Поиск   Шрифт   Реклама [x]   @  

Психология / Психология менеджмента / Конфликтология


О сопротивлении злу силою 7

О сопротивлении злу силою (2 3 4 5 6 7)

          Часть 7

          ешается и не замыкается в своей праведности: он бережет и строит ее не для себя: он не отвертывается от зла и злых обстояний, а вступает в борьбу с ними, становясь соратником воину, разделяя его страдания, благословляя и осмысливая его подвиг, сохраняя для него чистоту и умудрение. Монах выступает как бы ангелом-хранителем воина, и самая молитва его уподобляется огненному мечу. Таков св. Сергий, благословляющий Дмитрия Донского и дающий ему в спутники двух меченосных послушников.
          Древнерусская православная традиция верно и глубоко разрешала вопрос о соотношении церкви и государства– в разделении их сфер и в органическом согласовании их целей и их усилий, в обоюдной независимости их организации при взаимном непосягании и невторжении, в добровольном приятии воином духовного, умудряющего научения от монаха и в нетребовательном приношении монаху необходимых земных благ. И воин не падал под тяжестью своего бремени, и монах не отвертывался от бремени мира. Сопротивление злу мыслилось и творилось как активное, организованное служение делу Божьему на земле, и государственное дело осмысливалось как пребывание не вне христианской любви, а в ее пределах. И, может быть, одним из самых величавых и трогательных обычаев этого строя был тот обычай, согласно которому православный царь, чуя приближение смерти, принимал монашескую схиму как завершительный возврат из свое
го неправедного служения в плерому оправдывающей чистоты.
          Необходимость духовно-нравственного очищения прямо предуказана и установлена в Евангелии, и притом именно для тех, кто посвящает себя борьбе с чужим злом и с чужими злодеяниями. Тот, кто не умеет вынуть "бревно из своего" собственного глаза (Мтф. VII. 3-5; Луки. VI. 41-42), тот не сумеет вынуть и сучок из глаза брата своего, и весь суд его превращается в лицемерие. Только чистое око способно верно увидеть, где в чужой душе слабость, где недуг и где зло, увидеть и найти верный "суд" и верную "меру" (Мтф. VII. 1-2, Луки. VI. 37-38), тот "суд" и ту "меру", которыми он сам с радостью будет "судим" и "измерен". Но чистым может быть только то око, о чистоте которого всегда радеет его обладатель, ибо "никто же свят, токмо един Бог". Тот, кто судит, тот должен быть и сам готов к суду над собою, и это означает, что он всегда должен судить самого себя так, как он судит злодея. Мера судейской компетентности определяется мерою творящегося самоочищения; злодей не судья злодею, и погрязающему в страстных слабостях не дано побивать камнями слабого и страстного грешника (Иоанна VIII. 3-11), но "вынь прежде бревно из твоего глаза" (Мтф. VII. 5; Луки VI. 42) и тогда увидишь...
          И тогда увидишь, необходим ли меч и где именно; и, если он необходим, то найдешь в себе силу поднять его против злодея и пресечь его злодеяния; пресечь не страшась – ни возврата меча на твою голову, ни выхода из нравственной плеромы, ни людского суда. Ибо не страшна смерть тому, кто идет на нее из любви к Божьему делу, и не страшно временное отступление от праведности тому, кто не выходит из любви к Богу, и нс страшен суд слепых и холодных тому, кто сам судит себя лучом Божиим и сам первый знает, где он отступил от "гуманности" из любви к божественному. Не человеку судить человека за такую любовь и за такое служение, не человеку, а Богу. А перед Ним – верный носитель меча предстанет "в день суда" с тем "дерзновением" (1 Иоанна IV. 17), которое дается истинною любовью.
          (1) См. главу девятнадцатую.

О сопротивлении злу силою (2 3 4 5 6 7)



[Комментировать]