Гендерная социализация 2

          Часть 2

          ше полагаться на таких же мальчиков, как они сами. Происходит усвоение преувеличенного, грубого представления о мужественности. Позже такое представление чаще меняется. Среди неадекватных вариантов утверждения мужской идентичности можно выделить следующие: либо отказ от всех форм исцеления, не вписывающихся в однозначную модель маскулинности (быть примерным, хорошо учиться, помогать родителям), либо демонстрация маскулинности в контексте асоциального поведения (пьянство, драки, участие в криминальных группировках). Жестокость требований к маскулинности растет параллельно с социальными барьерами на путях маскулинизации, создавая мощный эмоционально-когнитивный диссонанс, способствующий либо полоролевой растерянности, либо утрированно-маскулинным полоролевым ориентациям (Каган В.Е., 1991).
          Таким образом, гендерная социализация мальчиков протекает с большими сложностями и. трудностями. Как подчеркивает И.С. Кон (1988), это есть проявление общего закона половой дифференциации, который американский ученый Д. Мани назвал "принципом Адама" или принципом маскулинной дополнительности. Суть его в том, что природа заботится в первую очередь о создании самки, создание самца требует от нее дополнительных усилий, так что на каждом этапе половой дифференциации для развития по мужскому типу необходимо нечто "прибавить". В пренатальной фазе развития таким ключевым фактором являются зародышевые андрогены, от наличия которых в критической фазе развития зависит подавление фемининного начала и формирование "мужских" центров головного мозга. Позже андрогены способствуют маскулинизации внешнего облика и поведения ребенка.
          Нечто подобное наблюдается и в психическом развитии: чтобы высвободить мальчика из-под женского влияния, которому первоначально подвластны все дети, требуются специальные дополнительные усилия, как его самого, так и тех, кто его воспитывает.
          Объясняет особенности социализации и весьма популярная в последнее время теория соци-альной конструкции гендера (И. Гоффман. Дж Лорбер. П. Бергер, Г. Лукман). Основное положе-ние теории заключается в том, что индивид усваивает культурные образцы, модели поведения в процессе социализации, продолжающемся в течение всей жизни. Дети наблюдают, как их родители выражают свои чувства, выполняют желания друг друга, общаются и строят отношения с другими людьми. В этом и заключается неформальный процесс социализации. В результате ребенок создает модель того, что значит быть мужчиной и женщиной. Мальчик воспроизводит модель поведения других мужчин, повторяя их сложности и проблемы. Таким образом, в процессе социализации происходит воспроизводство и развитие гендерной культуры сообщества

          Особенности социализации девочек
          Девочке легче дается приобретение гендерной идентичности. Она с самого начала имеет соответствуюую ее полу ролевую модель, поэтому в дальнейшем ей не придется отказываться от своей первичной идентификации с матерью. Врачи, воспитатели детского сада, учителя активно помогают формировать девочке образ себя как женщины. В российской культуре образ «настоящей женщины» не такой жесткий и однозначный, как образ "настоящего мужчины". Как показывают исследования, требования со стороны родителей, предъявляемые к поведению девочек, менее нормативны, чем требования, предъявляемые к поведению мальчиков (Лунин И.И., Старовойтова Г.В., 1991). Естественно, все это облегчает формирование гендерной идентичности девочки в детстве.
          Однако и здесь есть свои трудности. Одна из них касается формирования полоролевых предпочтений (высокой оценки всего женского). Исследования литературы и телевизионных передач для детей показали, что наиболее важной характеристикой образа женщины, предлагаемого в них, является ее незаметность: женщины значительно реже представлены в главных ролях, названиях, картинках, их деятельность менее интересна и социально не вознаграждается, и, чаще всего, сводится к помощи герою-мужчине (Алешина Ю.Е., Волович А.С., 1991). Кроме того, в отечественной культуре дети с детства усваивают необходимость совмещать женскую роль с профессиональной, причем вопрос об их иерархии остается открытым. В то же время мужская и профессиональная роли представлены как тождественные. В итоге женская роль выглядит не только второстепенной, но и более тяжелой, с двойной нагрузкой. Выполнение роли, которая подразумевает двойную нагрузку, не слишком привлекательная перспектива, поэтому девочки часто ограничивают свой выбор в плане карьеры.
          С другой стороны, социальное окружение подсказывает девочкам, что, несмотря на официальные заявления о равенстве (независимо от пола всем надо получить образование и работать), в реальной жизни мужчин ценят больше, чем женщин, им легче получить работу, легче поступить в высшее учебное заведение. Осознание такого несправедливого обращения является дополнительным стимулом для девочки, чтобы развивать такие типично маскулинные черты, как активность, соревновательность, стремление к доминированию. По мнению исследователей Ю.Е. Алешиной и А.С. Волович (1991), мальчики и девочки развивают черты поведения, которые противоречат основным традиционным стандартам гендерных ролей: девочки учатся быть более активными, а мальчики становятся пассивными или вступают в конфликт с обществом.
          Конечно, результаты гендерной социализации не такие однозначные. Но как выделенная тенденция такое заключение имеет основания. Сложившаяся в нашей стране система гендерной социализации как бы ориентирует мальчиков на пассивность или внесоциальную активность, а девочек, напротив, на доминантность и сверхактивность в сфере ближайшего социума, хотя жить им предстоит в обществе, во многом придерживающемся традиционных полоролевых стандартов.

          3. Психология половых различий
          Проблема психологических различий между мужчинами и женщинами (мальчиками и девочками) давно привлекает внимание психологов. Однако систематические исследования, посвященные этой проблеме, проводятся в основном зарубежными психологами. В отечественных психологических публикациях полученные эмпирические данные о поведенческих и личностных различиях между мальчиками и девочками (мужчинами и женщинами) представляются как вполне очевидный факт, не требующий обоснования и интерпретации.
          Традиционный анализ половых различий сводился к демонстрации и доказательству характер-ных отличий мужской и женской природы при замалчивании возможной близости некоторых пси-хологических и поведенческих реакций у мужчин и женщин. Эпизодически обращаясь к проблеме половой дифференциации, психологи ограничивались констатацией "естественной" противопо-ложности мужского и женского. Взятый в более широком культурно-историческом контексте, процесс формирования полоролевых стереотипов состоит в постоянном акцентировании гормонально-биологических детерминант женского (но не мужского) социального поведения. Такая позиция психологов обусловлена глубоко укоренившимся представлением, что признак пола – это обязательное различие не только на уровне проявлений человека как индивида, но и на таких уровнях, как личность, субъект деятельности, индивидуальность.
          Специальные психологические исследования, ориентированные на изучение проблемы различий между полами, искали и продолжают искать ответы на следующие вопросы:
          1. Какие психологические различия между полами установлены строго научно, в отличие от ходячих мнений и стереотипов массового сознания?
          2. Какова природа этих различий, являются ли они универсально-биологическими или отражают исторически преходящие формы полового разделения труда?
          Наиболее часто в психологической литературе подчеркивается наличие различий между мальчиками и девочками (мужчинами и женщинами) в интеллектуальном, моральном развитии, мотивации достижений, сфере поведенческих проявлений. Рассмотрим имеющиеся ответы на оба вопроса в каждой из четырех сфер личностного развития: когнитивной, мотивационной, моральной и поведенческой.
          Когнитивном сфера
          Для ответа на первый вопрос – описания отчетливо установленных психологических разли-чий между полами – обратимся к статье Т.Н. Виноградовой и В.В. Семенова (1993), в которой про-анализированы многочисленные работы зарубежных исследователей, посвященные половым различиям в познавательной сфере. Обследование детей разного возраста показало, что на ранних этапах онтогенеза (примерно до 7 лет) девочки в своем интеллектуальном развитии опережают мальчиков. В дальнейшем эти различия сглаживаются, и взрослые мужчины и женщины по усред-ненным показателям интеллектуального развития не различаются, коэффициент интеллектуально-сти у них примерно одинаков. В то же время, по данным психометрических исследований, число мужчин на обоих концах кривой нормального распределения, построенной по результатам измере-ния коэффициента интеллектуальности (IQ), заметно превосходит число женщин. Это означает, что среди мужчин больше умственно отсталых индивидов, но и больше высокоодаренных. Среди наиболее талантливых людей, получивших признание общества, как известно, преобладают мужчины. Мужчины и женщины (мальчики и девочки) отличаются не только диапазоном разброса умственных способностей. Я. Маккоби н К. Джеклин, проанализировав 1600 доступных им психологических исследований половых различий, показали, что у девочек по сравнению с мальчиками (у женщин, по сравнению с мужчинами) лучше развит вербальный интеллект. У мальчиков по сравнению с девочками (у мужчин, по сравнению с женщинами) лучше развиты зрительно-пространственные и математические способности (Maccoby Е.Е., Jacklin С.N., 1974).
          Превосходство женщин в развитии речевых функций начинается с детского возраста. В 18 месяцев девочки знают приблизительно 50 слов, мальчики же приобретают такой словарный запас лишь к 22 месяцам. И в дальнейшем речь девочек, как правило, богаче и по словарному запасу, и по грамматическому строю; навыками чтения девочки также овладевают раньше мальчиков.
          Зрительно-пространственные способности – это та сфера, где с детства лидируют мужчины. Т.Л. Хилтон в 1985 г. суммировал результаты выполнения тестов на понимание пространственных отношений большой выборки американских старшеклассников (общее число испытуемых более 23 тысяч.) и обнаружил, что юноши справлялись с ними значительно лучше девушек. Тот же автор провел сравнение с данными аналогичного исследования, выполненного 20 лет назад: различия между мужчинами и женщинами за этот период сократились. Этот факт можно объяснить следующим: либо у девушек существенно возросли зрительно-пространственные способности, либо у экспериментаторов снизилась установка найти различия в этой сфере.
          Есть данные о том, что мальчики уже в 8-9 лет значительно лучше девочек используют зрительные опоры для ориентации в пространстве, И даже у более младших детей были обнару-жены различия в понимании пространственных отношений. Кода в эксперименте шестилетних детей просили сконструировать трехмерную модель их школьной комнаты, то оказалось, что мальчики гораздо точнее справляются с заданием (Виноградова Т.В., Семенов В.В., 1993).
          Наиболее острые дискуссии среди специалистов вызывает вопрос о математических способностях. Математика всегда считалась мужской сферой деятельности, и в тестах математических способностей мужчины, как правило, превосходят женщин. По данным психометрических исследований, среди учеников начальной школы различий в уровне математических способностей не обнаруживается, эти различия начинают проявляться в подростковом возрасте и касаются в основном сложных форм математического мышления. Исследователи К. Бенбоу и Дж. Стенли связывают высокие достижения мужчин в математике с их врожденной способностью решать зрительно-пространственные задачи лучше женщин.
          Второй вопрос, на который мы собирались ответить после описания психологических половых различий, получивших достоверные подтверждения в результате исследований, – это вопрос о природе этих различий. Все варианты возможных интерпретаций могут быть объединены в две группы: 1) влияние биологических факторов в дифференциации познавательных способностей мужчин и женщин; 2) роль социально-психологических факторов в развитии познавательных способностей.
          Физиологические различия между полами столь очевидны, что некоторые исследователи попытались найти биологические основания наблюдаемых различий и в когнитивной сфере. Наиболее популярными в последние годы являются объяснения половых различий, основанные на гормональной регуляции и особенностях межполушарного распределения функций у мужчин и женщин.
          Ряд авторов высказывают предположение, что половые различия в познавательных способностях связаны с воздействием половых гормонов на формирование мозговых структур либо в пренатальный, либо в пубертатный период. Английский психолог Р.Л. Вудфилд сопоставлял выполнение женщинами тестов на пространственную способность до родов и после них, т.е. в периоды, когда наблюдаются выраженные гормональные сдвиги. Обнаружено, что в те моменты, когда у женщин резко снижался уровень эстрогенов (женских половых гормонов), заметно улучшалось выполнение пространственных тестов.
          Наряду с этим в настоящее время активно разрабатывается направление, связывающее половые различия в познавательной сфере с функционально специализацией мозговых полушарий. Существуют данные, что правое полушарие становится специализированным для пространственного восприятия у мальчиков раньше, чем у девочек. Результаты клинических исследований и исследований здоровых испытуемых указывают на более выраженную тенденцию к латерализации вербальных и пространственных функций у мужчин и к билатеральному представительству обоих типов функций у женщин. "В целом, биологические интерпретации половых различий в познавательных способностях не объясняют всей сложности имеющихся данных, хотя данные биологии весьма значимы, особенно когда речь идет о мозговой латерализации" (Виноградова Т.В., Семенов В.В., 1993. С. 68).
          В числе социально-психологических факторов дифференциации познавательных способностей могут быть выделены следующие:
          1) определенные традиции и культурные экспектации, которые в процессе взаимодействия ребенка с окружающим миром интериоризуются и влияют в дальнейшем на его мотивацию, систем ценностей, степень уверенности в себе и пр.;
          2) поведение родителей и педагогов, связанное с внушением детям представлений о стереотипных половых ролях, о "мужском" и "женском" типах поведения, "мужских" и "женских" профессиях;
          3) явная и скрытая дискриминация женщин, которая существует в научном сообществе и мешает достижениям женщин на научном поприще.
          В обществе прочно утвердилось представление, что женщины и точные науки – это несовместимые понятия. Обследовав большую выборку американских учащихся выпускного класса, Ш. Раллис и ею коллеги обнаружили, что девочки, даже успешно прошедшие курсы по математике и естественным наукам, в три раза реже выражают желание в будущем работать в этих областях. К. Бенбоу получила аналогичные результаты. Она сообщает, что из 2 тысяч математически одаренных американских учащихся 63% мальчиков и 30% девочек избирают специализацию в математических дисциплинах, кроме того, мальчики в два раза чаще избирают карьеру ученого-исследователя.
          Причина этого факта заключается, скорее всего, в том, что с раннего возраста девочки привыкают к мысли, что математика – не их сфера деятельности и что вряд ли им удастся добиться здесь серьезных успехов. Сфера научной деятельности традиционно считается мужской сферой. Так, среди кандидатов наук женщины составляют 28%, среди докторов – 14%, среди профессоров, членов-корреспондентов и академиков – 1% (Калабихина И., 1995). Учебники, а также средства массовой информации рисуют образ науки и ученого, который гораздо лучше вписывается в маскулинизированную, или патриархальную систему ценностей. Воспринимается образ науки и типичного ученого – сильнейший детерминирующий фактор в выборе карьеры, но, как видно из экспериментов, соответствующий образ оказывается малопривлекательным для женщин. Действительно, женщины, стремящиеся добиться успеха в науке, сталкиваются с серьезными проблемами: их стремление к достижениям, поглощенность исследовательской работой окружающие часто расценивают как утрату женственности или как способ компенсировать неудачи в личной жизни (Женщины в науке, 1989). Эта ситуация типична практически для всех стран. Так, профессор психологии Джил Моравски пишет: "Половая асимметрия современного общества выражается, в частности, в маргинальном положении женщин-ученых, которые постоянно переживают ситуацию выбора: научная самостоятельность или личные привязанности, карьера или семья, престиж или научная истина и т.д. Положение маргинала (как в науке, так и в обществе) лишает женщину научной смелости и формулировке гипотез, препятствует воспитанию последователей и созданию научных школ" (Morawski J.G., 1990).
          Таким образом, многочисленные исследования способностей мужчин и женщин в когни-тивной сфере показывают, что по сравнению с универсально-биологической социокультурная детерминация различий играет более значимую роль.
          Мотивационная сфера
          Исследования особенностей мужчин и женщин в сфере мотивации в основном касались изучения мотивации достижений. В 1972 г. психолог Мартина Хорнер предложила концепцию "Боязнь успеха". Эмпирические исследования показали, что для юношей характерен доминирующий тип мотивации – ориентация на успех, у девушек доминирующая мотивация – избегание неудачи. Женщинам и девушкам свойствен феномен "боязнь успеха". Они не хотят приобретать профессию и осваивать сферы деятельности, где преобладают мужчины. Достижение успеха в этих сферах отождествляется с активностью и мужественностью, а девушки беспокоятся, что их будут считать менее женственными, т.е. они боятся социальных последствий успеха.
          В исследовании Д. Спенса и Р. Хельмрайха мотив достижения у мужчин и женщин изучал-ся в трех сферах: совершенствование, соревнование, достижение результата. На студенческой выборке было выявлено, что у женщин выше мотивация достижения результата, и у мужчин выше мотивация совершенствования и соревнования. У других групп испытуемых (атлеты, бизнесмены, психологи) различия между мужчинами и женщинами по мотивации достижения результата и совершенствования снизились, но по соревновательности различия оставались статистически значимыми, у мужчин мотив соревнования значимо выше, чем У женщин (Deaus К., 1985).
          Различия между мужчинами и женщинами в мотивационной сфере имеют социокультурную детерминацию.
          Сфера морали
          Мысль о том, что добродетель каким-то образом связана с полом, что стандарты и критерии морали различны для женщин и мужчин, была центральной в этическом мышлении многих западных философов. В конце XIX – начале XX века и западных странах по этому вопросу утвердились следующие мнения: женские добродетели, которых недостает мужчинам, это сочувствие, сострадание, благожелательность, скромность; но они же – следствие того, что у женщин нет мужской рассудочности, способности действовать на основе принципов. Женщин часто считали неспособными к объективному или универсальному суждению, к разумным действиям. Они, как полагали, больше зависят от частностей и чаше, чем мужчины, поддаются эмоциям. Такие суждения основывались на мнении, что существуют системные различия между мужской и женской личностями в структуре мужской и женской психики (Гримшоу Д., 1993).
          Отправной точкой работы К. Гиллиган "Иным голосом: теория психологии и развития женщин" стал анализ исследования Лоуренса Колберга о развитии моральных представлений у детей. Подобно тому, как Жан Пиаже попытался определить уровни познавательного развития детей, Л.Колберг предпринял попытку выявить ступени морального развития детей на основе их ответов на вопросы, как разрешить моральную дилемму. Высшей была признана ступень, на кото-рой при решении моральных дилемм наблюдалось обращение к усвоенным ранее правилам и принципам морали посредством логического выбора приоритетов. К. Гиллиган детально анализи-рует метод Л. Колберга на примере, когда он разбирает случаи с двумя одиннадцатилетними деть-ми – Джеком и Эми. Джека и Эми попросили решить следующую дилемму. У человека по имени Хайнц умирает жена, но у него нет денег на лекарства для нее. Должен ли он украсть лекарства, чтобы спасти жизнь своей жены? Джеку ясно, что Хайнц должен украсть лекарства; его ответ вращается вокруг правил, охраняющих жизнь и имущество. В ходе беседы он описал дилемму как "математическую задачу с людьми", как задачу, которая может быть решена при помощи логичес-кой разработки приоритетов для каких-то правил. Эми ответила совсем по-другому. Хайнцу, по ее мнению, следует пойти и поговорить с аптекарем, чтобы попытаться найти решение этой пробле-мы. Для Эми, доказывает Гиллиган, актеры в этом этюде не столько оппоненты в соревновании прав, сколько члены сети отношений, от продолжения которых они зависят. Если Джек считает, что ситуации нуждается во вмешательстве через систему логики или закона, то Эми видит необходимость во вмешательстве через связь в отношениях (Гримшоу Д., 1993).
          Исходя из стереотипного представления, что процесс рассуждения у женщин более прими-тивный, чем у мужчин, Л. Колберг уверен, что в одном и том же возрасте мальчики по сравнению с девочками находятся на более высокой ступени морального развития. К. Гиллиган соглашается с тем, что мужчины и женщины на темы морали рассуждают по-разному, однако не соглашается с утверждением Л. Колберга, что уровень морального развития женщин ниже, чем у мужчин.
          Как подчеркивает К. Доу, по отношению к детям разного пола в процессе социализации используются противоположные принципы морального развития. Для мальчиков – принцип индивидуализации (акцент сделан на отделении ребенка от взрослых), а для воспитания девочки используется принцип кооперации: акцент делается на привязанности и заботе о других (Deaux К., 1985). Это в дальнейшем и определяет особенности морально-нравственного развития детей в более старшем возрасте.
          Отвечая на вопрос о детерминантах половых различий в сфере морального развития, можно заключить, что в этом случае имеет место социокультурная детерминация различий.
          Сфера поведения
          В сфере поведенческих проявлений наиболее часто подчеркиваются половые различия в проявлениях агрессии, конформности и эмпатии.
          Агрессия. В исследовании необихевиористского направления (А. Бандура, А. Биллер) была обнаружена большая агрессивность мальчиков по сравнению с девочками, но авторы объясняли это разными социально одобряемыми моделями поведения.
          Е. Маккоби и К. Джеклин считали агрессию единственным видом социального поведения, где явно проявляются половые различия. Опираясь на культурные и межвидовые исследования (у самцов животных агрессивность выше, чем у самок), они утверждали, что половые различия в агрессии биологически детерминированы (Maccoby E.E., Jacklin C.N., 1974).
          Уже спустя три года после выхода их книги А. Фроди со своими сотрудниками отвергли мнение о биологической обусловленности половых различий агрессивности. Женщины, по их данным, не менее агрессивны, чем мужчины, если расценивают свои действия как справедливые или свободные от ответственности за них. Присущее женщинам чувство вины часто приводит к подавлению агрессивности там, где мужчины ее не скрывают. Не лишено резона и замечание о том, что агрессивность традиционно приписывается мужчинам, служит предметом их гордости и потому гораздо чаще упоминается в самоотчетах, тогда как женщины склонны умалчивать о ней.
          В целом же, полагают они, правильнее говорить не о половых различиях агрессивности, а половых различиях ее детерминации в разных ситуациях (Каган В.Е., 1991).
          Т. Тайгер проанализировал 94 исследования и определил, что в 52 из них выявлено преобладание агрессивности у лиц мужского пола, в 5– у женского, а в 37 – различий вообще не найдено Следовательно, заключил он, выводы о биологической обусловленности половых различий агрессивности недостоверны.
          Е. Маккоби и К. Джеклин в 1980 г. провели дополнительные исследования, что позволило им отстаивать свое мнение, высказанное ранее. Они ссылались на данные о том, что мальчики уже в 3-5 лет более агрессивны, чем девочки, а поскольку социализация в этом возрасте еще не завершена, различия следует считать врожденными (Deaux К., 1985).
          Все перечисленное является иллюстрацией сложности вопроса психологии половых различий. Проблема заключается еще в том, что понятие "агрессия" не имеет более или менее четкого и однозначного определения. Многие противоречия могут быть сняты, различать стили агрессивного поведения и говорить об инструментальной агрессии; количественный критерий для описания половых различий агрессивности вряд ли можно считать адекватным.
          Конформность. Проведено немало исследований, в которых получены данные, что девоч-ки в отличие от мальчиков более зависимы и боязливы. Так, например, в исследовании Б. Фагот получены факты, подтверждающие, что девочки по сравнению с мальчиками более застенчивы, не уверены в своих силах, более эмоциональны и конформны. Они легче подвергаются фрустрации, менее активны и поэтому не стремятся к лидерству. Б. Фагот обнаружила, что среди детей второго года жизни девочки в три раза чаще просят помощи родителей, чем мальчики, и родители более положительно относятся к их просьбам, чем к просьбам мальчиков (Кон И.С., 1988).
          Е. Маккоби и К. Джеклин отмечают, что никакой стереотип полоролевого поведения так не прочен, как стереотип, что женщины зависимы. Эта черта в раннем детстве характерна для детей обоего пола, но закрепляется она главным образом в поведении девочек и становится устойчивой чертой личности, так как поддерживается социальными ожиданиями окружающих людей и в первую очередь родителями (Maccoby E.E., Jacklin C.N., 1974).
          Американская исследовательница психологии половых различий К. Доу, анализируя данные о более высокой конформности женщин по сравнению с мужчинами, полученные в исследовании Eccles, высказывает обоснованное предположение: конформность женщин выше, потому что их статус в обществе ниже, чем статус мужчин. В целом она подчеркивает, что фактор пола объясняет всего 1 % различий в поведении людей (Deaux К., 1985).
          У исследователей половых различий конформности нет сомнений в том, что в этом случае различия имеют социокультурную детерминацию.
          Эмпатия. Эмпатическая способность, при самых разных методических подходах к ее изучению, начиная с первых дней жизни более выражена у лиц женскою пола. Н. Эйзенберг-Берг и П. Массен полагают, что особенности социализации влияют на развитие эмпатии только у мальчиков. Но П. Бланк с сотрудниками нашли, что с возрастом превосходство девочек (женщин) возрастает в отношении произвольных невербальных сигналов (например, управляемое выражение лица) и снижается и отношении непроизвольных (тон, жесты). В ходе развития, считают они, женщины осознают, что слишком хорошее "прочтение" непроизвольных коммуникативных сигналов чересчур обязывает, а потому "невыгодно" (Каган В.Е., 1991). Таким образом, существует тенденция к выравниванию половых различий эмпатии по мере взросления: мальчики научаются си, а девочки отвыкают. Но полностью различия не нивелируются. Так, в работе К. Deaux (1985) указывается, что женщины лучше кодируют и лучше декодируют невербальные сигналы. В исследовании, проведенном М.Л. Бутовской (1997), было выявлено, что поведение девочек характеризуемся меньшей агрессивностью, большей склонностью к эмоциональному сопереживанию, большей концентрацией внимания на других.
          Исследователи эмпатии не пришли к более или менее согласованному мнению относительно детерминации этой психологической характеристики. Ряд исследований подтверждает биологическую, ряд – социокультурную детерминацию.
          * * *

          Итак, анализ работ, посвященных изучению проблемы психологии половых различий, показывает, что многие различия между полами, до сих пор считавшиеся "константными" (например, уровень интеллектуальных способностей и морального развития), не нашли подтверждения в повторных исследованиях. Одни исследователи пришли к этому заключению, доказывая ошибочность или неадекватность используемых экспериментальных методов и произвольность интерпретации полученных данных. Другие попытались осмыслить половую дифференциацию как социальный процесс. Психологи этого направления стремились показать, как культурно-историческая специфика восприятия и истолкования половых различий формирует устойчивые стереотипы маскулинности-фемининности, поддерживаемые авторитетом психологической науки. Эти представители психологической науки сыграли более значительную роль в ниспровержении ортодоксальных постулатов о психологии половых различий.
          Проблема психологии половых различий, вероятно, еще длительное время будет привлекать исследователей. Представляется, что более продуктивным в этом направлении может быть не поиск новых различий между мужчинами и женщинами, а концентрация внимания на фактах сходства в особенностях их личности и поведенческих проявлений. Такой подход будет способствовать реконструкции ортодоксальных представлений о феномене пола как детерминанте социальной роли и психологического поведения.

          ГЛАВА II. ГЕНДЕРНАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ ВО ВЗРОСЛОМ ВОЗРАСТЕ
          1. Концепции дифференциации гендерных ролей
          Большинство обычных людей не знакомы с результатами психологических исследований, подтверждающих, что мужчины и женщины как личности практически не различаются, а те незна-чительные различия, которые существуют, сформировались под воздействием конкретных усло-вий гендерной социализации. В сознании многих людей прочно утвердилось мнение, что мужчи-ны и женщины абсолютно разные индивиды не только в анатомо-морфологическом, но и в психо-логическом плане, поэтому они в социальной жизни должны выполнять разные роли и функции. Для обоснования и объяснения этого положения существуют разработанные специалистами теории и концепции. Рассмотрим наиболее известные концепции половой дифференциации.
          Можно выделить два противоположных подхода, обосновывающих существующую дифференциацию полов: половой диморфизм и половой символизм. Согласно первому, более традиционному подходу половая дифференциация – универсальный биологический процесс, который культура только оформляет и осмысливает с теми или иными вариациями.
          Вторая точка зрения, возобладавшая в общественных науках в последние десятилетия, напротив, утверждает, что пол – исключительно социальный конструкт и никакие факты половой биологии человека сами по себе не имеют непосредственных социальных значений или институциональных последствий.
          Первый подход идет как бы снизу вверх. Его исходная точка – биологический половой диморфизм, который дополняется и надстраивается системой психических различий, проявляющихся в определенном наборе индивидуальных различий в психофизиологических реакциях, когнитивных процессах, мотивации, способностях и интересах мужчин и женщин. Эти различия объективируются в половом разделении труда и прочих социальных ролях и закрепляются и осваиваются в символическом мире культуры. Эта точка зрения выглядит простой и логичной (Кон И.С., 1988).
          Концепция В.А. Геодакяна
          Анализируя данные генетики в свете общих положений теории информации, В.А. Геодакян (1972) считает, что процесс самопроизводства любой биологической системы включает в себя две противоположные тенденции: наследственность (консервативный фактор, стремящийся сохранить неизменными у потомства все родительские признаки) и изменчивость (благодаря которой возникают новые признаки). Женское начало обеспечивает неизменность потомства от поколения к поколению, сохранение того, что накоплено в ходе предшествующей эволюции. Это «золотые кладовые» наследственности, доступ в которые строго ограничен. Мужской пол – это передовой отряд популяции, берущий на себя функции столкновения с новыми условиями существования, своего рода «разведки боем». В этих столкновениях, если внешние условия обладают достаточной силой, формируются новые генетические тенденции, которые могут быть переданы потомству.
          С этими представлениями хорошо согласуются многие факты. Так, функция столкновения со средовыми условиями сопряжена со значительными потерями. Мужской пол – это обнару-живается уже в первые три месяца беременности – более уязвим, чем женский. На первичном, зиготном уровне соотношение плодов мужскою и женского пола примерно 150 : 100; к моменту рождения – 107 : 100; а к 30-летнему возрасту соотношение мужчин и женщин уже 95 : 100.
          Другим подтверждением могут быть результаты изучения врожденных пороков сердца: у женщин они чаще воспроизводят более ранние эволюционные модели (например, двухкамерное сердце), а у мужчин чаще представляют собой "футуристические", не имеющие аналогов в предшествующей эволюции модели.
          Концепция В.А. Геодакяна описывает дихотомию мужского и женского, опирающуюся на "интересы" популяции, вида. Согласно этой концепции женскому полу присущи филогенетичес-кая ригидность и онтогенетическая пластичность, а мужскому – филогенетическая пластичность и онтогенетическая ригидность. Метафорой женскою естества может быть, например, персик с его твердой косточкой, окруженной податливой мякотью, а метафорой мужского – мякоть ореха в твердой скорлупе.
          Но распространять эти метафоры на человеческую психологию и поведение следует с максимальной осмотрительностью. "Односторонне подменяя эволюционно-генетическое содержание понятий постоянства, консервативности, стабильности содержанием психологическим, мы неизбежно должны будем прийти к заключению, что место женщины – лишь на кухне и в детской, а за порогом дома она обречена на неуспех" (Каган В.Е., 1991. С. 40). Прямой перенос биологических закономерностей на психологию и социологию оборачивается утверждением мужского шовинизма.
          Кажется весьма заманчивым "вывести" из теории В.А. Геодакяна не только все психофи-зиологические различия между мужчинами и женщинами, но и наличные формы общественного разделения труда между ними. Психология же показывает, что далеко не все психические свойст-ва мужчин и женщин зависят от их половой принадлежности, и даже там, где такая детерминация определенно существует, она опосредуется и существенно видоизменяется условиями среды, воспитания, родом деятельности. Пафос теории В.А. Геодакяна заключается не в социальном противопоставлении мужского и женского начал как "лучшего" и "худшего", а в их отношениях взаимосодействия и взаимодополняемости как элементов популяционно-биологической эволюции человека, позволяющих приблизиться к пониманию проблем половой дифференциации.
          Теория функционализма
          Косвенными сторонниками первого подхода (половой диморфизм как обоснование дифференциации половых ролей) являются представители теории функционализма, или теории "взаимодополнительности полов" мужчин и женщин. Сторонники этой теории Талкотт Парсонс и Роберт Бэйлс высказали мысль о позитивной функции дифференциации половых ролей. Они считают, что в современной семье супруги выполняют две различные роли: инструментальную и экспрессивную.
          Инструментальная роль состоит в поддержа
нии связи между семьей и внешним миром – это главным образом работа и обеспечение семьи деньгами. Эта роль связана с задачами, имею-щими стратегические цели, и отражает связи между семьей и другими социальными институтами.
          Экспрессивная роль проявляется в установлении гармонии и внутреннего эмоционального климата семьи, она в первую очередь связана с заботой о детях и выполнением домашних дел.
          Каким образом ни основе обозначенных ролей происходит распределение обязанностей между супругами? Парсонс и Бейлс считают, что способность жены к деторождению и уход за детьми определяют ее экспрессивную роль; муж, который не может выполнять эти биологические функции, становится инструментальным партнером. Радикальное изменение этой структуры невозможно. Как бы ни вовлекалась современная женщина в общественно-трудовую жизнь, женская роль продолжает корениться, прежде всего, во внутренних делах семьи, где женщина выступает как жена, мать и хозяйка дома, тогда как роль взрослого мужчины коренится, прежде всего, в профессиональном мире, в его работе, которая обусловливает и его функции в семье – обеспечение ей соответствующего статуса и средств к существованию. Даже если (что вполне возможно) окажется, что средняя замужняя женщина начнет работать, то и тогда в высшей степени маловероятно, чтобы указанное равновесие было нарушено, чтобы мужчина и женщина поменялись ролями или чтобы качественная дифференциация ролей в этих отношениях полностью изгладилась (Кон И.С., 1988).
          Американский этнограф Маргарет Мид нанесла ощутимый удар по убеждению, будто муж-чины и женщины "от природы" созданы для вполне определенных ролей. Она описала традицион-ное поведение представителей каждого пола в трех различных культурах ни островах Новой Гвинеи. В начале исследования М. Мид была убеждена, что существуют некие коренные различия между полами, эти различия врожденные, поэтому представители каждого пола предназначены для определенных ролей. Полученные данные удивили ее. В каждом из трех исследованных племен мужчины и женщины выполняли совершенно различные роли, порой прямо противопо-ложные общепринятым стереотипам, считающимся "естественными" для каждого пола.
          Мундугуморы. Доминирующим типом у мундугуморов были свирепые стяжатели – и мужчины, и женщины... Женщина, которая проявила бы великодушие, накормив своей грудью ребенка другой женщины, овдовев, просто не нашла бы себе нового супруга. Как от мужчин, так и от женщин ожидалось, что они будут открыто сексуальными и агрессивными. Как правило, оба пола не любили детей. Ребенка нежелательного пола завертывали в ткань из коры и бросали живьем в воду. Кто-нибудь мог выловить это "суденышко" из воды, проверить пол ребенка и... пустить его дальше.
          Чамбули. У чамбули нормативные отношения между мужчинами и женщинами обратны тем, какие характерны для европейской культуры. У чамбули деятельны и энергичны женщины. Они руководят деловой стороной жизни и очень легко кооперируются при выполнении каких-нибудь работ в большие группы... Формально мужчины возглавляли семьи, но фактически всем существенным управляли женщины, они одевали мужчин и детей и шли по своим делам, будничные, деловые и умелые. А в это время в церемониальных домах на берегу озера мужчины вырезали из дерева, рисовали красками, сплетничали, впадали в истерику, соперничали.
          Арапеши. У арапешей, как у мужчин, так и у женщин, в одинаковой мере оказалось нор-мой поддерживать, лелеять детей, заботиться об их росте... Агрессивное поведение подвергалось здесь самому суровому осуждению. Но порицают и осуждают арапеши не агрессора, а всякого, кто вызвал гнев и акты насилия у другого. От каждого, будь он мужчина или женщина, ожидают, что он будет заботливым, ласковым человеком, внимательным к нуждам других... Это мирное племя, в котором люди занимаются садоводством, охотой и воспитанием детей. Они лишены эгоизма и основной смысл своей жизни видят в воспитании следующего поколения. Выражение "родить ребенка" употребляется одинаково по отношению к отцу и к матери. Дети арапешей окружены покоем и гармонией и вырастают, чувствуя надежную защиту взрослых (Мид М., 1988).
          Таким образом, в каждом из исследованных М. Мид племен гендерные роли не совпадали и не соответствовали тем ролям, которые приняты в западном обществе. Так, у арапешей и мужчины и женщины занимаются делами, которые мы традиционно предписываем женщинам, – оба пола фемининны. У мундугуморов – наоборот – оба пола маскулинны. И в третьем племени – чамбули – гендерные роли полов противоположны традиционным представлениям о месте мужчины и месте женщины в обществе. Работы М. Мид подтачивали миф о маскулинных и фемининных особенностях как о непосредственных следствиях из природных половых различий. Стало очевидным, что эти особенности лишь отражают конкретные нормативные представления и образ жизни, существующие в разных обществах. Открытия М. Мид подтверждают влиятельную роль культуры и социализации в создании различий между гендерными ролями.
          Второй подход, объясняющий существующую дифференциацию полов, – половой символизм – отвергает представление о феномене пола как детерминанте социальной роли и психологического поведения индивида. В рамках этого подхода пол (гендер) – это социальный конструкт и никакие факты половой биологии человека сами по себе не имеют непосредственных социальных значений. Гендерные характеристики являются социально привнесенными и представляют собой результат совокупных устойчивых реакций общества на само существование феномена пола. В этом случае гендерная дифференциация не тождественна половой дихотомии, поскольку она отражает принятое в современном западном обществе "конструирование полов как отличных друг от друга" (Unger R.K., 1990. P.110).
          Рассмотрим примеры теорий, развивающихся в рамках этого подхода.
          Марксистские и неомарксистские теории
          Представители неомарксизма объясняют особенности мужских и женских ролей в обществе закономерностями устройства капиталистического общества. По их мнению, корни неравенства гендерных ролей лежат в самой структуре капитализма, исключающего свободу поведения и выбора социальной роли. Рассмотрим, как обосновывают свою позицию социальные психологи-марксисты Г. Гибш и М Форверг.
          Свои рассуждения они начинают с поиска ответа на вопрос «Имеется ли различие в трудо-вом предназначении полов помимо того факта, что мужчины зачинают детей, а женщины вынаши-вают, рожают и вскармливают их?" Если существуют биологически обусловленные принципиаль-ные различия в распределения труда, то они должны быть обнаружены во всех культурах и обществах во все времена. Такой обзор был сделан А.Л. Гольденвейзером. Он установил, что не существует какой-либо производственной деятельности, которая выполнялась бы повсюду и во все времена исключительно людьми одного пола. Препятствия, которые у женщин обусловлены периодами менструаций, беременностью и кормлением, значительно меньше, чем это принято считать по нашим европейским понятиям. И большая в среднем мускульная сила мужчин также относительно незначительно влияет на участие этого пола в том или ином виде производительной деятельности. У многих африканских племен и у некоторых народов, живущих на островах южной части Тихого океана, женщины заняты физически тяжелыми земледельческими работами, в то время как охота (физически более легкая) предоставлена мужчинам. В сельском хозяйстве европейских и азиатских народов, напротив, земледелием заняты по большей части мужчины, а домашним хозяйством и животноводством – женщины. В Тасмании женщины, как показали этнологические исследования, занимаются тяжелой охотой на тюленей и опоссумов.
          Таким образом, эмпирические исследования особенностей поведения и производственной деятельности того и другого полов доказывают, что распределение трудовой деятельности и тип поведения полов не дифференцированы биологически. Институционализацию общественных ролей обоих полов определяет способ производства, свойственный данному обществу, и относящиеся к нему как надстройка общественные отношения людей. "Способ производства и социальные отношения людей в процессе производства и жизни, необходимость регулирования труда и обусловленных им социальных явлений дают определяющие регулятивные и нормативные импульсы для специализации ролей обоих полон и форм отношений между ними" (Гибш Г., Форверг М., 1972. С. 103-104)
          Хайди Хартман в своей работе "Несчастливый брак марксизма и феминизма" утверждает, что именно капиталистическая система является источником существующего неравенства в рас-пределении социальных ролей мужчин и женщин в обществе. Она следующим образом объясняет сложные связи между капитализмом, патриархатом (господством мужчин над женщинами) и эко-номической структурой: 1) предоставляя женщинам более низкий заработок, чем мужчинам, об-щество поддерживает господство мужчин; 2) низкий заработок побуждает женщин выходить за-муж; 3) замужние женщины работают на своих мужей, выполняя обязанности по дому, женам-до-мохозяйкам не платят непосредственно за их труд; 4) домашние обязанности ставят женщин в не-выгодные условия на рынке труда. Поскольку поддержание порядка в доме требует исключитель-но много времени, многие женщины не стремятся работать на полную ставку (Смелзер Н., 1994).
          X. Хартман считает, что развитие капиталистической патриархальной системы привело к концентрации экономических средств в руках капиталистов и мужчин. Для обеспечения выживания низших классов (т.е. рабочих и женщин) должны быть созданы механизмы перераспределения материальных средств. Согласно этой точке зрения, семья становится полем боя, где происходят конфликты по поводу перераспределения средств, в том числе и за труд по ведению домашнего хозяйства и воспитанию детей. По мнению X. Хартман, более тяжелые обязанности женщин по дому являются формой эксплуатации, сложившейся внутри капиталистическо-патриархальной системы.
          Теория гендерной схемы
          По мнению автора теории гендерной схемы американского психолога Сандры Бем, усвое-ние и принятие установок, связанных с выполнением определенной гендерной роли, осуществля-ется в процессе первичной социализации. Данная теория содержит черты двух теорий усвоения половой роли: социального научения и когнитивного развития. В рамках теории гендерной схемы предполагается, что половая дифференциация и типизация являются результатом гендерно-схематизированной переработки информации, связанной с понятиями "мужское" и "женское". Источником гендерно-схематизированных представлений служат существующие в обществе поло-дифференцирующие практики. Ориентируясь на взрослых, ребенок научается выбирать из всех возможных определений Я только те, которые применимы к его полу. Разнообразные содержания концепции Я начинают организовываться строго определенным образом, и Я-концепция ребенка становится полотипизированной. Воспринимая новую информацию (включая и новое знание о себе), ребенок кодирует и организует эту информацию в соответствии с доминирующими культур-ными представлениями о женственности и мужественности и традиционными представлениями о мужских и женских ролях в обществе, т.е. в рамках заданной извне гендерной схемы. Таким образом, и самооценка ребенка, и выбираемые им варианты поведения в существенной мере определяются содержательным компонентом гендерной схемы.
          Родителям, которые хотят воспрепятствовать формированию гендерно-схематизированных представлений у детей, С. Бем предлагает следующие стратегии. Во-первых, они могут всячески отводить внимание ребёнка от культурных коррелят пола, акцентируя биологические корреляты. Во-вторых, родители могут предложить детям альтернативную схему, с помощью которой ребе-нок будет перерабатывать социальную информацию и интерпретировать культурные ассоциации, когда культура им их предложит. Альтернативная схема помогает человеку выстроить сопротив-ление против уроков доминантной культуры и позволяет оставаться асхематичным, даже живя в гендерно-схематизированном мире. В качестве вариантов альтернативных схем могут быть использованы следующие: 1) акцентирование индивидуальных различий, а не по левых; 2) сравне-ние во временном аспекте ситуаций, отражающих наличие дискриминации по признаку пола; акцент на уменьшении явлений сексизма в западных странах в последние годы; 3) анализ проявле-ния культурного релятивизма – информирование о поло ролевых предпочтениях, существующих в разных культурах и отличающихся от традиционных западных стандартов (Bem S.L., 1983).
          Итак, мы рассмотрели некоторые концепции, объясняющие наличие существующих в об-ществе представлений и стереотипов дифференциации гендерных ролей. В следующих парагра-фах работы рассмотрим, как наличие этих представлений влияет на жизнеустройство и поведение людей в период взрослости.

          2. Гендерные проблемы семейных отношений
          Гендерный аспект семейных отношений предполагает анализ далеко не всех проблем, присущих отношениям мужчин и женщин в браке. Этих проблем множество, например: ценность семейно-брачных отношений, удовлетворенность мужчин и женщин браком, сексуальные отношения, развод и его последствия и т.д. Изучение этих проявлений внутрисемейных отношений между мужчинами и женщинами осуществляется в рамках таких дисциплин, как социология семьи, демография, психология семьи (С.И. Голод, Т.А, Гурко, М.С. Мацковский. В.В. Солодников, А.А. Бодалев, В.В. Столин и др.). В рамках гендерного подхода акцент при анализе семейных отношений будет сделан на особенностях семейных ролей мужчин и женщин, будут рассмотрены вопросы, касающиеся ролевых ожиданий и поведения в семье, принятия семейных решений и супружеской власти. Наша задача – проследить влияние гендерных стереотипов закрепления семейных ролей в соответствии с полом на личностную самореализацию и психологическое самочувствие мужчин и женщин.
          Содержание ролей мужчины и женщины в браке определяется историческим и культурным контекстом.
          Кратко рассмотрим особенности гендерных ролей в семье в различные периоды развития нашей страны, а затем обратимся к анализу современной ситуации.
          В дореволюционной (1917г.) России на большей части ее территории преобладали патриархальные отношения. Наиболее зависимым от мужчины было положение женщины в среднеазиатском регионе у мусульман. Для славянского населения России, Украины и Белоруссии нормы взаимоотношений мужчин и женщин восходили к постулатам православия, которое признавало положение мужчин главенствующим. В далеком прошлом взаимоотношения супругов регламентировались достаточно четко. В памятнике литературы Древней Руси "Домострое" (XVI в.) подробно расписаны семейные роли мужа и жены, принципы воспитания детей, отношения между поколениями. Примечательно, что моральные нормы были едиными для обоих супругов и соответствовали христианским заповедям. Сферы деятельности строго распределялись: муж – глава, он вправе поучать свою жену и детей и даже наказывать их физически, жене надлежит быть трудолюбивой, хорошей хозяйкой и во всем спрашивать совета мужа. Очевидно, однако, что реальное поведение супругов часто отличалось от того, как им предписывалось себя вести. В русских семьях, как свидетельствуют произведения народного творчества, женщины нередко имели на мужа сильное влияние и фактически управляли семейной жизнью.
          С развитием капитализма и Россия институт брака, в первую очередь в крупных городах, начал меняться. Нормы поведения в семье постепенно пересматривались, даже в рамках религиозных воззрений. В книге "Об обязанностях христианина" (1913) известного представителя института религии В.Б. Бажанона подчеркивается: муж должен обеспечивать благосостояние семьи, с любовью и благоразумием направлять свою жену, утешать ее во время скорби и болезни, защищать от всяких неприятностей, сносить ее небольшие слабости. Жена должна, повиноваться во всем, быть честной и справедливой, делить с мужем надежды, заботы, радости и печали, быть хорошей хозяйкой в доме.
          Таким образом, сферы внесемейной и внутрисемейной деятельности разграничивались, что же касается экспрессивных ролей, то значительная часть их уже предписывалась не только жене, но и мужу (Гурко Т., Босс П., 1995).
          Существенное влияние на процессы, происходящие в брачно-семейной сфере, оказала Октябрьская революция 1917 г., повлекшая за собой разрушение институтов религии и частной собственности, на которых веками держалась семья. Появляются новые концепции взаимоотношений полов в семье и обществе, берущие начало в большевистской идеологии. В концепции А. Коллонтай ведущими были следующие положения: жена наравне с мужем участвует в профессиональной деятельности, домашний быт преобразуется и общественный, дети полностью отдаются на попечение общественных институтов. Некоторые носители новой морали шли еще дальше, считая предпочтительной раздельную жизнь супругов, главной целью которых должна стать борьба за коммунистические идеалы.
          Очевидно, что в аграрной, патриархальной стране подобные взгляды не отвечали ни социально-экономической ситуации, ни потребностям 6ольшинства людей.
          Гражданская война, массовая эмиграция, репрессии и насильственная коллективизация нанесли болезненные удары по институту семьи, последствия которых ощущаются до сих пор.
          Доперестроечный период нашей страны характеризуется массовой включенностью женщин в общественное производство. За годы советской власти прослеживается постоянный рост числа работающих на производстве женщин (табл. 3).
          Таблица 3
          Доля женщин, занятых в общественном производстве (рассчитано И. Калабихиной, 1995)
          1922 1940 1945 1955 1965 1970-1986
          25% 39% 56% 46% 49% 51%

          В конце 70-х годов 92 % советских женщин трудоспособного возраста работали вне дома. Повсеместная занятость женщин профессиональной деятельностью способствовала созданию ми-фа о равенстве женщин и мужчин в Советском Союзе. Действительно, по формальным парамет-рам профессиональные роли женщин приблизились к профессиональным ролям мужчин. А как изменились семейные роли женщин? Практически никак. "Двойная занятость", "двойной рабочий день" – это одна из основных проблем семейных женщин доперестроечного периода. Женам было дано право на равное с мужьями участие в общественном труде наряду с исключительным "правом" на труд домашний.
          О. Дудченко и Л. Ясная (1995) сопоставили результаты исследований,. проведенных в разные годы, о временных затратах на домашний труд мужчинами и женщинами (см. табл. 4).
          Таблица 4.
          Затраты времени ни домашний труд (работающее население) в СССР
          Годы, регионы Часы в неделю
          Мужчины Женщины
          1923-1924 (большие города Европейской части СССР) 13 34
          1936 (большие города Европейской части СССР) 12 34
          1965-1968 (большие города Европейской части СССР) 12 27
          1967-1970 (большие города Европейской части СССР) 10 27
          1980 (Западная Сибирь) 13 32
          1982 (Керчь) 12 28
          1986 (Псков) 15 27

          Сравнение исследований показывает, что с годами мало что меняется – женщины, как и прежде, уделяют домашним делам и уходу за детьми времени в два-три раза больше, чем мужчины. Хотя по расчетам экономистов время на домашнее хозяйство не должно превышать 12,5 часа в неделю, городская семья традиционно тратит еженедельно на работу по дому 30, а сельская – 40-50 часов (Дудченко О., Ясная Л., Дейнз Ш., 1995). Важнейшими факторами, определяющими затраты времени на ведение домашнего хозяйства, являются возраст и число детей в семье.
          С тою момента, когда внедомашний оплачиваемый труд женщины превратился из вынужденной необходимости в массовое общественно одобряемое явление, стали изменяться традиционные внутрисемейные отношения. Предполагалось, что если женщина взяла на себя выполнение функций по материальному обеспечению семьи, то мужчина возьмет на себя функции, связанные с домашним хозяйством. То есть и мужские, и женские обязанности не будут жестко привязаны к полу, а будут выполняться супругами поровну.
          Чтобы более четко представить реальную ситуацию распределения внутрисемейных ролей между мужчинами и женщинами в рассматриваемый период, обратимся к анализу результатов социологического исследования, проведенного М.Ю. Арутюнян (1987). Это исследование было посвящено изучению внутрисемейных гендерных отношений и, в частности, проблемы "двойной нагрузки" женщины. Все изученные семьи были разделены на три типа: традиционные семьи, эга-литарные и семьи промежуточного типа. Данная типология была построена на основе одного кри-терия – характера ролевого распределения в бытовой сфере. Традиционные семьи – это семьи, где все домашние обязанности строю делятся на "мужские" и "женские" и большую часть этих обязан-ностей выполняет жена. Эгалитарные семьи характеризуются совместным разделением семейных ролей без разделения их на "мужские" и "женские", таким семьям присуща взаимозаменяемость супругов в домашних делах. В семьях промежуточного типа не был выражен типичный вариант распределения внутрисемейных ролей. Процентное соотношение типов семей оказалось следующим: традиционные семьи составили 31%, эгалитарные – 29%, промежуточные – 40%.
          Итак, нам уже известно, что в этот период практически все замужние женщины (более 90%) работали вне дома, т.е. разделяли с мужьями их традиционно мужские функции, но лишь 29% мужчин разделяли с женами их женские домашние обязанности. Аналогичные данные были получены в исследовании, проведенном в Москве З.А. Янковой (1983). В 33% случаев оба супруга в равной мере участвовали в работе по домашнему хозяйству, более типичной являлась ситуация, когда домашнюю работу выполняет жена с "помощью" мужа (45%).
          Чем можно объяснить такую ситуацию? Может быть, в первой и третьей группах (исследование М.Ю. Арутюнян) зарплата мужей существенно превышала зарплату жен? Оказалось, что это не так. Только в 48% эгалитарных семей зарплата мужей превышала зарплату жены более чем на 100 рублей, среди традиционных семей таких оказалось 32%. Основным кормильцем является жена в 1% семей эгалитарного типа и в 4% семей традиционного типа.
          Таким образом, предположение о наличии объективных причин для сохранения традиционной модели семьи можно считать не подтвердившимися.
          В традиционных семьях мужчины считают, что женщины должны выполнять не только домашнюю работу, но и трудиться на производстве. Такие мужчины в большей степени, чем мужья из эгалитарных семей, одобряют работу жены вне дома. Традиционная семья, таким образом, трансформируется в "эксплуататорскую" семью. В таких семьях поощряется принятие женщинами традиционно мужских ролей, связанных с ответственностью за семью. Это проявляется и в области принятия решений в финансовой, хозяйственной и досуговой сферах семенной жизнедеятельности (табл. 5) (Арутюнян М.Ю., 1987).
          Таблица 5
          Принятие решений к семье (в %)
          Тип семьи Решение принимают в сфере
          финансов досуга хозяйства
          муж жена оба муж жена оба муж жена оба
          Эгалитарные 1 43 56 11 29 60 3 26 71
          Традиционные 2 66 31 4 44 52 1 63 36

          Данные, полученные в исследовании М.Ю. Арутюнян, свидетельствуют о том, что большинство семейных женщин, живущих в нашей стране, испытывали постоянные перегрузки, связанные с выполнением многочисленных ролей, что, конечно, сказывалось на их физическом и психическом здоровье и приводило к возникновению ролевого конфликта. Ролевой конфликт – социальная ситуация, в которой от одного и того же индивида ожидаются несовместимые друг с другом ролевые действия. Когда женщина одновременно выполняет три свои основные роли (супружескую, родительскую, профессиональную), вероятность возникновения ролевого конфликта очень велика.
          К объективным факторам возникновения ролевого конфликта у работающих женщин отно-сятся: чрезмерное напряжение, связанное с профессиональной и домашней работой; отсутствие полноценною отдыха; дефицит времени, неблагоприятные жилищные условия; маленькие дети.
          Субъективные факторы, порождающие ролевой конфликт, – это повышенное чувство ответственности, высокий уровень притязаний, патриархальные установки по отношению к семье (например: "Несмотря ни на что я должна быть хорошей женой и матерью").
          Сочетание ряда объективных и субъективных факторов приводит к возникновению у женщин "синдрома хронической усталости", проявляющегося в снижении работоспособности, раздражительности, подавленности. Длительное такое состояние ведет к депрессивным тенденциям и неврастении (нервному истощению). У большого числа работающих женщин, имеющих детей дошкольников и младших школьников, отмечаются подобные явления. Так, по данным исследования профессионально занятых женщин, имеющих малолетних детей, проведенного М.Е. Баскаковой (1995), число женщин, которым не удалось достичь равновесия между семьей и профессиональной деятельностью, составляет 28,8%. Эти женщины ежедневно находятся в конфликтной ситуации "дом-работа", что, естественно, не только препятствует личностной и профессиональной самореализации, но и сказывается на общей удовлетворенности семейными отношениями и жизнью вообще. Исходя из данных исследования М.Ю. Арутюнян, негативные последствия ролевого конфликта испытывают 30% женщин, т.е., женщины из семей традиционного типа. В таких семьях муж не делит поровну все бытовые заботы и ответственность за семью, а лишь помогает жене выполнять ее основные обязанности. Для женщин, которые гармонично сочетают семейные и профессиональные роли, характерен более партнерский образ жизни семьи. В таких семьях хорошо разнята взаимопомощь супругой, мужья активно и результативно включены в домашнюю работу и воспитание детей, они положительно и заинтересованно относятся к работе жены (Алешина Ю.Е., Лекторская Е.В., 1989).
          В поведении мужчин отмечена следующая тенденция: чаще помогают женам молодые мужья и с более высоким уровнем образования. При этом, когда дети достигают школьного возраста, помощь значительно уменьшается, а часто и прекращается (Фотеева Е.В., 1987).
          По мере взросления детей снижаются и бытовые нагрузки женщины, однако, к тому времени, когда вырастают дети, появляется другой объект, требующий постоянной заботы и ухода со стороны женщины. Это престарелые родители и другие родственники. По данным американского исследователя Э. Броуди, 28% женщин оставили спою работу для ухода за стариками-родителями, приблизительно столько же думали о том, чтобы оставить работу по той же причине (Дудчснко О., Ясная Л., Дейнз Ш., 1995). В нашей стране ситуация ухода за престарелыми и больными родственниками в семье является более распространенной, чем на Западе. Так, живут со своими взрослыми детьми около 60% вдовых и 58% разведенных женщин, даже если им исполнилось всего 50 лет (Мацковский М.С., Олсон Д.Г., 1995).
          Итак, именно женщина выполняет в семье обслуживающую функцию по отношению к детям, мужу, престарелым родителям. Эта ситуация объясняется прочно укоренившимся в сознании многих людей стереотипа о закреплении семейных ролей исключительно за женщиной, убеждения, что женщине предписано судьбой быть не только матерью и женой, но и хорошей хозяйкой и главной хранительницей семейного очага, Принятие за аксиому того, что возможность давать жизнь подразумевает обязательство женщин заботиться о мужчинах и других членах семьи, породило логику, согласно которой отсутствие заботы считается неестественным отклонением от нормы.
          Таким образом, в рассматриваемый период развития нашей страны появились эгалитарные модели внутрисемейных гендерных отношений, однако в тех семьях, где такой тип отношений не явился доминирующим, значительная часть женщин была не удовлетворена семейными отношениями, часто это было вызнано трудностью совмещения профессиональных и семейных ролей. Высокая доля ответственности за семью и трудность гармоничного сочетания профессиональных и семейных ролей – одна из главных проблем многих женщин. Характерной тенденцией данного периода является отставание эгалитаризации семейных ролей от возросшей активности женщин в сфере профессиональной деятельности.
          Предыдущие рассуждения касались в основном положения женщины в системе внутрисемейных гендерных отношений. А как чувствовал себя мужчина в отечественной семье в доперестроечный период? Главной проблемой многих женатых мужчин явилось снижение авторитета и лидерских позиций в семье.
          В специальной литературе долгое время употребляли термин "глава семьи". Это институциональная характеристика обозначала лицо, которому беспрекословно подчинялись другие члены семьи (в патриархальной семье, как правило, муж или кто-либо из старшего поколения). В реальном поведении в семейных отношениях отмечается общая тенденция демократизации, но на уровне обыденных стереотипов понятие главы семьи связывается с мужчиной. Так считают среди москвичей 18% женихов. 9% невест и 26% молодых мужей и жен. Среди мужчин таких взглядов придерживаются преимущественно выходцы из села и имеющие лишь среднее образование (более 40%) (Гурко Т., Босс П., 1995).
          Статус главы семьи предполагает, прежде всего, приоритет в принятии решений, касающихся жизнедеятельности семьи. Как свидетельствуют результаты исследований Т.А. Гурко, проведенных в 1980 и 1989 годах, практически во всех сферах семейной жизни жена чаше, чем муж, принимает решения. Жена, а не муж, в основном, распоряжается деньгами, организует свободное время семьи, решает хозяйственные вопросы, определяет, как надо воспитывать ребенка, имеет решающее слово при обсуждении большинства других вопросов. На протяжении 30 лет (исследования 60-80-х годов) доминирование женщины возросло. По данным исследований, проведенных в 80-е годы, жена начинает доминировать во всех сферах в значительной части семей (Гурко Т., Босс П., 1995).
          Почему это происходит? В качестве объяснительной модели обратимся все к тем же стереотипам маскулинности-фемининности и ролевого предназначения в зависимости от пола. Эти стереотипы сформировались в культурном контексте патриархальной власти, но активно функционируют и поныне. В статье А. Синельникова "Мужчины и патриархальная власть" подчеркивается, что сценарий "мужской роли", разработанный властью, делает акцент на внесемейных характеристиках мужчины, последовательно отчуждая его от семьи. "В условиях патриархата мужчина в первую очередь – вечный "воин", возвращающийся к домашнему очагу не для того, чтобы объединиться с семьей, но чтобы передохнуть между перманентными "сражениями". Этот порожденный патриархатом дискурс, с одной стороны, романтизируя семью как объект защиты и материальной заботы, в то же самое время превращает ее в фикцию, в символ, не имеющий к реальности "мужского мира" почти никакого отношения. Мужчина, по патриархатному сценарию, всегда взирает на семью со стороны, не идентифицируя себя с ней (это является частью женской роли), но рассматривая ее как объект своей "отеческой" заботы и покровительства. По отношению к семье он – странник, чья "одиссея" длится вечно. Траектория его жизненного пути лишь иногда пересекается с областью семьи, а в основном находится вне нее" (Синельников А., 1998).
          Таким образом, можно отметить, что к одному очагу напряженности в семье – "положение женщины" – добавляется еще один очаг напряженности – "положение мужчины", так как изменение ролей женщины не подкрепляется соответствующим изменением мужских ролей. Мужчин в большей мере, чем женщин, отличает установка на следование сложившейся норме, выраженная ориентация на традиционные требования к мужу и жене.
          Анализируя ситуацию женского лидерства в семье, Т.А. Гурко считает, что причины этого лидерства имеют исторический и социально-экономический характер.
          В тоталитарном государстве, каковым было наше государство на протяжении десятилетий, немногие мужчины могли самоутвердиться, не идя при этом на компромисс со своей совестью. Сформировавшаяся психология "человека-винтика" не изжита до сих пор. Подтверждением этому служат результат исследования 120 супружеских пар с детьми-первоклассниками. Было обнаружено, что у поколения 30-летних мужчин "локус контроля" в большинстве исследуемых сфер является внешним. Это говорит о том, что они объясняют и оправдывают многие происходящие с ними события внешними обстоятельствами, а не собственными устремлениями, качествами, способностями (Гурко Т., Босс П., 1995).
          Тенденция женского лидерства в семье стала особенно ощущаться, начиная с послевоен-ного периода, когда резко возросла численность работающих женщин. Активное участие женщин в профессиональной деятельности, их высокий образовательный статус способствовали упрочению лидирующей позиции в семье.
          В русской патриархальной семье – сельской и городской – пожилые родители проживали с младшим сыном. В последние десятилетия родители чаще живут с дочерью. В такой ситуации в молодой семье жена имеет некоторые преимущества в сравнении с мужем, которого в прошлом называли ««примаком", т.е. пришедшим в дом. Поскольку молодые супруги, как правило, пользуются материальной помощью родителей, это также не способствует утверждению авторитета мужа в глазах жены. Социальный статус молодых мужчин до недавнего времени был крайне низким. Так, по данным на начало 1990 года, только 2,8 % лиц до 30-летнего возраста занимали руководящие должности. Структура власти в семье, сложившаяся на первом этапе ее жизненного цикла, возможно, мало меняется впоследствии.
          К числу социально-экономических причин женского лидерства в семье можно отнести и тот факт, что в России очень многие женщины работают по тем профессиям (преподаватели, учителя, воспитательницы, судьи и т.д.), которые формируют властные, командные, дисциплини-рующие качества личности. В результате модель внесемейного поведения невольно переносится на семью.
          Возникает вопрос, каким образом описанная ситуация распределения власти в семье влияет на удовлетворенность браком? Конечно, как и в любой другой сфере совместной жизни, здесь важна согласованность ожиданий супругов. И все-таки в случае женского лидерства более вероятна меньшая удовлетворенность браком, как жен, так и мужей. Для женщин функция лидера – это фактически дополнительная нагрузка, которая добавляется к нагрузке по выполнению домашней работы и воспитанию детей, Женщины часто жалуются: "Надоело решать все самой", сетуют на мужскую безынициативность, пассивность, безразличие к тому, что происходит в семье. Но нередко такие ситуации напоминают "порочный круг". С одной стороны, женщина устает от собственного лидерства, а с другой – постоянно его добивается (Гурко Т., Босс П., 1995).
          Сдерживаемые укоренившимися в сознании традиционными стереотипами женственности, страдая от чувства вины за свои амбиции, российские женщины берут в семье реванш за гендерный дисбаланс в обществе. Мужчины, не сумевшие реализовать себя в социально-профессиональ-ной среде (так как в тоталитарном государстве это было весьма сложно) под воздействием гендерного стереотипа мужественности – "быть обязательно успешным именно в социальной сфере", и в семейной жизни не могли самореализоваться, поэтому, и "уходили" в "пассивные" виды самоутверждения, например, алкоголь, хобби и др.
          В последние годы – период перестройки – отмечаются определенные изменения в распределении гендерных ролей в семье. До наступления гласности высокий уровень занятости женщин в народном хозяйстве подавался как показатель эмансипации – одно из основных достижений социализма. В период начала перестройки и гласности средства массовой информации быстро и кардинально переориентировались с позиции вынужденного молчания о реалиях производственной жизни женщины на исследования условий их труда и здоровья.
          Из всего множества социал



[Комментировать]