Про то
Н. Климонтович
В конце лета, накануне начала учебного года, генеральный прокурор России Юрий Скуратов направил министру образования представление с требованием запретить распространение в школах анкеты «Что ты знаешь о сексе?». Однако вполне вероятно, что сам генеральный прокурор знает о сексе много меньше нынешних старшеклассников.
Поборники перманентных реформ, которые превратились в их единственную профессию, продолжают хлопотать о расширении школьных программ – в частности, путем своевременного ознакомления учащихся с теорией половых взаимоотношений. Запрещенная анкета, адресованная двенадцатилетним детям, строго с них спрашивает, что такое клитор и анальный секс, а расположение эрогенных зон на теле человека предлагается выучить наизусть, как таблицу умножения. Разработана анкета по американским методикам, и, надо думать, дело не обошлось без американского же гранта. В анкете школьникам предлагается ответить на полсотни каверзных половых вопросов, сформулированных с чисто протестантской дотошностью, и, думается, взрослое население нашей страны в массе своей справилось бы с этим заданием хорошо если на троечку. Однако Генеральная прокуратура даром озаботилась возможностью раннего растления подрастающего российского поколения: для подавляющего числа детей все эти вопросы – чистейшей воды школьная тягомотина, скучная, как таблица умножения и заполнение контурных карт. То, что генеральному прокурору, который принадлежит к поколению, недавно узнавшему значение слова «кунилингус», представляется мерзостью разврата, для нынешнего подростка так же невинно, как сочленение тазобедренных костей у школьного скелета. Помнится, в далекие семидесятые одна просвещенная по советским стандартам журналистка с ужасом рассказывала, как она посещала какой-то голландский музей. «Через весь зал, – с трепетом делилась она, – протянута веревка, а на ней – вы не поверите – нанизаны десятки мужских половых органов разных размеров. И тут же идет группа школьников, и экскурсовод им что-то объясняет, тыча в это самое указкой...». То, что для советской журналистки был шоком – да еще в таких диковинных для нее количествах, – для амстердамских школьников, мало полагать, было только анатомией, и они, должно быть, лишь позевывали, мечтая сбежать со школьной экскурсии погонять в футбол.
Происки дьявола
Пока одни дядечки и тетечки от сексуальной педагогики, закусив удила, внедряют новые методики и неосознанно стремятся сделать для подростков науку любви тошнотворнее тригонометрии, другие невольно разжигают нездоровый интерес ко всему, что лежит ниже пояса. Ибо эта часть представителей предыдущего поколения неутомимо продолжает свою нелегкую борьбу за чистоту сексуального сознания поколения подрастающего. Причем повсеместно: от Вашингтона до Волгограда. Так, в американской столице есть солидное лобби в пользу запрета на эротику в Internet, тогда как в Волгограде власти вынуждены вызывать ОМОН на каждое представление спектакля местного ТЮЗа, поставленного по «Лолите» Набокова – Олби. Не говоря уж о достойной лучшего применения активности режиссера-моралиста Говорухина и его единомышленников в нашей Думе. Конечно же, эти достойные мужи борются прежде всего с порождениями собственного воображения.
Либералы от сексуальной педагогики – сухие прагматики и позитивисты. В то время как их оппоненты, скорее, трепетные мистики. Если для первых сексуальная жизнь человека описывается анатомическим атласом, для вторых она остается по-прежнему полем дьявольских происков. Дьявол-совратитель, как известно, многолик. Для одних он – древнеиудейская Лилит, для других – стриптизерша в американском баре. Поэтому под знаменами борцов за нравственность оказываются самые разные люди: от православных священников до коммунистов.
Я не настаиваю на том, что все современные пуритане, англосаксы они или русские, – чудовищные ханжи и лицемеры, стремящиеся недодать другим то, что себе прощают полной мерой. Но надо помнить, что и знаменитое пособие по борьбе с мерзостью дьявольского разврата «Молот ведьм» читалось в XV веке как чистая порнография: столь изощренной казалась воспаленная фантазия авторов-инквизито-ров. Предположим, и нынешние поборники нравственности воюют с собственными комплексами с полной искренностью. Но окружающим от этого не слаще. Выдвигая запреты, авторы всяческих высоконравственных проектов и инвектив насаждают не только нетерпимость, но и вносят нездоровый ажиотаж в сознание общества. Недавний пример – история с фильмом Скорсезе «Последнее искушение Христа», который без вмешательства моралистов прошел бы на телеэкране не замеченным большинством зрителей. И если не предположить, что патриархия состоит акционером НТВ и весьма удачно провела рекламную кампанию картины, то остается поражаться бессмысленности ее действий. Да, что говорить, история библейская, вот только змей-искуситель вряд ли числил себя по ведомству поборников нравственности в раю.
«Тропик рака» вместо «Как закалялась сталь»
А что же само подрастающее поколение, вокруг сексуального образования и моральной чистоты которого так шумно с разных сторон хлопочут взрослые? Семнадцатилетняя дочь оставила на видном месте книжку, которую взяла почитать у подруги. На шмуцтитуле – дарственная надпись круглым ученическим почерком по линеечке: «Дорогой Юлии на долгую память в день окончания школы. Директор школы Орловская В.М., классный руководитель Смирнова П.Н. 25 июня 1996 года». Подписи и школьная печать. Это был том Генри Миллера с двумя романами из скандально знаменитой трилогии «Тропики».
Вряд ли дамы-педагоги, которые по возрасту много ближе к нашим детям, чем мы сами, спутали Генри Миллера с Максимом Горьким или, на худой конец, с Артуром Миллером, не подозревая, что таится под твердой черной обложкой. Тем более что на соседней с их автографами странице напечатано извлечение из миллеровской автобиографии: «Я уделяю так много внимания аморальному, порочному, безобразному, потому что...».
Забавно – когда мне было столько же лет, сколько Юлии нынче, на родине автора, в США, эти книги, написанные в 30-е, были еще новинкой, поскольку их только-только разрешила пуританская американская цензура. А когда Юлии было одиннадцать, они стали новинкой в СССР, которому оставался всего год жизни, – тогда «Иностранка» впервые напечатала «Тропик рака». Я читал эту книгу еще в самиздатовском исполнении в Москве в середине 70-х. Если бы мне сказали в те годы, что пройдет два десятка лет – и директора русских школ заодно с классными дамами будут презентовать этот роман юным девушкам в день вручения им аттестата зрелости, то я решил бы, что мой собеседник спятил.
Мы мыслили тогда, примеряя все на себя. Те культурные изменения, что произошли на наших глазах, мы не в силах были себе представить, так же, как полагали чуть ли не вечной саму советскую власть. Нынешние же тинэйджеры могут читать «Тропик рака» с тем же чувством, с каким мы некогда – Фенимора Купера. Во-первых, сам процесс чтения претерпел разительную трансформацию: образованное молодое поколение относится к тексту как к решительной абстракции и очень далеко от мысли, что коли нечто напечатано типографским способом, то это и есть самая доподлинная правда и буквальное описание реальности. Мир романа для них заведомо виртуален – как компьютерная игра. Во-вторых, само содержание миллеровских книг сегодня отдает для них старомодной трепетностью в вопросах секса, а отношения полов поданы определенно патриархально. Достаточно промотать на видеомагнитофоне несколько культовых у нынешней молодежи фильмов – скажем, что-нибудь вроде Doom Generation, – чтобы в этом убедиться.
Для танго нужны двое
Время от времени в нашей прессе появляются данные о том, что сексуальную жизнь нынче начинают раньше, чем прежде, что все школьницы поголовно беременны уже в седьмом классе, а венерические заболевания среди тинэйджеров носят характер эпидемии. Не только у меня – ни у кого, полагаю, нет обоснованной статистики на сей счет. Так что те, кто расписывает такие картины, скорее импрессионисты, чем социологи. И пишут они откровенную ложь, пусть и невольно: просто прежде, при советской власти, данные о венерических заболеваниях среди школьников, равно как и статистика ранних абортов, держались под спудом.
Сегодня общая картина скорее обратная – по сравнению с поколением родителей у нынешних подростков регулярная половая жизнь «отложена». А случайная – так и вовсе почти исключена. На то есть много причин.
«Сексуальная революция» конца 60-х в СССР была именно бунтом, как, впрочем, и за океаном. Отдельный сексуальный акт совершался в позе вызова. Школьная половая связь была протестом против учителей и комсомола. На то были все основания: советское общество погрязло в ханжестве. Власти запретили к показу фильм по Вере Пановой о том, как школьница забеременела на каникулах, – и это при том, что фильм предупреждал о последствиях полового легкомыслия. Райзмановскую картину «А если это любовь?» всерьез обсуждали на родительских собраниях, супружеские измены – на партийных. Остро стоял вопрос «где?», и это делало секс случайным и торопливым. Контрацептивы были в дефиците, отечественные презервативы напоминали калоши, ими отказывались пользоваться. Гигиенические познания хромали. Наконец, еще не было слышно о СПИДе. Но самое главное, конечно, в том, что секс был плодом запретным, областью чистой романтики, героическим поприщем, чем-то вроде поднятия целины.
Все эти разноприродные аспекты половой жизни старшего поколения исчезли из жизни поколения нынешнего. А кое-что просто повернулось на сто восемьдесят градусов. Скажем, засилье массовой секс-продукции и доступность любых сведений делают интерес к сексуальной сфере рутиной, если не откровенной пошлостью: скажем, порнографические видеофильмы пользуются у молодежи минимальным спросом, далеко уступая триллерам и даже мелодрамам. Нынче российские школьники точно таковы, какими были двадцать лет назад их голландские ровесники. И никакие музейные гирлянды гениталий не вызовут теперь у мальчиков стыдливых ухмылок, а у девочек смущенных смешков. Это, разумеется, не значит, что они развращены – они информированы. И вследствие этого – более ответственны.
Кажется, хорошо бы оставить молодежь в покое – самой молодежи, разумеется, кажется то же самое. Сексуальная сторона жизни для них, в отличие от взрослых, совершенно демистифицирована. Они ценят отношения, в которых уравнены в правах смелый секс и содержательное общение. Феминизм, сексуальная революция, порнография. Генри Миллер и Сьюзен Зонтаг – все досталось им уже пережеванным старшими. Для юношей и девушек, относящихся к свободному сексу с прежним, кажущимся нынче провинциальным энтузиазмом, придумано даже полупрезрительное словечко «фрилавщики». Над соответствующими программами нашего телевидения – типа – «империя страсти» или «Про это» – они громко и весело потешаются. Главное, они твердо знают, что, как сказали бы в Америке, it takes two to tango. И только. И этого достаточно.
«Русский телеграф», 1997, 3 декабря, N 55
|
