных девочек очень популярны эластичные ленты с бантами. Как станет ясно по ходу чтения этой книги, гендер – это чрезвычайно важная социальная переменная. И родителям очень не хочется, чтобы окружающие допускали ошибку в отношении пола их детей.
          ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНОЕ УСИЛЕНИЕ И ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНОЕ ПОДРАЖАНИЕ
          Два основных механизма, осуществляющие дифференциальную социализацию, – это дифференциальное усиление и дифференциальное подражание (Mischel, 1970). О дифференциальном усилении (differential reinforcement) мы говорим, когда приемлемое гендерно-ролевое поведение вознаграждается, а неприемлемое – наказывается, при условии, что поощрение или наказание человека за определенные модели поведения, интересы и т. д. зависит от его биологического пола.
          Вознаграждение часто выступает в форме общественного одобрения. И наоборот, всякое отклонение от модели поведения, которая в нашей культуре считается соответствующей тендерной роли, в большинстве случаев наказывается социальным неодобрением. Например, в ряде исследований было показано, что мальчики, которые, вопреки нормам, играют не только с детьми одного с собой пола, больше подвергаются насмешкам со стороны сверстников и менее популярны в их среде, чем те, кто подчиняется поло-ролевым стереотипам (Bemdt & Heller, 1986; Steriker & Kurdek, 1982). Перри и его коллеги (Репу et al., 1989), наблюдая за школьниками с 4-го по 7-й класс, обнаружили, что мальчики ожидают меньшего порицания от родителей за агрессивное поведение, чем девочки. Литгон и Ромни (Lytton & Romney, 1991) сопоставили при помощи статистических методов результаты исследований родительской дифференциальной социализации, проведенных с 1966 по 1986 г., и пришли к выводу, что родители поощряют у своих детей типичные для тендера занятия.

          Дифференциальное усиление (Differential reinforcement)
          Процесс социализации, в ходе которого приемлемое для данного общества поведение поощряется, а неприемлемое наказывается социальным неодобрением.

          Уже в 3 года дети с уверенностью относят себя к мужскому или женскому полу (это называется гендерной идентификацией (gender identification)). В это время дети начинают замечать, что мужчины и женщины стараются по-разному выглядеть, заниматься разной деятельностью и интересоваться разными вещами. Часто взрослые непреднамеренно стимулируют гендерную идентификацию, регулярно упоминая гендер ребенка («какой(ая) хороший(ая) мальчик/ девочка») или говоря детям: «мальчик/девочка так делать не должен(а)». К 7 годам, а часто даже в 3-4 года, дети достигают гендерной константности (gender constancy) – понимания, что гендер постоянен и изменить его невозможно (Bern, 1989; Emmerich et al., 1977; Martin & Halverson, 1983 b). Еще до того, как пойти в начальную школу, дети проявляют достаточно серьезные знания о гендерных различиях в игрушках, одежде, действиях, объектах и занятиях (Serbin et al., 1993).
          Как только завершается гендерная идентификация и ребенок начинает замечать различия, существующие между мужчинами и женщинами, у него обычно проявляется повышенное внимание к ролевым моделям, обладающим тем же полом, что и он сам, обусловленное желанием быть самым лучшим мальчиком или девочкой. В ходе этого процесса, который Колберг в 1966 г. обозначил термином социализация Я (self-socialization), мальчики обычно подражают поведению мужчин, а девочки – поведению женщин. Описанное явление называется дифференциальным подражанием (differencial modeling), и оно согласуется с теорией социального научения (social learning theory) (Bandura, 1977), которая постулирует, что мы можем научиться различным типам поведения путем наблюдения за людьми и за тем, наказываются или поощряются их действия. Большинство мальчиков в возрасте от двух до трех лет пробуют надевать мамины туфли, играть с ее косметическими принадлежностями, красить ногти лаком. Однако когда завершается процесс гендерной идентификации и мальчики достигают константности, то понимают, что все эти занятия предназначены для девочек, и начинают подражать поведению мужчин.
          Дифференциальным подражанием объясняется, почему женщинам, как правило, нравится ходить по магазинам и заниматься подготовкой к праздникам, а мужчины этого избегают. Пока ребенок растет, он видит, что именно женщина занимается такими делами, и если ребенок – девочка, то это будет интересовать ее гораздо больше, чем если бы на ее месте был мальчик. То же самое относится и к остальной работе по дому, например к стирке. При помощи дифференциального подражания можно объяснить и тот факт, что мужчины чаще женщин смотрят по телевизору спортивные передачи.

          Дифференциальное подражание (Differential modeling)
          Процесс социализации, в ходе которого человек выбирает ролевые модели в соответствующей ему с точки зрения общепринятых норм группе и начинает подражать их поведению.

          Согласно Сметане и Летурно (Smetana & Letoumeau, 1984), есть все основания предполагать, что гендерная константность побуждает детей искать социальные контакты, чтобы почерпнуть информацию о поведении, соответствующем их полу. Басси и Бандура (Bussey & Bandura, 1992) обнаружили, что поло-ролевое поведение маленьких детей контролируется извне, социальным давлением, но затем ребенок выстраивает свою собственную систему стандартов поведения. После того как это произошло, ребенок начинает контролировать поведение, используя санкции, которые он применяет к самому себе. Такая схема поведения описывается социально-когнитивной теорией гендерной саморегуляции (social cognitive theory of gender self-regulation).



          Несмотря на то что дети получают информацию от представителей обоих гендеров (Maccoby & Jacklin, 1974), исследование показало, что они склонны воспроизводить в поведении именно те модели, которые соответствуют их гендеру (Martin & Halverson, 1981, 1983 а). Перри и Басси (Репу & Bussey, 1979) обнаружили, что дети наблюдают, насколько часто в поведении мужчин и женщин встречаются те или иные виды деятельности, а затем используют полученные знания для того, чтобы выстроить собственное поведение. Было выявлено, что ребенок вероятнее станет имитировать поведение взрослого, если считает, что эта модель точно отражает Правильное гендерно-ролевое поведение. Именно поэтому дети тех, кто демонстрирует выходящее за рамки гендерно-ролевых стереотипов поведение, могут все же воспринять модели поведения, типичные для их тендерных ролей; наблюдая за другими взрослыми, они заключают, что поведение их родителей нестандартно, поэтому не имитируют его.
          Многие рассказывали мне о людях, которые мечтали вырастить своего ребенка свободным от тендерных стереотипов, но в результате получали полную противоположность. По всей видимости, дело в том, заключали они, что биологические тендерные отличия оказались сильнее попыток родительской социализации. Однако необходимо помнить, что родители – это не единственные для ребенка социализирующие фигуры и не единственные его ролевые модели. Нельзя забывать и то, что гендерно-ролевая социализация – это процесс, продолжающийся в течение всей человеческой жизни, он отражает меняющиеся обстоятельства и новый опыт. На протяжении жизненного пути материалом для построения тендера служит вся система того, что в данной культуре связывается с мужественностью и женственностью (Lott & Maluso, 1993).
          Наша культура мириадами способов доносит до каждого человека утверждение, гласящее, что мужчины и женщины – разные существа и должны таковыми оставаться. А ведь без помощи социальной информации предельно сложно разобщаться в окружающем нас запутанном мире и существовать в нем. Иногда упомянутая информация поступает к нам непосредственно от окружающих, но в культуре есть для этой цели и специальные средства.
          Представления о психологическом типе мужчин и женщин впитались в мифы и религию, сказания и письменную литературу. Герои и героини, реальные или вымышленные, несут в себе целый набор стереотипов, что делает их потенциальными поставщиками характеристик, присущих мужскому или женскому полу (Williams & Best, 1990 а, р. 240).
          ВНЕСЕМЕЙНЫЕ ИСТОЧНИКИ ГЕНДЕРНО-РОЛЕВОЙ СОЦИАЛИЗАЦИИ
          Детская литература
          Учителя, другие дети, родители других детей, книги, родственники, игрушки и телевидение – из всех этих источников ребенок узнает о поведении, которое расценивается обществом как соответствующее тому или другому гендеру. В большинстве исследований, касающихся сексизма в детской литературе, основное внимание уделялось анализу содержания текстов, а о его влиянии на поведение умалчивалось. Однако эксперименты показывают, что чтение книг, в содержании которых прослеживается половая стереотипизация, приводит к увеличению доли поло-типичного поведения в детских играх (Ashton, 1983).

          Сексизм (Sexism)
          Индивидуальные предвзятые установки и дискриминирующее поведение по отношению к представителям того или иного пола; институциональная практика (даже если она не мотивирована предрассудком), выражающаяся в том, что представителям того или иного пола навязывается подчиненное положение.

          Хотя недавние исследования (см., например, Purcell & Stewart, 1990) показали, что описания гендера в книгах, изданных после 1980 г., в достаточной степени изменились, но библиотеки все еще полны книгами, созданными до этого периода. А в них обычно преобладают персонажи мужского пола и женщины изображаются исключительно в роли хранительниц домашнего очага, тогда как мужчинам предоставлены все возможности (McDonald, 1989). Эти истории могут внушить детям, что мир, за исключением воспитания детей, принадлежит мужчинам, а женщины играют в нем подчиненную роль.
          Крабб и Билавски (Crabb & Bielawski, 1994) провели анализ иллюстраций в детских книгах серии Caldecott Medal and honors, опубликованных в период с 1937 по 1989 г., с целью выявить изменения в гендерном маркировании предметов. Эти издания в большом количестве стоят и на полках книжных магазинов, и в библиотеках, поэтому авторы сочли, что они достаточно полно отражают литературу, которую в настоящее время читают американские дети. Гендерное маркирование того или иного объекта дает нам представление о том, кто его чаще использует – мужчины или женщины. Важность гендерного маркирования объясняется тем, что дети наблюдают, с какой частотой определенные действия производятся мужчинами и женщинами, и с большей вероятностью будут имитировать то поведение, которое сочтут присущим людям одного с ними гендера.
          По результатам исследования, среди персонажей женского пола значительный количественный перевес был на стороне тех, кого изобразили с предметами. Относящимися к домашнему хозяйству (кухонная утварь, метлы и т.п.), и это соотношение не менялось на протяжении 53 лет. Мужчин чаще предпочитали рисовать с орудиями труда (т.е. предметами, используемыми для работы вне дома). И в то же время доля мужчин, нарисованных с предметами домашней утвари в руках, заметно возросла. Результаты этого исследования недвусмысленно дают понять, что, за исключением возросшего числа мальчиков, нарисованных с предметами домашней утвари в руках, изображение в детских книгах различных видов труда, соотнесенные с тем или иным тендером, претерпело минимальные изменения.
          Телевидение
          Гербнер и Гросс (Gerbner & Gross, 1976) приписывали телевидению уникальную способность изменять фундаментальные представления о природе социальной реальности. Оно обладает этим даром благодаря тому, что не только отражает status quo, но и многократно преувеличивает существующие тенденции, телевизионные образы кажутся реальными, а людям доступно широкое использование телевидения и возможность выбора. Альберт Бандура (Bandura, 1969) высказал идею, что телевидение вполне способно соперничать с родителями и учителями в качестве источника ролевых моделей для подражания. Исследования показали, что средства массовой информации очень важны в гендерно-ролевой социализации, а анализ информации, поступающей к нам по телевизионным каналам, продемонстрировал, что телевидение создает стереотипные, традиционные образы мужчин и женщин. Одна из моих студенток написала о том, какое влияние оказал телевизионный сериал «Брэди и их друзья» (The Brady Bunch) на ее гендерно-ролевую социализацию. В первый раз этот сериал демонстрировался на телеканале АВС с 1969 по 1974 г., и время от времени его повторяют на других каналах,
          Когда я была ребенком, моим любимым занятием было раз за разом смотреть повторы мыльной оперы «Брэди». В то время я точно знала, что моя цель в жизни – стать совершенной женой, как Кэрол Брэди, иметь шесть или семь детей и позволить мужу обо мне заботиться. Когда я начала учиться в колледже, это все еще было моей целью. Собственно, только в прошлом голу я всерьез задумалась о карьере и сменила специализацию с домоводства на психологию.
          Синьорелли (SignoridH, 1989) провел анализ недельных выборок телевизионных программ, которые занимали в эфире лучшее время в период с 1969 по 1985 г., и обнаружил, что 71% появлявшихся на экранах людей и 69% главных героев – были мужчинами. Анализ тенденций выявил лишь незначительные изменения в этих пропорциях за 16-летний период. Женщины на телевидении были в среднем моложе, чем мужчины; обладали более привлекательной внешностью и мягким характером; их показывали в контексте романтических интересов, дома, семьи; они же чаще оказывались в роли жертвы. Из 10 замужних героинь только три имели какую-либо работу за пределами дома (в реальной жизни работают более половины замужних женщин), и даже если женщины работали, то им, как правило, отводились традиционные женские занятия. Мужчины же не только значительно чаще появлялись на экране, но и имели уважаемую в обществе профессию (адвокат, врач) либо подвизались в специфически мужской области деятельности, например полицейскими. Аткин и его коллеги исчерпывающим образом проанализировали и описали 555 телевизионных персонажей. По поводу женских ролей в их отчете говорится следующее: «Подавляющее большинство отражает мужские фантазии о полуодетой глупышке, которую необходимо спасти» (Atkinet aL, 1991, р. 679).
          Вандеберг и Штрекфусс (VandeBerg & Streckfuss, 1992) провели анализ 116 телевизионных программ, которые за две недели транслировались в лучшее эфирное время по одному из трех крупнейших американских телеканалов. По их подсчетам, ни в одной из этих программ соотношение мужских и женских ролей не превысило 2:1 (т.е. 65% мужчин и 35% женщин). При этом работающих женщин стараются значительно реже изображать принимающими решения, утверждающими рыночную политику корпорации, выполняющими социально и экономически результативную работу. Более того, исследователи отметили, что телевизионные героини, занимающие руководящие посты высокого уровня, как правило, унаследовали их от своих мужей или родственников. Несмотря на то, что мужчины гораздо чаще появляются на телеэкранах и при этом их показывают более сильными личностями по сравнению с женщинами, образы мужчин также оставляют желать лучшего. Вандеберг и Штрекфусс заметили, что мужчин часто изображают жесткими, эгоцентричными, настроенными на агрессию и соперничество. Наконец, отрицательными персонажами предпочитают делать мужчин, тогда как женщин стремятся показать чуткими и добросердечными.
          Дэвис (Davis, 1991) провел анализ всех телевизионных программ, вышедших в эфир весной 1987 г. Он насчитал значительно больше мужских персонажей, чем женских (65% против 35%). Кроме того, он обнаружил, что взрослые женщины в целом значительно моложе, чем взрослые мужчины (примерив на 10 лет), что женщина имеет в четыре раза больше шансов оказаться блондинкой, чем мужчина – блондином, и наконец, женщины в четыре раза чаще оказываются провокационно одетыми, чем персонажи мужского пола.
          Согласно Таврис (Tavris, 1992), анализ телепередач, проведенный Бреттом Силверстайном (Silverstein) в конце 80-х гг., показал, что худых женщин на телевидении 69%, тогда как мужчин – всего 17,5%. Дэвис (Etavis, 1991) высказал мнение, что из всего этого складывается портрет молодой, сексуально привлекательной женщины, которая во многих программах служит скорее украшением, чем действующим лицом. Дэвис приходит к выводу, что такой телевизионный образ внушает нам, что женщина ценится, пока она молода и удовлетворяет принятым в данной культуре понятиям о красоте и женственности. Спросите знакомых женщин, что они думают по этому поводу.
          Стоит также остановиться на том, как изображают мужчин и женщин спортивные программы. Анализируя результаты исследования мужского образа в спортивных программах, Сабо и Янсен (Sabo & Jansen, 1992) пришли к выводу, что в спорте мужчины показаны доминантными, мужественными, значимыми, тогда как женщин показывают управляемыми, женственными и обесцениваемыми. В частности, они сообщают, что спортивные СМИ нередко низводят женщину до уровня сексуального объекта (ярким примером может быть печально известный выпуск Sports Illustrated о купальниках) и что от 85 до 95% времени, которое СМИ уделяют спорту, занимает информация о мужском спорте. Из видов спорта, в которых участвуют женщины, полнее освещаются в СМИ те, что более женственны, как, например, фигурное катание. Если анализировать содержание репортажей, то результаты весьма показательны. В репортажах о мужских видах спорта преобладают описания физической силы и доминирования, когда речь идет о женском спорте, описание часто разворачивается вокруг внешнего вида, привлекательности, грации, а о силе практически не упоминается (Sabo & Jansen, 1992).

          Контент-анализ (Content analysis)
          Метод систематизированной фиксации и квантификации единиц содержания в исследуемом материале, в частности, выявляющий случайные и неслучайные элементы (Бурлачук Л.Ф., Морозов С.М. Словарь-справочник по психодиагностике. СПб.: Питер, 1999).

          Контент-анализ рекламных роликов на телевидении показал, что их создатели, изображая мужчин и женщин, также широко используют половые стереотипы. В исследованиях подобного рода (Bretl & Cantor, 1988; Lovdal, 1989) обнаружилось, что властный голос в рекламе всегда принадлежит мужчине, подавляющее большинство роликов с участием женщин рекламируют товары для дома, а диапазон занятий для мужчин в рекламных роликах в три раза шире, чем для женщин. Бретл и Кантор подсчитали, что средний американец в неделю успевает просмотреть примерно 714 рекламных роликов. Стрейт (Strate, 1992), проведя всеобъемлющий анализ рекламы пива, пришел к выводу, что подобные ролики эксплуатируют традиционный образ мужественности, указывая, что именно надо делать (в том числе и пить пиво), чтобы стать настоящим мужчиной.
          Что говорят исследования об изменениях, которые претерпело изображение гендеров на телевидении? Аткин и его коллеги (Atkin et al., 1991) выявили, что за 80-е гг. среди телевизионных ведущих возросло количество женщин. Более того, они указали на тот факт, что продюсерами большинства программ, где участвовали женщины, отклоняющиеся от стереотипов, были также женщины. Мур (Мооге, 1992) провел анализ того, каким образом показывалась семья в программах, занимающих в эфирной сетке лучшее время. По его данным, в 1950 г. из всех показываемых матерей семейств было лишь 3% работающих; к 1980 г. эта цифра возросла до 30%. Проведя анализ семейных телешоу с 1950 по 1990 г., Мур пришел к выводу, что реальные изменения мужской роли сильно преувеличены телевидением, которое в большом количестве показывает отцов-одиночек и мужчин, ставящих семейные обязанности выше работы.
          Действительно ли телевидение влияет на людей? Принимая во внимание, в каких объемах американцы его поглощают, этого, бесспорно, следует ожидать. В расчете на одну семью время, ежедневно проводимое перед экраном телевизора, достигает более 7 часов, а студенты, к тому времени как их обучение подходит к концу, проводят перед телевизором больше времени, чем на лекциях (Davis, 1991).
          По данным Кимбалл (Kimball, 1986), у детей, которые смотрят телевизор, проявляется гораздо больше аттитюдов, типичных для тендерных норм, чем у их сверстников, которые не смотрят телевизор. В ряде других исследований (см., например, Cobb et al., 1982; McGhee & Frueh, 1980; Steeves, 1987) обнаружилась положительная корреляция между тем, что человек подвергается воздействию средств массовой информации, насквозь пронизанных гендерными стереотипами, и появлением у него стереотипного восприятия, аттитюдов и моделей поведения. Речь, естественно, идет только о наличии взаимосвязи между двумя явлениями, и не исключено, что следствие в данном случае является причиной [исследователи называют это проблемой направленности (directionality problem)}. Другими словами, люди со стереотипными аттитюдами могут отдавать предпочтение программам, пропагандирующим те же гендерные стереотипы. Возможно, впрочем, что дети, которым родители позволяют смотреть подобные передачи, оказываются во власти гендерных стереотипов более, чем те, чьи родители запрещают просмотр, отнюдь не из-за влияния телевидения, а вследствие отношения родителей (исследователи называют это проблемой третьей переменной).

          Аттитюд (Attitude)
          Специфический образ действий, который человек реализует или хочет реализовать конкретной ситуации. Аттитюд включает в себя стимул или ситуацию, интерес (интенсивное желание), реакцию и объект.

          Экспериментальные исследования (где «третьи» переменные и проблема направленности были под контролем) показали, что телевизионные модели могут влиять на восприятие ребенком гендера. В эксперименте Рабл и коллег (Ruble et al., 1981) ребенок меньше играл с нейтральной игрушкой после просмотра телевизионного ролика, где с нею играл ребенок противоположного пола. Ниже в этой главе будет обсуждаться похожее исследование, проведенное Кобб и другими учеными.
          В экспериментах Гейс и коллег (Geis et al., 1984), Дженнингс и соавт. (Jennings et al., 1980) обнаружилось, что просмотр рекламных роликов с выраженными гендерными стереотипами оказывает определенное влияние на стремление участниц эксперимента к карьерному росту, их отношение к существующему порядку вещей и уверенность в себе. В частности, Дженнингс и его коллеги начали свой эксперимент с того, что случайным образом отобрали две группы женщин. Роль независимой переменной играл просмотр записанных на видеопленку четырех телевизионных рекламных роликов. Первая группа увидела эти ролики в первоначальном виде, в котором они демонстрировались по телевидению, т.е. изображающими женщин по отношению к мужчинам в традиционных ролях (домохозяйки или сексуального объекта). Например, одним из показанных в эксперименте роликов была реклама замороженных обедов Hungry Man, где многократно уменьшенная женщина подает на стол своему гигантскому мужу не менее огромное блюдо. В другой группе демонстрировались те же самые рекламные ролики, только все роли в них исполняли актеры противоположного пола.
          В качестве исходной гипотезы исследователи предположили, что женщины, просмотревшие традиционные ролики, проявят меньшую независимость в суждениях и меньшую уверенность в себе (зависимые переменные), чем женщины, которые видели ролики с переменой ролей. Чтобы измерить уровень независимости суждений, исследователи предложили половине испытуемых принять участие в фиктивном эксперименте, в котором якобы изучалось, какие мультфильмы люди считают смешными. Участницы должны были оценить «веселость» 16 мультфильмов. Объясняя условия, экспериментатор попутно указывал на большую доску с начерченной на ней таблицей, которая якобы отражала оценки предыдущих испытуемых, и говорил каждой участнице, что ее ответы тоже будут внесены в соответствующую колонку. Женщины, смотревшие традиционные ролики, оказались под гораздо более сильным влиянием этих фальшивых оценок.
          Другая половина испытуемых приняла участие в исследовании мнений относительно СМИ (тоже, естественно, фиктивном), которое было предпринято с целью измерить воздействие просмотренных рекламных роликов на уровень уверенности в себе. Участницам предлагалось произнести 4-минутную импровизированную; речь на одну из двух тем (по выбору): «опасная и вводящая в заблуждение телевизионная реклама» или «демонстрация насилия в телевизионных программах». Экспериментатор, ничего не зная о том», какие ролики смотрел испытуемый, определял уровень уверенности говорящего, оценивая семь невербальных показателей в поведении (движения глаз, нервозность и т.д.). Те из женщин, кто смотрел традиционные ролики, были значительно менее уверены в себе, чем остальные участницы эксперимента.
          Фэйсизм
          Целый ряд исследований показывает, что мужчины и женщины изображаются в разных социальных ролях и занятыми разной деятельностью, но вместе с тем существуют еще более искусные способы, при помощи которых культура усиливает различия в восприятии полов. Арчер и его коллеги (Archer et al., 1983) обнаружили, что в изображениях мужчин и женщин лицо выделяется в разной степени, и назвали это явление фэйсизм (face-ism). В частности, они указали на тот факт, что фотографии в прессе подчеркивают у мужчины лицо, а у женщины – тело, так как мужчины на них обычно изображаются от шеи и выше, а женщины – во весь рост. Во всех двадцати странах, где было проведено исследование, дело в печатных изданиях обстояло именно так. Нигро и его коллеги (Nigro et al., 1988) также подсчитали, что в 70-80-х гг. в журналах Time, Newsweek, Good Housekeeping и Ms лицо больше подчеркивалось у мужчин, чем у женщин.

          Фэйсизм (Face-ism)
          Тенденция в разной степени выделять в изображениях мужчин и женщин лицо и тело. Фотографии в прессе обычно подчеркивают у мужчины лицо, а у женщины – тело, так как мужчины на них обычно изображаются отшей и выше, а женщины – во весь рост.

          На первый взгляд может показаться, что этот факт не имеет большого значения. Однако, как справедливо замечает Арчер, голова и лицо являются «центром душевной жизни – там локализуется интеллект, личность, идентичность и характер» (Archer et al., 1983, р. 726), и, таким образом, становится ясно, что средства массовой информации ассоциируют эти понятия скорее с мужчинами, чем с женщинами. Более того, эксперименты показали, что акцентирование лица индивида приводит к тому, что испытуемые более высоко оценивают его ум, амбиции и внешность.
          Язык
          Язык, на котором мы говорим, также может внести свой вклад в стереотипное восприятие мужчин и женщин. Хенли (Henley, 1989) указывает, что в английском языке есть обширный диапазон средств, которые позволяют по-разному описывать мужчин и женщин, а если точнее, изображать женщин мелкими, заурядными или вовсе их игнорировать. Отчего, к примеру, для замужней женщины существует специальное название (миссис), а для женатого мужчины аналогичного названия нет? О чем это говорит? Уж не о том ли, что семейное положение женщины, в отличие от мужчины, влияет на то, какой нам следует ее воспринимать и как с ней общаться? Хенли также упоминает об исследовании, показавшем, что слов, описывающих женщин с плохой стороны, в 6-10раз больше, чем слов, при помощи которых можно сказать плохо о мужчине (вспомните, сколько существует способов, чтобы сказать о женщине, что она распутна). В этих словах содержится информация о том соответствующем гендеру поведении, которое принято в нашей культуре.
          Игрушки
          Есть все основания полагать, что в процессе дифференциальной социализации очень велика роль детских игрушек. Согласно проведенным исследованиям, игрушки и игры помогают девочкам практиковаться в тех видах деятельности, которые касаются подготовки к материнству и ведению домашнего хозяйства, развивают умение общаться и навыки сотрудничества. Совсем иначе дело обстоит у мальчиков: игрушки и игры побуждают их к изобретательству, преобразованию окружающего мира, помогают развить навыки, которые позже лягут в основу пространственных и математических способностей, поощряют независимое, соревновательное и лидерское поведение (Block, 1979; Connor et al.,1978; Emmot, 1985; Miller, 1987; Peretti & Sydney, 1985; Pitcher & Schultz, 1983).
          Пойдите в магазин и посмотрите, какие игрушки там продаются. Вы сразу же увидите, что большинство из них конкретно предназначено либо для мальчиков, либо для девочек. Игрушки для, девочек видны сразу. Их упаковка выполнена обычно в розовых или пастельных тонах, на коробке – изображение девочки, а по смыслу они связаны либо с уходом за собой (например, игрушечная косметика), либо с заботой о ребенке (куклы-малышки), либо с домашними делами (игрушечные пылесосы, маленькие кухонные плиты, посуда и т.п.). Игрушки для мальчиков находятся в ярко раскрашенных коробках с изображением играющего мальчика, бывают часто связаны со строительством (различные конструкторы, кубики) или активной деятельностью (спортивный инвентарь, оружие и т.п.). Миллер (Мillег, 1987) показала, что детские игрушки все еще разделяются по гендерному признаку: из 50 игрушек, использованных в ее исследовании, 41 были определены участниками как предназначенные исключительно для мальчиков или для девочек. Игрушки, которые испытуемые стереотипно классифицировали как девчоночьи, характеризовались тем, что они относились к дому, как например чайные приборы, куклы и мягкие игрушки. В то же время в число мальчишечьих игрушек испытуемые включили транспортные средства, мячи, оружие и строительные игры.
          Гендерную принадлежность игрушки часто содержит в себе ее название или упаковка. Достаточно вспомнить о карманной электронной игре, которая приобрела популярность под названием Game-Boy (Одной из смысловых частей названия является слово «мальчик», можно перевести как «Игра для мальчиков»). Когда моему сыну было пять лет, он заинтересовался названием: «Девочкам ведь можно в нее играть, правда?» – «Конечно», – ответила я. «Ну, тогда надо было назвать ее Game-Child (Сын исследовательницы заменил в названии игры слово «мальчик» на слово «ребенок»), чтобы девочки знали, что им тоже можно играть», – сказал он. Проблема не только в том, что в процессе игры с гендерно– соответствующими игрушками ребенок впитывает традиционные половые роли, но еще и в том, как это влияет на навыки, которые приобретают девочки и мальчики (Eccles, 1990). Например, по данным Спрафкин (Sprafkin et al., 1983), такие игрушки, как кубики и паззлы, которым традиционно отдают предпочтение мальчики, хорошо развивают визуально-пространственные навыки ребенка. Этоу и Лисе (Etaugh & Liss, 1992) обнаружили, что дети, получившие в подарок «мужскую» игрушку, отказывались от традиционно женских занятий, а те, кому подарили «женскую» игрушку, не хотели заниматься мужскими делами. Макклэрг и Чейл (McClurg & Chaille, 1987) обнаружили, что мальчики и девочки в пятом, седьмом и девятом классах показывали значительные успехи в пространственных навыках, поиграв в компьютерные игры пространственного типа. Кроме того. Лини (Linn, 1985) приходит к выводу, что мальчики охотнее, чем девочки, играют в компьютерные игры.
          По статистике, взрослые покупают маленьким детям больше игрушек, типичных для пола ребенка (Pomerieau et al., 1990; Thompson et al., 1988). Например, Брэдбард (Bradbard, 1985) обнаружил, что среди детей в возрасте 9-16 месяцев большая часть мальчиков получала в подарок на Рождество машинки и пространственные игры, тогда как девочки – предметы домашнего обихода. Совершенно естественно с вашей стороны будет предположить, что это является следствием того, что мальчики и девочки предпочитают различные игрушки и поэтому просят подарить именно их. Действительно, исследование Этоу и Лисе показало, что девочки хотят и просят «женские» игрушки, а мальчики – «мужские». К примеру, мой сын Кен признается, что очень не любит кукол Барби, а вот его подружка Саманта их просто обожает. Кен никогда не просил купить ему Барби, тогда как Саманта при каждой удобной возможности выпрашивает Барби или аксессуары для нее. Другими словами, мальчики и девочки, по всей видимости, действительно предпочитают разные игрушки. Но является ли это предпочтение «естественным» или создается социальным окружением?
          Целый ряд исследований (Bell & Carver, 1980; Culp et al., 1983; Seavey et al., 1975; Sidorovicz & Lunney, 1980) показали, что детские предпочтения в области игрушек начинают формироваться взрослыми. Например, в исследовании Сидорович и Ланни (1980) испытуемые общались с 10-месячным ребенком. Участников случайным образом поделили на три группы. Одной группе сказали, что ребенок – девочка, другой группе – что мальчик, а третьей вообще ничего не сказали о гендере ребенка. Общаясь с ребенком, взрослый имел в распоряжении три игрушки: резиновый мяч, куклу и кольцо для жевания. Если бы мы давали мальчикам и девочкам разные игрушки, исходя из разницы в их поведении, то следовало бы ожидать, что испытуемые будут выбирать игрушки, опираясь на реальное предпочтение младенца, а не на гендерную метку, которой их снабдили. Однако этого не произошло. В результате реальный пол ребенка практически не влиял на выбор испытуемых, чего нельзя сказать о гендерной метке. Из той группы, которая считала, что перед ними мальчик, 50% мужчин и 80% женщин выбрали футбольный мяч (20% из всех, кто так считал, выбрали для «мальчика» жевательное кольцо). В группе, которой ребенок был представлен как девочка, 72% женщин и 89% мужчин выбрали куклу. Лишь 28% женщин из этой группы предложили «девочке» мяч, а из мужчин этого не сделал никто.
          Случалось ли вам испытывать негативную реакцию со стороны своих родителей, когда вы играли в игры, считающиеся присущими другому гендеру? Когда я была маленькой, брат моей подруги однажды решил поиграть с нами и предложил наряжаться в разные костюмы. Реакция его родителей была такая, будто бы мы совершили тяжкое преступление. И действительно, по данным исследователей, родители обычно более позитивно реагируют, когда их дети, особенно мальчики, играют в игрушки, соответствующие их полу (Fagot, 1978; Fagot & Leinbach, 1989; Langlois & Downs, 1980; Martin, 1990). Даже в дошкольный период дети, которые не играют в игрушки, соответствующие их полу, чаще подвергаются игнорированию или критике со стороны других детей (Carter & McCloskey, 1984; Fagot, 1978). Этоу и Лисе (1992) обнаружили, что девочки и мальчики обычно получали в подарок те гендерно-традиционные игрушки, которые хотели, но если просили гендерно-нетрадиционную игрушку, то не получали ее. Исследования японских психологов также показали, что родители выбирают игрушки, основываясь на гендере ребенка, и что на выбор, который делает сам ребенок, возможно влиять, манипулируя гендерной меткой игрушки (подробное описание исследования см. Shirakawa et al., 1992).
          Даже если родители и родственники не предлагают мальчикам девочкам различные игрушки умышленно, предпочтения у детей могут сформироваться в процессе социализации Я и без их участия. Посмотрите как-нибудь вечером или воскресным утром детские программы по телевидению, и вы обнаружите, что почти все игрушки подаются в рекламе как игрушки для мальчиков или игрушки для девочек (средний американский ребенок смотрит телевизор 4 часа в день). Не забывайте, что, как только ребенок окончательно относит себя к мужскому или женскому полу и замечает, что мужчины и женщины отдают предпочтение разным вещам и занятиям, он начинает подражать моделям одного с ним гендера. Мой сын достаточно рано заметил, что мальчики не играют в куклы, хотя мы сознательно не говорили ему этого. Однажды, смотря телевизор, он даже сказал мне: «Я бы хотел себе такую игрушку, но раз с ней в рекламе играют только девочки, значит, она только для девочек». Он сразу же осознал, что никто не может запретить ему купить ее, но сказал, что ему будет «не по себе», так как игрушка считается предназначенной только для девочек.
          Очень умело проведенное исследование (Cobb et al., 1982) предоставило доказательства в поддержку гипотезы о том, что телевизионные модели могут оказывать влияние на предпочтение маленькими детьми тех или иных игрушек. В нем участвовали дети от 4 до 6 лет, каждому из которых показывали одну из трех видеозаписей, где героями были куклы из мультсериала «Улица Сезам», выбранную случайным образом. Все три фильма начинались с фрагмента, где демонстрировался набор игрушек, с которым играли на телеэкране и мальчики и девочки. Далее по сюжету кукла-мальчик и кукла-девочка обсуждали, какому же полу больше подходят эти игрушки. В первой версии фильма куклы приводили доказательства того, что эти игрушки – «для мальчиков», во второй версии куклы сходились во мнении, что игрушки больше подходят девочкам, а в третьей – что они могут принадлежать и мальчикам и девочкам в равной степени. После просмотра 20-минутного фильма ребенка оставляли в комнате, где находились два набора игрушек: один – фигурировавший в фильме, другой – менее популярный у детей, чем первый, и оцененный в другом исследовании как гендерно-нейтральный. Как мальчики, так и девочки большую часть времени играли с тестовыми игрушками, а не с проверочными, в том случае, если в фильме они были определены как соответствующие их полу. И наоборот, если тестовые игрушки были представлены в фильме как соответствующие другому полу, дети проводили большую часть времени, играя с проверочными игрушками, хотя они были, как мы помним, менее популярны. В двух словах, полученные данные говорят о том, что предпочтения игрушек, основанные на гендере, могут создаваться телевизионными моделями, указывающими на принадлежность игрушки тому или иному гендеру. Так как исследователи пользовались только наборами игрушек, гендерная нейтральность которых была заранее доказана экспериментальным путем, и употребляли одни и те же игрушки во всех трех случаях, у нас есть основания верить, что появившиеся вслед за просмотром видеофильма предпочтения являются целиком заслугой телевизионных моделей.
          Производители игрушек демонстрируют все большую осведомленность в этом вопросе. «Говорящая Барби» фирмы Mattel произносит: «Компьютеры – это весело», а еще раньше она умела говорить: «Урок математики – это сложно», но Ассоциация женщин американских университетов (American Association of University Women) убедила фирму Mattel, что девочкам дают неправильную установку. Существуют игрушки, считающиеся подходящими и для мальчиков и для девочек, с изображениями мальчика и девочки на упаковке. Совсем недавно я видела рекламу, в которой мальчик и девочка увлеченно играли с игрушечной стиральной машиной и сушилкой. Есть даже специальные кубики для девочек – отличающиеся тем, что они розовые или бледно-лиловые, а на коробке изображены маленькие девочки, занимающиеся строительством гостиных и кухонь.
          Скарр и Маккартни (Scan– & McCartney, 1983) предположили, что мальчики и девочки изначально обладают различной врожденной предрасположенностью, благодаря чему и начинают со временем отдавать предпочтение различным игрушкам, а действия взрослых, которые мы относим к дифференциальной социализации, являются не более чем реакцией на эти «естественные» различия. Они назвали этот тезис вызывающий генотип реакция среды (evocative genotype environment effect). Есть несколько исследований, результаты которых на первый взгляд подтверждают данную гипотезу. Так, Сноу и его коллеги (Snow et al., 1983) обнаружили, что отцы менее охотно дарят кукол своим годовалым сыновьям, чем дочерям того же возраста, но даже если мальчик и получает от отца куклу, то играет с ней меньше, чем девочки. В другом исследовании дети проявляли большую заинтересованность в игре с типичными для их гендера игрушками, хотя со стороны родителей и не наблюдалось открытых попыток приобщить их к таким играм (Caldera et al., 1989). К сожалению, мы не можем исключить возможности, что дифференциальная социализация в какой-то мере уже произошла раньше и что ее результаты повлияли на предпочтения ребенка. Целый ряд исследований показывает, что процесс дифференциальной социализации начинается в самом раннем детстве (BeU & Carver, 1980; Culp et al., 1983; Shaking al., 1975; Sidorowicz & Lunney, 1980). Другая, не менее правдоподобная гипотеза; состоит в том, что физиология создает индивидуальные различия в предпочтениях, и если последние соответствуют половой роли ребенка, то они получают поддержку, а если не соответствуют, то поддержки не получают (особенно это касается мальчиков). Например, в одном исследовании выяснилось, что мальчики, которые по своему темпераменту были предрасположены к играм, менее типичным для их пола, чаще подвергались наказаниям и осуждению (Bemdt & Heller, 1986; Fagot, 1978; Fagot & Leinbach, 1989; Langlois & Downs, 1980; Martin, 1990 Steriker & Kurdek, 1982).
          Большой процент сорванцов (tomboys) среди девочек нашего времени также заставляет усомниться в том, что различия в предпочтениях игр у мальчиков и девочек носят естественный характер. Сорванец в данном контексте – это девочка с мальчишечьими ухватками, которая предпочитает заниматься традиционно мужскими видами деятельности и играть в традиционно «мужские» игрушки, хотя это не мешает некоторым из них также играть с девочками и принимать участие в традиционно женских играх. В одном исследовании 63% учениц 9-х классов заявили, что они – сорванцы, а во взрослой выборке 51% женщин сообщили, что они были сорванцами (Hyde et al., 1977). В более позднем исследовании свыше 50% девочек из 4, 6, 8 и 10-х классов назвали себя сорванцами (Plumb & Cowan, 1984). Подобным же образом, 50% из 193 женщин, обследованных Берн (Bum et al., 1994) в университетах и общественных колледжах, сказали, что в детстве они были сорванцами. Еще один интересный факт, обнаруженный в нескольких исследованиях (Bum et al., 1994; Plumb & Cowan, 1984), заключается в том, что в пубертатном периоде поведение, не соответствующее гендеру, у девочек значительно сглаживается. Хайд (Hyde, 1991) предполагает, что это явление основано на том, что в период юности повышается интенсивность гендерно-ролевого давления. В своем исследовании Берн и ее коллеги спрашивали женщин, которые утверждали, что в детстве были сорванцами: «Почему вы перестали быть сорванцом?» Большинство полученных ответов относились к следующим четырем категориям: социальное давление со стороны сверстников или старших школьников, социальное давление со стороны родителей или других взрослых, желание быть привлекательной для мальчиков, физическое развитие. Возможно, появление менструаций и телесное развитие делают «женственность» девочки-сорванцы более заметной, что побуждает ее саму и окружающих все больше применять женские гендерные нормы к ее поведению.
          АНДРОГИНИЯ
          Польза
          В этой главе мы рассматривали процесс, в ходе которого человек приобретает гендер. Дифференциальная социализация может привести к развитию у мужчин и женщин различающихся психологических черт. Например, игрушки, дифференцированные по признаку соответствия тому или иному полу, способны культивировать у девочек заботливое отношение к окружающим, а у мальчиков – настойчивость и дух соревнования. Однако в реальной жизни социальные нормы и социализация не создают крайне мужественных мужчин и крайне женственных женщин. Психолог Сандра Бем (Sandra Bern, 1974) указала на то, что мужественность и женственность не противопоставлены друг другу, а человек может обладать одновременно и мужественными и женственными чертами. Более того, Бем полагает, что даже желательно быть андрогинным(-ой), то есть вобрать в себя лучшее из обеих половых ролей.
          Вплоть до 70-х гг. проявления «маскулинных» черт у женщин и «фемининных» черт у мужчин были для психологов источником беспокойства. А среди людей, далеких от психологии, такое понимание широко распространено и сейчас, и именно из-за него люди оказываются в замешательстве, когда их дети проявляют интересы и поведение, свойственные противоположному полу. Однако исследования не подтверждают положение о том, что отклонение от полоролевых стандартов влечет за собой психологическую рассогласованность (O"Heron & Oriofsky, 1987,1990). Действительно, согласно Бем (Bem, 1974), душевное здоровье не должно иметь гендера, а андрогиния положительно влияет на психологическое состояние человека. Была обнаружена связь андрогинии с ситуативной гибкостью (т. е. способностью быть настойчивым или центрированным на интересах других в зависимости от ситуации) (Bern, 1975; Vonk & Ashmore, 1993); высоким самоуважением (Mullis& McKinley, 1989; Oriofsky, 1977; Spence et aL, 1975); мотивацией к достижениям (Spence & Helmrich, 1978); хорошим исполнением родительской роли (Baumrind, 1982); субъективным ощущением благополучия (Lubinski et al., 1981). В дополнение к этим данным упомянем о том, что Заммичьели и его коллеги (Zammichieli et al., 1988) обнаружили, что в семьях, где оба супруга были андрогинными, выявлялся более высокий уровень удовлетворенности браком, нежели в семьях, где один партнер или оба были полотипизированы. У Айкс (Ickes, 1993) мы находим обсуждение целого ряда исследований, которые указывают на то, что отношения, в которых хотя бы один из партнеров андрогинен, больше удовлетворяют обоих. Однако недавнее исследование показало, что степень удовлетворенности браком зависит, в частности, от женственных качеств одного из супругов – мужчины или женщины. Это объясняется тем, что заботливость, опека, чувственность идентифицируются с женственной фигурой, и в то же время именно они определяют качество взаимоотношений (Ickes, 1993).
          Поло-ролевой опросник Сандры Бем
          Поло-ролевой опросник Бем (BSRI; Bem, 1974) – это наиболее широко используемый инструмент для измерения того, как взрослый человек оценивает себя с точки зрения гендера (Hargreaves, 1987). Опросник включает в себя 60 прилагательных, каждое из которых обследуемый оценивает по 7-балльной шкале исходя из того, насколько точно оно его характеризует. Двадцать прилагательных из этого списка составляют шкалу мужественности: мужественный(-ая), анализирующий(-ая), амбициозный(-ая), агрессивный(-ая), доминантный(-ая) и т.д.; еще двадцать составляют шкалу женственности: женственный(-ая), теплый(-ая), любящий(-ая) детей, внимательный(-ая) к нуждам окружающих и т. д.; а оставшиеся двадцать – нейтральные: завистливый(-ая), надежный(-ая), серьезный(-ая), с большим самомнением, тактичный(-ая). Прилагательные были отобраны исходя из того, какие характеристики считались гендерно-соответствующими в то время, когда создавалась шкала. Это делалось с целью определить место гендера в культурном контексте, а не в личности отдельного человека (Bem, 1993). Человек, набравший большое количество баллов как по шкале мужественности, так и по шкале женственности, считается андрогинным; тот, кто набрал высокий балл по шкале женственности, но низкий – по шкале мужественности, считается женственным; тот же, чей балл по шкале мужественности намного превышает результаты по шкале женственности, считается мужественным. Термином «недифференцированный» в этом опроснике обозначаются те, кто набрал одинаково низкие баллы, как по шкале мужественности, так и по шкале женственности. Полотипизированным человеком мы называем того, чье самоопределение и поведение совпадает с тем, которое считается в его обществе гендерно-соответетвующим.
          Существует ряд научных работ, в которых исследовались результаты проведения BSRI в неевроамериканских группах. Интересно, что они нередко противоречат общепринятым стереотипам. Согласно Де Леон (De Leon, 1993), афроамериканцы и пуэрториканцы, как мужчины, так и женщины, более андрогинны, чем евроамериканцы. Два других исследования тоже показали, что афро-американские женщины набирают больший балл по андрогинии, чем евроамериканки (Binion, 1990; Dugger, 1988). Это можно объяснить исторически сложившимся высоким уровнем безработицы среди чернокожих мужчин и низкой оплатой их труда, в результате чего чернокожие женщины заняли на рынке рабочей силы более уверенные позиции по сравнению с белыми женщинами. Исторический опыт афроамериканок привел к тому, что их представление о женственности стало включать уверенность в себе, физическую силу, находчивость и самостоятельность (Dugger, 1988). В исследовании, проведенном в 1983 г. Пу и Васкес-Наттал среди женщин, обучающихся в колледжах, наиболее высокие баллы по шкале мужественности набрали чернокожие студентки, за ними следовали латиноамериканки, а затем белые женщины (отчет об исследовании см. Vazquez-Nuttall et aL, 1987). Такие же результаты были получены Де Леон (De Leon, 1993).
          Кранау и соавторы (Кгаnаu et aL, 1982) выявили, что мексиканки наиболее женственны среди иммигрантов, ассимилировавших культуру американского общества, несмотря на то что их поведение становится все менее и менее женственным. Зато пуэрториканские женщины, живущие на острове, по данным одного из последних исследований, отнюдь не оказались более женственными, чем пуэрториканки, живущие в Соединенных Штатах (DeLeon, 1993). Сравнение результатов BSRI у афроамериканских, пуэрториканских и евроамериканских мужчин показало, что самый высокий процент мужчин женственного типа и самый низкий процент мужчин мужественного типа обнаружился среди пуэрториканцов. Пуэрториканские мужчины в среднем набирали значительно больше баллов по шкале женственности, чем мужчины из афроамериканской и евроамериканской подгрупп. Де Леон считает причиной то, что пуэрториканская культура поощряет проявления привязанности к семье, заботы о других, заботы о детях – черты, которые описывают в BSRI женственный тип. Перечисленные исследования указывают нам на роль культуры в создании гендерных типов, а также на явный недостаток научных работ в этой области. В шестой главе мы продолжим обсуждение связей между гендером и культурой.
          Споры по поводу опросника Сандры Бем и концепции андрогинии
          BSRI стал предметом многочисленных научных споров, значительная часть которых касалась комплексных методологических вопросов (Baldwin etal., 1986; Bern, 1979; Hargreaves et al., 1981; Kottke, 1988; Locksley & Colten, 1979; Lubinski et al., 1981; Marsh & Byme, 1991; Pedhazur & Tetenbaum, 1979; Spens & Helmrich, 1981; Taylor & Hall, 1982). Другие существующие инструменты измерения андрогинии: Опросник личностных атрибутов (PAQ) (Spens, Helmrich & Stapp, 1974); Sex-Rep Instrument (Baldwin et. al., 1986); Шкала ANDRO (Berzins et al., 1978); Шкала поло-ролевого поведения (Oriofsky et al., 1982).
          Под удар попала даже сама концепция андрогинии (Ashmore, 1990; Sedney, 1989). Сама Бем (Bern, 1981,1993) сокрушалась по поводу того, что концепция андрогинии подразумевает, что некоторые из одобряемых качеств являются «мужскими», а некоторые «женскими»,– ведь это в корне противоречит нашему намерению уменьшить гендерную поляризацию. Многие психологи предлагают совсем отказаться от терминов «мужественность» и «женственность», которые только укрепляют гендерные различия и стереотипы (Betz, 1993). Спенс и Хельмрих (Spens & Helmrich, 1981) предложили вместо этих терминов использовать следующие: инструментальность, что отражает способность к самоутверждению и компетентность (ключевые аспекты традиционной мужественности), и экспрессивность, представляющая качества, традиционно связываемые с женственностью, например, забота, внимание к окружающим, эмоциональная экспрессивность и чувственность (Betz, 1993).
          В своей книге (1993) Бем признается, что концепция андрогинии далека от реального положения дел: исходя из нее, перемены должны произойти на личностном уровне, тогда как в Действительности ликвидация тендерного неравенства неизбежно потребует изменений в структуре общественных институтов. Другая трудноразрешимая проблема кроется в возможной утрате позитивной социальной идентичности, которую повлечет за собой сглаживание дихотомии мужского-женского. В главе 5 мы увидим, какую пользу для нашей самооценки приносит сильная идентификация со своим полом и подчеркивание его отличий от противоположного пола. Тем не менее мир, состоящий из людей, одновременно инструментальных и экспрессивных, представляется мне заманчивым. Я соглашусь с Бем в том, что андрогиния, несмотря на скрытые в ней проблемы, дает возможность построить картину утопии, где человеку не нужно отказываться от тех своих качеств и моделей поведения, которые его общество считает несоответствующими гендеру. Важность этой концепции также в том, что она дает осознать одинаковую привлекательность качеств, традиционно считающихся женскими, и качеств, которые мы привыкли считать мужскими. Это особенно важно в свете того, что мужские качества до настоящего времени стараются представить более нормативными и желательными (ср.: Bern, 1993; Miller et al., 1991; Tavris, 1992).
          ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
          В этой главе обсуждался круг проблем, связанных с ролью культуры в создании гендера, с разнообразием путей, которыми передаются относящиеся к тендеру культурные нормы, а также с мотивацией, которая заставляет нас соответствовать гендерно-ролевым ожиданиям культуры. Я отдаю себе отчет в том, что вы, возможно, еще сопротивляетесь небиологическому пониманию природы гендерных различий. Вы можете, например, разделять точку зрения социобиологов, таких, как Уилсон (Е. О. Wilson, 1978).
          По мнению социобиологов, различия в поведении мужчин и женщин образовались естественным путем, а если точнее, то такие различия способствовали выживанию особей, что привело к учащению их встречаемости в популяции. И действительно, судя по всему, разделение некоторых видов труда по половому признаку в какой-то период истории имело значение для выживания. Как справедливо отметили Уильяме и Бест (Williams & Best, 1986), свобода перемещения женщины была ограничена, так как ей всегда было необходимо ухаживать за младенцами. Таким образом, раз уж женщина оказалась «запертой в пещере», ей имело смысл взять на себя остальные заботы, связанные с уходом за детьми и ведением домашнего хозяйства. В противоположность этому, для охоты и войны требовались мобильность и сила, что сделало их соответственно занятиями мужчин.
          Для группы в целом также было предпочтительнее, чтобы такими опасными делами занимались мужчины, а не женщины, так как потеря большого числа производительниц потомства грозила всей группе исчезновением.
          Басс и Барнс (Buss & Bames, 1986), а также Кенрик и его коллеги (Kenrick et al., 1990) полагали, что такие черты, как мужская доминантность и женская заботливость, могли появиться путем естественного отбора и эволюции. Следуя их биосоциальному или эволюционному взгляду, мужчин выбирали за их черты, связанные с доминантностыо и социальным статусом, а женщин–за черты, указывающие на высокие репродуктивные возможности и способность заботиться о потомстве. Опять же предполагается, что такие черты положительно влияют на репродуктивный процесс и, следовательно, начинают чаще встречаться в популяции. Целый ряд исследований выбора партнера в паре показал, во-первых, что женщин сильнее влечет к мужчинам, которые кажутся социально доминантными, тогда как мужчин притягивают внешне привлекательные и молодые женщины, и во-вторых, что эти различия наблюдаются в большинстве культур (Buss, 1989; Buss & Bames, 1986; Kenrick et al., 1990). Авторы этих исследований полагали, что данные различия соответствуют эволюционной модели, по которой самцы добывают пищу и защищают потомство, а самки производят его на свет и воспитывают.
          К сожалению, на данном этапе развития научных знаний мы не можем предоставить прямых доказательств того, что подобные гендерные отличия в предпочтениях партнеров (как, впрочем, и другие отличия в поведении и психологических качествах) записаны в генетическом коде или зависят от гормонального фона. В самом деле, проведенное социобиологами исследование, на которое они постоянно ссылаются в качестве подтверждения теории о естественно выделившихся гендерных различиях, содержит ошибки и, таким образом, представляет для нас сомнительное подтверждение социобиологического объяснения природы гендера (критику этого исследования см.: Fausto-Steriing, 1985). Более того, альтернативные объяснения основываются на достаточно правдоподобном рассмотрении социальных источников гендерных различий. Например, в исследовании Кенрика (Kenrick et al., 1990) женщины ставили такое качество своего партнера, как «способность зарабатывать деньги», на более важное место, чем мужчины. Очевидно, в основе этого лежит тот известный и мужчинам и женщинам факт, что женщина обладает меньшими возможностями зарабатывать деньги, и поэтому в мужчине видят главного добытчика. Причиной могут оказаться и социальные нормы, которые внушают, что ценность мужчины во многом определяется его способностью зарабатывать. Представьте, сколько маленьких девочек слышат от своих родителей, что им надо побыстрее вырасти и найти богатого жениха. Возможно ли, что эти нормы развились оттого, что до появления в середине XX века искусственного детского питания и контроля рождаемости уход за детьми поставил женщину в зависимое положение от мужчины?
          Допустим, что когда-то различное поведение мужчин и женщин служило выживанию человеческой особи. Означает ли это, что данные различия сохранились в генетическом коде? Нет, совсем не обязательно. В самом деле, вполне допустимо, что механизм, служивший для наследственной передачи этих различий, имел социальную природу. Исходя из того что половые различия в поведении животных носят инстинктивный характер, многие делают вывод, что точно так же дело обстоит и у людей. Но не надо забывать, что наш мозг, в отличие от слабого мозга животных, оставляет на откуп инстинктам лишь малую часть поведения, а гораздо большая связана с научением. Именно поэтому люди успешно расселились по всему земному шару и демонстрируют поразительное разнообразие в поведении. Быстрые (в историческом смысле) перемены, которым в последнее столетие подверглись женские роли, свидетельствуют о важности культуры в созданий и уничтожении гендерных различий. Эти перемены скорее революционного, чем эволюционного характера. Например, как может объяснить биология тот факт, что с годами все более сокращается разрыв в эффективности выполнения мужчинами и женщинами математических и пространственных задач? Как сказали Розенталь и Рубин, эти перемены происходят «быстрее, чем перемещается ген» (Rosenthal & Rubin, 1982, р. 711).
          Майерс (Myers, 1990) указал еще на один важный контраргумент, касающийся социобиологии и тендерных ролей. Мы помним, что для социобиолога гендерно-ролевые различия существуют постольку, поскольку способствуют выживанию особей данного вида. Однако Майерс заметил, что это положение можно легко опровергнуть: действительно, расположись гендерные роли по-иному, они бы с не меньшим успехом способствовали выживанию особей. Например, писал он, сила и агрессивность у женщин имели полное право сохраниться в ходе естественного отбора, так как сильная и агрессивная женщина может лучше защищать своих детей.
          Следует заметить, что, даже если когда-то и существовал особый смысл в том, чтобы женщине сосредоточиться на заботе о детях (прежде всего, у нее есть молочные железы, а искусственное вскармливание появилось лишь недавно), а мужчине – быть агрессивным, это далеко не означает, что такие отличия в поведении все еще остаются адаптивными (то есть способствуют выживанию особей). Майерс (Myers, 1990) отметил, что мудрость эволюции– это мудрость прошлого, она сообщает нам, какие модели поведения были адаптивными в прошлом, но не можетсказать, остаются ли эти тенденции такими и сегодня. Бем (Bern, 1993), возражая социобиологам, обвинила их в том, что они слишком мало внимания уделяют возможности человека изменять свое окружение методами культуры и, следовательно, менять что-то в самих себе. Она привела массу примеров, в которых культура и технология освободили человека от того, что вначале казалось существенными биологическими ограничениями.
          Современное общество ориентировано на информацию, и поэтому физическая сила и агрессивность не очень важны для достижения успеха в таком мире (Kenrick, 1987). Вместе с тем большинство современных женщин заняты еще на какой-либо работе помимо домашней, чтобы иметь еду, поддерживать средний уровень жизни или реализовать себя. Таким образом, роль единственного опекуна для своего потомства уже не является для женщины адаптивной. Сейчас адаптивным поведением будет попытка как можно более активно задействовать отцов в воспитании детей. Хофман и Хёрст (Hoffman & Hurst, 1990) совершенно справедливо увидели грустную иронию в том, что, хотя в большинстве современных обществ изначальные причины разделения труда уже давно перестали быть убедительными и совсем не так очевидны, как раньше, все продолжает оставаться на своих местах.
          Хотя Фрейд однажды заявил: «Анатомия – это судьба», мы теперь знаем, что женщине вовсе не обязательно быть главным опекуном ребенка и даже не обязательно иметь детей, а мужчина не обязан во чтобы то ни стало быть агрессивным. Конечно, тот факт, что у женщины есть матка и молочные железы, делает ее более предрасположенной (по сравнению с мужчиной) к родам и заботе о младенцах. А тот факт, что мужчина крупнее и сильнее, наталкивает нас на мысль, что именно он, а не женщина, предрасположен к физической агрессии. Однако, как верно заметил Деглер (Degler, 1990), даже если биологическая или эволюционная основа для человеческого поведения существует, это еще не означает, что люди должны непременно находиться в ее безраздельной власти. Социобиологи, а именно Уилсон (Е.О. Wilson, 1978) и Дональд Саймонс (Donald Symons, 1985), высказывали идею, что более устойчивыми к факторам естественного отбора оказывались агрессивные полигамные мужчины, чей вклад в продолжение рода заканчивался оплодотворением. Но мужчины могут быть моногамными, неагрессивными и заботливыми. По словам Деглера (Degler, 1990), не эволюция или естественный отбор, а мы сами определяем себе жизненные ценности.
          Мы ни в коем случае, конечно, не пытаемся отрицать роль эволюционного прошлого. В самом деле, сильное влияние, которое оказывают на наше поведение социальный контекст и культура, может само иметь корни в эволюционных процессах. Например, не исключено, что тенденция людей образовывать социальные единицы и находиться под влиянием социальной информации выделилась посредством естественного отбора, так как больше шансов выжить имели те люди, которые существовали в группах и уделяли достаточное внимание поведению окружающих. Мы также далеки от того, чтобы отрицать влияние физиологии на поведение человека. Действительно, существуют убедительные доказательства того, что до 50% личностных особенностей человека передается генетическим путем и что многие психические расстройства уходят корнями в физиологию. Однако биология успешнее объясняет межиндивидуальные, чем межгрупповые (к примеру, этнические или половые) отличия. Короче говоря, биологические аспекты имеют большое значение, но есть вещи, играющие гораздо более важную роль в человеческом поведении, чем биология. Мы не продвинемся по пути понимания гендера или уменьшения гендерного неравенства, пока не изучим социокультурные контексты, в которых люди живут и работают.
          РЕЗЮМЕ
          Гендерные стереотипы часто действуют как социальные нормы. Нормативное и информационное давление вынуждает нас подчиняться гендерным нормам. Действие нормативного давления заключается в том, что мы стараемся соответствовать гендерным ролям, чтобы получить социальное одобрение и избежать социального неодобрения. Об информационном давлении можно говорить, когда мы начинаем считать тендерные нормы правильными, потому что находимся под влиянием социальной информации. Мы живем в культуре, где мужчины обычно занимаются одними вещами, а женщины – другими, где гендерные отличия считаются природными; поэтому мы принимаем гендерные нормы и следуем им.
          Подчинение гендерным нормам может наблюдаться в поведении, но не в системе верований (уступчивость), либо и в поведении, и в системе верований (одобрение, интернализация), либо может определяться желанием быть похожим на сверстника или ролевую модель (идентификация). Люди в различной степени подчиняются традиционным гендерным ролям, причем некоторые чрезвычайно полотипизированы и сильно подчинены гендерным ролям. Больше всего шансов быть полотипизированными у тех, кто имел опыт критического переживания гендерной социализации, когда любое отклонение от половой роли неизбежно влекло за собой жестокие социальные последствия.
          В ходе процесса, называемого дифференциальной социализацией, мы учимся тому, что человеку, в зависимости от его гендера, будут свойственны разные интересы, модели поведения и психологические качества. Дифференциальная социализация использует два основных механизма – дифференциальное усиление и дифференциальное подражание. Дифференциальное усиление заключается в том, что мужчин и женщин поощряют или наказывают в зависимости от их поведения, проявляемых интересов и т.д. О дифференциальном подражании мы начинаем говорить, когда ребенок окончательно определяется относительно своего пола и начинает с особенным вниманием наблюдать за поведением ролевых моделей одного с ним пола и подражать им.
          Родители – не единственные, кто участвует в процессе дифференциальной социализации. Информация о правильном гендерно-ролевом поведении передается через детскую литературу, телевидение и разговорный язык.
          Исследования недвусмысленно указывают на большой вклад этих источников в стереотипное восприятие мужчин и женщин.
          Определенную роль в развитии поло-типичных навыков и качеств имеют и детские игрушки. По данным исследований, игрушки для мальчиков чаще предназначены для развития пространственных и математических навыков, тогда как игрушки для девочек стимулируют развитие навыков работы по дому и межличностного общения. Среди игрушек, которые дети просят в подарок, большинство типичных для их гендера, и исследователи считают, что эти предпочтения формируются социальным окружением в самом раннем детстве.
          Хотя вокруг способов измерения андрогинии разворачивается масса научных споров, есть основания полагать, что современному человеку желательно обладать примерно равным количество мужских и женских черт.
          Социобиологи и эволюционные психологи считают, что отличия в поведении мужчин и женщин выделились в ходе естественного отбора, так как способствовали выживанию. Тем не менее, даже если такие отличия когда-то и способствовали выживанию вида, это еще не означает, что они сохранились в генетическом коде, актуальны в современном мире и что мы должны позволять биологическим отличиям навязывать нам моральные ценности.

Гендерная психология. Секреты психологии (2 3 4 5 6 7)