Психология стихийного массового поведения 4

Психология стихийного массового поведения (2 3 4)

          Часть 4

          ть выводы научной группы.
          Заказчики были крайне недовольны результатом и кляли себя за то, что связались с «москалями». Так ведь заказывали не продвижение проекта, а гуманитарную экспертизу...
          (Впоследствии, правда, удалось найти компромиссное решение, не столь амбициозное, но более или менее удовлетворившее все стороны).
          Приступая к работе, консультант должен четко уяснить для себя, а во многих случаях и суметь объяснить самому заказчику, чего он (заказчик) хочет и чего хотят конкуренты, поскольку это не всегда очевидно. Например, вступая в избирательную кампанию, большинство кандидатов обычно не планируют и даже не желают ее выиграть. Палитра реальных мотиваций при этом весьма разнообразна: реклама своей личности или фирмы, получение временной судебной неприкосновенности, торговля голосами и т.д.
          Вот, может быть, самый известный пример. Результат президентских выборов в России 1996 года с высокой уверенностью прогнозировался с самого начала (когда рейтинг действующего Президента оценивали всего в 5%), потому что из всех кандидатов только Б.Н. Ельцин желал стать (остаться) Президентом России и только его команда была нацелена на решение этой задачи.
          Реально помешать ее решению могли бы разве что факторы медицинского плана. И когда, за несколько дней до второго тура выборов, президента поразил тяжелый инфаркт и распространился слух о его смерти (а опровергнуть слух, «предъявив кандидата живьем», стало невозможно), в стане его единственных противников – коммунистов произошла настоящая паника. К тому времени они уже удобно расположились в оппозиции, были совершенно не готовы к государственной власти и, конечно, не посмели воспользоваться «свалившимся с неба» подарком судьбы. В ночь после выборов телерепортаж из их избирательного штаба производил комический эффект. Бросался в глаза контраст между словесным содержанием интервью (руководители штаба утверждали, что результаты, конечно же, подтасованы, их подло лишили победы) и счастливыми выражениями лиц – на них было почти нескрываемое облегчение...
          Итак, мастерство политико-психологического консультирования состоит в том, чтобы четко и реалистично определить задачи, соотнеся их с притязаниями заказчика и с наличными ресурсами, и соответственно с ними выстраивать информацию в пространстве и времени. Для этого необходимы профессиональные знания, опыт и «дочь опыта» – интуиция. Когда же всего этого не хватает, «имиджмейкеру» для отработки гонорара только и остается пресловутый «черный Пи Ар». Хотя некоторые любят намекать, что даже не знают, что это такое. И ведь действительно часто не знают, поэтому здесь названное понятие стоит кратко разъяснить.
          «Черный Пи Ар» составляют четыре основных элемента (в произвольной последовательности): намеренное распространение слухов, ложная информация, сублиминальные приемы воздействия и черная пропаганда. Слухам мы уделили достаточно внимания, что такое ложь, взрослому человеку рассказывать не нужно, а потому остановимся на двух последних компонентах.
          Сублиминальным (подпороговым) называется такое коммуникативное воздействие, которое происходит помимо внимания и сознания адресата. Каноническим примером служит обычно двадцать пятый кадр, о чем все уже, кажется, довольно наслышаны.
          Обычная скорость кинопленки необходимая для нормального восприятия движения составляет 24 кадра в секунду. Прием состоит в том, что в пленку монтируется еще одна картинка, которая не имеет отношения к сюжету фильма, но ежесекундно мелькает перед зрителем. Зафиксировать ее невооруженным глазом практически невозможно, и человек не замечает и не сознает, что видел что-либо кроме фильма. Однако частое мелькание перед глазами одного и того же образа возбуждает определенное желание. Например, если была изображена реклама «Кока-колы», то очередь к киоску у выхода из кинозала значительно возрастает.
          Этот эффект имеет бесчисленное множество технических модификаций. Скажем, одновременно на один и тот же экран могут быть нацелены два кинопроектора, по одному из которых демонстрируется фильм, а другой, гораздо слабее, высвечивает рекламную картину. Вместо видеопленки может использоваться аудиопленка. Несколько лет назад одна московская радиостанция устроила себе рекламный скандал, «защищаясь» от обвинения в том, будто в ее передачи вмонтированы какие-то звуки, усиливающие половое влечение.
          В 1976 году в лекции профессора К.К. Платонова рассказывалось об эксперименте, который провел молодой офицер-психолог, ученик профессора, чтобы доказать пренебрежительно настроенным генералам возможности своей науки.
          Под предлогом проверки подводников на звуковую стрессоустойчивость в индивидуальные каюты по несколько часов в сутки передавался из центрального источника «белый шум», т.е. хаотическое нагромождение бессмысленных звуков. При этом, без ведома испытуемых, в каюты тех моряков, которые за предыдущие два года развелись с женами, давался звук из другого источника. Там белый шум был «окрашен» мужским голосом, который постоянно повторял одну и туже фразу: «...Ажена была хорошая...». Сила этого звука была рассчитана (по специальной психофизической формуле) так, чтобы никто не мог заметить его на общем фоне. Но по возвращении на берег большинство «жертв» эксперимента вернулись к бывшим супругам.
          А американская рекламная фирма следующим образом доказала скептикам эффективность своей работы.
          У прилавка супермаркета стоял застенчивый молодой человек с диктофоном. Он обращался к каждой покупательнице (в основном это были женщины) с просьбой объяснить, почему она выбрала именно этот шампунь из многих. «Вы, вероятно, видели нашу рекламу?» – спрашивал он. Реакция респонденток была характерной: «Да что за ерунда! Как вы могли такое подумать! Я ненавижу рекламу! Разве я похожа на человека, который смотрит рекламу?!»... В ответ молодой человек совсем тушевался: «Простите, я сморозил такую глупость! Опытный человек сразу бы понял, что вы не из тех, кто смотрит рекламу... Но, может быть, вы все же не откажете в любезности рассказать, почему выбрали этот товар?».
          Сжалившиеся дамы начинали объяснять свои соображения в диктофон. А потом тексты ответов сравнили с текстом рекламного ролика. В большинстве случаев не потребовалось даже контент-анализа, так как текстуальное совпадение бросалось в глаза.
          Отсюда, кстати, видно, что реклама очень часто работает на грани сублиминального метода. Еще более он распространен в политической пропаганде.
          «Из одного гранатомета можно уничтожить 5 американских империалистов. Сколько нужно гранатометов, чтобы уничтожить 20 империалистов?» – задачками такого типа полон школьный учебник арифметики, изданный во Вьетнаме 70-х годов. Психологи, изучив учебники гитлеровской Германии и других стран, пришли к выводу, что именно уроки математики, а не истории или литературы, мощнее всего воздействуют на мировоззрение детей. Потому что в гуманитарных дисциплинах пропаганда осуществляется прямо, сталкиваясь с нормативным смысловым сопротивлением и более или менее сознательной оценкой тезисов. В математике же внимание сосредоточено на числах и формулах, идеологический фон остается на периферии и исподволь, скрытым систематическим повторением нужные ценности «вдалбливаются» в подсознание ребенка. В этом и состоит эффект двадцать пятого кадра, и чтобы придумывать его новые и новые варианты, надо лишь немного воображения.
          В американском мультфильме 70-х годов про Красную Шапочку авторы одели Волка в фуражку с серпом и молотом и придали его английской речи выраженный русский акцент. В детских комиксах, наводнивших пиночетовскую Чили, два самых злобных персонажа носили характерные бороды, звались Марк и Энхель и обращались друг к другу «камарада» – товарищ. А в упоминавшемся ранее «экспериментальном» радиоспектакле про нашествие пришельцев с соседней планеты (в Латинской Америке) страшных марсиан-кровопивцев дикторы называли не иначе как «марсистами».
          В одной из предыдущих лекции рассказывалось и о том, как обанкротившееся руководство телестудии, стремясь будировать зрителей, расположило в углу экрана логотип: «Поддержим НТВ сегодня» – и каждые несколько минут выбрасывало на экран быстро мелькавшую фразу крупными буквами: «Благодарим зрителей за поддержку!».
          Все приведенные примеры – варианты того самого эффекта: идеологическая и (или) поведенческая программа внедряется в подсознание незаметным повтором, обходя сознательное восприятие и смысловое сопротивление тексту. Когда же человек сознает, в чем его пытаются убедить, это уже не сублиминальное воздействие, сколь бы похабным, лживым и «черным» ни было его содержание.

          Черная пропаганда – сообщение с ложно указанным источником. Этим она отличается от белой и серой пропаганды (соответственно, с верно указанным источником и без указания такового).
          От имени штаба одного из кандидатов распространяются листовки, которые содержат оскорбления в адрес других кандидатов (те, не разобравшись, жалуются в Избирком, между соперниками начинаются разборки, отвлекающие отдела, утомляющие и запутывающие избирателей, а провокатор тем временем набирает очки). Или листовки сообщают небылицы об уголовном преследовании кандидата со слезной мольбой к избирателям обеспечить его депутатской неприкосновенностью, ибо «если N не будет сидеть в Думе, то сядет в тюрьму». На таких фальшивках никогда не указан адрес типографии, но читатели не замечают подобных мелочей.
          ...На улице появляются мальчики откровенно гомосексуального вида с женоподобными голосами и с плакатами, призывающими «голосовать за нашего N».
          ...Старикам в деревню привозят в подарок... презервативы. Нарочито нахальные юноши и девушки издевательски объясняют, как и для чего презервативы следует использовать, доказывают, что это самый ценный сувенир и что облагодетельствованные только в силу своей деревенской темноты не поняли его прелести. Само собой разумеется, щедрым дарителем объявляется конкурирующий кандидат...
          Рассказывая о всех этих мерзостях, я хочу еще раз подчеркнуть: засилье дилетантизма в современной российской политической психологии с типичными для дилетантов пренебрежением к моральным нормам и неумением думать о долгосрочных последствиях – одна из главных причин сложившейся у людей установки по отношению к «технологиям».
          Другая совокупная причина – политическая неискушенность «постсоветской» публики, неразвитость институтов гражданского общества и периферийное положение социальных свобод в системе ценностей массового сознания. Все это делает обывателей удивительно податливыми для манипулятивных приемов. Удивительно – потому что такая податливость контрастирует с уровнем образования россиян, как контрастирует с ним и низкий уровень жизни.
          Я знаю, что это временное явление. Как известно из истории политических технологий, несколькими десятилетиями ранее столь же податливы были и западные обыватели, да и теперь они не всегда демонстрируют выдающиеся способности к самостоятельному политическому мышлению (вспомним, как легко европейцы и американцы «клюнули» на манихейскую пропаганду, сопровождавшую югославскую авантюру НАТО в 1999 году). Но дело в том, чтобы затянувшийся переходный период в политике и в состоянии массового сознания не сыграл роковую для страны роль...
        &
  Политических субъектов (избирателей) той или иной страны принте делить натри категории: «народ», «электорат» и «граждане». В современной России к первой категории относятся те избиратели, которые готовы принять или изменить решение непосредственно на участке и легко подчиняются громко высказанному «совету». Ко второй – те, кто приходит на участок с готовым мнением, но, подобно первой категории, ориентируются по преимуществу на такие признаки, как возраст кандидата, внешность, физические качества (спортсмен и т.д.), голос, семейная репутация, половая, этническая принадлежность и проч. Эти люди уже способны разоблачить трюк с дареными презервативами, но еще «покупаются» на трюк с «голубыми» агитаторами (см. выше). Наконец, «граждане» – сравнивают программы кандидатов, их деловые и политические качества.
          Ясно, что подверженность этих трех категорий манипуляциям различна, и их соотношением определяется совокупная «манипулябельность» общества. Ясно также, что это соотношение исторически изменчиво. В некоторых странах за последние годы сочли возможным отменить правовые запреты на такие действия, которые в других странах считаются манипулятивными, поскольку уровень гражданского сознания исключает их влияние на поведение избирателей. Например, в Дании и в Швеции теперь уже разрешается сообщать результаты первых подсчетов голосов на протяжении всего дня выборов, хотя в России или, скажем, в США такой прием все еще способен решающим образом определить окончательный итог голосования.
          В СССР до середины 80-х годов избирательные технологии оставались грубыми и примитивными. При тотальном идеологическом контроле и информационной блокаде от манипуляторов сознанием не требовалось особого искусства или богатого воображения. Общий эффект был, как правило, гарантирован. С некоторыми погрешностями, конечно, но эти погрешности не влияли на оценку работы пропагандистов – она (оценка) оставалась стабильно низкой (!). Дежурные фразы о недостаточной эффективности советской пропаганды содержали прямой намек на то, что преимущества социализма безусловны и всемерны и если «кто-то кое-где у нас порой» в этом еще сомневается, то лишь оттого, что коммунистические пропагандисты уступают в мастерстве буржуазным.
          В 1986 году группа психологов, осмыслив результаты отечественных и зарубежных исследований, посвященных свойствам стереотипного мышления, выступила на представительном симпозиуме с непривычным тезисом. Советская пропаганда, робко намекали мы, чересчур эффективна, и это уже оборачивается негативными последствиями для общества. Задача ученых – психологов, педагогов, социологов – способствовать не повышению (как гласили тогда расхожие формулировки), а понижению эффективности пропаганды, воспитывать личность готовую сопротивляться воздействиям. Потому что человек, воспитанный на стереотипах и «культуральных трюизмах», весьма уязвим: попав в поле диссонирующей информации, стереотип имееттен-денцию не разрушаться, а переворачиваться, т.е. он сохраняется, сменив только валентность (эмоциональный знак); безусловно хорошее превращается в безусловно плохое и наоборот.
          Идейный иммунитет формируется при диалогическом общении, при котором представление о предмете проходит фильтры критического суждения, человек знакомится с альтернативными точками зрения и готов их обсуждать. Следовательно, настало время соответствующим образом перестроить всю систему воспитания и пропаганды и т.д. В подтверждение были приведены полученные данные и конкретные факты неадекватного реагирования советских людей в идеологически нестандартных ситуациях.
          Разумеется, старшие товарищи дали нам достойный отпор, упрекнув в «наклонности к парадоксам и эпатажу»; все остались при своих мнениях. Тогда мы еще и думать не смели, как скоро и какую роковую роль для страны сыграют подмеченные нами механизмы.
          Открытые шлюзы «гласности», потоки новой информации и неожиданных интерпретаций затопили обыденное сознание, и всего через несколько лет массы наших соотечественников были склонны считать себя, свой народ и родную страну самыми худшими в мире, а каждого западного политика – средоточием всех мыслимых и немыслимых доблестей. Многие готовы были утверждать, что «на самом деле» и войну мы проиграли, и на космос зря только деньги тратили, и нации в СССР всегда друг друга ненавидели, и вообще вся история – исключительно череда беззаконий и безобразий. А чтобы достичь вожделенного коммунизма (этот образ остался жестко фиксированным в подсознании), достаточно скопировать какое-нибудь «цивилизованное» государство.
          Это был настоящий триумф стереотипов-перевертышей. Шаблонные картины прошлого, настоящего и будущего оказались настолько ригидными, что не поддавались разрушающему воздействию, под давлением информационного урагана они только опрокидывались вверх дном. Это смахивало то ли на флотилию надувных корабликов со смещенным центром тяжести, то ли на ленту, вставленную в проектор неумелым механиком.
          Парадоксальный контраст между высоким уровнем образованности и низкой способностью к критическому восприятию стал закономерным итогом культурной революции, авторитарного образования и надолго закрытой от внешнего мира пропагандистской системы. Вероятно, сохранившаяся податливость «постсоветских людей» манипулятивным приемам – во многом наследие советского воспитания, построенного на шаблонных схемах и трюизмах...
          Во вводной лекции я говорил, что считаю главной из задач политической психологии как науки задачу воспитательную. Чем больше люди знают о механизмах"собственного поведения, особенно иррациональных, и о возможных приемах манипуляции, тем труднее ими манипулировать. И тем больше профессионального мастерства требуется от тех, кто занимается воздействием на общественное сознание.
          А с мастерством приходит и профессиональное достоинство. По мере того, как Россия будет становиться страной граждан, понятия «технология», «Пи Ар» и т.д. все менее станут ассоциироваться с чем-то грязным и недостойным. Технологические приемы превратятся в средства раскрытия и презентации человеческого потенциала. От этого политические проблемы не сделаются проще, но будут решаться с большим достоинством...











          Дополнительная литература
          Бехтерев В.М. Роль внушения в общественной жизни. В кн.: Бехтерев В.М. Гипноз. Внушение. Телепатия. М., 1994.
          Бехтерев В.М. Коллективная рефлексология. В кн.: Бехтерев В.М. Избранные работы по общественной психологии. М., 1994.
          Вельдер Р. К вопросу о феномене подсознательной агрессивности. // Общественные науки и современность, 1993, №№ 3-4.
          Вундт В. Задачи и методы психологии народов. В кн.: Социальная психология. Хрестоматия. М., 1999.
          Гоголь Н.В. Мертвые души. В кн.: Н.В. Гоголь. Сочинения в двух томах. Том второй. М., 1969.
          Григулевич И.Р. История инквизиции (XIII-XX вв.). М., 1970
          Гундаров И.А. Духовное неблагополучие и демографическая катастрофа. // Общественные науки и современность, 2001, №5.
          Дмитриев А.В., Латынов В.В., Хлопьев А.Т. Неформальная политическая коммуникация. М.,1996.
          Дмитриев А.В., Тощенко Ж.Т. Общественное мнение в системе информационно-психологической безопасности. В кн.: Проблемы информационно-психологи-ческой безопасности. (Сборник статей и материалов конференции). М., 1996.
          Лайнбарджер П. Психологическая война. М., 1962.
          Лебон Г. Психология народов и масс. СПб., 1995.
          Лоренц К. Агрессия (так называемое зло). М., 1994.
          Максимов А.А. «Чистые» и «грязные» технологии выборов. М., 1999.
          Миртов Ю.Н. Беспорядки на стадионе: попытки научного подхода к проблеме. // Теория и практика физической культуры. 1988. № 2.
          Московичи С. Век толп. М., 1996.
          Назаретян А.П. Политическая психология: предмет, концептуальные основания, задачи. // Общественные науки и современность, 1998, № 1.
          Назаретян А.П. Социальные стереотипы в информационно-смысловой системе личности. В кн.: Материалы всесоюзного симпозиума «Актуальные проблемы социальной психологии». Часть I. Кострома, 1986.
          НазаретянА.П. Цивилизационные кризисы в контексте Универсальной истории. (Синергетика, психология и футурология). М., 2001.
          О. Генри. Комедия любопытства. В кн.: О. Генри. Избранные произведения. М., 1991.
          Прангишвили А.В. Социальная психология паники в свете понятия установки. В кн.: Прангишвили А.В. Исследования по психологии установки. Тбилиси, 1967.
          Серафимович А. Железный поток. В кн.: Библиотека мировой литературы для детей, (том 26). М., 1979.
          Симанский П.Н. Паника в войнах. М.-Л., 1929.
          Фрейд 3. «Я» и «Оно». Тбилиси, 1991.
          Хлопьев А. Т. Групповое и массовое сознание в поле слухов. В кн.: Проблемы информационно-психологической безопасности. (Сборник статей и материалов конференции). М., 1996.

          Чижевский А.Л». Физические факторы исторического процесса. Калуга, 1924 (Переиздание – 1991).
          Allport G.D., Postman L. The psychology of rumor. N.Y., 1947.
          Baker R. Understanding panic attacks and overcoming fear. Oxford, 1995.
          Bеttinghaus E. Persuasive communication. N.Y., 1968.
          Brown J.A.C. Techniques of persuasion. From propaganda to brainwashing. N.Y., 1975.
          Bykal D.G. Psychology and medicine. Psychological dimensions of health and illness. N.Y.,1979.
          Choocas М. Propaganda comes of age. N.Y., 1965.
          Davis J. Toward a theory of revolution. In: Studies in social movements. A social psychological perspective. N.Y., 1969.
          SmelzerN.H. Theory of collective behavior. N.Y., 1962.
          Toch М. Collective behavior: crowds and social movements. In: Handbook of social psychology. Vol.4. London, 1968-69.
          Turner R.N., Killian L.M. Collective behavior. New Jersey, 1972.











         





          УДК 159.9
          ББК 88
          Н 19


          ISBN 5-9292-0033-5







         


          Учебное издание

          Назаретян Акоп Погосович
          Психология стихийного массового поведения
          Лекции

         


          Художник: П.П. Ефремов

          Компьютерная верстка: Ю.В. Балабанов





          Лицензия ИД №01018 от 21 февраля 2000 г.
          Санитарно-эпидемиологическое заключение
          № 77.99.02.953.Д.003868.07.01 от 11.07.2001
          Издательство «ПЕР СЭ»
          129366, Москва, ул. Ярославская, 13, к. 120
          тел/факс: (095) 216-30-31
          e-mail: perse@psychol.ras.ru



          Налоговая льгота – общероссийский классификатор
          продукции ОК-005-093, том 2; 953000 – книги, брошюры



         


          Подписано в печать Формат 60х90/16. Печать офсетная.
          Гарнитура Таймс. Бумага
          Усл. печ. л. 7 Тираж 5000 экз. Заказ

Психология стихийного массового поведения (2 3 4)



[Комментировать]