«Ромео и Джульетта» - пьеса вовсе не о любви
С.В. Багоцкий, кандидат биологических наук
Сексуальное поведение – в высшей степени занимательный для читателя предмет. Статьи на эту тему неизменно вызывают большой интерес и даже некоторый ажиотаж. Хотя причины этого ажиотажа не вполне понятны: половое размножение – дело вполне житейское. Тем не менее...
Опубликованная в N 7 «Химии и жизни – XXI век» за 1997 год статья А. Протопопова «О поручике Ржевском и корнете Оболенском – без всяческих прикрас» иллюстрирует наиболее распространенный подход к объяснению сексуального поведения человека. В основе такого подхода лежит представление о сформировавшейся под действием естественного отбора репродуктивной стратегии – стратегии, направленной в конечном счете на воспроизводство потомства. Слов нет, размножение – дело нужное, но вот только ли этим определяется сексуальное поведение человека?
Школьнику или студент, изучающий дарвинизм, нередко испытывает затруднение, когда ему задают прямой вопрос: между кем и кем, собственно, идет борьба за существование, способствующая эволюции путем естественного отбора?
Обычно отвечают: борьба идет между особями. Но особи, увы, смертны. И поэтому победителей в борьбе между особями нет: кто-то терпит поражение чуть раньше, кто-то чуть позже. Правильный ответ тут иной: борьба за существование идет между различными формами одного и того же гена – аллелями, которые влияют на морфологию, физиологию и поведение живых организмов, несущих эти аллели. Организмы рано или поздно гибнут, а аллели переходят к их потомкам. Или не переходят – если детей не будет или они погибнут. В результате борьбы за существование и естественного отбора одни аллели оказываются победителями, а другие – побежденными. Побежденные аллели вытесняются, а победители – накапливаются.
Непосредственно наблюдать аллели и их смену мы можем лишь с помощью весьма изощренных лабораторных методов. А что мы видим, так сказать, невооруженным глазом? Изменение внешнего вида, физиологии и поведения в ряду поколений. Как говорят специалисты, смену фенотипов. В известном смысле справедливо утверждение, что борьба за существование идет не только между аллелями, но и между фенотипами. Нередко за неизменным фенотипом скрываются глубокие изменения набора генов в ряду поколений. И наоборот, изменение фенотипа при изменениях условий среды может происходить и без изменений генотипа.
И вот после этого теоретического пассажа, и именно держа в уме рассмотренные в нем положения, обратимся к упомянутой выше статье А. Протопопова.
Да, победителями становятся те аллели, которые заставляют своих носителей вести себя по принципу «своя рубашка ближе к телу». Однако далеко не всегда: с высокой вероятностью сохранится и затем распространится и тот аллель (или комплекс аллелей), который заставляет животное ценой жизни спасать своих детенышей. Ведь с вероятностью 1/2 детеныш должен нести этот же аллель. С этой точки зрения «альфа» – самцу (то есть самцу высокого ранга), имеющему много потомков, имеет смысл, рискуя собственной жизнью, защищать стаю, а забитой «омеге» – нет. Возможно, это обстоятельство имеет прямое отношение к тому успеху, которым господа офицеры пользуются у дам.
Напомню, что концепция, развиваемая в статье А. Протопопова, равно как и во многих других статьях на сходную тему, сводится, по сути, к двум положениям: 1) особенности сексуального поведения обусловлены генетически и сформировались под действием естественного отбора; 2) накопление аллелей, обуславливающих сложившееся сексуальное поведение, связано всецело и исключительно с их влиянием на успех в размножении и выращивании потомства.
Однако в рамках этой парадигмы можно вывести и существенно более тонкие вещи, чем приводит А.Протопопов. Например, то, что об «альфа» – самцах мечтают преимущественно неуверенные в себе женщины – или невзрачные Золушки, или озабоченные своим социальным статусом красавицы. И те, и другие ощущают свою недостаточную приспособленность и подсознательно стремятся повысить приспособленность будущих детей. А вот уверенные в себе женщины, напротив, относятся к «альфа» – самцам куда спокойнее, чем, кстати, их дополнительно разжигают.
Несколько труднее объяснить распространенность браков между энергичной женщиной и не приспособленным к жизни мужчиной («Муля, не нервируй меня!»). Можно, конечно, сказать, что и мужчина и женщина, выбирая партнера, стремятся как-то скомпенсировать свои недостатки. Но не проще ли предположить, что подобная женщина просто стремится удовлетворить свою потребность в лидерстве и, возможно, материнский инстинкт? А мужчина доволен тем, что удалось найти «каменную стену», освобождающую от необходимости принимать самостоятельные решения.
Но кое-что подобный подход объяснить не может. Скажем, вовсе непонятно, почему потомство от брака Ромео и Джульетты будет чем-то лучше, чем от брака Джульетты и подобранного для нее родителями жениха Париса. Да и ухаживает Парис за Джульеттой с самыми серьезными намерениями.
Похож ли Ромео на «альфа» – самца, который, по мнению А.Протопопова, является предметом мечтаний для дам? Не уверен. Более того, уверен, что на «альфа» – самца более похож Парис. По крайней мере, самодовольства в нем значительно больше.
У Ромео есть единственное преимущество перед Парисом: с ним интереснее общаться. И необязательно в постели. «Ромео и Джульетта» - это пьеса отнюдь не о любви и тем более не о сексе. Вот потому-то, кстати, она – трагедия. Почему? Сейчас разберемся.
Существует такая наука – возрастная психология. Она изучает, как и в каком возрасте формируются у человека те или иные психические функции – восприятие, речь, память, мышление.
Так вот: в том возрасте, в котором находились Ромео и Джульетта (14-15 лет), формируется способность человека выбирать свою социальную среду.
Социальная среда воздействует на человека очень сильно, определяя рамки его поведения. Но кое-какая возможность выбора все-таки есть. Связана она с тем, что социальная среда, как правило, неоднородна, в ней существуют некоторые группы с различными, а зачастую и противоположными нормами морали, права, этики, поведения. И человек может выбирать, нормы какой среды станут для него своими. То есть он может вырваться из «своей» социальной среды, опираясь на нормы другой. Этим, по-видимому, и объясняются факты, свидетельствующие о высокой степени генетической обусловленности различных социально-значимых черт поведения: человек стихийно (то есть инстинктивно) в конце концов, выбирает для себя именно ту среду, в которой чувствует себя наиболее комфортно, адекватно, и действует в соответствии с нормами именно этой среды.
А теперь – главное. Способность выбирать свою социальную среду формируется в подростковом возрасте. И при этом основная деятельность подростка, которая способствует его психическому развитию, – это общение. Именно оно наиболее привлекательно и интересно. Общение, а не секс.
Но любой выбор чего-нибудь стоит лишь тогда, когда его умеют защищать. И Шекспир показывает, как решительно и упорно двое подростков защищают сделанный ими выбор. Любовь в данном случае совершенно не главное: на месте Ромео могла быть, скажем, и дорогая сердцу подружка из «вражеского» семейства – сущность конфликта от этого не изменилась бы.
Конечно, «Ромео и Джульетта» рассказывает и о любви тоже. Вернее, о том, для чего она нужна. А нужна она вовсе не для того, чтобы выбрать неизвестно по каким критериям самого-самого удачного партнера. Нужна она для того, чтобы научиться даже не столько выбирать, сколько отстаивать сделанный выбор. Это очень важный момент! Вывод: одна из форм сексуального поведения работает на психическое развитие человека.
Анна Каренина, как вы помните, значительно старше Джульетты. Но и она тоже, пусть с опозданием, стремится обрести именно свою среду, ибо в возрасте Джульетты не имела возможности ее выбирать: за нее все решали родственники, выдав замуж за высокопоставленного, нудного бюрократа.
Известно, что человек способен влюбиться не только в юном возрасте. По-видимому, существуют некоторые критические возрасты, когда одинаково высока вероятность и влюбиться, и изменить свою жизнь коренным образом. И очень похоже на то, что любовь и способность резко изменить весь образ жизни тесно взаимосвязаны. То есть я опять о том, что сексуальное поведение человека (на уровне стремления к обладанию конкретной особью противоположного пола) связано не только, а может быть, и не столько со стратегией размножения. Стратегия тут иная: интеллектуальный рост, в пределе, для человека как вида – интеллектуальная эволюция.
Еще одна, очень интересная особенность сексуального поведения человека – стыдливость. Почему-то считается неудобным появиться в общественном месте в обнаженном виде. Почему? Ходячие представления о том, что кусок шкуры избавил первобытных дам от гнусных посягательств самцов, неубедительны. Посетители нудистского пляжа, по слухам, особенно сильного вожделения не испытывают, и, главное, – стыдливость свойственна не только женщинам, но и мужчинам. А мне как-то не верится, что наши уважаемые предки были сплошь гомосексуалистами.
Наиболее разумным представляется такой подход к решению этой проблемы. Для прямоходящего драчливого животного существует немалая вероятность травмы половых органов в схватке. И результат таких травм во многих случаях – бесплодие.
Кусок шкуры, который в дальнейшем ходе эволюции превратился в штаны, играл, по-видимому, роль щита. Воины, выходившие на бой без щита, оставались без потомства, и в результате естественный отбор сформировал жесткий алгоритм поведения: «Врага нужно встречать в штанах!»
А дальше, вероятно, началось самое интересное.
Наше мышление – это диалог человека с самим собой. Вряд ли можно сомневаться в том, что такой диалог мог эволюционно возникнуть только из реального диалога между двумя или несколькими людьми. Органом мышления был при этом не индивидуальный мозг, а совокупность мозгов членов племени, связанных речевыми сигналами, – как бы коллективный супермозг.
Такой механизм мышления предполагает чрезвычайно высокую степень психологической близости между отдельными членами группы. Здесь даже трудно представить себе понятие «я» – вместо него работают понятия «мы» и «они». «Мы» – это те, кто совместно мыслит и между кем не может быть секретов; «они» – это все остальные, которым доверять никак нельзя, ибо они могут подстроить любую пакость.
Однако на следующем этапе эволюции из такого «мышления в компании» стало формироваться индивидуальное мышление. Диалог между реальными собеседниками сменился диалогом между мысленными собеседниками. И у людей появились секреты друг от друга.
Элемент коллективного супермозга начал превращаться в интеллектуально независимую – разумеется, до определенных пределов – личность. Если раньше мир делился на «друзей» и «врагов», то теперь отношения между большинством людей стали строиться по принципу «и не друг, и не враг, а так».
Надо думать, в древности существовал жесткий, генетически закрепленный запрет «снимать штаны» в присутствии чужих. А в присутствии своих этот акт воспринимался как знак доверия, аналогично которому у наших современников знак доверия – снимание шляпы. Шляпа когда-то была шлемом, снимать который перед врагом было чрезвычайно опасно. И поэтому если уж рыцарь снимал шлем в присутствии другого рыцаря, то это можно было рассматривать как знак безграничного доверия. То же происхождение имеет и ритуал взаимного отдавания чести офицерами.
В современном мире стыдливость – это механизм, поддерживающий дистанцию между людьми. Человек, не склонный соблюдать нормы стыдливости, расценивается окружающими как дурачок. С точки зрения науки это, по-видимому, означает, что его интеллектуальное развитие застряло на этапе, когда процесс мышления был не индивидуальным, а коллективным. Ибо этому архаичному уровню соответствуют и определенные нормы поведения. Но вместе с тем ритуальные нарушения норм стыдливости являются условием для признания человека «своим» в той или иной группе. Например, анекдоты непристойного содержания сплачивают мужскую компанию.
К слову, о мужской компании. На первый взгляд кажется, что мужчины должны быть менее стыдливыми, чем женщины. Но более глубокое рассмотрение предмета заставляет усомниться в правильности обыденных взглядов.
Женская стыдливость очень сильно варьирует в зависимости от принадлежности к той или иной культуре. Мусульманка ходит в парандже, в то время как европейские и американские барышни на радость мужчинам щеголяют в купальниках. А в кино барышню можно увидеть и без купальника. При этом современная кинематография (не считая чисто порнографической) еще не дошла до того уровня бесстыдства, чтобы показывать в подобном виде мужчин. Барьер стыдливости здесь выше. Ибо кинокартины создают в основе своей именно мужчины.
Разговоры на сексуальные темы в мужских компаниях очень популярны. Но внимательный наблюдатель вскоре заметит, что эти разговоры носят сугубо абстрактный характер: своими личными эротическими переживаниями мужчина с мужчиной никогда не делится – скорее он поделится ими с женщиной. А женщины о своих собственных эротических переживаниях говорят друг с другом очень свободно.
Похоже на то, что женская стыдливость имеет культурное происхождение, а мужская – биологическое. Но как бы то ни было, а эротика и здесь не ограничивается ролью служанки размножения. Она наитеснейшим образом связана с главным стратегическим направлением эволюции человека – с интеллектуальной эволюцией, а правильнее сказать – революцией. Поэтому мне кажется, что исследователь, ограничивающий свои горизонт только лишь анализом репродуктивной стратегии, вряд ли сумеет прийти к сколь-либо глубокому пониманию сексуального поведения человека.
В заключение попытаюсь в краткой форме сформулировать свою главную мысль. Изначальная функция сексуального поведения человека – это, несомненно, обслуживание полового размножения (на основе выбора «удачного» партнера). Однако в дальнейшем, с ходом эволюции, дело этим не ограничилось. У высших животных сексуальное поведение постепенно становится одним из значимых регуляторов социальных отношений, и у человека эта тенденция достигла, конечно, максимального развития, ибо с социализацией связано самое существенное – нарастающее формирование интеллекта. Поэтому на каком-то, несомненно, поворотном этапе эволюции сексуальное поведение (то есть комплекс эмоций и конкретных поступков, направленных на обладание особью противоположного пола) стало работать и на главную эволюционную задачу – формирование человека подлинно разумного. Интеллектуального и одухотворенного. Вот тогда-то и вышла на авансцену Ее Величество Любовь – средство уже не столько для секса (естественно, теперь в интеллектуальном варианте), сколько для превращения человечества из совокупляющихся особей в сообщество разумных личностей.
И с этих позиций любовь и секс – отнюдь не одно и то же. Хотя одно без другого – это тоже как-то скучно.
«Химия и жизнь – XXI век» 1997, N 12
|
