Поиск   Шрифт   Реклама [x]   @  

Психология / Гендерная психология


Пол и характер 2

Пол и характер (2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14)

          Часть 2

          вительно весьма ценными.
          Ведь, может быть, гетеростильные растения являются полным
          подтверждением мнения об общей ценности приведенной формулы для всех живых
          существ. Дарвин указал, а после этого многие исследователи констатировали
          подобным же образом, что у гетеростильных растений оплодотворение тогда лишь
          имеет надежду на успех, а иногда и вообще возможно, когда только
          оплодотворяющая пыльца макростильного цветка, т. е. цветка с низкими
          пыльниками, перенесена на микростильное рыльце другой особи, которая может
          иметь при этом длинные тычиночные нити, или когда пыльца из высоких
          пыльников микростильного цветка попадает на микростильное рыльце (с
          короткими тычиночными нитями) другого растения. Итак, чем длиннее на цветке
          пестик, т. е. чем лучше развит в нем женский орган, тем длиннее должен быть
          мужской орган, тычинка, в другом цветке, с которым оплодотворение должно
          иметь успех, и тем короче пестик, длина которого выражает степень
          женственности. Где есть тройные размеры пестика, там оплодотворение, по тому
          же правилу, может произойти лучше всего тогда, когда цветочная пыльца
          переносится на рыльце, которое по высоте соответствует пыльнику другого
          цветка. Если не придерживаться этого правила, а производить искусственное
          оплодотворение с несоответствующей пыльцой, то получаются (когда подобная
          процедура вообще принесет какие-нибудь результаты) почти всегда только
          больные, жалкие, карликовые и чрезвычайно неплодородные отпрыски, подобные
          гибридам различных видов.
          У авторов, писавших о гетеростилии, всюду заметно, что они не
          удовлетворяются обычным объяснением этих разнообразных отношений при
          оплодотворении. Это объяснение говорит, что насекомые, посещающие растения,
          касаются одинаково высоко стоящих половых органов одними и теми же частями
          тела, и тем вызывают этот удивительный эффект. Однако сам Дарвин сознался,
          что пчелы носят на себе все виды пыльцы на каждой части тела. Таким образом,
          способ действия женских органов при оплодотворении пыльцами двух или трех
          родов остается, как и раньше, не выясненным. Как ни привлекательны, как ни
          волшебны подобные объяснения, все-таки они немного поверхностны, ведь если
          ими можно все объяснить, то почему искусственное опыление несоответствующей
          пыльцой, так называемое "незаконное оплодотворение", приводит к таким плохим
          результатам? Значит, лишь исключительное соприкосновение с "законной"
          пыльцой должно бы было создать у рыльца привычку к восприятию только этой
          пыльцы, но я могу привести самого Дарвина в свидетели, указывающего, что
          несоприкосновение с другого рода пыльцой – совершенная иллюзия, так как
          насекомые, служащие при этом как бы брачными посредниками, в
          действительности способствуют безразличному скрещиванию.
          Поэтому кажется гораздо более вероятной гипотеза, что основание этого
          особенного избирательного свойства глубже и заложено в самих цветках. Здесь,
          может быть, дело обстоит так же, как и у человека, т. е. что половое
          притяжение сильнее всего в тех случаях, когда у одного индивидуума столько
          же М, сколько у другого Ж, что опять-таки является лишь другим выражением
          предыдущей формулы. Возможность такого объяснения особенно увеличивается еще
          тем, что в мужских, короткопестичных цветках с высокостоящими тычинками
          цветочная пыльца всегда крупнее, а сосочки рыльца меньше, чем в
          гомологических частях длиннопестичного, более женственного цветка.
          Из этого видно, что здесь едва ли идет дело о чем-нибудь другом, как о
          различных степенях мужественности и женственности. Этой гипотезой блестяще
          подтверждается выставленный здесь закон полового сродства, так как именно в
          животном и растительном царствах, (к этому мы еще вернемся позднее),
          оплодотворение успешнее всего там, где родители находятся в большом половом
          родстве друг с другом.
          Большая вероятность огромного значения этого закона и в животном
          царстве будет указана при исследовании "обратного полового влечения". Здесь
          я хочу обратить лишь внимание пока на то, насколько интересны были бы
          исследования, не оказывают ли более сильного привлекающего действия большие,
          мало подвижные яйцевые клетки на более живые и тонкие сперматозоиды, в то
          время как мелкие, богатые желтком и не столь косные яйца привлекают более
          медлительных и объемистых зоосперм. Быть может, здесь в самом деле
          сказывается, как предполагает Л. Вейль в небольшом исследовании об
          определяющих пол факторах, соотношение между величинами движения или
          кинетической энергии двух конъюгирующих клеток. До сих пор ни разу не было
          установлено, правда, установить это очень трудно, оказывают ли друг на
          друга обе слившиеся клетки при вычете того влияния, которое оказывает трение
          и течение в жидкой среде, ускоряющее движение, или же двигаются с прежней
          скоростью. Тут нужно бы было поставить и еще некоторые другие вопросы.
          Как уже раньше было указано, приведенный закон полового притяжения у
          людей (и, вероятно, так же у животных) не единичен. Если бы это было так, то
          казалось бы тогда совершенно непонятным, почему же не могли его до сих пор
          открыть. Именно потому, что здесь играют роль многие другие факторы, и что
          число законов должно быть значительно пополнено. Вот почему так редки случаи
          неудержимого полового притяжения. Я не буду здесь говорить об этих законах,
          так как относящиеся сюда исследования еще не закончены, а просто укажу ради
          иллюстрации на один дальнейший фактор, не легко поддающийся математической
          обработке.
          Явления, на которые я укажу, в отдельности достаточно известны. В
          молодости, не старше 20 лет, мужчину привлекают обыкновенно женщины
          значительно старше его, не моложе 35 лет. По мере возмужания он начинает
          любить более молодых. Точно так же (взаимность!) молодые девушки-подростки
          предпочитают зрелых мужчин юношам, чтобы позднее нередко изменять мужьям с
          мальчишками. Все эти явления должны корениться глубже, чем они выглядят в
          той анекдотической форме, которую им придают.
          Хотя настоящая работа должна по необходимости ограничиться одним
          законом, однако в интересах истины попытаемся дать ей лучшую математическую
          формулировку, не допускающую никаких ложных упрощений. Не приводя даже всех
          играющих здесь роль факторов и находящихся под сомнением законов, как
          самостоятельных величин, мы достигнем большей точности применением фактора
          пропорциональности.
          Первая формула была лишь "экономическим" выяснением всех однородных
          случаев полового притяжения идеальной силы, поскольку половое отношение
          вообще может быть этим законом определено. Теперь мы хотим дать выражение
          для силы полового сродства в каждом воображаемом случае, выражение, которое,
          впрочем, благодаря своей неопределенной форме могло бы передать в то же
          время самое общее описание отношений двух существ, даже разных видов одного
          и того же пола.
          Сила их взаимного притяжения выражается так:
          К А= –-– x f(t). ...... .(II)
          где f(t) обозначает какую-нибудь эмпирическую или аналитическую функцию
          времени, во время которой индивидуумы могут действовать друг на друга,
          "время реакции", как мы его назовем. К – есть тот фактор пропорциональности,
          в который мы вкладываем все известные и неизвестные законы полового
          сродства, который кроме того зависит от степени видового, расового и
          фамильного родства, а также от здоровья и отсутствия повреждений у обоих
          индивидуумов, который, наконец, становится меньше при большем удалении их
          друг от друга и, стало быть, устанавливается особо для каждого данного
          случая.
          В новелле Линкеиса "В почтовой карете" половое притяжение, как
          стихийная могучая сила, изображено с наводящим ужас мастерством. Половое
          притяжение точно так же обусловлено законами природы, как рост корня к
          центру земли или движение бактерий к кислороду на краях штифтика в
          микроскопе. Правда, к такому взгляду нужно еще привыкнуть. Впрочем, я сейчас
          вернусь к этому пункту.
          Если a – b достигает своего максимального значения
          lim (а– b) = Мах = 1,
          то lim А = k f(t). Здесь выражены, стало быть, как в некотором
          определенном случае, все симпатии и антипатии отношений между людьми вообще
          (они не имеют, однако, никакого дела до социальных отношений в узком смысле,
          как констинтутивными для общественного правопорядка), поскольку они не
          обоснованы на нашем законе половою сродства. В то время как k в общем
          вырастает пропорционально силе родственных отношений, величина А, например,
          между единомышленниками гораздо больше, чем между чуждыми национальностями.
          Как f(t) удерживает здесь свое значение, можно это наблюдать на отношениях
          двух живущих вместе домашних животных разных видов: первое движение часто
          непримиримая вражда, часто взаимная боязнь (А получает здесь отрицательный
          знак), позднее на их место выступают самые дружеские отношения, так что они
          ищут друг друга.
          Так как в уголовных законах параграф о содомии должен опираться на
          какие-нибудь реальные факты, так как половые акты наблюдались даже между
          человеком и курицей, то из этого видно, что k в широких границах остается
          больше нуля. Мы не можем таким образом ограничить двух исследуемых
          индивидуумов не только одним и тем же видом, но даже одинаковым классом.
          Что всякая встреча мужского и женского организмов не есть дело случая,
          а подлежит власти определенных законов – совершенно новый взгляд, и то
          чуждое в нем, на что уже раньше указывалось, принуждает к исследованию
          глубокого вопроса о полной тайны природе полового притяжения. Известные
          опыты Вильгельма Пфеффера показали, что сперматозоиды различных тайнобрачных
          растений привлекаются не только женскими архегониями in natura, но также и
          веществами, которые при естественных условиях либо действительно выделяются
          последними, либо изготовляются искусственно, часто даже такими веществами, с
          которыми семенные нити могут вступать только в экспериментальных условиях,
          так как в природе их вовсе не существует, а только при возможности научных
          опытов.
          Так, сперматозоиды папоротников привлекаются извлеченной из архегоний
          яблочной кислотой, а также и синтетически составленной яблочной кислотой и
          даже мелеиновой кислотой. Сперматозоиды лиственных мхов – тростниковым
          сахаром. На сперматозоид, как, это нам не известно, влияют различия в
          концентрации раствора. Он двигается по направлению к более сильной
          концентрации. Пфеффер назвал эти движения "хемотактическими" и для всех этих
          явлений, как и для других случаев бесполовых движений, создал понятие
          "хемотропизма". Многое говорит за то, что то притяжение, которое оказывает
          самка у животных на самца, заметившего ее издали при помощи органов чувств,
          нужно рассматривать в известных пунктах, как аналогичное хемотропизму.
          Весьма вероятно, что этот хемотропизм есть причина тех энергичных и
          упорных движений, которые производят семенные нити млекопитающихся, попав в
          тело самки, Движения эти направлены изнутри против шейки матки к мерцающим
          ресничкам слизистой оболочки. Целыми днями они продолжают двигаться без
          всякой внешней поддержки. С невероятной, почти загадочной правильностью
          сперматозоид находит вопреки всем механическим и иным препятствиям яйцевую
          клетку. Это очень напоминает невероятные странствования некоторых рыб.
          Например, семга многие месяцы бродит, не принимая пищи, от моря до истоков
          Рейна, где и находит безопасное, богатое пищей место для метания икры.
          Вспомним с другой стороны превосходное описание Фалькенберга,
          излагающее процесс оплодотворения у некоторых высших водорослей Средиземного
          моря. Мы говорим, например, о линиях силы, соединяющей два противоположных
          магнитных полюса. Такую же силу природы наблюдаем мы и в неудержимом
          влечении сперматозоида к яйцу. Вся разница в том, что движения мертвой
          материи могут изменяться от состояния напряженности окружающей среды, тогда
          как силы живой материи локализированы в самих органах, как истинных центрах
          силы. По наблюдениям Фалькенберга сперматозоиды во время движения к яйцу
          преодолевают даже силу, обычно влекущую их к свету. Стало быть,
          хемотактическое воздействие, т. е. половое влечение оказывается сильнее
          фототактического.
          Когда вступают в связь два мало соответствующих нашей формуле
          индивидуума, а затем позднее появляется третий, дополняющий одного из них,
          то сейчас же с закономерной необходимостью возникает стремление покинуть
          прежнюю вынужденную связь. В заключение нарушение брака. Оно является
          стихийным, необходимым так же, как при химических соединениях: в FeSО4, при
          соединении с 2КОН ионы S04 покидают ионы Fe и переходят к ионам К. Если бы
          кто-нибудь захотел оценить эти природные явления с моральной точки зрения,
          то тот показался бы очень смешным.
          Это – основная идея "Wahlverwandschaften" Гете, развитая в IV главе 1-й
          части, как игривая прелюдия, полна неожиданного смысла, развитая теми, кому
          предстоит испытать на самих себе ее глубокую детальную справедливость. Мое
          исследование может гордиться тем, что оно вновь рассматривает эту идею.
          Однако, я не имею в виду защищать (также, как и Гете) нарушение брака, а
          просто сделать его более понятным. У человека есть, правда, мотивы,
          заставляющие успешно бороться со стремлением нарушить брачные узы. Но об
          этом речь будет идти во второй части книги. Половая сфера человека не так
          строго связана с законами природы, как у остальных организмов. Это видно из
          того, что человек сексуален во все времена года, и пережитки особого
          весеннего полового возбуждения в нем гораздо меньше, чем даже у домашних
          животных.
          Закон полового сродства представляет еще много аналогий с одним
          известным законом теоретической химии, правда, при наличности больших
          отклонений. Он аналогичен явлениям, связанным с "законом влияния масс".
          Например, более сильные кислоты предпочтительно соединяются с более сильными
          "основами", как более мужественный индивидуум с более женственным. Здесь
          возникает, впрочем, нечто гораздо большее, чем Novum по сравнению с мертвым
          химизмом. Живой организм не есть гомогенная, изотропная, делимая на
          бесконечное много одинаковых частей субстанция: "principium
          indiviuations"(принцип индивидуализма), т. е. факт, что все живое живет как
          индивидуум, указывает на необходимость определенного строения организма.
          Здесь не может большая часть вступать в одно соединение, а меньшая в другое,
          образуя побочный продукт. Хемотропизм далее может быть и отрицательным.
          Начиная с известной величины разности а – b , мы получаем отрицательное,
          обратное влечение, иначе говоря, половое отталкивание.
          Правда, и в мертвом химизме такая же реакция может последовать с
          различной быстротой. Но никогда, по крайней мере, судя по новейшим взглядам,
          нельзя вызвать при помощи катализа в долгий или короткий промежуток времени
          одну и ту же реакцию вместо ее полного отсутствия (в нашем случае, так
          сказать, противоположную реакцию). Напротив, известное соединение,
          образующееся при определенной температуре, может разлагаться с ее
          повышением, и наоборот. И если управление реакции является функцией
          температуры, то у живых организмов оно часто – функция времени.
          В значении фактора t, т. е. "времени реакции", и заключается последняя
          аналогия между половым притяжением и химизмом, если вообще возможны такие
          сравнения. И здесь можно представить формулу скоростей реакции, различные
          степени той быстроты, с которой развивается половая реакция между двумя
          индивидуумами, и попробовать дифференцирование А по t. Никто, однако, не
          должен унижать "великолепие математики" (Кант) бесполезным хвастовством:
          вводить дифференцирование в столь сложные и запутанные отношения, где
          постоянство функций – вопрос спорный. Итак, вполне ясно, что я хочу сказать:
          чувственное влечение двух организмов, долго находящихся вместе или, лучше
          выражаясь, вместе запертых, может развиться даже там, где сначала было
          отвращение, – подобно химическому процессу, который требует много времени,
          пока наличность его станет заметной. На этом основании покоится отчасти то
          утешение, которое дается людям, вступающим в брак без любви: "стерпится –
          слюбится"!
          Ясно, что нельзя придавать большой ценности аналогиям полового сродства
          с мертвым химизмом. Подобные наблюдения, однако, кажется мне, многое
          выясняют. Остается еще нерешенным вопрос, следует ли причислить половое
          притяжение к разряду тропизмов. Если бы даже это было прочно установлено для
          полового чувства, то по отношению к эротике решение было бы искусственным.
          Явление любви нуждается еще в другом толковании, которое и будет дано ему во
          второй части. Тем не менее существует несомненная аналогия между формами
          страстного влечения людей и хемотропизмом. Я опять сошлюсь на описание
          отношений между Эдуардом и Оттилией в гетевских "Wahlvrwandschaften".
          С названием этого романа уже было связано несколько замечании о
          проблеме брака. Некоторые необходимые практические выводы из теоретической
          части этой главы связаны также с указанной проблемой. Приведенный закон
          полового притяжения, а ему подобны, по-видимому, и некоторые другие, учит,
          что в виду существования бесчисленного количества половых промежуточных
          форм, могут быть две такие особи которые лучше всего подходят друг к другу.
          С этой биологической точки зрения следует оправдать брак и отвергнуть
          "свободную любовь". Правда, вопрос о моногамии осложняется опять еще другими
          отношениями, какова например, периодичность (о ней будет упомянуто ниже), а
          также уже указанным исследованием вкуса по мере возмужалости. Таким образом
          простота решения этот вопроса, опять уменьшается.
          Но получится другой вывод, если вспомнить о гетеростилии, в особенности
          о том факте, что из "незаконного оплодотворения" рождаются почти
          исключительно мало способные к развитию зародыши. Это заставляет
          предполагать, что у других существ самое крепкое и здоровое потомство
          рождается от тех связей, где наблюдается самое сильное обоюдное половое
          влечение. Народ издавна отметил "детей любви", он думает, что из них выходят
          более красивые и лучшие люди. В виду этого даже тот, кто не считает себя
          призванным быть рассадником человечества, не может сочувствовать, хотя бы из
          гигиенических соображений, чисто денежному браку, значительно отличающемуся
          от брака по рассудку.
          Изучение законов полового влечения могло бы оказать заметное влияние на
          разведение домашних животных. Следовало бы вторичным половым признакам и
          степени их развития у обоих случаемых животных уделять больше внимания, чем
          это делали до сих пор. Искусственные образцы действия, применяемые для того,
          чтобы случить самку с самцом, когда она ему не нравится, достигают конечно
          своей цели, но они в общем всегда сопровождаются дурными последствиями.
          Невероятная нервность, полученных от подставных кобыл, жеребцов, которых,
          подобно современному юноше, приходится кормить бромом и другими
          медикаментами, в последнем счете, наверное, противоречит этому закону.
          Подобно тому, как в физической дегенерации современного еврейства не
          последнюю роль сыграло то обстоятельство, что у евреев гораздо чаще, чем
          где-либо на свете, браки заключаются не по любви, а через посредников.
          Дарвин в своих фундаментальных работах установил путем обширных опытов
          и наблюдений, а это теперь уже признано всеми, что, как родственные
          индивидуумы, так и слишком несходные между собой по своим видовым признакам,
          менее привлекают друг друга, чем индивидуумы "незначительно различные", и
          что если дело все-таки коснется оплодотворения, то семя или умирает в первых
          же стадиях развития, или жe развивается в слабый, в большинстве случаев не
          способный к размножению индивидуум. Как и у гетеростильных растений
          "законное оплодотворение" приносит семена многочисленнее и лучше, чем всякие
          иные комбинации.
          Итак, лучше всего развиваются те зародыши, родители которых оказали
          большее половое сродство. Из этого общеприменимого правила вытекает
          справедливость сделанного вывода: когда вступают в брак и рождают детей, то
          последние не должны быть, по крайней мере, плодом преодоленного полового
          отвращения, ибо оно не может не отразиться на духовной и физической
          организации ребенка. Конечно, большую часть бесплодных браков составляют
          браки без любви. Старый опыт относится также к этой области. Он говорит, что
          надежды на потомство повышаются, когда возбуждение при половом акте велико.
          Это особенно становится понятным, если вспомнить, что у двух дополняющих
          друг друга индивидуумов половое влечение с самого начала более интенсивно.

          ГЛАВА IV

          ГОМОСЕКСУАЛЬНОСТЬ И ПЕДЕРАСТИЯ

          Приведенный закон полового притяжения содержит в себе давно искомую
          теорию половых противоположных ощущений, т.е. половой склонности не только к
          другому, но и собственному полу. Можно смело утверждать, оставив в стороне
          одно различие (о нем будет речь ниже), что каждый, имеющий противоположную
          половую склонность, обнаруживает несомненные анатомические признаки другого
          пола. Нет чистых "психически-половых" гермафродитов. Мужчины, чувствующие
          половое влечение к собственному полу, по своей внешней структуре женственны.
          Точно также и женщины, у которых чувственность направлена другим женщинам,
          обнаруживают физические мужские признаки. Утверждение это само собой понятно
          с точки зрения параллелизма между явлениями психики и физики, однако
          применение его требует внимания к фактам, упомянутым во II главе. Именно: не
          все части одного организма занимают равное положение между М и Ж. Различные
          органы могут быть в равной степени или мужественны или женственны. Словом, у
          индивидуума с обратным половым влечением всегда есть известния анатомическая
          близость к другому полу.
          Сказанном достаточно, чтобы опровергнуть мнение, рассматривающее
          противоположную половую склонность как свойство, приобретенное известным
          индивидуумом в течение его жизни и подавившее нормальное половое чувство.
          Между тем, даже некоторые такие известные исследователи, как Шренк-Нотцинг,
          Крэпелин, Фере, верят, что оно приобретается посредством внешних толчков
          индивидуальной жизни. Внешними же толчками они считают воздержание от
          "нормального" полового общения и особенно "совращение". Что же тогда было с
          первым совратителем? Или его научил бог Гермафродит? Подобное мнение всегда
          похоже на то, как если б кто-нибудь стал доказывать, что "нормальная"
          половая склонность типичного мужчины к типичной женщине тоже приобретена
          искусственно, что она плод наущений старших товарищей, как-то случайно
          открывших привлекательность половых сношений. У лиц с "противоположным"
          половым влечением, пользующихся в данном случае особами собственного пола,
          оно проявляется само по себе в течение их индивидуальной жизни, благодаря
          тем онтогенетическим процессам, которые неизменно продолжают действовать всю
          жизнь такое "извращенное" влечение проявляется совершенно так же, как и у
          "нормальных" людей проявляется сознание, "что такое женщина" Само
          собой разумеется, что в жизни всегда должен представиться случай,
          дающий возможность проявить свою страсть к гомосексуальному акту, но случай
          этот может воздействовать лишь на те половые задатки, которые в большей или
          меньшей степени заложены в индивидууме и лишь ждут разрешения.
          Остается еще одно мнимое толкование противоположных половых ощущений –
          воздержание. Но защитники теории "совращения" должны тогда объяснить факт,
          почему при половом воздержании можно еще найти какой-нибудь другой выход из
          возбужденного состояния, не считая онанизма. Стремление же людей к
          гомосексуальным актам и их выполнение объясняется только тем, что стремление
          это заложено в их природном предрасположении. Гетеросексуальное влечение
          тоже ведь можно назвать "приобретенным" в особенности если констатировать то
          обстоятельство, что гетеросексуальный мужчина должен прежде увидеть
          какую-нибудь женщину, по крайней мере, ее портрет, чтобы влюбиться.
          Кто признает противоположное половое чувство приобретенным подобен тому
          человеку, который сначала серьезно обратил на него свое внимание, а потом
          вдруг отнесся с пренебрежением к строению индивидуума, откуда как раз и
          развиваются определенные причины и действия, и только для того, чтобы
          провозгласить какой-нибудь побочный случай внешней жизни или какое-нибудь
          "завершающее условие", "частную причину" – общим фактором всего явления:
          Обратное половое ощущение так же мало приобретено, как и унаследовано
          от родителей. Подобное мнение вряд ли кто-нибудь доказывал, тогда бы этому с
          первого же взгляда противоречил бы весь опыт, но обыкновенно думали, что
          главным условием в данном случае является чрезвычайно невропатическое
          строение, та наследственная порочность, которая может проявиться у потомков
          в извращенности половых инстинктов.
          Все это явление причисляли к области психопатологии, рассматривая его,
          как симптом дегенерации, а людей, ему подверженных, как больных. Хотя это
          мнение насчитывает сейчас уже меньше сторонников, чем в прежние годы, с тех
          пор как главный его представитель Крафт-Эбинг в своих позднейших изданиях
          "Psychopatia sexualis" обошел этот вопрос молчанием, тем не менее, не лишним
          будет замечание, что люди с половым извращением в остальном вполне могут
          быть здоровы и, если не считаться со второстепенным социальным моментом,
          чувствуют себя не менее прекрасно, как и все здоровые люди. Если их спросят,
          хотят ли они вообще в половом отношении стать другими, то очень часто
          получат отрицательный ответ.
          Вся вина неудачных попыток объяснения гомосексуальности состоит в том,
          что она рассматривалась совершенно изолированно, без связи с другими
          фактами. Кто считает "половое извращение" за нечто патологическое, за
          отвратительную, чудовищную аномалию воображения (этот взгляд особенно
          санкционирован филистерами) или видит в нем приобретенный порок результатов
          проклятого соблазна, тот должен подумать о том, какие бесконечные переходы
          ведут от мужественного masculiniim через женственного мужчину, наконец через
          индивидуум с обратным половым влечением к ложному и естественному
          гермафродитизму (hermaphrod. spurius et genuinus), a отсюда через трибаду и
          через мужественную женщину (virago) к женственной девственнице (virgo).
          Индивидуумов с обратно-половым влечением (у "обоих полов") можно определить,
          согласно нашему воззрению, как особей, у которых дробь "А" колеблется около
          0,5, стало быть, не многим отличается от "а"; они, следовательно, обладают в
          одинаковой степени и мужественностью, и женственностью, часто больше
          последней, хотя считаются мужчинами и наоборот. В виду не всегда
          равномерного распределения половой характеристики по всему телу, можно
          утверждать, что достаточно много индивидуумов только на основании первичных
          мужских половых признаков причисляются к тому полу, который этим признакам
          соответствует, хотя бы впоследствии наступил descensus testiculorum,
          epispadia, hypospadia иди azoospermia, хотя бы стала заметной (у женского
          пола) atresia vаginаe.Все они получают мужское воспитание, поступают на
          военную службу, хотя у них а<0,5; а">0,5. Сообразно с этим, половым
          дополнением такого индивидуума является, повидимому, тот, кто находится с
          ним по одну сторону половых различий, потому что сам индивидуум в
          действительности стоит на противоположной стороне.
          Впрочем, не существует ни одного "извращенного" индивидуума который был
          наделен только обратным половым влечением (это обстоятельство подтверждает
          мое мнение, и даже им только объясняется). Первоначально все бисексуальны,
          т.е. могут иметь половые сношения и с мужчинами, и с женщинами. Возможно,
          что они сами способствуют впоследствии одностороннему образованию пола
          оказывают на себя влияние в направлении полового единообразия наконец, они
          доводят в себе до преобладания гетеросексуальность или гомосексуальность,
          подчиняясь иногда внешним воздействиям, хотя бисексуальность никогда не
          вымирает, напротив, очень часто заявляет о своем, только временно
          оттесненном, существовании.
          Очень часто, в особенности в последнее время, указывалось на связь
          гомосексуальных явлений с бисексуальным строением эмбриона (зародыша) в
          животном и растительном царстве.
          В моем изложении ново то, что гомосексуальность не означает для него
          неполного развития, слабой дифференцировки пола, как это принято в других
          исследованиях; моя точка зрения не считает вообще гомосексуальность
          аномалией, совершенно обособленной, вошедшей только как остаток прежней
          недифференцированности в законченную обособленность полов. Она причисляет
          гомосексуальность к половым свойствам средних сексуальных ступеней и их
          непрерывной связи с половыми промежуточными формами, ибо они кажутся ей
          исключительно реальным бытием, а крайности – идеалом. Таким образом, на
          основании моей теории, все существа в одно время и гомосексуальны и
          гетеросексуальны.
          Предрасположение каждого существа к гомосексуальности, хотя бы в слабой
          степени, сообразно с большими или меньшими остатками (рудиментами) другого
          пола. ясно доказывается следующим фактом. В возрасте до половой зрелости,
          когда еще господствует половая недифференцированность, когда внутреннее
          выделение зародышевых желез еще не положило решительный отпечаток на степень
          одностороннего полового развития, общим правилом является мечтательная
          "юношеская дружба", не лишенная характера чувственности, как у мальчиков,
          так и у девочек.
          Правда, кто в более старшем возрасте все еще мечтает о "дружбе" с лицом
          собственного пола, у того, стало быть, сильно выражены признаки
          противоположном пола. Еще более заметна принадлежность к половым
          промежуточным формам у людей, воодушевленных дружбой между "обоими полами",
          дружескими отношениями с другим полом (который в сущности их собственный),
          не заботясь подавить своего чувства, они вступают с ним в товарищеские
          отношения, стараются добиться доверия, хотят даже в эту "чистую",
          "идеальную" связь втянуть других, которым при таких условиях было бы гораздо
          труднее оставаться чистыми.
          Вообще между мужчинами не бывает дружбы, лишенной полового элемента,
          хотя последним сущность дружбы менее всего определяется, хотя половая
          возбужденность оскорбительна и прямо противоположна идее дружбы. Достаточным
          доказательством справедливости сказанного служит полная невозможность дружбы
          среди мужчин, если их внешность не побуждает к обоюдной симпатии. Ведь в
          противном случае они никогда бы не сошлись ближе друг с другом. Очень много
          "благосклонности", протекции, покровительства между мужчинами исходит из
          бессознательных половых отношений.
          Чувственной юношеской дружбе соответствует, вероятно, аналогичное
          явление у пожилых мужчин, когда со старческой атрофией, односторонне
          развивавшегося в зрелом возрасте полового признака, наступает скрытая
          амфисексуальность. Не это ли причина, что многие мужчины после 50 лет
          попадают под суд за "учинение преступлений против нравственности"?
          Наконец, гомосексуальные акты замечаются не в меньшем числе и у
          животных. Ф. Корш соединил многие известные в литературе случаи. К
          сожалению, исследователи дают мало материала о степени "мужественности" и
          "женственности" у этих животных, однако несомненно, что и здесь мы имеем
          дело еще с одним доказательством нашего закона из мира животных. Если
          держать долгое время быков запертыми, не пуская их к коровам, рано или
          поздно можно констатировать у них наличность обратно-полового акта. Одни,
          более женственные, поддаются этому раньше, другие позже, а иные, правда,
          никогда. (Но именно у рогатого скота установлено большее число половых
          промежуточных форм). Последнее доказывает все-таки существование в них
          предрасположения, но тогда они, могли лучше удовлетворять свою потребность.
          Заключенные быки держат себя совершенно так же, как это бывает и среди людей
          в тюрьмах, интернатах и конвиктах. В факте существования у животных не
          только онанизма (он встречается у них, как и у людей), но и
          гомосексуальности, я вижу важное подтверждение выведенного закона полового
          притяжения.
          Противоположное половое чувство не представляет в нашей теории
          исключения из естественного закона, Оно – только специальный случай.
          Индивидуум, наполовину мужчина, наполовину женщина, обязательно нуждается в
          том, чтобы дополняющая его особа обладала в равной степени теми же
          признаками. Это и есть искомая причина нижеследующего явления: индивидуумы
          "с обратно половыми признаками" почти всегда совершают половой акт в своей
          среде. Весьма редко попадает к ним другое лицо, ищущее нормальной формы
          полового удовлетворения. Половое влечение всегда взаимно, оно-то и является
          могучим фактором, заставляющим гомосексуальных людей тотчас же узнавать друг
          друга. "Нормальные" люди и понятия не имеют о невероятной распространенности
          гомосексуальности, вот почему даже самый гнусный "нормальный" развратник
          считает себя в праве осуждать "такие мерзости", когда внезапно услышит о
          гомосексуальном акте. Некий профессор-психиатр в одном немецком университете
          еще в 1900 году серьезно предлагал просто кастрировать всех
          гомосексуалистов.
.
          Способы теории, которыми хотят излечить половое извращение (где вообще
          подобные попытки предпринимаются), правда, не так радикальны, как этот
          совет, но все же они показывают в их практическом применении полную
          недостаточность подобных теоретических представлений о гомосексуальности. В
          наши дни, кажется, главным образом, сторонники теории "приобретения"
          гомосексуалистов лечат гипнозом: пытаются внушить им представление о
          женщине, "нормальном" половом акте и таким образом приучить их к нему.
          Результаты лечения, как признают, чрезвычайно минимальны.
          С нашей точки зрения это само собой понятно. Гипнотизер рисует своему
          пациенту типичную (!) картину женщины, которая кажется ему благодаря
          цельной, врожденной, а не сознательной, неподдающейся внушению натуре,
          чем-то чудовищным. Ведь Ж не является его дополнением и напрасно врач будет
          посылать своего пациента к первой попавшейся продажной женщине, чтобы
          завершить курс лечения, увеличившего только его отвращение к "нормальному"
          половому акту Спросим себя, согласно нашей формуле, кто будет дополнением
          такого субъекта? В лучшем случае будет ответ такой: самая мужественная
          женщина, лесбийка. И в самом деле, это будет единственная женщина, которая
          может привлечь субъекта с противоположным половым чувством, и единственная,
          которой он понравится. Если уж "теория" обязательно необходима, если от ее
          применения в данном случае отказаться нельзя, то, на основании нашей теории,
          извращенного надо отсылать к извращенной, гомосексуалиста – к лесбиянке.
          Смысл этого предложения таков: сделать более легким для обоих их
          приспособление к действующему и поныне (в Англии, Германии и Австрии) закону
          против гомосексуалистов. Закон этот просто смешон; отмене его хотели бы
          служить и эти строки. Вторая часть моей работы постарается выяснить почему
          как активная, так и пассивная роль мужчины в гомосексуальной проституции
          считается большим позором, чем в половых сношениях мужчины с женщиной. С
          этической точки зрения оба эти явления не имеют никакой разницы. Вопреки
          излюбленной болтовне о различных правах для особей, существует для всего,
          что носит человеческий образ, равная общая этика точно так же, как есть
          только одна логика. Совершенно недостойно и несообразно с принципом
          уголовною права, карающего только преступление, а не грех, запрещать
          гомосексуальные половые акты, и разрешать гетеросексуальные, поскольку оба
          они одинаково лишены "общественном соблазна". Логически было единственно
          верным дать возможность особям с обратным половым влечением удовлетворять
          свою потребность там, где они ищут: между собой (в данном случае, я оставляю
          в стороне точку зрения чистой гуманности и уголовного права, поскольку
          последнее не является "запугивающей" системой для социально-педагогических
          целей).
          Вся эта теория, лишенная всяких противоречий, будучи замкнута в себе,
          открывает, по-видимому, возможность к объяснению всех интересующих нас
          явлений. Обратимся, однако, к фактам, которые наверно выставят противники
          теории; они как будто опровергают мое причисление особей с противополовыми
          влечениями к половым промежуточным формам, опровергают даже самый закон
          половых отношений. Действительно, вне всякого сомнения, существуют мужчины,
          для женщин вышеприведенное объяснение вполне достаточно, чрезвычайно мало
          женственные, на которых, тем не менее лицо собственного пола производит
          очень сильное действие, гораздо большее, чем на других, более женственных
          мужчин, сильнее, чем женщина действует на мужчину. Альберт Молль мог с
          полным правом сказать: "Есть психосексуальные гермафродиты, чувствующие
          влечение к обоим полам, но у каждого пола любящие только его типичные
          свойства. С другой стороны, бывают и такие психосексуальные (?)
          гермафродиты, которые не только не любят типичных свойств пола, а напротив,
          относятся к ним равнодушно, даже не выносят их". На этой разнице и основано
          название этой главы, отмечающее различие между гомосексуальностью и
          педерастией. Такое разделение легко обосновать гомосексуалистом: нужно
          назвать тип, предпочитающий весьма телиидных мужчин и очень арреноидных
          женщин, напротив, педераст может любить и мужественных мужчин и женственных
          женщин. Последнее постольку, поскольку он не педераст. Склонность к мужскому
          полу у него будет все-таки сильнее, чем к женскому. Вопрос о причине
          педерастии образует особую проблему, но она совершенно не причастна к нашему
          исследованию.


          ГЛАВА V

          ХАРАКТЕРОЛОГИЯ И МОРФОЛОГИЯ

          Известно, что между физическим и психическим элементами существует
          какая бы то ни было врожденная связь, а потому и принцип половых
          промежуточных форм, имеющий широкое применение среди морфологических и
          физиологических отношений, может дать столь же богатые результаты и в
          психологии. Несомненно, есть психические типы женщины и мужчины (по крайней
          мере, найденные уже результаты ставят задачу отыскать такие типы), типы,
          которых действительность никогда не достигает, ибо она изобилует богатством
          половых промежуточных форм, как в духовном, так и в телесном отношении Можно
          почти вполне надеяться, что этот принцип сохранится в области духа и освятит
          ту хаотическую тьму, которая окутала и скрыла для науки психологические
          различия среди людей. Этим делается шаг вперед в смысле более
          дифференцированного представления о духовном содержании каждого человека.
          Больше уже не будут определять с научной точки зрения характер какого-нибудь
          лица, просто как мужской или женский, а будут исследовать и спрашивать:
          сколько мужчины или женщины заключено в этом человеке? Кто, он или она
          данной особи сделал, сказал, подумал? Индивидуализированное описание всех
          людей всего человеческого этим облегчается. Новый метод совпадает с
          указанным в введении направлением всего исследования: всякое познание,
          исходя из общих средних понятий, распространяется в двух противоположных
          направлениях, и не только в сторону более широких понятий, но и к самому
          единичному, индивидуальному явлению. На этом основана надежда, что принцип
          половых промежуточных форм явится самой сильной поддержкой для неразрешенных
          еще научных проблем характерологии. Попытка возвысить этот принцип в
          методическом отношении до степени геурес-тического (познавательного)
          основоположения в "психологии индивидуальных различий", в
          "дифференцированной психологии" должна быть поэтому оправдана Применение
          принципа к задачам характерологии, этой богатой нивы совершенно научно не
          затронутой, разрабатываемой лишь исключительно литературой, тем более нужно
          приветствовать, что он непосредственно касается всех количественных ступеней
          явления, ведь и в психологии не следует бояться отыскивать то процент-ное
          содержание М и Ж, которым обладает каждый индивидуум. Задача не разрешается
          еще анатомическим ответом на вопрос о половом положении организма между
          мужчиной и женщиной и, в общем, требует еще особого исследования, если бы
          даже в частности замечалось более анатомических совпадении или отличий в
          половом отношении.
          Справедливость такого утверждения вытекает уже из замечаний второй
          главы о различиях в степени мужественности или женственности у отдельных
          частей тела и качеств известного индивидуума.
          Совместное существование мужественности и женственности в человеке не
          следует понимать в смысле полной или приблизительной одновременности и того
          и другого элемента. Здесь чрезвычайно важно прибавить одно замечание,
          являющееся не только простым указанием на правильное психологическое
          применение принципа, но и чрезвычайно значительным дополнением к прежним
          положениям.
          Каждый человек колеблется (осцилирует) между мужчиной и женщиной.
          Колебания у одного могут быть ненормально велики, у другого почти незаметны,
          тем не менее, они всегда существуют и, если они значительны, всегда
          сказываются в изменяющейся наружности. Эти колебания половой характеристики
          распадаются, подобно колебаниям земного магнетизма, на правильные и
          неправильные. Правильные или очень малы
          (например, некоторые люди чувствуют себя по вечерам более
          мужественными, чем утром), или они принадлежат к числу огромных периодов
          органической жизни, на которые едва только стали обращать внимание,
          исследование которых должно, по-видимому осветить еще непредвидимую массу
          явлений. Неправильные колебания вызываются, по всей вероятности, внешними
          воздействиями, прежде всего половыми характерами окружающей среды.
          Несомненно, они обусловливают отчасти замечательные явления, играющие столь
          значительную роль в психологии толпы и до сих пор еще плохо исследованные.
          Одним словом, бисексуальность проявляется психологически не в один момент а
          лишь последовательно в целом ряде моментов, причем совершенно безразлично,
          повинуется ли это временное различие половой характеристики закону
          периодичности или нет, имеет ли отклонение к одному полу иную амплитуду, чем
          отклонение к другому, или уклонения к мужской и женской фазам равны
          (последний случай вовсе не обязателен, наоборот он только один из
          бесчисленного множества возможных случаев).
          Итак, можно принципиально, не прибегая к опыту, признать, что, принцип
          половых промежуточных форм открывает возможность лучшего
          характерологического описания индивидуумов, так как он побуждает отыскивать
          процентное отношение мужского и женского начал в каждом отдельном
          индивидууме и определить угол колебаний, на которые способен каждый человек.
          Мы подошли к вопросу, требующему немедленного разрешения, так как от этого
          всецело зависит ход дальнейшего исследования. Сущность этого вопроса
          заключается в том должно ли это исследование прежде всего измерить
          бесконечно богатую область половых промежуточных форм, половое многообразие
          в духовной сфере и достичь, в особенно нужных пунктах, возможно полного
          определения отношений, или следует установить половые типы, закончить
          психологическую структуру "идеального мужчины" и "идеальной женщины", прежде
          чем исследовать in concrete различные возможности их эмпирического
          соединения, а затем проверить, насколько полученные дедуктивным путем
          картины соответствуют действительности. Первый путь совпадает с тем
          психологическим развитием, которое, по общему признанию, всегда принимает
          течение наших мыслей, ведь идеи берутся из действительности, а половые типы
          нужно черпать только из реального полового разнообразия: это – индуктивный,
          аналитический метод. Второй путь удовлетворил бы, главным образом, строгость
          формальнологических требований. Это путь дедуктивно-синтетический.
          Я не воспользовался вторым методом на том основании, что каждый вполне
          самостоятельно может легко применить два уже установленных типа к конкретной
          действительности, привести в соответствие теорию с практикой. Кроме того,
          (даже если предположить, что был бы выбран лежащий вне компетенции автора
          историко-биографический способ исследования) нужно было бы повторять
          сказанное, и благодаря детальной раздробленности, появился бы интерес к
          отдельной личности, но теория бы в данном случае проиграла. Первый
          индуктивный путь также не применим, так как в этом случае масса повторений
          пришлась бы на ту часть работы, где развертывается таблица
          противоположностей у половых типов, причем предварительное изучение половых
          промежуточных форм и сопровождающее его построение типов отняло бы у
          читателя много времени, было бы длительно и бесполезно.
          Другое соображение определило подразделение моей работы.
          Я не ставил своей задачей морфологически и физиологически исследовать
          половые крайности, а только рассмотреть принцип промежуточных форм со всех
          сторон, где он мог бы, по-видимому, многое выяснить даже с биологической
          точки зрения. Отсюда настоящая работа и получила свое строение. Упомянутое
          исследование промежуточных ступеней образует первую часть, вторая пытается
          возможно шире и глубже Дать чисто психологический анализ М и Ж. Конкретные
          же случаи может установить каждый самостоятельно, применяя и сравнивая их с
          выведенными результатами и понятиями.
          Эта вторая часть будет очень мало опираться на общественные ходячие
          мнения о духовном различии между полами. Но здесь я только для полноты
          изложения, не придавая этому особой важности, хочу вкратце представить
          некоторые пункты психической жизни половых промежуточных форм, пункты,
          дающие более ясное определение немногим общеизвестным особенностям, которые,
          однако, не подлежат здесь ближайшему анализу. Женственные мужчины обладают
          часто сильной
          потребностью жениться, хотя бы они были блестяще обеспечены в
          материальном отношении (упоминаю об этом во избежание недоразумений) Это те,
          которые по возможности рано вступают в брак. Им особенно нравится, если жена
          – знаменитость, поэтесса, художница, певица или актриса.
          Такие мужчины, сообразно с их женственностью, гораздо более тщеславны в
          физическом отношении, чем другие мужчины. Есть мужчины, которые идут гулять,
          чтобы чувствовать, как восхищаются их наружностью, их лицо, так же как у
          женщин, выдает намерения своего хозяина, и затем с полным удовлетворением
          возвращаются домой. Прототипом таких мужчин был Нарцисс. Такие особы
          чрезвычайно заботятся о прическе, платье, обуви, белье. Они заботятся о
          положении своей фигуры в данный момент, о том, как они выглядят каждый день,
          о мельчайших подробностях туалета, они замечают каждый случайно упавший
          взгляд профессора и часто, точь в точь как женщины, также кокетливы в
          походке и жестах. Напротив, у virago (мужественной женщины) часто замечается
          полное пренебрежение туалетом и плохой уход за телом: она одевается гораздо
          быстрее любого женственного мужчины. Все пошлое фатовство, как и (отчасти)
          женская эмансипация указывают на увеличение числа гермафродитов; все это,
          больше, чем "простая мода". Можно всегда спросить себя, почему что-нибудь
          становится "модным" ибо так называемой "простой моды" встречается гораздо
          меньше, чем это предполагает наблюдатель с поверхностным критическим
          взглядом.
          Чем больше Ж имеет женщина, тем меньше она понимает мужчину, зато тем
          сильнее он действует на нее своими половыми особенностями, тем большее
          впечатление он производит на нее, как мужчина. Это, не только следствие
          упомянутого закона полового притяжения, но служит также указанием на то, что
          женщина тем скорее понимает свою противоположность, чем чище выражена в ней
          женственность. Наоборот мужчина, чем больше в нем М, тем меньше он склонен
          понимать Ж, но тем сильнее он будет рисовать себе женщину в ее внешних
          проявлениях, ее специфическую женственность. Так называемые "знатоки
          женщин", т.е. те люди, которые являются ничем больше, как "знатоками", по
          больше" части сами "женщины".
          Женственные мужчины очень часто умеют гораздо лучше обходиться с
          женщинами, чем ярко выраженные мужчины, которые, за немногими исключениями,
          даже после долгого опыта никогда не могут вполне изучить женщин.
          К этим иллюстрациям, наглядно показывающим применимость принципа
          характерологии, к примерам, взятым из тривиальной сферы третичных половых
          признаков, я хочу еще присоединить некоторые сходные с ними замечания,
          которые, как я предполагаю, могут быть полезны педагогике. Я думаю, что
          общее признание этих и других фак-56
          тов имеющих общее основание, оказало бы действие на индивидуализацию
          воспитания. Каждый сапожник, снимающий с ноги мерку, умеет лучше различать
          индивидуальности, чем современные педагоги в школе и дома, которые не могут
          придти к живому сознанию этого нравственного долга. Ведь до сих пор
          воспитывают детей с половыми промежуточными формами (особенно среди женщин)
          в смысле возможного приближения к мужскому или женскому идеалу, совершают
          духовную ортопедию, пытку в истинном смысле слова. Этим не только уменьшают
          разнообразие в природе, но и уничтожают многое, что могло бы укорениться,
          иное ломают самым неестественным образом, создают искусственность и
          притворство.
          Долгое время наше воспитание ставило под одну мерку все рождающееся с
          мужскими половыми органами и под другую – все с женскими. Очень рано на
          "мальчиков" и "девочек" напяливают разные платья учат разным играм,
          применяют к ним совершенно различное элементарное преподавание, "девочек"
          всех без разбору учат рукоделию и т.д. и т.д. Все промежуточные формы при
          этом в расчет не принимаются. Но как сильны инстинкты, "детерминанты" их
          естественного состояния, в таких дурно воспитанных существах! Это часто
          обнаруживается еще до периода половой зрелости: есть мальчики, особенно
          охотно играющие в куклы. Они выучиваются у своих сестренок вязать и
          вышивать, любят одеваться в женское платье и с удовольствием называют себя
          женскими именами. Бывают, наоборот, девочки, которые охотно участвуют с
          мальчиками в их диких играх и часто принимаются последними на правах
          товарищей. Но подавленная воспитанием природа всегда выступает вместе с
          половой зрелостью: мужественные женщины носят короткие волосы, предпочитают
          одежду, похожую на мужской костюм, посещают университеты, пьют, курят, лазят
          на горы, становятся страстными охотницами. Женственные мужчины, наоборот,
          отращивают длинные волосы, носят корсет, выказывают много понимания по части
          дамского туалета, о котором они ведут с женщинами дружеские разговоры и
          часто на самом деле вздыхают о дружеском отношении между полами, например
          женоподобные студенты о "товарищеских отношениях" со студентками и т.д.
          Под давлением такого уравнивающего воспитания страдают и девочки и
          мальчики. Первые благодаря шаблонности нравов, последние от подчинения их в
          будущем одинаковому закону. Я боюсь, что мое требование по отношению к
          девочкам встретит гораздо более пассивное сопротивление в головах "умных
          людей", чем по отношению к мальчикам. Здесь прежде всего нужно убедиться в
          совершенной лживости широко распространенного, поддерживаемого совершенными
          авторитетами, вечно повторяемого мнения об однообразии "женщин" ("нет
          никакой разницы, никакой индивидуализации среди женщин, кто знает одну –
          знает всех"). Правда, среди индивидуумов, больше приближающихся к Ж, чем к М
          (среди "женщин"), бывает не так много различий и возможностей, как среди
          многих других существ – громадное разнообразии "самцов" не только у людей,
          но и во всем зоологическом царстве представляет из себя общий факт, что
          особенно подробно разработано Дарвином. Однако и среди Ж есть достаточно
          различий. Психологический генезис этого ложного мнения объясняется частью
          тем, что каждый мужчина (см. главу III) в своей жизни ближе знакомится
          только с определенной группой женщин, которые, естественно, имеют между
          собой много общих черт. Часто и от женщин по такой же причине и еще с
          меньшими основаниями можно услышать: "мужчины все одинаковы". Этим
          объясняются, мягко выражаясь, смелые утверждения многих эмансипированных
          женщин о мужчине, относительно его мнимонеправильного превосходства.
          Объясняется это именно тем, каких мужчин они обычно узнавали ближе.
          В различных ступенях существовании М и Ж в одном организме именно там,
          где мы нашли основной принцип всей научной характерологии, я вижу очень
          важный факт для специальной педагогики.
          Характерология так относится к психологии, где собственно только одна
          психологическая "теория актуальности" может иметь значение как анатомия к
          физиологии. Но так как она всегда останется и теоретической и практической
          потребностью, то необходимо, независимо от основоположений теории познания и
          разграничения ее от предмета общей психологии, исследовать психологию
          индивидуальных различий Кто благосклонно относится к теории психофизического
          параллелизма, тот согласится с принципиальной точкой зрения, высказанной в
          нашем исследовании, что для него, подобно тому как психология в узком смысле
          – наука, параллельная физиологии (центральной нервной системы) так
          характерология является родной сестрой морфологии. В самом деле от связи
          анатомии с характерологией, от их возможного взаимодействия, нужно ожидать
          больших результатов в будущем. В то же время этот союз даст в руки
          психологической диагностики, являющейся необходимым условием
          индивидуализированной педагогики, неоценимые вспомогательные средства.
          Принцип половых промежуточных форм и еще более метод морфологически –
          характерологического параллелизма в его широком применении гарантирует нам
          возможность бросить взгляд на то время, когда разрешится эта задача,
          постоянно привлекавшая выдающиеся умы и остававшаяся все же неразрешенной и
          на то время, когда физиономика достигнет наконец высокой чести стать научной
          дисциплиной.
          Проблема физиономики представляет проблему постоянного подчинения
          покоющегося психологического начала покоющемуся физическому точно так же,
          как проблема физиологической психологии закономерное подвижного
          психологического начала подвижному физическому (не говорим при этом о
          специальной механике нервных процессов). Первая – известным образом
          статическая, вторая скорее чисто динамическая. Обе они принципиально имеют
          одинаковое большее или меньшее право на существование. Итак, и
          методологически, и рассуждая объективно, большая несправедливость считать
          занятие физиономикой, благодаря огромным трудностям, за нечто несолидное,
          как это бывает теперь, больше бессознательно, чем сознательно, в научных
          кругах и как это случилось, например, по отношению к возобновленной Мебиусом
          попытке Галля найти физиономию прирожденного математика. Если возможно по
          наружности незнакомого человека определить вполне верно многое в его
          характере на основании непосредственного впечатления, есть люди, обладающие
          в высокой степени такой способностью, то нет ничего невозможного создать в
          этой области научную систему. Все дело только в выявлении известных сильных
          чувств, (выражаясь грубо) в прокладке кабеля к центру сознания, но такая
          задача, конечно, чрезвычайно трудна.
          Пройдет еще много времени, пока официальная наука перестанет считать
          занятие физиономикой за нечто безнравственное. Можно быть убежденным
          сторонником психофизического параллелизма и все-таки считать физиономистов
          за людей погибших, за шарлатанов, как это случилось еще не так давно с
          исследователями в области гипноза. Тем не менее, нет человека, который не
          был бы бессознательно физиономистом, в то время, как все выдающиеся люди
          являются ими сознательно. Часто приходится слышать, как люди, не считающие
          физиономику за науку, употребляют такие фразы: "это у него на лбу написано",
          а портрет известного человека или разбойника интересует даже людей, никогда
          не слыхавших слова "физиономика".
          В наше время, когда литература наводнена отношениями психического к
          физическому, когда возглас маленькой, но смелой и все кучки "взаимодействие"
          противопоставлен возгласу компактного большинства: "психологический
          параллелизм!"– было бы полезно обратить внимание на упомянутые явления.
          Правда, нужно было бы тогда поставить вопрос, не есть ли предположение
          соответствия между психическим и физическим началами, до сих пор не
          рассмотренная, априорная, синтетическая функция нашего мышления; мне по
          крайней мере кажется вероятным, что каждый человек признает физиономику,
          поскольку он, независимо от опыта, применяет ее. Хотя Кант и не заметил
          этого факта, однако последний подтверждает только его взгляд, что отношение
          телесного к духовному не может быть дальше доказано научно. Принцип
          закономерной связи духа с материей нужно поэтому признать в каждом
          исследовании за основной, а метафизике и религии предстоит находить
          еще более близкие определения характера этой связи, существование
          которой a priori известно каждому человеку.
          Безразлично, связывают ли характерологию с морфологией или нет, но как
          относительно первой, так и относительно результата координированного
          изучения обеими физиономики, нужно сознаться, что почти безуспешные попытки
          основать такие науки глубоко коренятся в самой природе такого трудного
          предприятия, но что и отсутствие надлежащего метода должно приписать к одной
          из причин неудачи. Прием, который я в дальнейшем предложу взамен
          общепринятого метода, был моим верным проводником через многие лабиринты. Не
          желая медлить больше, я предоставлю его на общее обсуждение.
          Одни люди любят собак и не терпят кошек, другие охотно смотрят на игру
          котят, а собака для них является противным животным. Во всех таких случаях
          чрезвычайно гордились, и имели на то право, когда спрашивали: почему один
          предпочитает кошку, другой собаку? Почему? Почему?
          Но именно здесь такая постановка вопроса менее всего кажется
          плодотворной. Я не думаю, что Юм и в особенности Мах правы, когда не делают
          никакого особого различия между одновременной и последовательной
          причинностью. Им приходится сильно преувеличивать известные несомненные
          аналогии, чтобы поддержать колеблющееся здание своих систем. Отношение двух
          явлений, закономерно следующих одно за другим во времени, никак нельзя
          отождествлять с закономерной функциональной связью различных единовременных
          элементов: в действительности мы не имеем права говорить об ощущениях
          времени и применять их координированными с другими чувствами. Кто
          действительно считает проблему времени разрешенной, в том случае, когда
          отождествляют его с часовым углом земли, тот не замечает по крайней-мере
          того, что если бы земля внезапно стала вращаться вокруг своей оси с
          неравномерною скоростью, мы бы все-таки остались с априорным предположением
          равномерного течения времени. Отличие времени от материальных переживаний,
          на чем и основывается разделение последовательной и одновременной
          зависимости, а вместе с тем и вопрос о причине изменений, вопрос почему
          тогда законы и плодотворны, когда условие и обусловленное являются друг за
          другом во времени. В нашем случае, как пример индивидуально-психологической
          постановки вопроса, в эмпирической науке, не выясняющей метафизическим
          применением субстанции закономерного одновременного существования отдельных
          черт данного явления, не должно ставить вопроса почему, прежде всего
          необходимо исследовать: чем еще отличаются друг от друга любители кошек и
          любители собак?
          Привычка ставить вопрос о существующих других различиях везде, где
          заметно лишь какое-нибудь одно, послужит на пользу, я думаю, не только
          характерологии, но и морфологии, а сообразно с этим явится методом в
          соединении их – физиономике. Еще Аристотель обратил внимание, что многие
          признаки у животных не меняются, независимо друг от друга. Позднее, сначала,
          насколько известно, Кювье, затем Жоффруа Сент-Илэр и Дарвин обстоятельно
          исследовали эти явления "коррелятивности". Существование постоянных
          отношений можно легко понять из единства цели: телеологически следует,
          например, ожидать, что там, где пищеварительный канал приспособлен к мясному
          питанию, должны существовать жевательные аппараты и органы для схватывания
          добычи. Но почему все жвачные животные имеют двойное копыто, а у мужских
          особей рога, почему невосприимчивосгь к известным ядам у некоторых животных
          связана с определенной окраской волос, почему голуби с коротким клювом имеют
          маленькие ноги, а с длинным – большие, или почему белые кошки с голубыми
          глазами почти без исключения все слепы? – все эти правильные, совместно
          существующие явления нельзя объяснить очевидной причиной, нельзя понять и с
          точки зрения однородной цели. Этим я не хочу сказать, что исследование
          должно навсегда удовлетвориться простым констатированием факта совместного
          существования. Тогда было бы следовательно возможно то, что если бы
          кто-нибудь стал утверждать, что весьма научно, ограничиться таким
          наблюдением: "Если я брошу в автомат монету, то выпадет коробка спичек, а
          что сверх того, то метафизика, исходит от лукавого". Критерий истинного
          исследователя – смирение. Проблемы вроде таких, почему у одного и того же
          человека почти без исключения соединяются длинные волосы на голове с
          существованием двух нормальных яичников, представляют громадное значение, но
          они относятся к области морфологии и физиологии. Цель идеальной морфологии,
          быть может, лучше всего определяется следующим положением: морфология в
          дедуктивно-синтетической части не должна ползать в пластах земли и нырять в
          морскую глубину за каждым отдельным существующим видом или подвидом это
          научность собирателя почтовых марок, ей нужно из качественно и количественно
          определенных частей воссоздать весь организм не на основании интуиции, как
          мог это делать только Кювье, а на основании строгих доказательств, взятых из
          опыта. Точно исследованный организм мог бы дать будущей науке новое не
          произвольное, а с полной точностью определенное свойство. На языке
          термодинамики наших дней это можно так же хорошо выразить, как требование,
          что для такой дедуктивной морфологии организм должен обладать конечным
          числом свободных ступеней". Или, пользуясь высоко научным методом Маха,
          можно было бы требовать, чтобы органический мир, поскольку он на-учно
          исследуется, должен был иметь на n переменных величин меньше, чем n
          уравнений (именно n – 1, если в научной системе возможно одно определенное
          значение этого мира: уравнения при меньшем числе сделаются неопределенными,
          а при большем зависимость, выраженная в одном уравнении, могла бы быть
          опровергнута без дальнейших рассуждений другим).
          Это и составляет магическое значение принципа коррелятивности в
          биологии! Он раскрывается, как применение функционального понятия ко всех
          живым существам, и потому на возможности его разработки и углубления
          основана надежда создать теоретическую морфологию. Причинное исследование
          этим не исключается: оно применено только к своей собственной области. В
          идиоплазме оно найдет основания для фактов, подтверждающих принцип
          коррелятивности.
          Возможность психологического применения принципа коррелятивного
          изменения основана на "дифференциональной психологии", т.е. на
          психологическом учении о различиях. Однозначное подчинение анатомического
          строения и душевного склада одному принципу составляет задачу статической
          психофизики или физиономики.
          Правилом исследования во всех трех дисциплинах должен быть поставлен
          вопрос: чем еще различаются два существа, оказавшиеся разными в каком-нибудь
          отношении? Требуемый способ постановки вопроса кажется мне единственно
          мыслимым "methodus inveniendi", "ars magna" названных наук, приспособленный
          для техники исследования Для обоснования характерологического типа не нужно
          будет с помощью сверлящего вопроса "почему" копаться в дыре твердого земного
          царства или, подобно стереотропическим червям Жака Леба, обливающимися
          собственной кровью, толкаясь все в один угол сосуда и не видя других
          заслонять шорами вид на соседнюю достижимую ниву познания, для того, чтобы
          дышать в глубине земли, недоступной эмпирическому по знанию. Всякий раз,
          когда не проявляя небрежности из-за кажущегося удобства, находят
          какое-нибудь различие, будет ощущаться потребность обратить внимание на
          другие различия в принципе неизбежно су-ществующие, всякий раз, когда к
          неизвестным свойствам, стоящим в функциональной связи с прежде найденными,
          приставить "в интеллек дозорщика", тогда увеличится надежда открыть новые
          коррелятивы: если вопрос поставлен, то рано или поздно, смотря по степени
          терпения и бдительности наблюдателя, или меньшей сложности испытываемого
          материала, должен явиться ответ.
          Во всяком случае, пользуясь сознательно данным принципом, не надо будет
          ожидать, пока кто-нибудь по счастливой случайности, удачному течению мыслей,
          не откроет постоянного совместного существования двух явлений в одном
          индивидууме. Научатся тотчас же задавать себе вопрос о несомненной
          наличности второго явления. А ведь все сделанные до сих пор открытия
          основывались на счастливой комбинации представлений в мозгу одного человека!
          Какую громадную роль играет здесь стечение обстоятельств, сводящих в
          нужный момент разнородные группы мыслей пресечения. А ведь из них-то и
          рождаються новые взгляды, новое миросозерцание!
          Уменьшить эту роль и пользоваться ей только в отдельных необходимых
          случаях способна только, кажется мне, новая постановка вопроса.
          При следовании действия за причиной является психологическая по-
          требность поставить вопрос, потому что нарушение постоянства и не-
          прерывности в данном психическом состоянии тотчас же действует
          волнующим образом, вызывает Vitaldefferenz (Авенариус).
          Вот почему этот метод может оказать большую службу деятельности
          исследователя, ускорить развитие науки, признать применимость
          коррелятивного принципа (принципы соотношения), значит признать
          метод, который в силу своей производительности мог бы способствовать
          созданию все новых и новых взглядов.

          ГЛАВА VI

          ЭМАНСИПИРОВАННЫЕ ЖЕНЩИНЫ

          Непосредственным дополнением к дифференциально-психологическому
          применению принципа половых промежуточных форм является прежде всего
          теоретическое и практическое разрешение вопроса, которому собственно и
          посвящена эта книга. Вопрос этот разрешается здесь постольку, поскольку он
          не имеет отношения с теоретической стороны к энтологии и политической
          экономии, т. е. социальным наукам в широком смысле слово, а с практической –
          к правовому и хозяйственному строю, иначе говоря, социальной политике. Я
          имею в виду женский вопрос. Ответ, который думает дать эта глава, не
          исчерпывает проблемы, поставленной нашими иследованием: он лишь
          предварительный, так как из указанных до сих пор принципов ничего более
          вывести нельзя, основывается он всецело на самых обыденных фактах единичном
          опыта, от которых невозможно возвысится до в

Пол и характер (2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14)



[Комментировать]