Психологическая война: Подрывные действия империализма в области общественного сознания 2

Психологическая война: Подрывные действия империализма в области общественного сознания (2 3 4 5 6 7 8 9 10)

          Часть 2

          ванность, информированность населения СССР сужают действия и возможности дезинформации буржуазных органов. Ложь легче распространять в невежественной среде, среди не информированных людей.
          Несколько столетий назад, когда объем накопленных человечеством знаний был сравнительно невелик, некоторые передовые люди своего времени обладали энциклопедической образованностью. Гиганты мысли – Ломоносов, Декарт, Дидро, Монтескье, Лессинг, Гете – блистали знаниями в самых различных областях науки. Они были одновременно исследователями, поэтами, писателями, философами. А как обстоят дела в наши дни? Сейчас это практически невозможно. Каждые 8-10 лет объем знаний удваивается: ежегодно в мире издаются многие тысячи наименований книг, выходит более 150 тыс. научных журналов. Человек же за всю свою жизнь может осилить не более 20-25 тыс. книг. Поэтому показателем его образованности становится не только широта, но и глубина знаний. Человек, обладающий глубокими знаниями, имеет и прочное научное мировоззрение, которое трудно поколебать акциями психологической войны.
          Анализ статистических данных позволяет проследить закономерность постепенного выравнивания в нашей стране Уровней образовательной подготовки рабочих и крестьян, различных социальных общностей, коллективов и групп. Усвоение научных ценностей теперь уже не просто вопрос возможностей, как это было раньше, а вопрос способности к оптимальному их выбору. Высокая образованность, профессиональная
          [33
          подготовленность становятся важным условием социальной активности и нравственной свободы человека Личность, обладающая фундаментальным образованием и высокой квалификацией, более глубоко понимает объективные законы развития и, учитывая их, может действовать наибольшей эффективностью.
          Таким образом, рассмотренные нами тенденции развития социалистического общественного сознания в современных условиях характеризуют прежде всего два положения. Одно из них подчеркивает глубокую детерминацию сознания изменяющейся материальной основой общества, совершенствованием общественных отношений в стране. Другое положение наглядно показывает рост активной, творческой роли сознания в процессе коммунистического строительства. Общественное сознание как специфическая духовная система развивается не только в целом, совершенствуются и составляющие его компоненты. Практика идейного противодействия буржуазному влиянию не может не учитывать качественные сдвиги в общественном сознании советских людей, ибо от глубины проникновения в его структуру зависит в значительной мере выбор методов и средств воздействия, путей воспитания непримиримости к классовым врагам, буржуазной пропаганде, сеющей ложь, дезинформацию, иллюзорные представления о современной действительности.
          Сознание личности – эпицентр духовного противоборства.
          Идеологическое воздействие, направленное на определенную общность людей, в конечном счете оказывает влияние и на каждого конкретного человека в отдельности. Но при этом в мире нет и двух совершенно одинаковых людей. Даже близнецы, похожие один на другого лицом, имеют разные характеры, психофизиологические, нравственные, социально-психологические черты. Каждая личность неповторима, в своем роде уникальна. В то же время при всей специфичности духовного мира каждого человека, его сознания личность, индивид – продукт общественного развития. В одном из своих ранних произведений К. Маркс писал: "Индивид есть общественное существо. Поэтому всякое проявление его жизни-даже если оно и не выступает в непосредственной форме коллективного, совершаемого совместно с другими, проявления жизни,-является проявлением и утверждением общественной жизни"1. Все главные черты, характеризующие сущность личности и ее сознание, являются сколком с общественного бытия, отражением социальной среды ее существования.

          1 Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений, с. 590.

          Личность – каждый конкретный человек как носитель определенных общественных качеств и индивидуального сознания. Наряду с качествами, которыми обладает подавляющее большинство людей, качествами общечеловеческими – способность к труду, общению, мышлению,– личность имеет и качества, которыми ее наделил конкретный класс (мировоззрение, убеждения, определенные социальные чувства), и черты, присущие только ей. Эти черты могут характеризовать личность с учетом профессиональной квалификации, уровня культуры, творческих способностей, увлечений, степени культуры, особенностей характера, волевых качеств.
          Определенная совокупность политических, нравственных, социальных качеств характеризует конкретный тип личности. Так, для социалистического типа личности присущи такие черты, которые не могли появиться и утвердиться у личности антагонистических формаций. Господствующие в обществе производственные, национальные, социальные отношения, сложившийся образ жизни, духовная культура и идеология оказывают решающее влияний на формирование личности, ее различных черт и особенностей. Поэтому в основном, главном советские люди обладают общими чертами, присущими социалистическому типу личности: коллективизмом, преданностью коммунистическим идеалам, гуманизмом, советским патриотизмом и интернационализмом, непримиримостью к враждебному, революционным складом характера и другими. Этими качествами не могут обладать люди, воспитанные в буржуазном обществе, где человек человеку – волк. Однако нельзя умолчать и о том, что у отдельных личностей при социализме могут существовать и проявляться антиобщественные черты, негативные склонности, моральные аномалии, изъяны в сознательности. Почему это происходит?
          Дело в том, что наряду с господствующими в социалистическом обществе отношениями, образом жизни и идеологией в нем могут проявляться остатки "уцененных" историей отношений, пережитков прошлого, враждебных влияний буржуазной морали и т. д. Ведь личность существует не только в коллективе, она живет и сама по себе, в своей семье. Как показывает опыт, социальная практика, еще нередко микросреда личности отстает от общественного бытия, социальной среды общества. В неблагополучную микросреду обитания чаще проникают чуждые влияния, ослабляющие те качества, которыми сильны советские люди.
          Индивидуальность каждой личности зависит и от неповторимых обстоятельств судьбы человека, от объема, содержания и характера его социального опыта, специфических условий обучения и воспитания. Личные моменты нередко объясняют "необъяснимые" зигзаги в поведении индивида, "странности" человека и т. д. Справедливое утверждение, что "у нас сформировался новый человек", правильно подчеркивает общее, общественное, но отнюдь не всегда личностное.
          Индивидуальность личности наряду с действием вышеназванных факторов обусловливается и степенью ее активности, степенью усвоения общественного опыта, что социологи обычно называют социализацией человека. Каждая личности обладает индивидуальной избирательностью при усвоении классового, производственного, семейного, национального опыта. Все это в совокупности определяет богатство черт личности, ее сложность и неповторимость. Этих черт очень много. В "Словаре русского языка" С. И. Ожегова, насчитывающем свыше 57 тыс. слов, около полутора тысячи выражают различные грани, свойства личности. Вместе с тем следует заметить, что, в конечном счете, не индивидуальность определяет социальный тип личности. "Личные исключения из групповых и классовых типов, конечно, есть всегда будут. Но социальные типы остаются"1,– писал В. И. Ленин.

          1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 36, с. 207.

          Рассматривая личность в контексте идеологического противоборства как объект воспитания и самовоспитания, следует видеть ее познавательные, коммуникативные способности а также способности к социальному общению. Познавая окружающий мир, человек воспринимает бесконечное богатство социальной действительности, усваивает из поступающей к нему информации то, что вызывается классовой необходимостью, требованиями коллектива, воспитателя, собственным устремлениями. Целенаправленное познание, политически идеологически четко определенное, формирует активный склад социалистического типа личности. При этом важно чтобы личность обладала соответствующим "кодом" избирательности информации, выражающейся в четкой мировоззренческой позиции человека.
          Коммуникативные способности выражают возможности личности передавать, воспринимать, извлекать нужную информацию в процессе становления, способность обогащаться в ходе социальных, нравственных контактов, общений. А они могут проявляться во внушении, убеждений, заражении, подражании и т. д.
          Сознанию личности присущи многие основные черты общественного сознания. Вместе с тем оно имеет и свою специфику. Глубина проникновения в реальную действительность, способность откликаться на запросы потребностей жизни позволяют выделить такие компоненты индивидуального сознания, как чувственный, рациональный и волевой. Конечно, эти компоненты не исчерпывают всего богатства сознания личности, но они выражают главное, основное.
          Чувственный компонент индивидуального сознания включает в себя богатейший спектр различных эмоций, а также других элементов первичного сознания. В чувствах личности с большей непосредственностью и силой, чем на теоретическом уровне, выражаются одобрение или неодобрение, симпатии или антипатии, радость или гнев, удовлетворение или недовольство. В чувственном компоненте индивидуального сознания проявляются эмоции различного содержания, направленности и социального звучания.
          Простейшие чувства выражают непосредственное оценочное отношение к происходящему, свершившемуся. Их можно назвать ситуативными чувствами. Они возникают в процессе жизни, работы человека, службы воина, его общений (радость и восхищение, гнев и негодование, сочувствие и сожаление, заинтересованность и беспокойство и т. д.). При помощи этих чувств, своеобразного эмоционального барометра, воин чутко реагирует на колебания тех многочисленных связей между людьми, которые лежат как бы на поверхности. Ситуативные чувства подвижны и в своей совокупности характеризуют настроение личности, ее морально-психологическое состояние. Они являются тонким инструментом умонастроений личности. Без знания настроения личности иногда бывает трудно быть уверенным в решении той или иной конкретной задачи воином. Командиры, политработники имеют большие возможности формирования у людей настроения энтузиазма, оптимизма, уверенности, бодрости, используя богатый арсенал способов морально-психологического воздействия на чувства людей. А это очень важно, ибо оптимистическая эмоциональная "платформа" весьма способствует более глубокому усвоению политических лозунгов партии, ее призывов, созданию атмосферы соревновательности и социальной активности. Буржуазная пропаганда также пытается использовать эту особенность сознания, полагая, что для усвоения ее идей нужно эмоционально расположить человека, создать благоприятную почву в сфере чувств.
          К другой группе относятся чувства интимного переживания личности, чувства любви, дружбы, преданности, привязанности, верности, неприязни и т. д. Речь идет о чувства личности по отношению к другим людям, событиям, конкретным жизненным ситуациям. Советская Армия как специфический социальный институт в силу своего характера функционирования, своей социально-политической сущности рождает и развивает особую потребность в личной дружбе, особенно в боевых условиях. Большое место в индивидуальном сознании занимают чувства боевой дружбы и товарищества, морального переживания. Чувства интимного переживания нередко становятся очень важной составной частью мотивов нравственных решений, морального выбора.
          Следует выделить еще одну группу чувств, сложных по своему содержанию, устойчивых и имеющих огромную значимость для мотивации, оценки реального поведения личности. Это чувства общественного переживания, являющиеся по своему содержанию в значительной мере чувствами морально-политическими. Чувства патриотизма, интернационализма, коллективизма, солидарности, ненависти к врагу сложны по своей структуре, генезису и содержанию. В них эмоционально отражается и отношение к явлениям большого социального звучания. Чувства общественного переживания представляют по своему содержанию сплав сугубо личного и общественно значимого. Если ситуативные и в известной мере чувства интимного плана подвижны, динамичны, то чувства общественного переживания характеризуют наиболее устойчивое, стабильное эмоциональное отношение человека к явлениям действительности. Это патриотические чувства воинов по отношению к социалистической Родине, армии, своим товарищам, братьям по оружию. Чувства общественного переживания в известном смысле представляют своеобразное эмоциональное мышление, так как они несут в себе рациональный момент – сознание данной конкретной связи через призму соотношения личного и общественного.
          В условиях воинской службы человек, как ни в одной сфере деятельности, ставится обстановкой, ситуацией, спецификой ратного труда в состояние необходимости жестко контролировать свои чувства: подавлять отрицательные, сдерживать непосредственные, стимулировать положительные. Чувства позволяют личности составлять эмоциональное представление о самых сложных вопросах бытия, войне, классовом противнике, как бы эмоционально обеспечивая становление рациональных суждений. Именно об этой роли чувств и эмоций писал В. И. Ленин, отмечая, что без эмоций "никогда не бывало, нет и быть не может человеческого искания истины"1.

          1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 25, с. 112.

          Некоторые из моральных и иных качеств личности воина выражаются преимущественно на уровне эмоциональном. Однако чувственные проявления не свободны от рационально-теоретической стороны индивидуального сознания, которое может усиливать или гасить некоторые чувства, менять направление их выражения и интенсивность. Об этом писал К. Маркс, когда подчеркивал, что у мыслящего совесть иная, чем у того, кто неспособен мыслить2.

          2 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч.. т. 6, с. 140.

          Вместе с тем чувственный комплекс сознания личности еще не может обеспечить полное проникновение в сущность явлений. На уровне чувств нельзя глубоко осознать социальные потребности, цели и средства их достижения. В действительности чувственные компоненты сознания тесно переплетаются, взаимообогащают друг друга элементами рациональными, которые выступают в форме принципов, норм, категорий, идеалов, идей о должном и сущем, личном и общественном. Рациональные элементы более устойчивы, в них четче выражена классовая направленность. Если в чувственных элементах индивидуального сознания больше общечеловеческого, то в рациональных – классового, политического. Например, оценка агрессивной войны в чувственной форме носит преимущественно характер морального возмущения, негодования, эмоционального осуждения. Рационально-теоретическая оценка по сравнению с чувственной вскрывает глубинные связи, закономерности, причины и выносит глубокое, обоснованное суждение.
          Доминирующая роль рациональных элементов сознания выражается и в том, что именно эти элементы способны контролировать и ориентировать в нужном направлении чувства, эмоции. В одном случае сдерживать их (проявление страха, неуверенности), в другом – стимулировать (ненависть к врагу, преданность своей Родине в т. д.).
          Знание диалектики чувственного и рационального в индивидуальном сознании дает возможность в методологическом плане видеть пути совершенствования идейного воспитания советских людей, наших воинов, в частности, путем усиления сопереживания идей, знании, без чего они не могут превратиться в убеждения. Если чувства воспитываются всем образом жизни, традициями, укладом различных сторон советской действительности, то рациональная сторона индивидуального сознания формируется главным образом познанием важнейших положений марксистско-ленинской идеологии, внесением в сознание личности необходимых идей, предопределяющих ее социальную ориентацию. Такая личность практически неподвластна враждебным влияниям. Буржуазные идеи здесь бессильны.
          В последние годы заметно усилилась тенденция роста рациональных элементов в сознании. Потребность в научных знаниях, политехническом образовании, тенденции "технизации" жизни, увеличение потока информации привели к тому, что объем усваиваемых знаний в последнее десятилетие возрос вдвое. Люди сегодня пользуются несравненно большей информацией в самых различных областях знания, чем раньше. Возросла роль научных абстракций в познании, все шире применяется математический аппарат в различных сферах деятельности. Это вызвало ускоренное развитие интеллектуальных способностей людей, то есть рациональной стороны сознания вообще. Буржуазные пропагандисты учитывают эту особенность сознания и стремятся утолить "эмоциональный голод" людей продукцией, вызывающей переживания, волнения, страсти (сенсации, комиксы, фильмы ужасов и т. д.).
          Вместе с тем в сознании не менее важна и чувственная сторона, которая в своем развитии в известном смысле отстает от рациональной. Развитие человека с некоторой поры идет криво – развивается ум наш и игнорируются чувства, отмечал по этому поводу еще А. М. Горький. Возможное отставание вызвано гносеологической природой и механизмом соотношения чувственного и рационального, но обусловлено и социальными причинами. Эта известная диспропорция между чувственным и рациональным есть момент диалектического становления сознания, показатель неравномерности его развития. Соответствие уровня развития чувственной и рациональной сторон сознания является одним из важнейших показателей его цельности.
          Следует в то же время заметить, что индивидуальное сознание может проявляться и как самосознание, то есть осознание себя личностью, своего места в жизни и отношения к обществу, классу, коллективу. Сознание, в сущности, есть знание обо всем другом, кроме себя, а самосознание – знание человека о самом себе. Самосознание, говоря словами Гегеля, подобно свету, освещающему себя изнутри. В самосознании выражается способность личности критически оценивать себя, осуществлять самоконтроль, самоприказ, самовнушение, самовоспитание. Здоровое самосознание создает хорошую внутреннюю основу совершенствования личности. Однако в буржуазной философии эта грань сознания рассматривается преимущественно через призму фрейдизма, стремления показать человека как иррациональное существо, которому чужды ценности, создаваемые для человека социалистическим обществом.
          Индивидуальное сознание бывает лишь тогда действенным, активным, когда оно сочетает в себе единство рационального, чувственного и волевого. В волевом компоненте сознания выражается синтез разума и эмоций, способный превратить идею в дело, мысль в практический поступок. Власть человека над собой – это и есть воля. Без нее немыслимо достижение возвышенных целей. Вот почему наша партия, подчеркивая необходимость воспитания сознательности, большое внимание обращает и на формирование у советских людей готовности, воли и умения строить коммунизм. Человек безвольный обычно поддается обстоятельствам, не решается сделать нужный верный шаг. А если и решит его сделать, то ищет повод, чтобы отложить это на завтра, на потом... Каждый человек Силен тогда, когда может побороть свои слабости, ибо собственное бессилие так же опасно, как и чужая сила. Еще выдающийся русский педагог К. Д. Ушинский писал, что воля наша, как и мускулы, требует тренировок, упражнений, работы. Человек доброй воли умеет добиться, умеет отказаться, умеет остановиться, умеет подчиниться. Знания человеку позволяют быть компетентным, чувства – благородным. Воля дает возможность убеждениям, помыслам, намерениям превратиться в дело, поступки, поведение. Воля – это двигательная сила сознания личности.
          Таким образом, индивидуальное сознание способно с различной глубиной отражать действительность. В связи с этим оно также обладает двумя уровнями: рациональным и чувственным. Современному человеку, говоря словами А. Блока, доступны "и жар холодных числ, и дар божественных видений", свойственны глубоко интеллектуальное проникновение в суть загадочного бытия и прекрасные эмоциональные взлеты. Однако весь механизм психологической войны империализма стремится максимально снизить все возвышенное в человеке, ограничить его мир меркантильными интересами, лишить высоких идеалов и стремлений. В документах, инструкциях буржуазной пропаганды человек, личность – всего лишь пассивный объект воздействия, объект манипулирования его сознанием.
          Степень зрелости индивидуального сознания советского человека, его противоположности буржуазным ценностям определяется, в конечном счете, готовностью и способностью личности сознательно подчинить свои интересы общественным целям. В повседневной жизни уровень зрелости сознания личности социалистического типа обнаруживается в отношении человека к своему долгу, служебным обязанностям, общественным ценностям, традициям, будущему. И особенно рельефно – в степени непримиримости к чуждым влияниям, враждебным действиям, замыслам, стремлениям.
          Таким образом, общественное и индивидуальное сознание весьма сложно как по структуре, так и по своему содержанию. Являясь субъектом социального творчества, оно вместе с тем выступает и объектом различных воздействий, нередко негативных. Негативные влияния в духовной сфере часто исходят от пропагандистского аппарата империализма, располагающего разветвленной сетью пропаганды, внушительной машиной психологической войны. Не обладая истинными идеями, буржуазные идеологические органы особую ставку делают на воздействия в области обыденного сознания, и прежде всего общественной психологии. Сложилась система диверсионной, подрывной деятельности империализма в области общественного сознания, которая получила название психологической войны.

          Глава вторая. Психологическая война в истории общества.
          Давно замечена зависимость побед или поражений от духовного состояния войск. Еще в древности полководцы, мыслители отмечали, что важны не только нравственная сила своей армии, но и знание о моральном состоянии войск противника. Уже тогда появились первые попытки воздействовать на врага угрозами, запугиванием, устрашением с целью ослабить его духовные возможности. Однако эти попытки были эпизодическими, слабыми, малоэффективными.
          В сочинениях западных полководцев и военачальников Клаузевица, Жоффра, русских – Суворова, Кутузова, Румянцева, Нахимова, Драгомирова, Михневича содержится немало оригинальных мыслей о необходимости ослабления духовного потенциала противника в войне. Многие из них правильно заметили, что духовное оружие, не уничтожая противника физически, может сделать его слабым, неуверенным, нерешительным. А это создает предпосылки к материальной победе над таким противником. Еще Суворов отмечал, что сила духа – оружие долгосрочное и использовать его полководцу очень непросто. В XIX веке многие военачальники и мыслители рассуждали о "борьбе воль", "победе духа", "моральном давлении на врага", догадываясь о предстоящем росте значения духовного оружия в борьбе. Но лишь в XX веке, когда империализм был решительно потеснен новой, социалистической общественно-экономической формацией, в полной мере проявилась в духовной области вся острота классового противоборства двух диаметрально противоположных систем.
          Исторические истоки психологической войны.
          В библейской легенде упоминается о том, что Гедеон, ведя войны со своими многочисленными противниками, регулярно прибегал к военным хитростям и запугиванию врага, Однажды он смог так запугать противника, что тот, впав в смятение, ударил по своим войскам. Древние рукописи сообщают вам о том, что римляне, перед тем как совершить поход на врага, распространяли слухи о превосходстве своих легионов, невиданной храбрости римлян и их неодолимой решимости добыть победу.
          Еще в древности применялись самые различные приемы духовного воздействия на противника, иногда весьма оригинальные, необычные. Так, в сочинениях древнегреческого философа и историка Плутарха содержится один любопытный и поучительный фрагмент, суть которого сводится к следующему. Когда в Риме узнали о том, что царь этрусков готовится совершить нападение на земли римлян, в лагерь этрусков был направлен патриций Муций Сцевола. Прибыв во враждебный лагерь, Сцевола долго отговаривал этрусков от намерения напасть на Рим и даже соглашался принести дары воинственному противнику. Царь этрусков был непреклонен: "Рим должен пасть!" Тогда Муций Сцевола, исчерпав все доводы, использовал в переговорах последний аргумент: он вытянул руку над огнем очага и хладнокровно сжег ее. Царь этрусков был потрясен силой духа посланца римлян. Его решимость напасть на Рим была поколеблена: ведь он увидел, как сильны духом и мужественны те, на кого он собирается напасть.
          В этой внешне бесхитростной древней легенде заключен глубокий философский смысл: высокая моральная стойкость своих войск является одновременно и фактором, парализующим волю противника к борьбе и победе.
          В сочинении историка древности Геродота говорится, что афиняне, чтобы не допустить выступления эллинов (выходцев из Эллады), находившихся под владычеством персидского царя Ксеркса, против своих соплеменников, обращались к ним с воззваниями, высеченными на камнях, куда ионийцы ходили за водой. Надписи гласили: "Ионяне! Вы поступаете несправедливо, идя войной на своих предков и помогая варварам поработить Элладу. Переходите скорей на нашу сторону! Если же это невозможно, то, по крайней мере, хоть сами не сражайтесь против нас и упросите карийцев поступить так же. А если не сможете сделать ни того, ни другого, если вы скованы слишком тяжелой цепью принуждения и не можете ее сбросить, то сражайтесь, как трусы, когда дело дойдет до битвы". Геродот писал, что афиняне действовали, рассчитывая, во-первых, на то, что их бывшие соплеменники перейдут на их сторону, и, во-вторых, если об этих воззваниях станет известно Ксерксу, то он просто не пустит их в сражение.
          Нетрудно видеть, что в расчете афинян прослеживался замысел существенно ослабить моральный дух части персидского войска или вынудить владыку Персии вывести из возможного сражения часть его боевых сил. Здесь мы встречаемся с типичной диверсией в древнем исполнении. В рабовладельческом обществе уже просматриваются элементы психологической войны как способа ослабления морального духа противостоящей стороны. По существу, психологическая война1 того времени являлась формой военной хитрости и не носила ярко выраженной классовой окраски, так как проявлялась главным образом в борьбе однотипных социальных организаций.

          1 Сам термин "психологическая война" появился спустя много сотен лет, в 1941 г. Но здесь мы, оценивая ее истоки и черты, говорим о ней как о предтече явления.

          В эпоху феодализма духовное воздействие на противника было облачено преимущественно в религиозные формы и выражало мысли господствующей идеологии. Светская власть и в мирное, и особенно в военное время расправлялась с политическими противниками под флагом борьбы с "ересью", за "чистоту веры". Воздействие на вооруженные силы обеих сторон велось распространением письменных и устных сообщений с перечислением всех возможных небесных и земных кар, которые могут пасть на головы тех, кто "выступает против истинной веры".
          Периоды церковной инквизиции, Реформации, распространение католицизма в Европе были полны примерами внушения массам, сражающимся армиям соответствующих моменту религиозных догм, постулатов, воззваний. Но все они были далеки от истины. С. Цвейг, говоря о том далеком времени, метко заметил, что "правда так густо пересыпана ложью, а факты – выдумкой, что можно, в сущности, обосновать любую точку зрения..."2.

          2 Цвейг С. Мария Стюарт. М., 1959, с. 20.

          Широко использовались в политической и вооруженной борьбе религиозные фальсификации, обличительные памфлеты. В XVII веке Ватикан с помощью буллы папы Григория XV оповещает верующих католиков о том, что делами распространения религиозных идей и борьбы с инакомыслящими будет заниматься специальный орган – Конгрегация пропаганды веры3. Нетерпимость и духовная жестокость освящали любые действия во имя веры. Все, что провозглашалось достойным веры, бралось под защиту, и наоборот – на ком лежал штамп "врагов божьих", те подвергались не просто остракизму, но и часто физическому уничтожению.

          3 См.: Беглов С. И. Внешнеполитическая пропаганда. М., 1980, с. 41.

          Страх, мистификация, замутненное сознание масс были той почвой, на которую церковь и светская власть бросали нужные им семена ненависти, покорности, фанатизма. Один слух о приближающихся бедствиях, карах, напастях парализовывал волю людей к сопротивлению. Роль слухов (которыми управляла в значительной мере церковь) хорошо показал В. Шекспир в образе Молвы:
          Я сшила плащ себе из языков,
          Чтоб ими лгать на всех наречьях мира.
          Нет выдумки такой и клеветы,
          Которой я б ушей не засорила.
          Я говорю про мир в канун войны
          И я вооруженьями пугаю
          В дни тишины, когда земля полна
          Какой-нибудь совсем другой заботы.
          Молва – свирель. На ней играет страх,
          Догадка, недоверчивость и зависть.
          Можно сказать, что в эпоху феодализма борьба в духовной области носила ярко выраженный религиозный характер. Политическое противоборство, феодальные войны сопровождались ожесточенными религиозными сражениями, захватывавшими в свою сферу практически все население враждующих сторон. Интересы церкви совпадали с интересами феодалов, что особенно наглядно проявлялось при подавлении крестьянских восстаний, выступлений ремесленников, испытывавших двойной гнет – светской и духовной власти. Эпоха феодализма породила специфические формы духовного подавления масс, войск противоборствующей стороны с помощью религиозных догм, в которых господствовала слепая, фанатичная вера, но не было места истине.
          С победой капиталистической общественно-экономической формации борьба в духовной области враждующих группировок государств, а также эксплуататоров с эксплуатируемыми стала характеризоваться рядом новых моментов.
          Во-первых, пролетариат впервые получил истинную научную марксистскую идеологию, сформировавшуюся в середине XIX века. Выступления трудящихся против своих классовых угнетателей стали носить все более осмысленный характер. Антагонизм между буржуазной идеологией и идеологией коммунистической четко выразил глубокий водораздел, существующий между классовыми интересами капитала и трудящихся.
          Во-вторых, борьба идей, сопровождавшая политические схватки, военные кампании, стала широко опираться на материальную базу: печать, а позднее, в XX веке, и на радио.
          Бурное развитие средств печати в XIX и особенно в начале XX века создало широкие возможности целенаправленного воздействия на миллионные массы. Общественное мнение, эффект гласности, возможность манипулировать сознанием приобрели такую силу, с которой не могли уже не считаться ни монархи, ни премьеры, ни полководцы. Известно, например, суждение Наполеона о роли газет: "Четыре газеты смогут причинить врагу больше зла, чем стотысячная армия"1. Правящие классы получили широкие возможности для фальсификации событий, фактов, умолчания о нежелательных явлениях, умышленной дезинформации читателей. Пресса превратилась в мощное оружие буржуазии в классовой борьбе, а также стала использоваться и в войнах, постоянно сопутствующих капиталистическому развитию.

          1 Цит. по кн.: Беглов С. И. Внешнеполитическая пропаганда, с. 52.

          По существу, первая мировая война 1914-1918 гг. была тем военным столкновением, где впервые были широко использованы печатные средства воздействия на противника. Именно в этой войне были использованы средства и методы психологической войны, которую стали вести друг против друга империалистические коалиции. Одновременно англо-франко-русская и австро-германо-итальянская коалиции с целью усиления шовинизма, ура-патриотизма в своих странах широко прибегали к социальной, национальной, религиозной демагогии. Каждая из коалиций изображала свое участие в войне как вынужденное, носящее сугубо оборонительный характер. Социальная ложь буржуазии была призвана скрыть действительное возникновение и причины мировой войны, коренящиеся в эксплуататорском способе производства, межимпериалистических противоречиях и стремлении к переделу мира.
          По мере затягивания войны руководство коалиций приходило к выводу о необходимости усиления духовного воздействия на противника. При штабах воюющих армий создавались соответствующие отделы и подразделения, призванные организовать "войну слов" – агитацию противника. Особенно активно вела психологическую войну с помощью печатной продукции Англия. Были выпущены миллионы листовок, которые разбрасывались авиацией и с помощью воздушных шаров над позициями противника. Кроме того, английское правительство создало специальные органы, снабжавшие печатные издания других стран британскими версиями о ходе войны. Было налажено издание журнала "Война в иллюстрациях", информационных бюллетеней, выпускались военные фильмы о положении на фронтах.
          По распоряжению французского командования распространялись листовки среди населения и войск противника. За время действия службы пропаганды французской армии в первой мировой войне было сброшено на германские города и позиции войск около 30 млн. экземпляров листовок, газет и брошюр2. В конце войны Антанта сделала первые шаги по координации своих пропагандистских усилий: возник специальный штаб по разложению вражеских войск. Россия в этой пропагандистской войне участвовала с меньшим размахом, так как была слабо технически подготовлена. Тем в менее психологическая война, которую вели страны Антанты, сыграла определенную роль в поражении кайзеровской Германии и ее союзников.

          2 См.: Селезнев И. А. Война и идеологическая борьба. М. 1974, с. 48.

          В свою очередь Германия также пыталась вести пропагандистскую войну против франко-англо-русской коалиции, широко используя методы запугивания, обмана, дезинформации. Так, в листовках, которые разбрасывались с германских цеппелинов на восточном фронте в 1915 г., утверждалось, что англо-французские войска на западе разгромлены и такая же участь уготована русским войскам, поэтому, чтобы избежать "ненужного кровопролития", русским солдатам предлагалось организованно сдаваться в плен. Немцы, как и их противники из Антанты, распространяли "пораженческие" листовки, в которых сообщалось о бедствиях в тылу, голоде, массовых болезнях населения стран противоборствующей коалиции.
          В целом, несмотря на достаточно широкое применение печатных средств дезинформации противника, психологическая война не сыграла большой роли в подрыве морального духа
сражавшихся войск. Тем не менее первая мировая война была первой войной, в ходе которой широко использовались подрывные средства для деморализации войск и населения противника. Впервые были использованы специальные подразделения пропаганды, стала создаваться техника распространения печатной агитации, формировались органы "войны слов", масштабы действия которых в ряде случаев были значительными.
          Однако правительственные органы фактически не вели организованной контрпропаганды, целенаправленного противоборства с пропагандистскими акциями вражеской стороны. Их больше беспокоили антивоенные, антиимпериалистические настроения в среде своих войск. Эти настроения вызывались агитационной работой и пропагандистской литературой, распространявшейся в России, например, большевиками среди солдат на фронте. Идейная опасность тревожила официальные органы власти и военное командование неизмеримо больше пропагандистских акций империалистического противника.
          Наиболее ожесточенную форму психологическая война приняла при прямом военном столкновении империализма и нового строя, родившегося в Советской России,– социализма. Духовное противоборство, в том числе и в психологической сфере, отразило глубокий классовый антагонизм двух диаметрально противоположных социальных систем.
          Духовное противоборство с фашизмом в Великой Отечественной войне.
          В Великой Отечественной войне советского народа с германским фашизмом подверглись тяжелейшему испытанию, общественный и государственный строй, социалистическая экономика первого в мире государства рабочих и крестьян, все социальные и политические институты страны. Невиданное доселе испытание обрушилось на духовные силы многонационального советского народа, вызвало проверку его верности идеалам коммунизма.
          В этой величайшей из войн в истории человечества в полной мере проявились открытые классиками марксизма-ленинизма закономерности, определяющие ход и исход любой войны. Одна из них выражает зависимость конечного успеха в борьбе от зрелости общественного сознания народа, истинной мощи его идеологии, духовной способности людей вынести самые сложные испытания войны и не утратить воли к победе. В. И. Ленин определил эту закономерность следующим образом: "Во всякой войне победа в конечном счете обусловливается состоянием духа тех масс, которые на поле брани проливают свою кровь"1.

          1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 41, с, 121.

          Политические цели войны как выражение интересов и устремлений определенных классов опираются на соответствующие идеологические доктрины и исходят из них. Если господствующие классы капиталистических государств широко прибегают к идеологическому камуфляжу, демагогии, чтобы скрыть истинные цели развязанной ими войны, замаскировать ее антинародный, несправедливый, захватнический характер, то сторона, ведущая справедливую войну, не нуждается в этом.
          Трудящиеся классы социалистического государства, вынужденные вести войну против империалистического агрессора, имеют ясные, четкие справедливые цели: защитить социализм, разгромить агрессора, обеспечить военной победой благоприятные внешние условия для строительства социализма и коммунизма. "...Мы можем вести войну потому,– указывал В. И. Ленин, – что массы знают, за что воюют..."2. Усвоение марксистско-ленинских идей о данной войне позволяет личности, трудящимся классам, всему народу и его армии четко, с классовых позиций определить свое конкретное мировоззренческое и практическое отношение к войне. А это чрезвычайно важно, ибо убеждение в справедливости войны невиданно поднимает моральный дух сражающихся масс3.

          2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 38, с. 50.

          3 См.; Ленив В. И. Полн. собр. соч., т, 41, с. 121.

          Воспитанные на идеях марксизма-ленинизма, советские люди в ожесточенном противоборстве в самые драматические дни и месяцы борьбы не утратили глубокой уверенности в конечной победе над врагом, не растеряли социального оптимизма, у них ни на минуту не была поколеблена вера в мудрость политической линии партии. Коммунистические убеждения, выражающие глубокую слитность личных и общественных интересов при социализме, позволили советскому народу сохранить твердость духа, способность и готовность вынести самые сложные испытания войны и не утратить воли к борьбе и победе.
          Готовясь к "молниеносной войне" против Советского Союза, гитлеровцы рассчитывали ошеломить, парализовать, духовно сломить советский народ и добиться очередной победы. Зная из опыта кампаний на Западе, как может быть подавлена психологическая сфера сознания, они, однако, не могли даже предполагать, сколь крепкими окажутся идейные убеждения советских людей. Вместо духовной податливости враг столкнулся с огромной моральной стойкостью; вместо торжества "пятой колонны" – с беспримерным размахом партизанского движения; вместо национальной вражды – с монолитным интернациональным единством всего советского народа. Чем труднее было Родине, нашему социалистическому государству, тем полнее проявлялась сила коммунистической идеологии. Ни одна война в тысячелетней военной истории не давала столь массовых примеров беспредельной самоотверженности, мужества, героизма. Готовность к самопожертвованию стала массовой нормой, и в его основе был не фанатизм, не слепая экзальтация духа, а глубоко осознанное стремление сделать все возможное и невозможное для защиты социалистического общества. Г. Фриснер, бывший гитлеровский генерал, был вынужден признать, что "советский солдат сражался за свои политические идеи сознательно "... Я собственными глазами видел, как молодые красноармейцы на поле боя, попав в безвыходное положение, подрывали себя ручными гранатами"1.

          1 Фриснер Г. Проигранные сражения. М., 1966, с. 223.

          Многие буржуазные писатели, тенденциозно освещая весь ход минувшей войны, ее причины и последствия, вынуждены между тем признавать, что ставка Гитлера на духовную капитуляцию советских людей в результате ошеломляющего внезапного удара и широкой психологической войны не дала в конечном счете того, к чему стремились фашисты. В сборнике воспоминаний бывших гитлеровских офицеров "Тотальная война" признается, что "психологический натиск на советских солдат и офицеров не сыграл той роли, которая ему отводилась. Упорство, с каким сражались –красноармейцы, не давало оснований считать, что дух их поколеблен"2.

          2 Totalen Krieg. Stuttgart, 1980. S. 67.

          Коммунистические идеи, усвоенные советскими людьми, служили основой их исторического оптимизма, самоотверженной социальной активности, высокого понимания своей ответственности перед будущим. В дни, когда враг находился на подступах к Москве, сознание советского человека не было замутнено страхом поражения, а в момент нашего высокого торжества – водружения Знамени Победы над рейхстагом оно не жаждало необузданной мести. В любых, самых сложных коллизиях войны духовный облик советского солдата являл собой выражение ясности и гуманности политических целей социалистического государства, неистощимого оптимизма, глубокого интернационализма и патриотизма.
          Марксистско-ленинская идеология была не только мировоззренческим устоем советских людей в борьбе с агрессором, но и конкретным, специфическим духовным оружием. С помощью идеологических средств, приемов воздействия в ходе войны решалась двуединая задача: укрепление духовных сил своих вооруженных сил и населения а ослабление, подрыв морально-политического потенциала враждебной стороны. В Великой Отечественной войне советским людям противостояла столь чудовищная по своему социальному цинизму и реакционности идеология, что ей трудно найти аналоги в мировой истории.
          Фашисты не только видели в войне политическое средство порабощения советского народа, уничтожение его государственности, великих социалистических завоеваний, культуры, но и преследовали цель полного искоренения коммунистического мировоззрения. Фашистские руководители не скрывали этого. Гитлер, выступая по радио, прямо сказал, что "речь идет не просто о военном конфликте между государствами, а о гигантской битве между народами и расами, в ходе которой побеждает одно мировоззрение и безжалостно уничтожается другое". Когда пожар войны охватил огромные пространства, фашистские лидеры пытались физически уничтожить коммунистическое мировоззрение, марксистско-ленинскую идеологию самым варварским и самым неэффективным способом – уничтожением людей, После доклада фашистского генерала Кейтеля о масштабах истребления мирных советских людей на временно оккупированной фашистами территории Гитлер на документе наложил резолюцию: "Здесь речь идет об уничтожении целого мировоззрения, поэтому я одобряю эти мероприятия и покрываю их".
          Для "уничтожения мировоззрения" была подготовлена не только гигантская военная машина, но и огромный аппарат "тотальной пропаганды", цинично манипулировавший сознанием миллионов немцев и пытавшийся превратить всех неарийцев в оккупированных странах в бессловесных и бездумных рабов. На Западе среди многих специалистов психологической войны опыт нацистов в этой области оценивается весьма высоко и в значительной мере используется при разработке теории, техники и методов борьбы в сфере общественного сознания. К слову сказать, в США осуществлено многотомное издание дневников Геббельса, в которых подробно раскрываются фашистские приемы агрессии в духовной сфере.
          Идеология фашизма, составлявшая теоретическую в политическую основу военной доктрины германского империализма, представляет собой наиболее крайнюю разновидность буржуазной идеологии. В ней прослеживается духовный кризис всей капиталистической системы. Даже краткий анализ фашистской идеологии показывает ее абсолютную противоположность не только идеологии марксизма-ленинизма, но и общечеловеческим духовным ценностям вообще.
          Теоретические корни фашистской идеологии восходят к иррациональным, мистифицированным формам мышления, которые широко использовались различными выразителями интересов традиционного прусско-германского милитаризма. Фашистская идеология, будучи механическим, беспринципным соединением разнородных взглядов, теорий и т. п., исходит из романтизированной истории предков, фальсифицированной философии истории, культа грубой силы и апологетики арийского "сверхчеловека". В идеологии фашизма, реакционно-идеалистической по своему гносеологическому существу, фанатичная вера в божественное предназначение нацизма занимала очень большое место. Значительная часть постулатов фашистской идеологии была глубоко "психологизирована". Именно такими были догмы, об облике "сверхчеловека", роли воли в достижении цели, значения чувства ненависти и сознания личности и т. д. На Нюрнбергском процессе приводились "заповеди арийца", где утверждалось, что ведущими чертами настоящего "сверхчеловека" являются "жестокость, беспощадность и ненависть" ко всем неарийцам. Психологизация идеологических догм гитлеризма в значительной мере объясняет живучесть идеологии фашизма в среде обывателей, мелкой и средней буржуазии, одурманенных националистическими, расистскими лозунгами и призывами.
          Идеологи гитлеровской Германии широко использовали теоретические, социальные выводы реакционного характера некоторых немецких мыслителей прошлого. Больше всего они почитали О. Шпенглера и Ф. Ницше. Один из главных тезисов философии Шпенглера заключался в том, что всемирная история – это не история народов, а история государств. Значит, история государств – это история войн. Такой вывод нацисты считали методологической базой своей идеологии. Идея Шпенглера о том, что "война является естественным состоянием общества и в войне заложен высший смысл бытия", объявлялась основным достижением германского духа.
          Философские афоризмы Ф. Ницше о "сверхчеловеке", способном и призванном повелевать "недочеловеками", превратились в хрестоматийные основы фашистской теоретической концепции. Именно на тезисе о "сверхчеловеке" возник культ фюрерства, ставший одной из основ государственной доктрины и психологического механизма повелевания массами. В целом теория фашизма – это вульгарная эклектика, мифический идеализм, апологетика безбрежного волюнтаризма, психологизированное идолопоклонство Здесь нет ни грана рационального, научного, гуманного.
          Социальные истоки идеологии фашизма таятся в духовной реакции монополистического капитала на возможность победы социализма в ряде стран Западной Европы. Когда социализм превратился в реальность и возникли объективные предпосылки социально-политического прогресса в других странах, на идеологической арене активизировали свою деятельность социал-националистические демагоги. Будучи выразителями крайнего антигуманизма и взглядов империалистической реакции, идеологи фашизма тем не менее называли свои воззрения "революционными", "социалистическими", спекулировали на антикапиталистических настроениях масс, всячески разжигали шовинистический и милитаристский угар, политический психоз. Идеология фашизма по своей социальной окраске – это идеология агрессии, классового вероломства и человеконенавистничества.
          Социально-политическим ядром идеологии фашизма являлся антикоммунизм. Он пронизывал всю идеологию фашизма. Коммунизм официально провозглашался смертельно опасным врагом нацизма. Один из фашистских писателей Э. Крик заявлял, что главная задача фашизма "заключается в полном уничтожении мирового коммунизма, без чего немыслимо мировое господство арийцев"1. Другими постулатами фашистской идеологии были расизм и геополитические теории. Расизм понадобился для обоснования "божественного предназначения" нордической расы в структуре мирового сообщества, а геополитические теории – для обоснования необходимости завоевания "жизненного пространства". Один из идеологов фашизма того времени писал, что "нордическая раса имеет естественное право, которое никто не может оспорить, на то количество земель, которое ей необходимо"2.

          1 Кгiеck Е. Nationalpolitische Erziehung. Leipzig, 1933, S 38.

          2 Hecker K. Der Soldat. Blater fur deutsche Philosophie 1933, S. 72.

          Предельная социальная реакционность и глубокая ненаучность этих взглядов были очевидными. Как же могло случиться, что миллионы людей в Германии за короткий исторический срок были духовно и физически пленены этой человеконенавистнической идеологией?
          Нельзя забывать, что идеология фашизма – это лишь одна из разновидностей теоретических взглядов монополистического капитала. Для ее "внедрения" в общественное сознание использовалась особая система духовного насилия. В основе этой системы лежало стремление направить центр тяжести идеологических воздействий в общественно-психологическую сферу, область подсознательного, иррационального. Призывы, лозунги фашизма были обращены не столько к интеллекту, сколько к инстинктам, националистическим чувствам, биологическому комплексу. Культовые нормы, слепой фанатизм в исполнении приказов целой иерархии фюреров, специально созданные ритуалы затемняли политическое сознание, формировали бездумного, жестокого исполнителя.
          Гитлеровские пропагандисты, создавая обстановку психической экзальтации, националистической истерии, политического психоза, использовали их в своих целях. Фашисты играли на чувствах трудящихся, их боязни потерять работу, на желании иметь жилье, достаток. Культивируя национализм, нацисты смогли ослабить, а затем и вытравить у многих рабочих классовое понимание своих интересов, пролетарской солидарности. Все проблемы, внушалось немцам, могут быть решены лишь силой, на путях милитаризации всей жизни. Классовая психология была отодвинута в сторону. Ее место заняла психология национальная, расовая. Демагогия, социальная ложь составляли гносеологическую основу фашистской пропаганды и психологической войны. Пропагандисты гитлеризма считали, что ложь, бесконечно повторяемая, может выглядеть правдой. Для полной деформации истины были созданы государственные институты. Как свидетельствует история, особенно нагло лгут тогда, когда существует возможность скрыть правду.
          Непрерывный идейно-психологический массаж общественного сознания давал свои плоды. Те, кто не поддавался ему, – уничтожались. Некоторая часть антифашистов смогла выехать из нацистского "рая", другие ушли в глубокое подполье. В этих тяжелейших условиях фашистской диктатуры пролетарский интернациональный дух передовых представителей немецкого рабочего класса не был сломлен. В 1943 г. на территории Советского Союза был создан Национальный комитет "Свободная Германия". Ведущую роль в нем играли немецкие коммунисты, внесшие свой вклад в дело разгрома нацизма.
          Гитлеровская пропаганда, действовавшая с максимальной напряженностью, легкие успехи фашистских войск в военных кампаниях 1939-1940 гг. создали иллюзию вседоступности, безнаказанности Германии в установлении "нового мирового порядка".
          Советский авиаконструктор А. С. Яковлев, побывавший по официальным делам перед Великой Отечественной войной в Германии, вспоминал, что у всех его собеседников, с кем ему довелось поговорить – от носильщика до конструктора, – "чувствовалось сознание неизмеримого превосходства над всеми другими. Это сквозило во всем, и это был результат фашистской пропаганды"1. Фашисты, писал А. С. Яковлев, стремились поразить своей мощью, запугать, парализовать нашу волю. То был результат беспредельно циничной манипуляции сознанием миллионов людей.

          1 Яковлев А. Цель жизни. М., 1968, с. 222.

          Фашистский "партийный аппарат, – отмечал немецкий генерал К. Типпельскирх, – крепко держал в своих руках народ, опутанный сетями пропаганды"2. Так были созданы условия господства абсолютно ложной в самой своей основе, крайне реакционной идеологии в общественном сознании немецкого народа. Корни ее не могли быть глубокими, народными, не могли иметь исторического будущего. Но к началу вероломного нападения на Советский Союз гитлеровская военщина была в своей массе оболванена фашистскими мифами, вела себя крайне самоуверенно и нагло.

          2 Типпельскирх К. История второй мировой войны: Пер. с вен. М., 1956, с. 35.

          Основу фашистской армии составляла молодежь, которая прошла идеологическую обработку в "юнгфольке", "гитлерюгенде", лагерях трудовой повинности, где она воспитывалась в антикоммунистическом, человеконенавистническом духе. Двадцатилетние солдаты, начавшие войну с СССР, не знали, по существу, о революционных боях в Германии, не знали о славных традициях германской компартии, так как к 1933 году (к моменту захвата власти фашистами) им было всего по 10-12 лет. Политическое воспитание "человеческого материала" проходило на демагогических лозунгах социал-национализма, почти вся молодежь оказалась опутанной психологическими сетями фашизма. Свое "духовное превосходство" гитлеровские солдаты утверждали неслыханной жестокостью, полным попранием общечеловеческих норм морали и международного права. Таков был "человеческий материал" гитлеровской армии, с которой в смертельной схватке сошлись советские люди.
          Бескомпромиссное идеологическое противоборство началось между советским воином, воспитанным на идеалах социальной справедливости, и гитлеровским функционером, которому постоянно внушались прусские военные традиции, вдалбливалась мысль о превосходстве германского солдата над солдатами армий других стран.
          Нацисты использовали идеологические и психологические акции, которые имели целью оживить в социалистическом общественном сознании дореволюционные классовые и национальные антагонизмы, скомпрометировать советский строй и наш образ жизни.
          Фашистские руководители уделяли большое внимание ведению психологической войны среди советских людей. Ведомство Геббельса, организуя идеологические подрывные диверсии против социалистического общественного сознания, руководствовалось наставлением Гитлера: "Есть более глубокая стратегия – война интеллектуальным, психологическим оружием..." Для реализации этого наставления нацисты сформировали многочисленные подразделения психологической войны1, оснастив их техническими средствами духовного воздействия. В батальонах были введены офицеры по пропаганде, которые ведали вопросами идеологической обработки своих солдат, а также "духовного порабощения" захваченного населения с помощью физического и морального насилия. "Духовное порабощение" выражалось в уничтожении исторических и культурных ценностей советского народа, во внушении бесполезности борьбы с "высшей расой". Фашисты хотели подавить у советских людей волю к сопротивлению, лишить их уверенности в возможности достижения победы над фашизмом, принудить к духовной капитуляции.

          1 Эти подразделения в фашистской армии назывались ротами пропаганды. Для руководства подрывной пропагандой в вермахте был создан специальный орган, разрабатывавший планы "духовного наступления" на противника.

          Коммунистическая партия определила главные направления духовного противоборства с фашизмом в период Великой Отечественной войны. Наша партия привела в действие весь огромный морально-политический потенциал Страны Советов, всю мощь идеологического оружия. Осуществляя повседневное руководство идеологической работой в массах, она исходила из важного ленинского указания – "раз дело дошло до войны, то все должно быть подчинено интересам войны..."2. Вся система идеологических мер среди гражданского населения и в Вооруженных Силах была направлена на обеспечение нужд войны, подъем политико-морального состояния народа, полное использование всех возможностей, резервов, которыми обладает социалистическое общество. Опыт этой деятельности КПСС имеет непреходящее значение. Он важен и для противодействия буржуазному влиянию в мирное время, а также в случае, если империалистические агрессоры смогут зажечь факел новой войны.

          2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т, 41, с 117.

          Существо идеологической работы, как известно, заключается во внесении в сознание народа марксистски-ленинских идей и в обеспечении с помощью всего арсенала различных средств реализации их в жизнь, действительность, в поступках, свершениях людей. Великая сила идей коммунистической идеологии, высокая действенность организованных партией идейных воздействий на общественное сознание предопределили исключительно высокий уровень политико-морального состояния населения и личного состава Вооруженных Сил страны.
          Бесспорное превосходство коммунистической идеологии над идейно-теоретическими доктринами фашизма, его психологическими установками заключается не только в глубокой научности марксизма-ленинизма, выражении интересов трудящихся, потребностей исторического прогресса, но и в способности эффективно "материализоваться" в поступках, социальных действиях масс. Направления такой "материализации" идей определялись новыми задачами идеологической работы Коммунистической партии в годы войны.
          Прежде всего партия решила такую важную задачу, как разъяснение массам сущности, причин и характера данной войны. Этим достигалась социально-политическая ориентация трудящихся, мобилизация их духовных сел на отпор врагу. Глубокое осознание справедливого характера Великой Отечественной войны советского народа против фашизма создавало тот необходимый духовный, мировоззренческий заряд, благодаря которому люди определяли свое конкретное отношение к войне, общественному и воинскому долгу, обязанностям гражданина социалистического государства.
          При разъяснении характера войны партия неустанно разоблачала фашизм, его глубоко античеловеческую сущность, показывала те цели, которые германский империализм ставит перед собой. В директиве СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 29 июня 1941 года подчеркивалось, что "целью этого нападения является уничтожение советского строя, захват советских земель, порабощение пародов Советского Союза, ограбление народов нашей страны...". Органы пропаганды широко показывали стремление гитлеровцев лишить советских людей их социальных завоеваний, превратить в рабов, уничтожить социалистическую культуру, традиции, перечеркнуть мечом будущее народа. В результате такой работы в общественном сознании советских людей полностью господствовали идеи, выражающие отношение марксизма-ленинизма к этой войне. Это достигалось не только систематической агитационно-массовой работой, но и непрекращающейся теоретической деятельностью партии, широкой пропагандой наследия классиков марксизма-ленинизма, особенно по военным вопросам.
          В годы войны были изданы сборники из произведений В. И. Ленина "О защите социалистического Отечества", "Военная переписка 1917-1920" и некоторые другие. Всего за 1941-1945 гг. вышло в свет более 500 изданий трудов Маркса, Энгельса, Ленина тиражом около 17 млн. экземпляров. Роль идей классиков марксизма-ленинизма о защите социалистического Отечества невозможно –переоценить. В годы войны большое значение имели призыва ЦК партии к праздничным датам, в которых отражались конкретные требования момента. Появился также ряд работ, где давалась политическая оценка событий, конкретизировались идеи наращивания и упрочения социалистического морального фактора. Эти вопросы получили отражение в книге "О Великой Отечественной войне", в которую вошли речи и доклады И. В. Сталина, его приказы как Наркома обороны и Верховного Главнокомандующего, в выступлениях и статьях М. И. Калинина, Ем. Ярославского, Н. Вознесенского и других руководителей партии и правительства.
          Идеологическими средствами в годы войны решалась и такая задача исключительной важности, как дальнейшее сплочение советского парода вокруг Коммунистической партии, мобилизация духовных сил людей па достижение полной победы над врагом, превращение страны в единый боевой лагерь. История не знает примеров столь монолитного единства народа, его сплочения вокруг политического руководства страны. В общественном сознании доминировали призывы партии: "Все для фронта! Все для победы над врагом!". Идеологические установки ЦК ВКП (б) были максимально конкретны и целеустремленны для концентрации усилий советского народа на борьбу с фашизмом, нанесения ему полного военного поражения. В идеологической работе широко использовались революционные, боевые традиции русского, советского народа. Как никогда ранее, высоко взметнулось пламя патриотических чувств. Советский патриотизм как глубоко осознанное классовое понимание идей любви к социалистической Родине и необходимости ее вооруженной защиты проявился прежде всего в героических действиях людей, отдавших свои силы и жизнь для спасения Отечества.
          В годы войны партия особое внимание уделяла идеологической работе непосредственно в Вооруженных Силах. Эта работа была направлена на создание и поддержание на высоком уровне морального духа личного состава армии и флота. Большую роль в достижении победы над врагом сыграла целеустремленная, хорошо поставленная партийно-политическая работа в частях и на кораблях. Выполняя заветы В. И. Ленина, который учил, что там, "где наиболее заботливо проводится политработа в войсках... там нет расхлябанности в армии, там лучше ее строй и ее дух, там больше побед"1, партия последовательно проводила в Вооруженных Силах целый комплекс мероприятий идеологического и организационно-партийного характера. Меры по усилению партийной прослойки в подразделениях, частях, на кораблях, совершенствованию структуры партийных организаций, повышению роли фронтовой печати, распространению передового опыта, поддержанию высокого наступательного порыва войск и другие способствовали высокому политико-моральному состоянию личного состава, проявлению массового героизма воинами в боях за Родину.

          1 Ленин В. И, Полн. собр. соч., т, 39, с. 56.

          В действующей армии находились миллионы коммунистов, которые своим примером вдохновляли личный состав. Видные партийные деятели по решению ЦК ВКП (б) возглавили партийно-политическую работу на фронте. В завершающий период войны партия провела большую работу в войсках, разъясняя личному составу характер великой интернациональной освободительной миссии Советской Армии за рубежом. В политической пропаганде широко освещались цели и задачи освободительной миссии советского народа как выражение его классовой солидарности с трудящимися оккупированных немецко-фашистскими войсками стран.
          Мощное наступление Советской Армии способствовало нарастанию народно-освободительных движений, активизации сил Сопротивления. Советский Союз оказывал движению Сопротивления, зародившемуся в оккупированных гитлеровцами странах Запада, патриотическим отрядам и различным антифашистским военным формированиям всяческую помощь. И советские люди не забывают о той поддержке, которую оказывали советским войскам партизаны, патриоты-подпольщики, население освобождаемых стран.
          Советский солдат пришел в Варшаву и Софию, Белград, Бухарест и Прагу, другие города и села Восточной и Юго-Восточной Европы, а затем и на равнины Северного Китая как освободитель и интернационалист. Многочисленные монументы в память о героизме советских воинов, братские могилы освободителей будут вечно напоминать о величии интернационального подвига Советской Армии.
          В сражениях Великой Отечественной войны велось активнейшее противоборство и в сфере военной мысли, в способности военачальников, командиров, штабов максимально эффективно использовать оружие и боевую технику, овладеть инициативой, диктовать противнику свою волю на поле боя. Превосходство было на стороне советской военной теории, военного искусства. Педантичные односторонние концепции гитлеровских стратегов оказались несостоятельными в борьбе с творческим, гибким мышлением советских командиров и военачальников. Глубина научного предвидения, строгая объективность в оценке сил, смелость и гибкость советской оперативно-тактической и стратегической мысли основывались на диалектико-материалистическом мировоззрении. Наше идеологическое превосходство обеспечило и превосходство в военно-теоретической области.
          Нашим оружием в противоборстве с гитлеризмом, его идеологией являлась целая система мер материального и духовного порядка. События показали, что нанесение сокрушительных военных ударов по оккупантам поможет ускорить доступ правды к сознанию немецкого солдата. Уже через несколько месяцев после вероломного нападения фашистской Германии на Советский Союз, особенно после тяжелого поражения противника под Москвой, в общественное сознание немецкой нации сначала вкралась тревога, а затем предчувствие неминуемого поражения. Буржуазный историк Дж. Фуллер писал, что уже к концу 1941 года "народ в Германии начал поговаривать о поражении. Это была первая маленькая трещина в граните германского внутреннего фронта, едва заметная, она, тем не менее, указывала на то, что начинают рушиться основы"1. А этими "основами" была фашистская идеология, которая не имела и не могла иметь глубоких, истинных корней в народной толще.

          1 Фуллер Дж. Вторая мировая война 1939-1945 гг. М., 1956, с. 168.

          На протяжении войны рельефно проявлялась закономерность: по мере нарастания отпора врагу, сокрушения его военной мощи усиливалась эффективность нашего идеологического оружия. Оно заключалось прежде всего в различных формах политической пропаганды, несло правду о войне, ее причинах, виновниках, социальном характере, необратимых последствиях. Идеологическое воздействие органов нашей пропаганды исподволь вносило в сознание германской армии и народа историческую истину о действительной "ценности" фашистских мифов, вскрывало реакционный характер гитлеровского общественного и государственного строя, который обрек немецкую нацию на неизбежную катастрофу. Цепь жестоких поражений гитлеровской армии резко ускорила прозрение людей, отравленных ядом фашистской пропаганды. На смену милитаристскому угару, арийской самонадеянности постепенно приходили тревога, растерянность, отчаяние. Мифы нацистской идеологии неумолимо рушились.
          Наша политическая пропаганда, направленная вовне, преследовала определенные, ясные цели. Прежде всего велась борьба за сознание немецкого солдата, личного состава союзников фашистской Германии. Систематическое воздействие в различных формах на политическое сознание, классовую и общественную психологию людей постепенно давало положительные результаты, особенно заметные в духовных процессах войск сателлитов Германии.
          Политическая пропаганда была направлена и на сплочение антифашистских сил, мобилизацию всех их возможностей. В авангарде борьбы против самого опасного врага человечества шли коммунистические и рабочие партии. Политическая пропаганда систематически обращалась и к мировому общественному мнению. Это способствовало изоляции фашистских режимов, раскрывало действительный характер борьбы и реальный вклад каждого из союзных государств антигитлеровской коалиции в борьбу против общего врага на различных этапах войны. Правда о героизме советского народа и его Вооруженных Сил, распространяемая методами политической пропаганды, позволила приобрести нашей стране миллионы новых друзей на различных континентах планеты.
          Идеологическая деятельность партии в годы войны нашла широкое отражение во всех практических делах на фронте и в тылу. Победа советского народа в Великой Отечественной войне продемонстрировала всему миру неодолимую жизненную силу новой, социалистической общественно-экономической формации, монолитное социально-политическое и идейное единство советского общества, дружбу я братство народов многонационального Советского государства. Великая победа явилась триумфом коммунистической идеологии, выражением неодолимости марксистско-ленинского мировоззрения. В то же время победа Советского государства доказала глубокую ущербность, научную несостоятельность в социальную реакционность буржуазной идеологии и психологической войны империализма. Советский Союз одержал в Великой Отечественной войне победу не только военную, но и духовную над гитлеровским фашизмом. Потерпела сокрушительный крах идеология фашизма как разновидность буржуазной идеологии. Это поражение сказывается и в наши дни на многих социальных явлениях.
          Триумф коммунистической идеологии выразился в глубокой истинности ее теоретических положений, раскрывающих и объясняющих процессы современной войны, определяющих роль и задачи трудящихся масс в борьбе с империалистической агрессией. Диалектический метод познания самых сложных явлений, в том числе и такого, каким является война, позволяет проникать в самые глубины причинно-следственных связей, постигать сложный механизм взаимодействия политики и военной стратегии, идеологии и действий огромных людских масс. Марксистско-ленинское учение о войне и армии, защите социалистического Отечества нашло свое полное подтверждение в ходе войны. Оно служило важным теоретическим обоснованием решения партией конкретных политических и военных задач в ходе войны. Законы войны, открытые и сформулированные классиками марксизма-ленинизма и выражающие зависимость побед или поражений, хода и исхода войны от целого ряда причинных явлений, с большой силой проявили себя в различных аспектах ожесточенного классового противоборства, каким явилась Великая Отечественная война. Коммунистическая партия, учитывая характер и особенности действия этих законов в Великой Отечественной войне, умело Руководила укреплением и развитием материальных и духовных основ ведения борьбы, обеспечивала научно обоснованное планирование мер и прогнозирование событий военно-политического характера.
          Триумф коммунистической идеологии проявился в том, что партийные призывы и лозунги служили непосредственным источником в мотивом действий и поступков людей на Фронте и в тылу. Идеология, отвергающая духовное насилие, подтвердила неизбежность конечной победы идей социальной справедливости, революционного гуманизма и оптимизма над взглядами человеконенавистничества, шовинизма и расизма. Новый, социалистический мир одержал победу над чудовищным порождением капиталистической системы – фашизмом с его уродливой общественной, государственной системой и идеологией.
          Формировавшееся партией, общественными организациями

Психологическая война: Подрывные действия империализма в области общественного сознания (2 3 4 5 6 7 8 9 10)