Школа целомудрия

          Итоги, 1997, N 49, 16 дек., с. 76–81
          Борис Старцев
          Школа целомудрия


          В Москве ученые спорят, «общественность» протестует, а в Ярославле модель полового воспитания подростков уже существует
          Мы присутствуем на уроке на тему «Когда это начинается?» для девятиклассников в Медико-педагогической школе (МПШ) Дзержинского района Ярославля. Занятия под общим названием «Здоровье и безопасность» школа проводит для учеников 9-х и 10-х классов из всех школ района. Раз в год на одну неделю класс снимают с уроков и направляют в МПШ. Здесь есть расписание уроков, но без названий предметов. Есть классный журнал, в котором учителя отмечают отсутствующих и пишут темы занятий, но без оценок. Есть звонок на урок, хотя и он необычный: вместо привычного дребезжания – популярная мелодия, которую выбирают сами ученики. Школа занимает часть первого этажа большого учебного комплекса. Вход с торца здания, над дверью две вывески: «Медико-педагогическая школа» и «Отделение медико-психологического консультирования».
          «Мы будем говорить с вами о любви», – начинает урок Татьяна Михайловна Каукинен, по образованию учитель биологии, еще в 80-х начавшая преподавать этику. По классу проносится возглас: «О-о-о!» «Я предлагаю вам письменно ответить на вопрос: что есть любовь? Даю вам на это пять минут. Вы должны высказать собственное мнение», – сообщает Татьяна Михайловна, раздавая ученикам маленькие бумажки. Потом свертывает большой лист в кулек. «Под семечки?» – острит кто-то. «Нет, – следует ответ. – Для любви». Но на это никто уже не обращает внимания – все строчат ответы.
          «Все готовы?» – учительница проходит по классу. Ребята кидают бумажки в кулек. Татьяна Михайловна наугад достает их и читает: «Это возвышенное чувство одного человека к другому», «Это теорема, которую нужно каждый день доказывать», «Любовь – это ваза, а ваза стекло, а все, что стеклянное, бьется легко». На другой бумажке написано такое же четверостишие – кто-то по привычке списал. На следующей ответа нет: «Любовь – это...» «Наверное, Серега написал своим тупейным мышлением», – реагирует взъерошенный парнишка в спортивном костюме. «Ты что, забыл наши правила?» – одергивает его учительница.
          Теперь следующее задание: мальчики должны написать, какими они хотят видеть свои отношения с девочками, а девочки – то же самое об отношениях с мальчиками. Ответы записывает один человек от каждой группы. За пять минут получается два небольших списка. «Поменяйтесь листами бумаги», – предлагает учительница. Мальчики жадно хватают лист девочек, девочки – лист мальчиков. Начинают обсуждать. Три самых важных качества записываются на доске. Мальчики хотят видеть в девочках: «Взаимопонимание. Ответственность. Равноправие». Девочки в мальчиках: «Уважение. Любовь. Равноправие». Кто-то из класса требует: «Огласите весь список!» Учительница зачитывает. Оказывается, мальчики хотят, чтобы девочка «уважала родителей мужа, не била мужа и ничем не болела». Девочки – чтобы мальчики «были добрыми, ласковыми, порядочными, постоянными, веселыми, чтобы подарки делали почаще...»
          Восемь лет – один ответ
          1 декабря 1997 года МПШ исполнилось восемь лет (день основания совпал со всемирным днем борьбы со СПИДом). Поначалу школа была частью учебно-производственного комбината, в 1991 году она стала самостоятельным учебным заведением при местном департаменте образования. Инициативной группе, состоящей из врачей и психологов, помогали и городские власти, и федеральное Министерство образования. Начинали с занятий для 9-х и 10-х классов (их проводят в здании МПШ), потом стали устраивать отдельные тематические «блоки» для младших классов. В этом случае, чтобы провести занятие, сотрудник МПШ сам идет в школу. В третьем классе лекция посвящена личной безопасности (как избежать насилия), в пятом – теме «откуда берутся дети», в шестом говорят о вреде курения, в седьмом (возраст наступления уголовной ответственности) – об ответственности за преступления.
          Директор МПШ Валентина Анамовна Шелкова закончила факультет психологии Ярославского университета, потом училась на кафедре сексологии в питерском институте усовершенствования врачей. Ее специализация – сексуальная безопасность. «Вы не подумайте, что у нас здесь только и учат, как пользоваться презервативами, – сразу предупреждает она. – Конечно, есть занятия, где речь идет о контрацепции. Но это части целостного курса, который нужно слушать от начала до конца. Занятие, вырванное из контекста, не имеет смысла».
          Программа для одной параллели рассчитана на 30 часов. В нее входят вопросы медицины, этики, психологии, права. Вот названия тренингов: «Проблемы подростков в зеркале общения», «Умей сказать "нет"» (тренинг отказа), «Общение, знакомство, ухаживания», «Подросток и группа» (преодоление групповой зависимости). Есть занятия, посвященные отношениям в семье: «Семья и право», «Мы и родители». Темы по безопасности: «Не пропусти беду» (о СПИДе и венерических заболеваниях), «Личная безопасность» (для девушек – как не стать жертвой сексуального насилия, для юношей – как избежать вовлечения в преступные действия). На все занятия мальчики и девочки ходят вместе; исключение – занятия по строению репродуктивной системы, контрацепции и различным аспектам безопасности.
          В Дзержинском районе 21 школа. В начале учебного года МПШ предлагает директорам заключить договор о сотрудничестве. Школа может и отказаться, отдав предпочтение не половому воспитанию, а, скажем, дополнительным 30 часам английского языка. Однако договоры уже шесть лет заключают все. В 1992 году с одной из школ вышел казус. Директор требовала, чтобы дети ходили в школьной форме. А на занятиях в МПШ юрист объяснил, что новый закон об образовании это правило отменяет. На следующей неделе ребята пришли в школу без формы – их не допустили к занятиям. Когда директор узнала, кто их этому научил, она расторгла договор. «Но потом на совещании в РОНО подошла ко мне и говорит: пусть все-таки у вас занимаются», – смеется Шелкова.
          На первом же занятии девятиклассникам предлагают 11 правил работы – они вывешены во всех классах для всеобщего обозрения. Правило первое: нет глупых вопросов и глупых ответов. Правило второе: никто не может стать предметом насмешек. Еще правила: не хочешь – не отвечай, не отождествляй информацию с личностью. Когда школа только начинала работать, этих правил не было, и учителя часто сталкивались с пошлостью и грубостью. С правилами работать легче. «Трудно бывает в девятом классе первые два дня занятий, – говорит директор, – бывают и насмешки, и пошлости. К концу недели их становится меньше. А в девятом классе практически нет».
          Среда. Девятый класс. Занятие по контрацепции для мальчиков. Учительница рассказывает, какие бывают контрацептивы. Как правильно выбрать презерватив, где их нужно покупать (в аптеке, а не в ларьке), чье производство лучше (оказывается, российские презервативы покупать не стоит, так как они не проходят электронный контроль на прочность). Если презерватив без смазки, лучше купить ноноксинон – он защищает от СПИДа. А вот женская диафрагма. В России ее используют редко, но во Франции и США это распространенное средство защиты. Учительница берет модель женских половых органов и объясняет, как правильно ее вставлять. У мальчишек совершенно серьезные лица. Никаких смешков, словно им демонстрируют двигатель внутреннего сгорания.
          В МПШ учатся не только школьники, но также их учителя. Для них делают специальные занятия по заявкам. Основная тема – как правильно работать с подростками в их «трудный» период. Учителя одной школы стали ходить в МПШ после того, как перед уроком физики ученики надули презерватив и повесили его над доской. Преподаватель отказался вести урок, завучу, прибежавшей на шум, стало плохо. Начали разбирательство, кто повесил. Ребята, естественно, молчали и зачинщика не выдали. Шарик так и провисел до конца урока. «В этом случае, – объясняет Шелкова, – учитель должен был реагировать спокойно. Или попросить кого-то из учеников убрать презерватив, или не обращать внимания, или посмеяться и сказать, что на эту тема беседа будет после урока. В конце концов, он мог бы снять его сам. А устраивать скандал и искать виноватых – привычный, но бесполезный метод».
          Черный ящик
          В холле МПШ висит коробка с прорезью, на которой написано «Черный ящик». Сюда школьники бросают записки с вопросами, если хотят, чтобы проблема обсуждалась коллективно. В пятницу записки вынимают из ящика, распечатывают, и психолог проводит по предложенным темам специальное занятие. Есть и другой вариант – индивидуальная консультация. На листке распечатаны... 17 записок от девочек и 20 от мальчиков. Количество всегда фиксируется: бывает, что в ящике оказывается то 5, то 95 посланий R
211; предсказать невозможно. Вот вопросы от девочек 14–15 лет:
          «У меня есть парень. Его зовут Андрей. Он пришел из армии, и мы переспали. Это очень неприятно вспоминать. Но моя подруга рассказала мне, что познакомилась с парнем: «Такой лапочка». И переспала с ним. А когда она его описала, я поняла, что это он. Он даже дал ей фото. Как мне быть?»
          «Что делать, если мои родители меня не понимают?»
          «Мне 14 лет. Менструация была 2 раза, и больше нет. Что мне делать?»
          «Что мне делать? Моя лучшая подруга, с которой мы дружим уже много лет, перестала понимать меня».
          Вопросов, касающихся только секса, немного. В основном спрашивают о том, как наладить взаимоотношения с другими людьми. Вопросы «черного ящика», как правило, стандартны, и опытный специалист на них ответит легко.
          В прошлом году в МПШ прибежал парень, на которого подали в суд за изнасилование. Ему 16 лет, встречался с девочкой 17 лет – после первой близости девочка сказала: или ты платишь мне деньги, или я подаю на тебя в суд за изнасилование. Как выяснилось позже, девочку принудили это сделать родители – потерю девственности они оценили в 7 миллионов рублен. В МПШ парню дали диктофон – он его включил, когда вел переговоры об уплате требуемой суммы. Точку в уголовном деле, возбужденном семьей девочки, поставил суд – парень был признан невиновным.
          Валентина Шелкова вспоминает, как два года назад к ней пришла разгневанная мать десятиклассницы. На первой страничке тетрадки, которую ее дочь брала на занятия в МПШ, было написано одно слово – «постинор». Постинор – это сильный одноразовый контрацептив, который принимают сразу после близости. Подросткам использовать это средство опасно, исключение – после изнасилования. «Я объяснила матери, что на занятиях врач-гинеколог рассказывает о всех средствах предохранения, – говорит Шелкова. – Почему девочка уцепилась именно за это слово, я сразу не поняла». Шелкова несколько раз поговорила с девочкой – выяснилось, что та вела двойную жизнь и от этого очень страдала. Одна жизнь была известна матери – дочь хорошо училась, занималась музыкой. О другой жизни никто не знал – девочка проводила время в компании, где занималась групповым сексом. Из компании она хотела уйти, но ее удерживали угрозами. Директор МПШ параллельно вела беседы с матерью и дочкой, через какое-то время они уже разговаривали втроем. Девочка вскоре рассталась с компанией, хотя ей угрожали и требовали вернуться. Помогла мать, сама отвечавшая на телефонные звонки прежних «друзей» дочери.
          Гинеколог Ольга Владимировна Грузкова, работающая в МПШ, только что получила из больницы результаты анализов. Подчеркивает красным карандашом фамилии: «Двадцать семь мазков, из них четырнадцать патологий. Что тут будешь делать? Вот свежий пример. Девочке 15 лет. Пришла с жалобой на боли. Говорит, три недели назад был единственный половой контакт. Я посмотрела – у нее первичная язва сифилиса и все признаки гонореи. А ведь девочка из благополучной семьи – манеры приятные, речь правильно поставлена. Хорошо, если деньги на лечение родители найдут. А как она после этого будет к мужчинам относиться? Ведь в жизни все не так, как она в кино видела и в книжках читала».
          Среди пациентов попадаются девушки, которые раньше посещали занятия МПШ. «В подростковом возрасте они быстро влюбляются, – разводит руками Грузкова. – И обо всем забывают: и чему мы учили, и что родители говорили. Да ведь в школу к нам они раз в год приходят, и не каждые родители что нужно скажут...»
          Родительское собрание
          К половине седьмого вечера мы идем в школу N 62, в соседний микрорайон. Замдиректора МПШ, врач Александр Шмаглит, проводит семинар с родителями тех девятиклассников, которые на этой неделе ходят к нему на занятия. К семинару родители должны быть готовы – ученикам раздали памятки для родителей, где описано, какие темы их дети будут изучать всю неделю.
          Каждый раз (семинар строится в зависимости от настроения аудитории – это может быть лекция, диалог, ролевая игра. У семинара две цели: объяснить, чему учат в МПШ, и хотя бы в общих чертах рассказать о том, как должны строиться отношения родителей и детей. На собрание пришли 22 человека – четвертая часть всех родителей.
          «Для чего учить детей тому, чего в школьных программах нет? – начинает разговор Александр Иосифович. – Время, которое им досталось для взросления, очень трудное – у нас нет опыта, которым живут они. Нам в 15 лет никто не навязывал наркотики. Двадцать лет назад в Ярославской области каждый год было не более двух случаев заболевания сифилисом. А в прошлом году их зарегистрировано более восьми тысяч. Раньше было непонятно, где есть венерические заболевания, сегодня непонятно, где их нет. Прибавьте к этому агрессивность подростковой среды – компании с жесткой иерархией, попав в которые, трудно вернуться назад». Родители слушают, раскрыв рот, кто-то в знак согласия кивает.
          «Когда оспу хотят предотвратить, прививают ее безопасную дозу, – продолжает Шмаглит. – Мы исходим из идеи социальной прививки: чтобы дети, столкнувшись с опасностью, были к ней готовы. Проиграть ситуацию с сексуальными приставаниями, с наркотиками, с применением контрацептивов. Мы объясняем, что человеческие отношения и любовь – более глубокие и важные вещи, чем секс. То, чему мы учим, должно привести к целомудрию». Кто-то из родителей тихо замечает, что одна неделя в год – очень мало.
          «Подросткам очень нужна любовь родителей. Девочка хочет слышать, что она красива, а мальчик требует уважения, через которое он познает свою мужскую сущность. Недавно был случай – девочка из хорошей, обеспеченной семьи сбежала из дома. Через несколько дней ее нашли – прибилась к полоумной старухе, с ней живет. Старуха собирает еду по помойным бакам и делает ей салатики. Девчонку спрашивают: «Чего ж тебе дома не жилось?» А она отвечает: «Бабка меня слушает. А дома все говорят – отстань, лезешь тут».
          Кто-то из родителей утирает глаза платочком. «Знаете, почему дети боятся говорить с родителями о своих проблемах? – продолжает Шмаглит. – Потому что не видят в них сексуальности. Если мать скажет дочери, что за ней ухаживали несколько мужчин, но она отдала предпочтение папе, сумев отказать всем остальным, это будет хорошим примером. Мужчина должен то же самое сказать сыну про мать. Очень важно, чтобы ребенок знал историю любви родителей – пусть даже она выдумана. В одной семье папа придумал для сына такую легенду: что он заблудился в лесу, несколько дней плутал, набрел на деревню и в первом доме увидел девушку, которая стала его женой. Когда в семье есть такая легенда, ребенок легко переносит родительские ссоры. Пусть они друг на друга кричат, а он-то знает об их первой встрече, знает, что другой такой любви во всем мире нет...»
          Собрание длилось почти два часа. В конце несколько человек подошли к ведущему – записаться на индивидуальную консультацию.
          Волонтеры
          «Вам обязательно нужно посмотреть на наших волонтерчиков», – советуют мне учителя. Волонтерчиками называют ребят, которые ходят в клуб «От сердца к сердцу» при МПШ. Его создали по американскому образцу на грант USAID – деньги пошли на стажировку учителей в США и на покупку оргтехники; несколько раз американские консультанты приезжали в Ярославль. Члены клуба играют в детском театре «Ступени» и учатся работать на телефоне доверия, по которому любой подросток может позвонить и рассказать о своих проблемах. Ходят сюда те же ребята, которые недавно учились или сейчас учатся в МПШ.
          Человек пятнадцать, собравшись в кружок, рассказывают мне, чем занимаются в клубе. Описывают шуточную ситуацию, которую они разыгрывали на сцене. Девочка собирается уходить из дома – идет в ванную. Мама берет ее джинсы, а оттуда вываливается презерватив. Мама кричит: «Ты куда собралась?» Та отвечает: «На дискотеку». Тогда мама берет еще одну упаковку презервативов и кладет ей в другой карман. «Это о том, что родители должны понимать своих детей и помогать им», – смеются ребята. «Моей бабушке 80 лет, – сообщает одна из девочек. – Я ей про МПШ все рассказываю, и она меня правильно понимает».
          На вопрос о том, помогают ли занятия МПШ в жизни, каждый может отвечать бесконечно. «Узнаешь много нового, интересного, – говорит Наташа Никифорова из 58-й школы. – Была тема про невербальное общению: как «читать» человека по выражению глаз, по интонации. Я для себя много интересного открыла, и теперь пытаюсь «прочитать» своего папу». Люда Лазарева из 5-й школы ее перебивает: «Нам рассказывали про то, что такое рефлексия. Это когда мы замечаем все, что делаем, и осознаем наши поступки». Девочка вдруг смущается собственной серьезности и быстро добавляет: «И вообще у нас все хорошо».
          Когда я уходил из школы, к директору подошла врач-гинеколог: «Валентина Анамовна! Девочка, четырнадцать лет. Изнасилование. Психологическая травма – очень тяжелый случай. Нужна ваша консультация». – «Завтра в три», – отвечает Шелкова. Потом, поразмыслив: «Нет, давайте лучше сегодня в пять. Нельзя затягивать...»
          Так работает МПШ. Существует в отдельно взятом районе отдельно взятого города. Находится на государственном обеспечении, и этим все сказано. Но, как и везде, учитель работает не за деньги. Пока столичные ученые спорят, а «общественность» протестует, одна из возможных моделей полового воспитания школьников уже существует.