Поиск   Шрифт   Реклама [x]   @  

Психология / Разные статьи


Зинченко Т. П. Когнитивная и прикладная психология

Зинченко Т. П. Когнитивная и прикладная психология

          Раздел 1.Экспериментальная психология памяти
          Предисловие
          Ларош Фуко когда-то сказал, что все жалуются на свою память, и никто не жалуется на свой ум. Наш длительный опыт преподавания и оценки знаний учащихся подтверждает максиму знаменитого афориста. Это не кокетство, подобное заявлению замечательной актрисы Фаины Раневской: Склероз вылечить нельзя, но о нем можно забыть. Жалобы на память это своего рода защитная реакция на возможные упреки в непонятливости, тупости, лени и т.п. На самом деле человеческая память представляет собой весьма совершенный инструмент, удивительный функциональный орган нашей жизни. Именно так характеризовал психологическое воспоминание А.А. Ухтомский. Ему вторит В.В. Набоков, согласно которому память превращается либо в необыкновенно развитый орган, работающий постоянно и своей секрецией возмещающий все исторические убытки, либо в раковую опухоль души, мешающую дышать, спать, общаться... Это соответствует мыслям Вяч. И. Иванова о памяти, разрушающей и созидающей жизнь. Известно, что человек может быть весь захвачен любимым делом, страстью, мыслью. Он может весь поместиться в больном зубе, как в тесном ботинке, может весь превратиться в слух, в зрение: я весь внимание. В таких случаях не человек хозяин своих анатомических или функциональных органов, а последние становятся хозяевами человека. Он подчиняется им. То же происходит и с памятью, когда тревожащие душу воспоминания-привидения требуют возвращения в жизнь и тем грозят ей разрушением(Ф. Степун). К подобным свойствам и функциям памяти, да и других психических актов психология приближается очень неспешно, зато, будем надеяться, основательно.

          Память обладает необозримым объемом, не имеющим ясных границ не только в объеме, но и в прочности сохранения, и поразительной готовностью.

          Сочетание невероятной избыточности памяти и ее практически мгновенной готовности до сих пор представляет собой проблему для психологии. Память хранит прошлое только потому, что она ориентирована на будущее. По словам В.В. Набокова, у нас мелькают будущие воспоминания; события зачисляются в штат воспоминаний; воспоминания только тогда приходят в действие, когда мы уже возвращаемся в дом; память это длинная вечерняя тень истины, поэтому нечто впоследствии сделалось воспоминанием стыдным. Наконец, он пишет о силе памяти: Ничто-ничто не пропадает, в памяти накопляются сокровища, растут скрытые склады в темноте, в пыли, и вот кто-то приезжий вдруг требует у библиотекаря книгу, не выдававшуюся двадцать лет.

          Не менее удивительна, чем объем, сила, прочность и готовность памяти, ее забывчивость, способность к забыванию сделанного и решенного, к вытеснению неприятного, к деятельно-семиотической переработке накопленного, к преодолению излишнего и избыточного. Прислушаемся к М.А. Булгакову: Удивительно устроена человеческая память. Ведь вот, кажется, и недавно все это было, а между тем и восстановить события стройно и последовательно нет никакой возможности. Выпали звенья из цепи! Кое-что вспоминаешь, прямо так и загорится перед глазами, а прочее раскрошилось, рассыпалось, и только одна труха и какой-то дождик в памяти. Да, впрочем, труха и есть. Дождик? Дождик? И далее конкретизация: « Так прошло много ночей, их я помню, но как-то все скопом, было холодно спать. Дни же как будто вымыло из памяти ничего не помню»; но все же это теперь как-то смылось в моей памяти, не оставив ничего, кроме скуки, в ней все это я позабыл (Театральный роман). Видимо, физическое время, заполненное одиночеством, печалью, неприкаянностью, ощущением несуществования, неподвластно памяти. Булгаков тонко заметил, что это время в памяти Максудова не просто провал, пустота. Она заполнена скукой, может быть тоской. Физическое время это время распада, разложения. Продуктивная память живет в психологическом времени, мерой которого являются мысли и действия человека. Человеческая память событийна, а не хронографична. Это, конечно, не исключает Живой хронологии, в том числе и в смысле одноименного рассказа А.П. Чехова, или автобиографической памяти. Событийная память непроизвольна, она не требует специальных мнемических усилий, хотя по своей силе и прочности она успешно спорит с произвольной памятью. Парадоксальность взаимоотношений между непроизвольной и произвольной памятью можно проиллюстрировать точными заметками А.А. Ахматовой о забывании. Она писала, что отсутствие лучшее лекарство от забвения, лучший же способ забыть навек это видеть ежедневно. Создается впечатление, что наша память, как и живое движение, разумна сама по себе, а не потому, что ею руководит высший и внешний по отношению к ней интеллект. Не только разумна, но и пристрастна, аффективна. И это настолько верно, что в долгой истории ее изучения попытки обнаружить в памяти, так сказать, чистую мнему оказались безрезультатными. В этом свете подвергались вполне резонным сомнениям представления А. Бергсона, противопоставлявшего память материи и память духа, равно как и представления Л.С. Выготского, противопоставлявшего натуральную и культурную память.

          Справедливости ради следует сказать, что чистая мнема все же была найдена. Это так называемый сенсорный регистр. Но время чистого, ничем не замутненного хранения в нем оказалось меньше 0,1 с. Оно меньше времени одной зрительной фиксации и близко к времен:4 инерции зрения. Если бы оно было большим, то мы были бы невосприимчивы к настоящему и видели только уже прошедшее. Наличие великих мнемонистов, подобных Шерошевскому, описанному А.Р. Лурия, лишь подтверждает сказанное. Мы, конечно, можем утешать себя тем, что в каждом из нас сидит великий мнемонист Ш. Память сенсорного регистра не ограничена по объему, но она сверхкороткая, и мы не подозреваем о ней. Памятливость нашего внутреннего Ш. не распространяется дальше, чем на 70 мс. Уже кратковременная память, включая иконическую, не говоря уже о долговременной памяти, разделяет свойства, присущие действию и деятельности, зависит от задач, целей, мотивов, предметного содержания, на которые направлены мнемические акты. Поэтому автор книги Т.П. Зинченко опирается на исследования памяти, выполненные нашим отцом Петром Ивановичем Зинченко(1903-1969), в которых он трактовал ее как мнемическое действие и мнемическую деятельность. Примечательно, что он начал свои исследования памяти с забывания и воспроизведения и показал, что не только воспроизведение, но и забывание есть действие. Каждому на собственном опыте известно, что осуществить такое действие порой труднее, чем запомнить.

          Сочетание в памяти консервативных и динамических свойств остается загадочным. Однако это такая загадка, решение которой не предполагает исключения или вычитания какой-либо группы свойств. И те и другие в равной степени обеспечивают то, что принято называть хорошей памятью. Хорошая не значит буквальная, скорее, осмысленная.

          Именно сочетание консервативных и динамических свойств памяти делает ее живым органом, даже организмом. Н.А. Бернштейн уподобил человеческое движение живому существу. Это справедливо и для памяти. Память как дериват деятельности и одна из ее форм способна к внутреннему движению и самодвижению. Напомню, что А.Н. Леонтьев настаивал на внутреннем движении деятельности. Эти сюжеты интересно рассматриваются в книге Т.П. Зинченко.

          Психолого-педагогический пафос исследований П.И. Зинченко был направлен против механического запоминания. От него мы с Т.П. Зинченко впервые услышали полный вариант средневековой заповеди учителя: Повторение мать учения и прибежище ослов. Непроизвольное осмысленное, опирающееся на понимание и умственные действия, запоминание более продуктивно, чем произвольное, не использующее в должной мере интеллектуальные средства. Трудности узнавания ведут к более тщательному ознакомлению; трудности воспроизведения к лучшему пониманию, требующему разнообразных способов обработки материала.

          Т.П. Зинченко продолжает линию исследований П.И. Зинченко и его учеников (П.Б. Невельский, Г.К. Середа, Г.В. Репкина, С.П. Бочарова, Л.М. Житникова, М.Д. Густяков и др.), направленных на обогащение понимания памяти, на поиск путей более эффективного ее использования в жизни и деятельности, в том числе, разумеется, и в учебной деятельности. Позволю себе сказать, что мы с сестрой до сих пор испытываем на себе влияние П.И. Зинченко. Ему в этом году исполнилось бы 95 лет. Мы оба причастны к исследованиям памяти. Его влияние сказалось и на третьем поколении. А.В. Зинченко изучает особый вид памяти ностальгию, в том числе и на собственном опыте. Ностальгические мотивы, правда, совсем другого рода, имеются и в новой книге Т.П. Зинченко. Она посвящена экспериментальной психологии памяти. К сожалению, в последние годы в отечественной психологии экспериментальные исследования встречаются не так часто. Настоящая книга является напоминанием об увлекательном предмете исследований. Она? наряду с методологическими и теоретическими аспектами изучения памяти, содержит подробную характеристику методов ее исследования. Заслуживает внимания экспериментально-психологический практикум, который адресован не только студентам, но и начинающим исследователям процессов памяти. Полезен и словарь психологических терминов, приведенный в конце книги. Вернусь к началу. После прочтения книги читатель поймет, что жалобы на память не имеют под собой достаточных оснований. Жаловаться можно лишь на самих себя по поводу бесталанного использования такого замечательного инструмента, каким является человеческая память.

          В.П. Зинченко Ноябрь 1998 г.

          Глава 1. Из истории развития проблемы памяти в общей и экспериментальной психологии
          В настоящей главе использованы материалы монографии П.И. Зинченко Непроизвольное запоминание. – М., 1961; Москва-Воронеж, 1996.

          Запоминание, сохранение и воспроизведение индивидом его опыта называется памятью. Память включает навыки, созданные обучением, образные воспоминания и механизм узнавания.

          Вопросы психологии памяти, получившие наиболее раннюю в истории развития психологии экспериментальную разработку, долгое время оставались предметом теоретических столкновений разных концепций.

          Среди коренных вопросов психологической науки память занимала неоднозначное место в отдельные периоды истории психологии. Иногда вопросы памяти выдвигались на первый план в формировании общей психологической теории, например, в классической ассоциативной и позже в бихевиористической психологии. В других случаях ее оттесняли вопросы восприятия в гештальтпсихологии или мышления в Вюрцбургской психологической школе. Несмотря на это, история психологии памяти неразрывно связана с общей историей психологической науки и отражает основные этапы ее развития.

          Одной из самых старых психологических теорий памяти является так называемая ассоцианистическая теория. Ее центральное понятие ассоциация обозначает связь, соединение и выступает в качестве объяснительного принципа всех психических образований. Этот принцип сводится к следующему: если определенные психические образования возникли в сознании одновременно или непосредственно друг за другом, то между ними образуется ассоциативная связь, и повторное появление какого-либо из элементов этой связи с необходимостью вызывает в сознании представление всех остальных ее элементов.

          Таким образом, необходимым и достаточным основанием для образования связи между двумя впечатлениями ассоцианизм считал одновременность появления их в сознании.

          Такое понимание образования ассоциаций вытекало из механистических представлений о работе мозга, в частности о природе его пластичности. Мозг рассматривался как пассивный аппарат, в котором механически образуются следы и связи между ними в результате самого факта смежного во времени действия предметов на органы чувств. Соответственно, память рассматривалась не как процесс, не как определенная деятельность человека с предметами или их образами, а как механически складывающийся продукт ассоциаций.

          Поэтому ассоцианисты ограничивались характеристикой внешних условий, необходимых для возникновения одновременных впечатлений. Все многообразие таких условий было сведено к следующим трем типам:

          а) пространственно-временная смежность соответствующих объектов;

          б) их подобие;

          в) их различие или противоположность.

          Соответственно этим трем типам отношений между явлениями внешнего мира выделялись три типа ассоциаций по смежности, по сходству и по контрасту.

          В основе этих типов ассоциаций лежат сформулированные еще Аристотелем три принципа сцепления наших представлений. Под эти три принципа ассоцианисты подводили все многообразие связей, в том числе и причинно-следственные: поскольку причина и следствие связаны определенным временным отношением (по причине этого это всегда после этого), то причинно-следственные ассоциации они всегда включали в категорию ассоциаций по смежности.

          Понятие ассоциации легло в основу так называемого ассоциативного эксперимента: испытуемому предъявляется слово-раздражитель и предлагают ответить на него как можно быстрее первым словом, которое придет ему в голову под воздействием слова-раздражителя.

          В юмористическое рассказе Карела Чапека Эксперимент профессора Роусса рассказывается о попытке практически использовать ассоциативный эксперимент для разоблачения человека по имени Суханек, подозреваемого в убийстве шофера, тело которого нигде не нашли, но чей автомобиль со следами крови внутри был обнаружен в сарае арестованного Суханека. После того как профессор сообщил подопытному инструкцию (Я не буду Вас допрашивать. Я только буду произносить слова, а Вы должны в ответ говорить первое слово, которое придет Вам в голову. Итак, внимание! Стакан...), эксперимент начался.

          -Стакан, повторил профессор Роусс.

          -Пиво, – проворчал Суханек.

          Вот это другое дело, сказала знаменитость. Теперь правильно. Суханек подозрительно покосился на него. Не ловушка ли вся эта затея?

          Улица, – продолжал профессор.

          -Телеги, – нехотя отозвался Суханек.

          Надо побыстрей. Домик.

          -Поле.

          Токарный станок.

          -Латунь.

          -Очень хорошо.

          Суханек, видимо, уже ничего не имел против такой игры.

          -Мамаша.

          -Собака.

          -Будка.

          -Солдат.

          -Артиллерист.

          Перекличка становилась все быстрее. Суханека это забавляло. Похоже на игру в карты, и о чем только не вспомнишь!

          Дорога, бросил ему Роусс в стремительном темпе.

          -Шоссе.

          Прага. Бероун.

          -Спрятать.

          -Зарыть.

          -Чистка.

          -Пятна.

          -Тряпка.

          -Мешок.

          -Лопата.

          -Сад.

          -Яма.

          Забор.

          Труп!

          Молчание.

          Труп! настойчиво повторил профессор. Вы зарыли его под забором. Так?

          Ничего подобного я не говорил! воскликнул Суханек.

          -Вы зарыли его под забором у себя в саду, – решительно повторил Роусс. Вы убили Чепелку по дороге в Бероун и вытерли кровь в машине мешком. Все ясно.

          Карл Левитин в книге Мимолетный узор(1997) рассказывает, как на основе ассоциативного метода был изобретен детектор лжи. В 1923 А.Р. Лурия стал сотрудником Института психологии. Под его руководством несколько студентов, в числе которых был А.Н. Леонтьев, начали экспериментальное исследование с использованием ассоциативного метода. Испытуемый должен был придумывать ассоциацию на каждое слово, которое ему называл экспериментатор, одновременно нажимая пальцем на кнопку прибора. Регистрировался латентный период реакции – время, в течение которого испытуемый искал соответствующую словесную реакцию, и характер двигательной реакции степень нажима, форма кривой и т.д. Оказалось, что если слово, на которое испытуемый должен реагировать, не вызывает у него никаких эмоций, то латентный период мал и нажим ровен. Но если называлось слово, эмоционально окрашенное, задерживалась словесная реакция и нажим становился неупорядоченным. Лаборатория стала называться Лаборатория исследования аффективных реакций.

          Далее возникло предположение, что эта методика может оказаться полезной в криминалистике. Она позволяла обнаружить следы преступления, оставшиеся в психике человека. Авторы исходили из того, что если человек совершил убийство и скрывает это, он больше всего боится как бы не выдать себя. Естественно, все слова, вызывающие у него воспоминания об убийстве, вызовут аффективные реакции, которые регистрируются налейте прибора.

          Эта идея нашла поддержку в московской прокуратуре, и была организована специальная лаборатория. Из этих работ родился детектор лжи. Как говорил А.Р. Лурия, детектор, применяемый американцами, основан на вегетативных реакциях и не использует сопряженную моторную методику. По словам ученого, все дело в том, что движение должно быть сопряжено с речевым ответом. Только при этом условии обнаруживаются аффективные реакции.

          Содержание понятия ассоциации в дальнейшем существенно переосмыслилось и углубилось, но само это понятие прочно закрепилось в психологии памяти. Запоминание это действительно связывание нового с уже имеющимся в опыте. Однако если бы для образования цепей ассоциаций было достаточно одной только пространственно-временной смежности явлений, то тогда в одной и той же ситуации у различных людей должны были бы возникать одинаковые цепи связей. В то же время наблюдения показывают, что у одного и того же человека одно и то же слово может в разное время вызывать совершенно различные ассоциации. Так, в опытах Г. Мюнстерберга четырем испытуемым в качестве исходных пунктов ассоциаций предъявлялись одни и те же слова четыре раза с интервалами три месяца. Автор не нашел в ассоциациях своих испытуемых никакого постоянства. У. Джеймс приводит примеры разнообразия и неожиданности ассоциативных связей. Ребенок, в первый раз увидевший снег, называет его сахаром и белыми бабочками; яйцо в скорлупе красивый картофель, апельсин мячик.

          Таким образом, связи образуются избирательные, и на вопрос о том, чем детерминируется этот процесс, ассоцианизм ответа не даст, ограничиваясь лишь констатацией фактов, которые свое научное обоснование получили гораздо позже.

          Представителями ассоциативной психологии были сделаны первые попытки экспериментального изучения памяти (работы Г. Эббингауза, 1885; Г. Мюллера, 1911-1915; А. Пильцеккера, 1900).

          Главным предметом исследования в этих работах было изучение устойчивости, прочности и силы ассоциаций. Процесс запечатления, запоминания изучался как функция фактора смежности. Свою задачу авторы видели в том, чтобы абстрагироваться от конкретной деятельности человека и изучать фактор смежности в как можно более чистом виде. Именно с этим связаны попытки Эббингауза и других ученых искать закономерности в запоминании бессмысленного материала.

          Важным вкладом в науку была разработка Эббингаузом и его последователями методов количественного изучения процессов заучивания и забывания. Некоторые из них не потеряли своего значения и в настоящее время. В ряде исследований получены ценные факты и закономерности, характеризующие влияние на запоминание повторений, количества и качества заучиваемого материала, способов его предъявления и других факторов.

          Возможность не только измерить память, но и описать общие законы, по которым строится запоминание и сохранение, была одним из серьезных достижений ассоциативной психологии, и эти работы явились основными в развитии психологии как точной экспериментальной науки. Однако дальнейшие исследования памяти были не простым продолжением этих работ, а их переносом на новые области и введением в исследование новых форм памяти.

          Еще в 90-е годы прошлого века они были перенесены с исследования человека на исследование животных. Возник вопрос, нельзя ли так измерить память и образование навыков у животных, как были измерены память, процессы заучивания и воспроизведения у человека? Американский исследователь Э. Торндайк предложил методы исследования выработки и сохранения навыков, иначе говоря, методы объективного изучения памяти у животных. Была разработана серия методик исследования формирования и закрепления навыков в лабиринтах, построены кривые образования навыка, изучены факторы, благодаря которым образуется навык.

          Э.Толмен в 1948 г., изучая формирование навыков у крыс, обнаружил, что, научившись проходить путь в лабиринте к кормушке, крысы могли преодолеть его и вплавь, т. е. они действовали в соответствии с картой ситуации. На основе этих исследований Э.Толменом был предложен термин когнитивная карта. В последние несколько лет этот термин вновь получил широкое распространение вследствие возрастающего интереса психологов, географов, градостроителей и пр. к проблеме пространственной ориентации.

          Когнитивные карты – это субъективное представление о пространственной организации внешнего мира, о пространственных отношениях между объектами, об их положении в среде. Когнитивные карты играют важную роль в практической деятельности человека. Они служат основой ориентации в пространстве, позволяющей человеку двигаться в нем и достигать цели.

          В течение 30-40 лет исследования научения у животных стали основным содержанием американской психологической науки, получившей название психологии поведения, или бихевиоризма. Далее эти исследования были распространены на человека, и, таким образом, метод был провозглашен общим принципом исследования.

          Бихевиоризм определил в качестве единственной задачи психологии установление однозначных связей между стимулами и реакциями /8->Я/, т.е. между внешними раздражителями и ответными движениями организма. Отрицая сознание, оторванное от поведения, бихевиористы сделали предметом изучения поведение, оторванное от сознания. Их метод – объективное экспериментальное исследование. Психология должна изучать доступное внешнему наблюдению. Эти положения были сформулированы Д.Уотсоном в статье Психология с точки зрения бихевиоризма(1912 г.).

          Центральное место в исследованиях бихевиористов заняла проблема навыка. Поэтому и память, с их точки зрения, исчерпывается приобретением различных двигательных и речевых навыков. Игнорирование сознания, упрощенное объяснение поведения (особенно в раннем бихевиоризме) исключали целенаправленность деятельности, тем более ее сознательность, произвольность. Поэтому память у бихевиористов выступала фактически только в непроизвольной форме.

          Психологи этого направления также обогатили науку важными фактами и выводами, но это произошло во многом благодаря тому, что они не могли, естественно, удерживаться на позициях чистого бихевиоризма и контрабандой протаскивали тот или иной вид невидимых явлений по той простой причине, что без этого нельзя понять смысл поведения (Миллер Дж., Галантер Ю. и Прибрам К. Планы и структура поведения. – М., 1964).

          Современный бихевиоризм потерял первоначальную простоту и определенность и перестал представлять собой единую психологическую концепцию. Основная его линия сохраняется исследователями в разной мере в соответствии со степенью отклонения от чистого поведенчества, и исходная схема усложняется различными промежуточными детерминантами поведения.

          В исследованиях психологов, так или иначе примыкающих к бихевиоризму, получено много ценных фактов, характеризующих зависимость продуктивности запоминания от различного рода установок, мотивов. Однако природа их не раскрывается, вследствие чего полученные данные имеют больше эмпирический, чем собственно теоретический характер.

          В исследованиях произвольной памяти у бихевиористов в качестве центральной проблемы выступает заучивание наизусть. Она ближайшим образом сливается с проблемой словесного обучения, словесного поведения, которое мало чем отличается от всякого другого поведения. В ряде исследований получили подтверждение и дальнейшее развитие известные положения о влиянии повторений на успешность заучивания, о зависимости его от объема (К.Ховланд, 1940) и характера материала (Э. Гилфорд, 1934), от положения элемента в ряду (К.Ховланд, 1938; Дж. Диз, 1958) и т.д.

          Новую интерпретацию роли осмысленности материала для запоминания дали опыты Дж. Миллера и О. Селфриджа(1958), которые показали, как увеличивается успешность воспроизведения по мере приближения словесного ряда к статистической структуре языка.

          Все больший отход американской психологии от традиционного бихевиоризма меняет представления и о памяти. Наиболее ярко это обнаруживается в исследованиях Дж. Миллера, выдвинувшего гипотезу объединения(1962): успешность заучивания, увеличение объема запоминания достигается группированием материала и введением новых символов (объединением).

          Гипотеза объединения действительно отражает существенное в памяти человека. Но по своему содержанию она не нова: речь идет об опосредованном характере человеческой памяти, идея о котором широко разрабатывалась в советской психологии.

          Представители гештальтпсихологии (В. Келер, К. Коффка, М. Вертгаймер, К.Левин и др.) подвергли критике прежде всего положение ассоцианизма о смежности элементов во времени и пространстве как условии возникновения и закрепления связи(ассоциации) в мозгу. Такие связи, с их точки зрения, не являются простой функцией смежности. В основе образования ассоциаций лежит закон целостности. Целое не сводится к простой сумме элементов; целостное образование гештальт первично по отношению к входящим в него элементам.

          В этой связи существенное значение в структурной теории памяти приобрело понятие организации запоминаемого материала. В. Келер в работе О природе ассоциаций(1941) писал: Организация является действительно определяющим условием ассоциирования; смежность во времени (и пространстве) имеет значение для ассоциирования постольку, поскольку облегчает организацию. Организованное, структурированное поле восприятия определяет в силу принципа изоморфизма и структуру следов в мозгу, т.е. законы организации приложимы одинаково к восприятию и обучению.

          Доказательство этих положений Келер видел, в частности, в факте лучшей запоминаемости близких, сходных объектов, чем разнородных. В опыте, где испытуемые запоминали слоги, числа, фигуры, сгруппированные в разных сериях в однородные и разнородные пары, лучше запоминались элементы, имеющие смысловое или внешнее физическое сходство.

          Большую успешность в запоминании смыслового и связного материала по сравнению с бессмысленными слогами и несвязанными элементами гештальтпсихология также относила за счет хорошей и плохой организации. Ассоциативная теория объясняла успешность запоминания смыслового материала частотой употребления слов в их взаимных связях в течение жизни человека, тогда как слоги представляют по отношению к прошлому опыту нейтральный материал. Келер же видел причину преимущества в запоминании слов перед бессмысленными слогами в том, что слова являются материалом, организованным уже хотя бы по своему смысловому значению. Ряд бессмысленных слогов не представляет структурированного целого, в силу этого его невозможно запомнить без специальной организации. Поэтому в запоминании бессвязного материала Келер особенно подчеркивал значение намерения активной направленности на организацию материала и считал, что вне намерения запоминание такого материала невозможно.

          Факты зависимости успешности запоминания от структуры материала были получены в опытах фон Г.Ресторфф(1933). В этих опытах организация материала изменялась таким образом: в предъявленный для запоминания ряд однородных пар элементов(слогов, слов, изображений и т.д.) были включены пары элементов, отличающихся от остальных. Результаты опытов показали, что включенные в ряд элементы запоминались лучше тех, которые были сходны и служили фоном для первых. Этот факт, названный эффектом Ресторфф, был интерпретирован в соответствии с теорией гештальта: числа, включенные в ряд слогов, запоминались лучше, чем слоги, в силу того что они образуют целостную фигуру на фоне остальных элементов ряда.

          Бесспорно, что во всех выявленных гештальтпсихологией фактах выступила роль организации, структуры материала. Однако в стремлении превратить этот фактор в главный объяснительный принцип, в частности для теории памяти, это направление выпустило наиболее важную сторону процесса построения и закрепления образа собственную деятельность человека.

          Между тем, для запоминания имеет значение не столько сам факт сходства или различия элементов, сколько действия человека, обнаруживающего или не обнаруживающего эти сходства и различия. В ряде исследований вообще не были обнаружены преимущества в запоминании однородных объектов по сравнению с разнородными.

          Гештальтпсихология, выдвинув структуру материала в качестве ведущего условия запоминания неорганизованного, бессмысленного материала, вынуждена была вводить дополнительное исходное условие намерение субъекта. Особо подчеркивалась невозможность ненамеренного запоминания бессвязного материала. Однако опыты многих исследователей показали, что бессмысленные слоги могут запоминаться ненамеренно, если субъект осуществляет с ними определенную деятельность.

          В духе гештальтпсихологии вопросы памяти рассматривались в исследованиях немецкого психолога К.Левина в связи с проблемой мотивации(1926 и др.). Причины психических процессов, в том числе и памяти, Левин видит в психических энергиях, обусловливаемых волей, намерениями, потребностями. Все это создает определенные напряженные системы, структуры, которыми и определяются появление и течение психических процессов.

          Первые исследования Левина были посвящены анализу условий, при которых возникает известное напряжение, и изучению того, как влияет данное напряжение на дальнейшее протекание деятельности. Эта работа была проведена М. Овсянкиной под руководством Левина. Испытуемому предлагалось выполнить длинную цепь действий. Одни были монотонными, не имели конца(например, записывать подряд цифры от 1 и дальше). Вторые имели структурный характер: они имели конец, после достижения которого деятельность прекращалась (например, задачи построить домик из кубиков или решить шараду). Эта вторая, структурная деятельность в одних случаях доводилась до конца, а в других искусственно прерывалась, до того как была закончена.

          Наблюдения показали, что если прерывалась монотонная деятельность, то испытуемый не возвращался к ней, просто прекращал ее. Если же прерывалась структурная деятельность, то в большинстве случаев испытуемый обнаруживал тенденцию вернуться к ней, чтобы ее закончить. Этот факт Левин объясняет продолжающимся состоянием напряжения в результате прерванного намерения выполнить начатую деятельность.

          Возник вопрос, как влияет этот перерыв деятельности на непроизвольное запоминание. Для того, чтобы ответить на него, испытуемого, сменившего за час 20-30 видов деятельности, спрашивали, чем он занимался в течение этого часа. Эти опыты были проведены Б.Зейгарник. Ею и был обнаружен специальный феномен эффект Зейгарник: прерванная структурная деятельность запоминается в 2-2,5 раза чаще, чем законченная или неструктурная монотонная деятельность. Испытуемый прежде всего сохраняет в памяти те виды деятельности, которые имели структурный характер, но не были доведены до конца.

          Преимущественное удержание в непреднамеренном запоминании прерванной, незаконченной деятельности оказалось одним из важных правил психологии, которое было широко использовано как в педагогике, так и в искусстве.

          Эти факты значительно расширили сферу изучения явлений памяти, которая в большинстве исследований была ограничена наблюдениями за условиями предъявления и заучивания определенного материала в той или иной форме; они заставляют ставить вопрос о приближении исследований памяти к изучению системы поведения человека в целом.

          Не случайно наблюдения и факты Левина дали повод Дж. Миллеру, Ю.Галантеру и К.Прибраму в работе.

          Планы и структура поведения(1964) выдвинуть понятие быстрой рабочей памяти как такого вида памяти, который обслуживает текущую деятельность.

          Для ряда направлений в психологии было характерным выделение активной, деятельной стороны сознания. Оно шло различными путями у различных представителей психологической науки. Так, В. Вундт(1912) вводил понятие творческого синтеза. У. Джеймс(1902) говорил об избирательной функции сознания, о переходных состояниях сознания.

          В проблеме памяти психологи в противоположность ассоцианизму стали подчеркивать роль восприятия, внимания, апперцепции, намерения как особого рода активности сознания в запоминании и воспроизведении.

          В результате огромного числа экспериментально-психологических исследований сложились личностные теории памяти, которые выявили ряд факторов, влияющих на протекание процессов памяти, особенно сохранения. Это такие факторы, как активность, интерес, внимание, осознание задачи, а также сопровождающие протекание процессов памяти эмоции.

          Таким образом, в результате огромного числа экспериментальных исследований, выполненных представителями различных психологических школ и направлений, были выделены факторы, определяющие динамику процессов памяти: мотивация, намерение, внимание, индивидуальные различия. Все эти факторы, определяющие продуктивность запоминания, не раскрывали вместе с тем содержания этого процесса. Поэтому в ряде случаев вместо анализа психологического содержания процессов памяти авторы ссылались на их физиологические механизмы. Запоминание характеризовалось как образование достаточно прочных временных связей; воспроизведение и узнавание как актуализация и функционирование временных связей, забывание как торможение временных связей. Вопрос же о собственно психологическом содержании мнемических процессов оставался открытым.

          Коренные изменения в теоретических представлениях о памяти и в ее экспериментальном изучении возникли на основе идеи социальной природы памяти человека и возможности социального управления ее процессами. Это положение имело принципиальное значение в анализе не только мнемических процессов, но и познавательной деятельности в целом.

          В работах П. Жане(1928), Л.С. Выготского и А.Р. Лурия(1930), А.Н. Леонтьева(1931), Ф. Бартлетта(1932) процессы памяти начинают толковаться как социальная форма поведения, специфическое социально управляемое действие.

          В работе Ф. Бартлетта О воспоминании(1932) проводится идея зависимости материала памяти и воспроизведения от интересов личности, определяемых обществом.

          В своем исследовании Бартлетт использовал прием последовательного припоминания. Несколько человек в опыте последовательно один за другим воспроизводят ситуацию, непосредственно воспринятую и рассказанную первым из них. Этот прием позволил выявить большие изменения, которые претерпевает запоминаемый материал под влиянием различных установок и интересов людей. Воспроизведение, подчеркивает Бартлетт, представляет собой не репродукцию, а реконструкцию. Запоминаемый и воспроизведенный материал-это не копия первоначального воспринятого, он включается в общую систему и содержит элемент обобщения, основанного на прошлом опыте. Материал, накопленный в результате жизненного опыта, организуется и перестраивается в большие группы под влиянием ряда взаимосвязанных специальных интересов, и мы припоминаем его, когда он нам нужен, рабочими группами, соответствующими направлению наших интересов. Не соответствующий доминирующим интересам человека материал немедленно преобразовывается или забывается. Но материал, значимый для человека, подвергается меньшим изменениям и может быть точно восстановлен или, по крайней мере, более адекватно, чем у большинства окружающих.

          Идея о социальной природе памяти получила дальнейшее развитие в советской психологии и легла в основу содержательного психологического анализа генезиса и функционирования памяти. Разработка социального подхода к пониманию природы памяти в отечественной психологии происходила в связи с изучением генезиса психики ребенка.

          Л.С. Выготский и А.Р. Лурия в своей книге Этюды по истории поведения(1930) анализируют эволюцию памяти первобытного человека и впервые в истории исследования памяти применяют принцип сравнительно-генетического исследования сравнение данных филои онтогенеза. Авторы отмечают такие особенности памяти первобытного человека, как ее необычайную буквальность, фотографичность. Эти свойства соответствуют особенностям эйдетической памяти, отмечаемой на ранних ступенях развития психики ребенка.

          Определяя специфику примитивной памяти в целом, Л.С. Выготский и А.Р. Лурия подчеркивают в качестве наиболее существенной ее черты стихийный, неуправляемый характер: человек пользуется памятью, но не господствует над ней. Большое значение для развития исследований памяти имел сформулированный авторами общий принцип ее дальнейшего развития переход от эволюции биологической к эволюции исторической. Последующее развитие примитивной памяти не связано с совершенствованием ее естественной органической основы, а определяется коренным изменением ее функционирования. Решающий момент в таком изменении авторы видят в употреблении знаков как орудий, средств запоминания. С этого момента и дальше по мере развития языка, письменности и других знаковых систем эйдетическая репродуктивная форма памяти идет на убыль и развитие памяти связывается с возрастающими возможностями управления ею на основе все более развивающихся социальных средств, определяющих реконструктивную форму памяти.

          В книге А.Н. Леонтьева Развитие памяти(1931) указанные выше положения получили дальнейшее развитие. Эта работа еще более углубила представление о социальной природе человеческой памяти и истории ее формирования в филои онтогенезе, раскрыла в эксперименте опосредствованный инструментальный характер функционирования памяти. Автор анализирует природу высшей формы памяти в связи с общей исторической закономерностью развития человеческой трудовой деятельности. Подобно тому как применение орудий труда снимает необходимость пассивного биологического приспособления к среде и позволяет человеку приспосабливать среду к своим потребностям, употребление внешних средств организации поведения прекращает развитие психических функций через прямое изменение их биологической основы. Использование внешних средств памяти – это как бы обходной путь, позволяющий от пользования памятью перейти к господству над ней.

          А.Н. Леонтьев рассматривает генезис высшей формы памяти в ходе исторического общественного развития, затем в ходе индивидуального развития. Единой линией в этом генетическом очерке служит понимание памяти как опосредствованной формы поведения. Автор прослеживает в опытах изменение акта запоминания в ходе индивидуального развития. Используя метод двойной стимуляции, он показывает, как на основе вращивания средств коренным образом перестраивается функционирование памяти из непосредственного, а затем внешне опосредованного процесса запоминание становится внутренне опосредованным произвольным актом, обеспечивающим высокую продуктивность памяти.

          Уже в ассоциативной эмпирической психологии исследователи отмечали, что, заучивая бессмысленный материал, некоторые испытуемые превращают запоминание в сложную деятельность с употреблением тех или иных вспомогательных приемов. Однако этот факт в эмпирической психологии был отнесен к разряду фактов, связанных с индивидуальными различиями испытуемых, со степенью их активности. А.Н.Леонтьев делает его центральным в характеристике генезиса и структуры высшей формы запоминания. Он рассматривает его как факт закономерный, подлежащий объективному анализу. Вместе с использованием разнообразных средств процесс запоминания освобождается от конкретного своеобразия той или иной ситуации и целиком определяется использованным знаком. Человек сначала неосознанно, а потом сознательно управляет процессами памяти, создавая и уничтожая средства, вызывающие к жизни определенные следы прошлого опыта.

          Новым шагом в анализе психологических механизмов памяти явились сравнительные исследования непроизвольного и произвольного запоминания, наиболее полно развернутые в работах П.И. Зинченко(1939, 1961) и А.А. Смирнова(1948). Эти работы реализовали понимание памяти как социальной формы действия в исследовании всех уровней функционирования памяти человека.

          Явления непроизвольной памяти в этих работах стали специальным предметом исследования и были истолкованы принципиально по-новому. Различие между непроизвольным и произвольным запоминанием очевидно. Вместе с тем при сведении памяти к простому запечатлению, при игнорировании мнемической деятельности субъекта эти различия стирались, что приводило к естественной при таком подходе трактовке непроизвольной памяти как случайной. Для обоих видов памяти основным фактором запечатления считалось повторение, и вопрос об их качественных различиях не возникал.

          Позже возникло противопоставление непроизвольной и произвольной памяти. Первую продолжали рассматривать как пассивное запечатление, а вторую стали связывать с активными волевыми и мыслительными процессами. Непроизвольную память связывали с памятью материи, а произвольную с памятью духа. Первая, в соответствии с позицией А. Бергсона, рассматривалась как низшая, вторая как высшая форма памяти. Отечественные психологи затратили немало усилий, чтобы показать ложность такого разделения. Эти усилия предпринимались в двух направлениях.

          Во-первых, в контексте культурно-исторической теории психики, разработанной Л.С. Выготским и его сотрудниками(А.Н. Леонтьев и А.Р. Лурия) было показано, что произвольное запоминание представляет собой действие, реализующееся при помощи вполне реальных на первых порах внешних, материальных, а затем и внутренних, мыслительных, речевых средств и способов. Произвольность в этих исследованиях была, таким образом, связана не столько с духом, сколько с деятельностью, опирающейся на реальные средства.

          Во-вторых, в многочисленных исследованиях непроизвольной памяти было показано, что непроизвольная память не является пассивным запечатлением по своему механизму и случайной по характеру. Она представляет собой продукт различных форм деятельности субъекта с предметом. При этом решающими факторами, определяющими продуктивность непроизвольного запоминания, являются предметное содержание деятельности и такие ее структурные компоненты, как цели, мотивы, способы и т.д. Результаты исследований непроизвольной памяти позволили сблизить ее с произвольной и преодолеть упомянутое выше противопоставление двух видов памяти.

          В 60-х годах центральной в контексте исследования познавательных процессов стала проблема операционального состава и структуры. Важным условием успеха в ее разработке применительно к памяти было изменение содержания и методов исследования. Нужно было отказаться от традиционного объекта исследований, который кратко можно обозначить как память в лаборатории, и перейти к изучению функций памяти в жизни и деятельности субъекта.

          Это не означает, что из арсенала методов исследования памяти были исключены лабораторные эксперименты. Напротив, был разработан ряд новых лабораторных методов исследования процессов памяти, но, в отличие от прежних, они в большей мере воспроизводили проявления памяти в реальной деятельности субъекта.

          По-новому была поставлена и проблема развития и формирования процессов запоминания. При разработке именно этой проблемы наиболее полно обнаружили себя преимущества генетического метода исследования. Из исследований развития памяти была практически вытеснена формальная метрика, но главное состояло в том, что сравнительное изучение непроизвольного и произвольного запоминания на разных возрастных стадиях дошкольного и школьного детства положило начало операциональному анализу процесса запоминания, изучению динамики операций на различных возрастных стадиях. Последнее представляло собой, по существу, исследование структуры процессов памяти. П.И.Зинченко, подводя итоги многолетних исследований памяти, следующим образом сформулировал главный результат своих работ: Общей единицей структурного, генетического и функционального анализа непроизвольного и произвольного запоминания является действие человека(1969, с. 4).

          Это кардинальное для психологии памяти положение не противоречит новым исследованиям, обнаружившим способность к запечатлению, для которого достаточна деятельность другого уровня, по сравнению с активной деятельностью субъекта. Такая способность установлена при изучении восприятия и кратковременной зрительной памяти. В кратковременной зрительной памяти запечатлевается и хранится вся предъявленная информация, но для более длительного хранения некоторой части информации, т.е. для передачи ее в оперативную или долговременную память, необходимо осуществление специальных действий. И если не произвести эти действия, то предъявленная информация не будет храниться ни в произвольной, ни в непроизвольной памяти.

          Разработка социальной теории памяти еще не закончена. В этой теории пока не занял своего места ряд важных факторов поведения человека, определяющих и процессы памяти. Однако, несомненно, принципиальное значение указанных выше положений и их ведущая роль в экспериментальном изучении психологических механизмов памяти.

          Глава 2. Виды памяти.
          В качестве наиболее общего основания для выделения в памяти различных видов выступает зависимость ее характеристик от особенностей деятельности, в которой осуществляются процессы запоминания и воспроизведения. При этом отдельные виды памяти вычленяются в соответствии с тремя основными критериями.

          1. По характеру психической активности, преобладающей в деятельности, память делят на двигательную, эмоциональную, образную и словесно-логическую.

          Образная память бывает нескольких типов: зрительная, слуховая, осязательная, обонятельная и вкусовая. Эти типы памяти редко встречаются в чистом виде и, скорее, можно говорить о преобладании у человека того или иного типа памяти. Обонятельную, осязательную и вкусовую память можно в известном смысле назвать профессиональными типами памяти: как и соответствующие ощущения, они особенно интенсивно развиваются в связи со специфическими условиями деятельности субъекта.

          Иногда встречается особый тип памяти так называемая эйдетическая память (от греч. Эйдос – образ). Эйдетические или наглядные образы памяти являются результатом последействия возбуждения органов чувств внешними раздражителями. Они похожи на представление тем, что возникают в отсутствие предмета, но характеризуются такой детализированной наглядностью, которая недоступна обычному представлению. По образному выражению У. Джеймса, при эйдетической памяти мозг воспринимает, как воск, а удерживает, как мрамор.

          Сущность эйдетического феномена заключается в том, что человек обладает способностью видеть в буквальном смысле этого слова на пустом экране отсутствующую картину или предмет, который ранее находился перед его глазами. Эйдетические образы занимают как бы среднее место между послеобразами и представлениями, приближаясь у отдельных лиц то к одним, то к другим.

          Впервые эйдетические образы были подвергнуты систематическому изучению в работах немецкого психолога Э. Йенша и представителей его школы. Йенш рассматривал эйдетический феномен как необходимую фазу психического развития. Расцвет этой фазы приходится на возраст 14-15 лет. В дальнейшем эйдетическая способность обычно угасает. Эйдетизм у взрослых может служить предпосылкой к художественному творчеству. Известно, что эйдетической способностью обладали Гете, Бальзак, Флобер, Бетховен, А.Н.Толстой и др.

          Иенш выделил пять степеней эйдетизма:

          латентный эйдетизм, наличие которого устанавливается лишь косвенным путем, а именно тем, что изменение величины послеобразов при приближении или удалении экрана от глаз наблюдателя не соответствует закону Эммерта. Закон Эммерта гласит, что послеобразы увеличиваются в своих линейных размерах в строго геометрической пропорции по мере удаления экрана от глаз наблюдателя;

          слабые эйдетические образы от простых объектов (квадрата, круга и т.п.);

          слабые эйдетические образы от более сложных объектов, в которых запечатлеваются некоторые детали рисунка;

          эйдетические образы сложных объектов;

          эйдетические образы высокой степени отчетливости и ясности от сложных объектов.

          Основное отличие эйдетических образов от представлений состоит в том, что эйдетик видит отсутствующие предметы находящимися вовне. Вспоминаемый образ буквально проецируется вовне, происходит соответствующее приспособление зрения к восприятию этого образа. Специальные исследования показали, что рассматривание эйдетического образа сопровождается движениями глаз испытуемого. В этом отношении эйдетические образы сходны с галлюцинациями, но отличаются от последних объективным отношением к ним эйдетиков.

          В более поздних исследованиях делались попытки более дифференцированного изучения эйдетических образов. Р. Хейбер (1969) описал некоторые свойства эйдетических образов на основе результатов исследования, проведенного на 20 детях-эйдетиках, отобранных из 500 обследованных детей. Одной из основных задач исследования было уточнение природы эйдетических образов зрительной или мнемической. В эксперименте определялась длительность экспозиции тест объекта, необходимая для формирования эйдетического образа. Оказалось, что она составляет 5 с. Угловая величина эйдетического образа 2-3. Эта площадь примерно покрывается фовеальной зоной сетчатки, обеспечивающей отчетливое видение. Таким образом, для получения полного образа картинки размером 5x5 необходимо по крайней мере четыре зрительных фиксации. Автор установил связь между временем экспозиции и полнотой эйдетического образа: если времени для наблюдения было недостаточно, дети сообщали, что в образе не воспроизводятся отдельные части картинки, хотя они могут вспомнить их содержание.

          Длительность эйдетических образов у некоторых испытуемых Хейбера достигала 10 мин и более, у других наблюдались отчетливые образы продолжительностью не более 1 мин, причем ни один из испытуемых не мог произвольно продлить эйдетический образ.

          Почему дети-эйдетики не испытывают никаких трудностей, несмотря на непрерывную бомбардировку образами? Автор выявил несколько способов, с помощью которых дети управляют появлением образов.

          Один из них заключается в том, чтобы ни на что не смотреть слишком долго. Кроме того, можно стереть образ путем интенсивных миганий глаз или отведя взгляд от экрана, на котором предъявлялась картинка и куда проецируется образ. Наконец, называние предметов, изображенных на картинке, препятствует возникновению образа. Очевидно, что дети-эйдетики сохраняют информацию либо в виде образов, либо в виде словесной памяти и не обладают одновременно и той и другой способностью. Эти данные свидетельствуют о зрительной природе эйдетических образов.

          В чем состоит отличие эйдетического образа от послеобраза? Послеобраз является результатом дифференциальной адаптации рецепторов сетчатки. Такой образ как бы выжжен на сетчатке и не может перемещаться относительно сетчатки. Эйдетический образ, напротив, динамичен, подвержен трансформациям.

          Кроме того, во время формирования послеобраза необходима довольно стабильная фиксация глаз, обеспечивающая дифференциальную адаптацию. Вероятность получения послеобраза изменяется обратно пропорционально количеству движений глаз во время рассматривания тест-объекта и возможности сканирования самого образа, когда он уже сформирован. Испытуемые-эйдетики, напротив, сканируют изображение во время его рассматривания и перемещают взгляд при описании образа. Следовательно, эйдетический образ по своему происхождению не является сетчаточным.

          Р. Хейбер разработал специальную методику эксперимента, позволяющую проверить зрительную природу эйдетического образа. С этой целью испытуемому последовательно предъявляют две картинки, первая из которых содержательная. При ее наложении на вторую получается третья картинка, образованная комбинацией двух предыдущих. При последовательном рассмотрении картинок узнать, что получится в результате наложения, можно лишь при условии сохранения образа первой картинки в течение времени, достаточного для наложения его на вторую картинку.

          Многообразие проявлений памяти – зрительная, слуховая, двигательная, осязательная и др. привело к постановке вопроса, существует ли память как единое свойство сохранять и воспроизводить ранее имевшиеся впечатления или же, говоря словами С.С. Корсакова, есть отдельные специальные памяти для различных родов впечатлений. У. Джеймс, например, считал неправильной постановку общей проблемы памяти, так как, по его мнению, нет единой способности к запоминанию, а есть множество различных видов памяти со свойственными им специфическими закономерностями.

          Эта точка зрения подтверждается многочисленными наблюдениями, с одной стороны, над случаями так называемой исключительной памяти и, с другой данными клиники. Известна феноменальная музыкальная память Моцарта, Бетховена, зрительная художников Ге и Дорэ. Существует много свидетельств о лицах, обладавших исключительной памятью на числа. А. Македонский знал по именам всех своих солдат. Такой же феноменальной памятью на лица обладал наш полководец А.В. Суворов. Указанием на наличие специальных хранилищ памяти служат и так называемые частные амнезии: забывание слов (амнестическая афазия) или только какой-то определенной их категории, например, географических названий; амнезия только зрительных представлений и т.п. В этом же плане можно рассматривать и иногда встречающуюся при врожденном слабоумии комбинацию дефектов памяти в одних областях (обычно понятий или логических отношений) с чрезвычайным изощрением ее в области чувственных впечатлений или чисел, а также такое расстройство памяти, которое Корсаков назвал утратой значений предметов.

          Против гипотезы специальных памятей свидетельствуют лишь чрезвычайно редкие случаи универсальной феноменальной памяти. Такой памятью обладал журналист Шерошевский, память которого в течение нескольких десятков лет изучали А. Р. Лурия и А.Н. Леонтьев.

          Итак, результаты многолетнего изучения памяти позволили произвести ее первичное феноменологическое разделение. Вместе с тем проблема механизмов памяти до настоящего времени остается дискуссионной.

          2. Вторым критерием деления памяти на виды является характер целей деятельности. В соответствии с этим критерием выделяют память непроизвольную и произвольную. О непроизвольной памяти говорят тогда, когда человек запоминает и воспроизводит материал, не ставя перед собой специальной цели что-то запомнить или припомнить. В тех случаях, когда человек ставит такую цель, говорят о произвольной памяти.

          При этом процессы запоминания и воспроизведения выступают как специальные мнемические. Единство механизмов непроизвольной и произвольной памяти, в основе которых лежат основные свойства мнемических следов постепенное исчезновение при отсутствии возбуждения и скачкообразное упрочение при актуализации не отрицает функциональных различий между этими двумя видами памяти. Такие различия связаны, прежде всего, с различиями в целях и направленности системы действий, реализующих оба вида запоминания. Различные цели и различная направленность формируют и актуализируют своеобразные способы достижения целей. К настоящему времени можно считать установленным, что продуктивность запоминания в непроизвольной памяти зависит от способов немнемических действий, а в произвольной от способов специальных мнемических действии.

          Имеются и определенные различия в содержании материала, запоминаемого непроизвольно и произвольно. Непроизвольная память более тесно связана с интимной, эмоциональной и смысловой сферой человеческой жизни. В непроизвольной памяти фиксируется смысл событий. Этот вид памяти относительно безразличен к форме. Последняя в непроизвольной памяти может трансформироваться в достаточно широких пределах. В то же время смысл события удерживается точно и прочно. По-видимому, многие неосновательные по самонаблюдению, но по существу точные прогнозы и оценки, касающиеся тех или иных событий, имеют своим источником сохранение смысла и забывание формы, а порой и содержания прошлых событий.

          Произвольная память связана не столько с интимным миром человека, сколько с кругом его трудовых и социальных обязанностей. Этот вид памяти не безразличен к форме, основное в нем не столько выделение личностного смысла событий, сколько их значения и формы. Доведенная до абсурда произвольная память, например, при зубрежке, безразлична не только к смыслу, но и к значению событий. Следовательно, непроизвольный и произвольный виды памяти ориентированы на выделение различных информативных признаков, содержащихся в одних и тех же событиях.

          Непроизвольная и произвольная память образуют единую систему. Как отмечает С.П. Бочарова (1990), системный анализ памяти показывает, что все ее процессы могут выступать как в произвольной, так и в непроизвольной форме в зависимости от стоящей перед субъектом задачи. Произвольная форма памяти, для которой характерна сознательная установка субъекта на будущее воспроизведение, выполняет в структуре познавательной деятельности организующую функцию, направляя все познавательные процессы на достижение мнемической цели. Непроизвольная форма памяти включена в структуру целенаправленной деятельности как способ достижения познавательных или практических целей.

          Определение указанных различий между непроизвольной и произвольной памятью в настоящее время лишь намечается и требует дальнейшего тщательного изучения. Условием плодотворности такого изучения является раскрытие операционного состава и мотивационной сферы непроизвольной и произвольной памяти.

          До недавнего времени психологическая литература не имела достаточных сведений об операционном составе непроизвольного запоминания. Еще меньше было известно о том, что направляет течение этих операций, что цементирует их в целостную систему, обеспечивающую высокий мнемический эффект. В работе Г.К. Середы, выполненной на материале изучения учебной деятельности школьников в начальных классах, создано некоторое целостное представление о системе операций, реализация которых приводит к образованию непроизвольного мнемического эффекта. Важный вывод автора состоит в том, что необходимо не формировать отдельные, изолированные действия, а создавать специальную организацию и систему этих действий. Обязательным условием такой системы является включение результата предшествующего действия в последующее в качестве способа достижения цели последнего. Г.К. Середа подчеркивает определяющее значение и для запоминания, и для сохранения антиципирующих связей, которые устремлены к предстоящим целям деятельности. В этих целях содержится источник мотивации и направленности действий субъекта.

          3. Наконец, третьим критерием деления памяти на виды является время закрепления и сохранения материала(в связи с его ролью и местом в деятельности). В соответствии с этим критерием различают память кратковременную и долговременную. Для долговременной памяти характерно длительное сохранение материала после многократного повторения и воспроизведения. Кратковременная память характеризуется очень недолгим его сохранением после однократного непродолжительного восприятия и немедленным воспроизведением.

          Д. Вулдридж (1965) пишет об этом процессе: Можно представить себе, что входные устройства непрерывно передают в управляющие центры мозга последовательный ряд панорам» состояния внешнего мира, причем каждый кадр этой последовательности сохраняется лишь несколько секунд, а затем угасает, и только мозговой механизм концентрации внимания отбирает какую-то часть полученной информации для более длительного хранения».

          Делению памяти на кратковременную и долговременную раньше в известной мере соответствовало деление на так называемую непосредственную и опосредствованную память.

          Термином непосредственное запоминание подчеркивался как бы автоматический характер запечатления, которое осуществляется якобы без какой-либо активности субъекта. Опосредствованное запоминание предполагало использование более или менее развернутых приемов, средств.

          В настоящее время деление памяти на непосредственную и опосредствованную, по-видимому, себя изжило, главным образом потому, что даже кратковременное запоминание, как выяснилось, предполагает определенную активность субъекта и использование соответствующих способов, является опосредствованным процессом, не сводимым к механическому запечатлению. Так, Дж. Сперлинг связывает кратковременную память со слуховой памятью, с речью как необходимым условием сохранения и воспроизведения информации. Способы кратковременного запоминания часто не могут быть выявлены путем наблюдения или интроспективно, так как представляют собой в высокой степени автоматизированные внутренние действия.

          Основной функцией долговременной памяти является предвосхищение, т.е. направленность на будущие события высокой вероятности и перенос благоприятных реакций на один и тот же стимул из прошлого в будущее. Это свойство позволяет организму осуществлять принцип экономии усилий на основе отбора и долговременной фиксации существенных реакций и вызывающих их стимулов. В данном случае процесс отбора и фиксации предполагает способность долговременной памяти сжимать масштаб времени, т.е. воспроизводить последовательность событий, развертывающихся за макроинтервалы времени.

          Таким образом, долговременная память – это:

          -отражение процессов длительного порядка;

          -такая фильтрация событий, детерминантой которой является степень общности, повторяемости событий;

          такая фиксация опыта, которая абстрагируется от несущественных признаков и отражает лишь связи, существенные для целенаправленного поведения субъекта.

          В отличие от долговременной, основная функция кратковременной памяти – первичная ориентировка в окружающей среде. Она может давать материал для долговременной памяти, с одной стороны, и активизировать старые мнемические следы с другой. Однако сама функция первичной ориентировки предполагает отражение пространственно-временной структуры среды в конкретный момент времени и анализ степени многообразия параметров внешнего мира.

          В таком случае кратковременная память-это:

          -отражение быстро изменяющихся процессов;

          -фильтрация событий не по существенным взаимосвязям, а по степени качественного многообразия, также существенного для организма;

          фиксация такого числа параметров, которое предполагается конечным. Кратковременная память как поставщик материала для долговременной памяти должна реагировать не только на значимость сигнала, но и на его новизну.

          Вместо термина кратковременная память в литературе нередко употребляются различные его синонимы: мгновенная, немедленная, краткосрочная и т.п. Некоторые авторы, однако, в качестве одного из таких синонимов используют и термин оперативная память, стремясь подчеркнуть им не временной, а деловой характер той же кратковременной памяти. Между тем за этим термином в советской психологии закрепилось другое содержание.

          Понятием оперативная память (термин был введен Н.И. Жинкиным в 1958 г.) обозначают мнемические процессы, обслуживающие непосредственно осуществляемые человеком актуальные действия, операции. Когда мы выполняем какое-либо сложное действие, например, арифметическое, то осуществляем его по частям, кусками. При этом мы удерживаем в уме некоторые промежуточные результаты до тех пор, пока имеем с ними дело. По мере продвижения к конечному результату конкретный отработанный материал может забываться. Аналогичное явление мы наблюдаем при чтении, списывании, вообще при выполнении любого более или менее сложного действия. Куски материала, которыми при этом оперирует человек, могут быть различными.

          Такое понимание оперативной памяти отличает ее как от долговременной, так и от кратковременной, хотя и намечает точки их соприкосновения. В оперативной памяти образуется рабочая смесь из материалов, поступающих и из кратковременной, и из долговременной памяти. Пока этот рабочий материал функционирует, он остается в ведении оперативной памяти. Как только работа прекратилась, он либо возвращается или поступает на хранение в долговременную память, либо забывается.

          Иная точка зрения (М.С. Роговин, 1977) состоит в том, что оперативная память представляет собой лишь рассматриваемый под определенным углом зрения вариант кратковременной памяти. В оперативной памяти длительность сохранения обусловлена той степенью необходимости удержания промежуточных элементов деятельности, без которых невозможно достижение определенного результата.

          Основные характеристики оперативной памяти: объем, точность, скорость запоминания, длительность сохранения, лабильность и помехоустойчивость.

          Объем оперативной памяти показатель количества запоминаемого и сохраняемого в ней материала измеряется оперативными единицами памяти. Оперативные единицы памяти (ОЕП) это образы более или менее сложных сочетаний элементов материала, которые конструируются при выполнении действия в результате активных преобразований материала в соответствии со стоящими перед человеком задачами. В качестве мер объема оперативной памяти применяются минимально возможные и реально используемые в данной деятельности единицы. Первые выделяются аналитически методом последовательного расчленения предъявляемого материала на элементы, при сохранении которых еще возможно достижение цели данного действия; при расчленении материала на более дробные элементы действие утрачивает смысл. В реальных условиях человек, как правило, оперирует более крупными единицами, объединяя несколько элементов в более крупные символы. Ступеньки такого усложнения можно предвидеть, но определить, какими именно единицами реально оперирует человек, можно только экспериментальным путем.

          Точность оперативной памяти показатель идентичности воспроизводимого и требуемого материала.

          Скорость запоминания характеризует то время или число повторений, которое требуется для запоминания всей необходимой для решения задачи информации.

          Длительность сохранения характеризует то максимальное время, в течение которого предъявляемый материал сохраняется без искажений, препятствующих решению задач, т.е. время от предъявления информации до осуществления цели действия.

          Лабильность (подвижность) оперативной памяти характеризует соотношение между запоминанием и забыванием материала.

          Наконец, помехоустойчивость оперативной памяти характеризует устойчивость к действию внешних и внутренних помех (например, к влиянию качества предшествующего и последующего к запоминаемому материала).

          Глава 3. Модели памяти
          Модели кратковременной памяти
          Тесно связанная с перцепцией, являясь как бы ее инерцией, кратковременная память рассматривалась как один из тех низших базисных процессов, которые являются основой более сложных функциональных образований. Однако, как показали исследования, выполненные в последние 25-30 лет, в кратковременной памяти могут осуществляться также достаточно сложные преобразования входной информации.

          Был предложен ряд моделей кратковременной памяти. Д. Бродбент (1958) выдвинул принцип иерархии в организации памяти и постулировал существование двух субмеханизмов, принимающих участие в обработке информации: Р-системы и 8-системы, связанных между собой. 5-система является кратковременной памятью, Р-система осуществляет процессы обработки информации и долговременного хранения. Р-система имеет все характеристики канала с ограниченной пропускной способностью, передающего события последовательным образом. Она эффективно функционирует до тех пор, пока не перегружена. Если же события следуют друг за другом в быстрой временной последовательности, они поступают на хранение в 8-систему. Таким образом, в соответствии с моделью Д. Бродбента, когда Р-система работает в ограниченном режиме, временное хранение информации осуществляет 5-система, для которой характерна быстрая потеря информации.

          Система кратковременного хранения имеет у Д. Бродбента характер буферного запоминания устройства. Подобную буферную модель кратковременной памяти предлагает Р. Аткинсон(1966). По Ат-кинсону, система кратковременной памяти буфер, удерживающий фиксированное число единиц, количество которых зависит от характера этих единиц. В отличие от модели Д. Бродбента, где кратковременная память характеризуется симультанным приемом информации, Р. Аткинсон предполагает сукцессивный порядок заполнения буфера. Последовательное его заполнение элементами осуществляется таким образом, что каждый последующий элемент выбивает предыдущий на одну ячейку вниз. Этот процесс продолжается до тех пор, пока все ячейки буфера не будут заполнены. Поступающие после этого единицы выбивают старейшие, и те теряются. Модель кратковременной памяти Аткинсона – результат переноса на человеческую память принципов построения машинной памяти, используемой в ЭВМ.

          Существенным шагом в определении реальных психических функций, участвующих в общем процессе обработки информации, являются исследования Дж. Сперлинга(1967), обобщенные в его модели кратковременной памяти. Специфика этой модели состоит в структурном подходе к проблеме кратковременного запоминания. Элементы модели зрительная память, блок сканирования, блок повторения и слуховая память.

          Зрительная память является таким периодом обработки информации, который предшествует периоду кратковременного запоминания и отличается большим объемом запоминания, чем это характерно для кратковременной памяти. Содержание зрительной памяти быстро стирается, длительность ее варьирует от доли секунды до нескольких секунд в зависимости от интенсивности стимула, контраста с фоном, длительности стимуляции, характера до – и послеэкспозиционного полей. Основное количество информации стирается из зрительной памяти в течение 250 мс. После этого временного интервала объем зрительной памяти равен объему кратковременного запоминания. Это позволило Дж. Сперлингу гипотетически приравнять зрительную память к инерции ощущения и представить ее в виде инерционного, быстро угасающего следа раздражителя. Сперлинг замечает, что более продолжительная зрительная память (с временем хранения 1000 мс и более) может выступать в виде послеобразов, перемещающихся вместе с движениями глаз. Функцией зрительной памяти является сохранение изображения между двумя скачками глаза. Зрительная память двумерна: ее содержание может сканироваться по горизонтали и по вертикали. Из зрительной памяти информация последовательно передается в другие блоки модели.

          Последовательная передача информации из зрительной памяти обеспечивается процессом сканирования. Сканирование содержания зрительной памяти происходит со скоростью, равной 10 мс на символ, независимо от количества букв в стимульном ряду. Имеется некоторый латентный период включения блока сканирования, величина которого оценивается в 30-50 мс. Для определения скорости сканирования в опытах Сперлинга в качестве тестового стимула использовалась строка, содержащая 6-7 букв. Время предъявления тестового стимула варьировалось от 5 до 65 мс с шагом по 10 мс. Тотчас после выключения тестового предъявлялся маскирующий стимул в течение 120 мс. Полученные результаты показали, что первые 3-4 буквы сканируются со скоростью 100 букв в секунду, скорость сканирования последующих букв сильно уменьшается.

          Единицы, сканируемые в зрительной памяти, являются входом для другого элемента модели Сперлинга повторения. Выходом являются внутренние и внешние речевые реакции. Скорость повторения меньше 10 слогов в секунду, обычно она составляет 3 слога в секунду.

          При последующем развитии своей модели Сперлинг вводит между блоками сканирования и повторения еще один функциональный блок буферную память опознания. Функции этого блока состоят в выделении информативных признаков, категоризации поступившей в него информации, отборе значимой информации. Скорость обработки информации в буфере опознания, по данным Сперлинга, составляет 10-15 мс на символ. Это время, по всей вероятности, совпадает с временем работы блока сканирования.

          Единицы речевой реакции являются входом для слуховой памяти и удерживаются в ней несколько секунд, за это время обычно повторяясь снова. Ответная речевая реакция позволяет осуществлять обратную связь, поскольку речевые звуки возвращаются в слуховую память. Возможность образования обратной связи от слуховой памяти и объясняет, по мнению. Дж. Сперлинга, ту важную роль, которую играют внутренняя речь и слуховая память в кратковременной памяти.

          Эксперименты Дж. Сперлинга, позволившие автору разработать модель кратковременной памяти, были выполнены по методике частичного воспроизведения тахистоскопически предъявленного набора стимулов. Его испытуемые правильно воспроизводили заданную им в послестимульной инструкции часть тестового набора, что свидетельствовало о том, что к моменту подачи инструкции они еще помнили весь набор стимулов. Время задержки послестимульной инструкции совпадало, таким образом, с временем хранения информации в зрительной системе. Работы Дж. Сперлинга положили начало целому ряду исследований зрительной памяти, выполненных различными авторами. Полученные им результаты неоднократно подтверждались в других исследованиях. При этом время хранения информации в зрительной системе было различным в разных экспериментальных ситуациях и колебалось от 300 до 1000 мс.

          Способность зрительной системы к хранению всей предъявленной информации связана с известным еще со времен Г. Гельмгольца явлением зрительного последействия. В следах записывается и хранится неограниченное количество информации, и при этом запись осуществляется буквально. Поэтому такой тип памяти, который по сути дела представляет собой состояние входа зрительной системы, был назван У. Найссером иконической(от слова 1сопа-образ) памятью. Этот вид памяти называют также пер-цептивой памятью, сенсорным регистром, первичной памятью и т.д. Иконическая память была обнаружена также и в осязании.

          В ряде экспериментальных исследований было доказано существование слуховой перцептивной, или эхоической, памяти. Так, в экспериментах Д. Нормана(1969) испытуемому на левое ухо предъявлялся для запоминания ряд, состоящий из шести чисел. Одновременно на правое ухо ему предъявлялись односложные слова, каждое из которых он должен был повторить непосредственно после его предъявления. Последнее условие не позволяло испытуемому вербализовать слуховой образ стимулов, предъявленных для запоминания. Таким образом, его ответ должен был отражать только ту часть информации, которая сохранилась в виде слухового образа. Тестирование осуществлялось по методике опознания либо немедленно после предъявления ряда чисел, либо через 20 сек. Результаты показали, что при немедленном тестировании испытуемый способен правильно опознать не менее 30% предъявленных чисел, а при отсроченном количество правильно опознанных чисел близко к нулю. Это значит, что небольшая часть предъявленной информации сохранилась в слуховой перцептивной памяти до момента тестирования. Время хранения информации в эхоической памяти варьирует от 25 мс до 3 с.

          Д. Норман выделяет три вида памяти: хранилище перцептивной информации, первичную и вторичную память. Кроме того, автор считает, что для эффективного введения в память нового материала и согласования его со старым необходимо наличие буферной памяти, которая хранила бы сенсорный материал до тех пор, пока он не будет правильно интерпретирован.

          Таким образом, иконическая память осуществляет ряд важных функций. Во-первых, это хранение информации, обеспечивающее все пространство стимулов для последующего отбора релевантной информации, осуществляющегося при помощи других функциональных блоков. Во-вторых, наличие иконической памяти, выступающей как средство связи между настоящими и прошлыми следами – важное условие непрерывности работы зрительной системы. Эхоическая память позволяет нам понимать речь. В-третьих, иконическая память служит для контроля адекватности тех преобразований, которые осуществляются на других более высоких уровнях иерархии преобразований входной информации. Наконец, в условиях кратковременного предъявления стимула иконическая память выступает в качестве его заместителя.

          Некоторые авторы подвергают сомнению экологическую валидность понятия иконическая память. Так, Р. Хейбер утверждает, что понятие иконы едва ли полезно для обычных задач по обработке зрительной информации, за исключением чтения при грозовой буре. Аргументом против иконической памяти, с точки зрения Хейбера, является тот факт, что в человеческом восприятии обычно нет кратковременных фиксаций и наши голова и глаза редко пребывают в неподвижности. Сторонники иконической памяти утверждают, что существование икон невозможно отрицать. Они создаются в течение первых десятков миллисекунд фиксации, после чего воспринимается уже не стимул, а иконический образ.

          Современные представления о микроструктуре преобразований информации в кратковременной памяти
          Модель Дж. Сперлинга была первой структурной моделью кратковременной памяти. В последующих работах, выполненных в русле современной когнитивной психологии и основанных на принципах микроструктурного подхода к исследованию познавательных процессов, были внесены существенные дополнения в модель кратковременной памяти. В 1974г. английский психолог В.Филлипс предположил, что иконической памяти предшествует сенсорная память, или сенсорный регистр. Сенсорная память выполняет функцию отражения и запечатления объекта во всей полноте его признаков, доступных воспринимающей системе, т.е. находящихся в зоне ее разрешающей способности. Содержание сенсорной памяти полностью зависит от зрительной стимуляции, в частности от таких ее свойств, как интенсивность, контрастность, характер дои послеэкспозиционного поля, на фоне которого предъявлен стимул. Период хранения в сенсорной памяти невелик. За время одной зрительной фиксации, т. е. за 250-300 мс, сенсорная память должна наполниться и освободиться для приема следующей порции информации. Через 30-50 мс после начала действия стимула содержание сенсорной памяти попадает в центральную часть зрительной системы в виде иконического образа.

          Как соотносятся между собой сенсорная и иконическая память? Результаты исследования В.Филлипса позволили автору различать чувственное хранилище, или сенсорную память, и иконическую память. Чувственное хранилище, по Филлипсу, характеризуется следующими свойствами:

          большой объем хранения;

          зависимость от пространственного положения

          стимула (чувственное хранилище может использоваться как эталон для сравнения лишь в том случае, если стимулы предъявляются в одном и том же участке поля зрения);

          большая чувствительность к маскировке;

          время хранения 100 мс;

          одновременная и независимая обработка элементов в зрительном поле.

          Иконическая память характеризуется следующими свойствами:

          ограниченный объем хранения;

          отсутствие связи хранения информации с ее пространственным положением;

          небольшая чувствительность к маскировке;

          время хранения информации 600 мс;

          последовательно-параллельная обработка информации.

          Как отмечает В.П. Зинченко(1996), существование зрительной сенсорной памяти может быть выведено и на основании анализа поведения глазодвигательной системы. За небольшое время, которое занимают фиксации(250-500 мс), зрительная система выполняет значительное число функций: запечатление информации, находящейся в поле зрения, кратковременное хранение и передача на другие уровни обработки(перед следующим скачком глаз), чтобы освободилось место для приема новой порции информации. В соответствии с результатами исследований феномена парасаккадического подавления зрительной чувствительности(Н. Гордеева, А. Назаров, В. Рома-нюта, 1972), время хранения в сенсорной памяти соответствует длительности фиксационной фазы. Во время парасаккадической фазы сенсорная память закрыта, обработка информации происходит в центральной части анализаторной системы по иконическому образу.

          В теории перцептивной деятельности блокам сенсорной и иконической памяти может соответствовать понятие чувственной ткани, введенное А.Н. Леонтьевым на основании результатов исследований инвертированного зрения А.Д. Логвиненко и др. Авторы представили строгие экспериментальные доказательства того, что чувственная ткань, или иконический след, сохраняется в качестве фона на последующих этапах преобразований входной информации. В условиях инвертированного зрения субъект способен дифференцировать реальное поле восприятия и свое внутреннее, феноменальное поле. Первое представлено сознательно значимыми образами, второе – их чувственной тканью.

          Информация, сканируемая из иконической памяти, подвергается анализу и фильтрации. Ч. Эриксен и Дж. Коллинс(1967), анализируя результаты измерения скорости преобразования информации в кратковременной памяти, выдвинули гипотезу о том, что на уровне, предшествующем вербальному кодированию(блоку повторения в модели кратковременной памяти Дж. Сперлинга), располагается блок селекции, или фильтрующий механизм, который задерживает несущественную информацию и отбирает информацию, релевантную выполняемой субъектом задаче.

          Механизм внутримодальной фильтрации анализирует грубые физические характеристики стимулов и поверхностные вербальные характеристики. Эксперименты, в которых были получены эти данные, проводились в основном на слуховом материале. Так, Д. Бродбент и А. Трейсман установили, что испытуемые могут сказать, каким голосом мужским или женским было прочитано отфильтрованное сообщение, указать его интенсивность и т.п. Испытуемые реагируют на свое имя даже в том случае, если оно содержится среди прочей нерелевантной информации, но анализ информации остается поверхностным; фильтры этого уровня не анализируют вербальный смысл сообщения. Это было установлено в экспериментах, в которых испытуемым предъявляли на оба уха части сложных слов(например, футбол). Если эти стимулы относились к нерелевантной информации, то испытуемые воспроизводили сначала все, что было предъявлено на одно ухо, затем все, что было предъявлено на другое, но не объединяли части в целые слова. Таким образом, Д. Бродбент, А. Трейсман и другие авторы исходили из предположения, что селекция информации осуществляется на уровне, предшествующем вербальному кодированию. М. Эрдели(1974) выдвинул идею разнообразия механизмов селекции. Автор изучал феномены перцептивной защиты и перцептивной бдительности, проявляющиеся в повышении или понижении порогов опознания эмоционально значимых стимулов, и пришел к заключению, что селекция информации происходит на протяжении всего когнитивного континуума. Автор различает периферические и центральные механизмы селекции. К периферическим механизмам относятся установочные движения глаз, подъем и опускание век, фиксации глаз, изменения диаметра зрачка, аккомодация хрусталика и другие процессы на рецепторном уровне. Центральные механизмы селекции последовательное сканирование, кодирование, селективная интерпретация, избирательное сохранение и закрепление отобранной информации.

          Наиболее разработанной моделью множественной селекции информации является модель Т.К. Бахманна(1977). В ней постулируется множество механизмов селективности, функционирующих на разных уровнях обработки информации и предполагающих обратные связи от высших функциональных блоков к более элементарным. Автор показал, что селекция свойственна уже процессам формирования иконического образа. Т. Бахманн называет эти процессы ретушированием. Время предиконического анализа около 50 мс. Селекция информации на этом уровне осуществляется по физическим характеристикам: цвет, форма, яркость и т.п. Операции разных уровней не функционируют по принципу включено-выключено, а перекрываются во времени. Этим объясняется влияние семантического контекста на процессы построения образа. Более высокие операции влияют на более низкие уровни построения образа посредством систем обратной связи. Селекция информации может осуществляться как на уровне формирования образа, так и на уровне кодирования информации или принятия решения. Одни из механизмов селекции работают параллельно, другие последовательно. Автор подчеркивает, что параллельность не означает неселективность, так как параллельно можно обрабатывать и с неодинаковой интенсивностью.

          Сравнивая временные характеристики работы блоков сканирования и повторения в модели кратковременной памяти Дж. Сперлинга, важно отметить, что скорость сканирования и опознания(10-15 мс на символ) больше, чем на порядок, превышает скорость повторения(300-500 мс на символ). Для чего нужен такой запас прочности в работе блока сканирования? Очевидно, в процессах обработки информации имеются ситуации, когда подобная скорость сканирования оправданна. Это ситуации, когда от человека требуется не столько полное воспроизведение предъявленного материала, сколько его узнавание, оценка степени полезности и отбор небольшой части информации, релевантной задачам деятельности. В таких ситуациях не всякое узнавание влечет за собой формирование программы моторной инструкции для повторения.

          Однако едва ли правильным будет заключение о том, что информация, которая не попала в блок повторения, теряется и совсем не используется в поведении. Именно такое заключение делал Сперлинг в своих первых исследованиях кратковременной памяти. Возникает вопрос, какую позитивную функцию могут выполнять эти потенциальные, избыточные и не реализуемые в блоке повторения программы моторных инструкций. О том, что эти программы действительно могут выполнять определенные позитивные функции, можно судить по так называемому быстрому чтению, когда большая часть текста минует блок повторения.

          Исследования, выполненные В.П. Зинченко и Г.Г. Вучетич(1970), позволили предположить, что в иерархической системе преобразования информации в кратковременной памяти может функционировать блок семантической обработки информации. В этом блоке осуществляется переработка воспринимаемой информации, преобразование одних оперативных единиц в другие, более адекватные и привычные, и т.п. В этом случае в блок повторения переводится смысл, извлеченный из ситуации, а не исходная информация, данная зрительно. Примером, иллюстрирующим это положение, могут служить эксперименты Г.Л. Смоляна, в которых квалифицированным шахматистам тахистоскопически прдъявлялись достаточно сложные позиции и давалась инструкция воспроизвести их после предъявления. Для экспериментаторов и для испытуемых было неожиданным то, что последние точно оценивали соотношение сил, хотя не могли воспроизвести количество и расположение фигур. Эти факты свидетельствуют о том, что оценка ситуации может происходить до расчлененного и осознанного восприятия и тем более запоминания ее элементов.

          Итак, согласно многочисленным экспериментальным данным, информация поступает сначала в чрезвычайно лабильную память, в которой записывается неограниченное количество информации. Затем часть информации из перцептивной памяти передается через ряд промежуточных функциональных блоков в кратковременную память, которая является более стабильной. Кратковременная память имеет значительно меньший объем для хранения информации по сравнению с перцептивной.

          При всей убедительности доводов в пользу существования перцептивной памяти, следует иметь в виду, что заключения о неограниченном ее объеме делались на основании методики частичного воспроизведения, предложенной Сперлингом, или ее модификаций. Получить в эксперименте полное воспроизведение всей информации, которая хранится в перцептивной памяти, едва ли возможно(разумеется, если это количество информации превышает объем кратковременной памяти). Поэтому исследователи практически всегда имеют дело с остатком, который из перцептивной памяти перешел в кратковременную. Она и была в течение многих десятилетий объектом изучения экспериментальной психологии.

          С точки зрения ряда авторов, основным средством сохранения информации в кратковременной памяти и ее перевода в долговременную является повторение материала.

          В пользу правомерности гипотезы о перекодировании в кратковременной памяти зрительно предъявленных стимулов в акустические коды, или алфавиты, которыми испытуемые пользуются в повседневном общении, свидетельствуют результаты исследования Д.Л. Локк и В.Л. Локка(1971). Авторы обнаружили различия в использовании слухового и зрительного кодирования у различных групп испытуемых: здоровых детей; глухих, владеющих разговорной речью, и глухих, плохо владеющих разговорной речью. Оказалось, что слышащие испытуемые допускали лишь ошибки, основанные на фонетическом сходстве букв, в то время как ошибки, допускаемые глухими детьми, не владеющими звуковой разговорной речью, основывались преимущественно на зрительном сходстве. Если испытуемому предъявляется для запоминания ряд стимулов, то лучший способ запомнить его –это повторять элементы, начиная с первого и увеличивая число повторяемых элементов после предъявления каждого очередного стимула. При неизменной скорости предъявления такая стратегия должна привести к увеличению скорости повторения. Д. Канеман(1973) получил подтверждение этого предположения, используя для оценки интенсивности повторения метод измерения диаметра зрачка.

          Установлено, что повторение основано на произносимом слове. Материал, запомненный путем повторения, по-видимому, хранится в том виде, как он произносится. Об этом свидетельствуют ошибки воспроизведения, акустически сходные со стимулами даже при условии зрительного предъявления материала. Повторение является серийным процессом; одновременно может повторяться только один объект.

          По вопросу о природе и функциях повторения высказываются различные мнения: повторение сравнивается с произвольными попытками репетировать про себя словесный материал; повторение не обязательно сознательный процесс; повторение содействует удержанию материала таким же образом, как повторные предъявления стимульного материала; повторение представляет собой более фундаментальную операцию по сравнению с повторным восприятием тест-объекта. Н. Во и Д. Норман(1965) утверждают, что повторение может служить как для удержания материала в первичной памяти, так и для переноса его в более постоянное хранилище. Если повторение выполняет эту функцию, то оно может быть ключом к пониманию взаимоотношений между вниманием и памятью.

          Резюмируя результаты исследований процесса повторения, Д. Канеман и Райт выделяют следующие его функции:

          1.Повторение способствует переводу информации из перцептивной памяти в кратковременную.

          2.Повторение способствует циркуляции информации в кратковременной памяти и тем самым снижает нагрузку на кратковременную память.

          3.Повторение способствует переводу информации из кратковременной в долговременную память.

          4.Во время повторения формируется способ группировки материала, используемый затем при воспроизведении.

          При изучении роли повторения в процессе обработки информации испытуемым дают отвлекающие задания, затрудняющие повторение. Примером такого задания, выполнение которого, по-видимому, препятствует повторению, является счет вслух через три цифры в обратном порядке с большой скоростью. Важно отметить сходство условий, препятствующих повторению, с условиями, сокращающими количество внимания, которое испытуемый уделяет этому материалу. Все, что мешает вниманию, мешает и повторению. Те же переменные типы заданий, которые применяются в исследованиях внимания, адекватны и для изучения повторения. Вместе с тем в последние годы накапливаются экспериментальные данные, заставляющие усомниться в принципиальной необходимости повторения для сохранения зрительных впечатлений. Изучение временных характеристик зрительного восприятия микрогенетическим методом показало, что через 300 мс после тахистоскопического предъявления материала зрительный образ только формируется, а не прекращает свое существование. Этот вывод соответствует результатам ряда исследований, свидетельствующих о том, что зрительная информация, полученная при коротких экспозициях, может сохраняться в памяти по крайней мере в течение десятков секунд, что значительно превышает время хранения в блоке зрительной памяти в соответствии с моделью Сперлинга. Исследования опознания запахов, оттенков цветов, интонаций голоса и т.п. показывают, что затруднения речевого описания могут не влиять на возможности долговременного хранения сенсорной информации.

          Основной методический прием, использованный в работах, в которых ставится под сомнение правомерность моделей трех блоков памяти: перцептивной, кратковременной и долговременной, состоит в предъявлении испытуемым достаточно большого количества сенсорной информации, трудно поддающейся вербализации, и в тестировании ее сохранения с помощью различных вариантов методики опознания. Так, в исследовании Б.М. Величковского (1977), направленном на выявление роли постперцептивных процессов, в частности проговаривания и семантического описания в процессах запоминания и узнавания, в качестве стимульного материала использовались 940 цветных видовых слайдов, изображавших новые жилые кварталы различных городов СССР. Как показали предварительные опыты, дифференциация отдельных слайдов по их словесному описанию оказалась невозможной. Время экспозиции слайдов в эксперименте составляло 1 и 4 с, длительность межстимульных интервалов – 1, 2 и 3 с. В результате исследования была установлена возможность узнавания семантически однородных видовых слайдов через одну и пять недель после ознакомления с ними, что находится в противоречии с моделями, допускающими существование лишь семантической долговременной памяти. Особое внимание автор обращает на независимость успешности опознания от длительности межстимульных интервалов. Этот результат свидетельствует о том, что продуктивность запоминания определялась процессами, продолжавшимися лишь до тех пор, пока сохранялась сенсорная стимуляция.

          Независимость опознания сложного зрительного материала от процессов повторения Б.М. Величковский объясняет с помощью предложенной Р. Хейбе-ром гипотезы автономной зрительной памяти и расположения долговременной памяти перед кратковременной.

          Другая возможная интерпретация этих данных связана, по мнению автора, с отказом от блочного представления процессов запоминания. В частности, успешность опознания может определяться глубиной обработки материала и дифференцированностью его представления в памяти. Под глубиной обработки понимается преимущественное выделение перцептивных или семантических характеристик материала. Так как перцептивное описание вербальной (или вербализуемой) информации осуществляется путем выделения ее фонетического рисунка, самый различный по своему содержанию материал будет представлен в этом случае в субъективном пространстве нескольких десятков фонемных категорий. Поэтому перцептивное представление вербальной информации может быть лишь кратковременным и ограниченным по объему, в отличие от ее семантического представления. Иначе обстоит дело с запоминанием сложного зрительного материала. Описание картины в терминах пространственного расположения, размера, формы и цвета объектов может обеспечить значительно более дифференцированное представление информации в памяти. Запоминание перцептивных характеристик, по Б.М. Величковскому, приобретает при этом устойчивость и объем долговременной памяти, а запоминание семантических лабильность кратковременной.

          В более широком теоретическом контексте эти данные подтверждают сформулированное В.П. Зинченко представление о гибкости основных звеньев памяти человека.

          Таким образом, долговременное запоминание возможно без участия промежуточного вербального кодирования. Как отмечает Б.М. Величковский (1990), актуальное функционирование и даже формирование невербальных репрезентаций могут происходить вне сферы непосредственного сознательного управления. Операциональность и автоматизированность невербальных репрезентаций позволяют автору рассматривать их как особую процедурную форму знания, обеспечивающую высокую эффективность познавательной активности. Б.М. Величковский отмечает отличия закономерностей невербальной долговременной памяти от закономерностей запоминания вербальной или легко вербализуемой информации(неограниченный объем, исключительная стабильность, нечувствительность к нагрузке на кратковременную память и пр.).

          Модели долговременной памяти
          В последние несколько десятилетий было создано немало всевозможных описаний организации долговременной памяти. Мысль о необходимости различать в структуре долговременной памяти два вида хранилищ выдвинул Е. Тульвинг (1972). Эти два вида хранилищ соответствуют делению памяти на семантическую и эпизодическую. В семантической памяти содержится вся информация, необходимая для того, чтобы пользоваться речью(слова, их символические репрезентации, правила манипуляции с ними). Эта память содержит все известные человеку факты как таковые, т. е. безотносительно к месту и времени их приобретения. В эпизодической памяти, наоборот, сведения и события привязаны применительно к времени и/или месту их получения. Информация, находящаяся в семантической и эпизодической памяти, в различной мере подвержена забыванию: в большей мере находящаяся в эпизодической памяти, в меньшей мере в семантической. Таким образом, автор исходит из предположения о множественности копий в памяти одного и того же факта(события), находящихся, однако, в разных хранилищах и имеющих свои законы забывания.

          Гипотеза Е. Тульвинга не имеет целью дать описания упорядочения информации в каждом из хранилищ. Эту задачу пытаются решить, создавая модели семантической памяти. Их можно классифицировать на три категории: сетевые, теоретико-множественные и основанные на семантических признаках.

          Сетевые модели описывают долговременную память как обширную сеть связанных между собой понятий, которая обладает максимальной упорядоченностью и компактностью. Подчеркивается концептуальный характер ассоциативных связей, в отличие от ассоциативной психологии(например, ель есть дерево).

          В теоретико-множественных моделях предполагается, что в долговременной памяти представлены определенные множества, наборы информации, соответствующие тому или иному семантическому классу. Эти множества могут рассматриваться как самостоятельные локальные хранилища видов информации, выделенные на основе семантических признаков. Причем одна и та же информация может содержаться во многих хранилищах, что составляет основу для ее извлечения из памяти по самым различным основаниям.

          В модели, основанной на семантических признаках, постулируется, что информация в долговременной памяти представлена перечнем признаков, составляющих ряд от наиболее до наименее существенных, называемых, соответственно, определительными или характерными признаками. Совпадением или отличием определительных и характерных признаков детерминируется степень близости понятий в субъективном пространстве памяти.

          Модели семантической долговременной памяти игнорируют факты невербального представления информации в памяти. Этот факт компенсируют теории двойственного и множественного кодирования А. Пайвио и М. Познера.

          А. Пайвио (1971) исходит из разделения познавательных процессов на вербальные и невербальные, которым соответствуют две различные системы памяти. В ходе решения субъектом различных мнемических задач системы действуют совместно и могут в неодинаковой мере определять успешность запоминания. Две системы памяти участвуют в запоминании различного рода стимулов в соотношении:

          Характер стимула Используемая система памяти

          образная вербальная

          Изображение + + + + +

          Конкретное слово + + + +

          Абстрактное слово + + +

          Вербальные механизмы играют некоторую роль в запоминании зрительного материала. Однако основные закономерности этого процесса определяются специфическими невербальными механизмами, которые способны самостоятельно обеспечить высокую эффективность запоминания. Роль таких невербальных механизмов, по-видимому, возрастает с увеличением сложности и естественности запоминаемого материала.

          В ряде исследований поиски верхнего предела зрительной долговременной памяти не увенчались успехом. Для объяснения способности к запоминанию больших объемов зрительной информации Грин и А. Пуроит (1976) предложили следующую гипотезу: каждый параметр изображения можно представить в виде точки в многомерном пространстве перцептивных категорий. Чем сложнее материал, тем по большему количеству признаков будут разлиться два изображения, тем больше расстояние между ними в многомерном пространстве, тем легче их различить и опознать.

          М. Познер(1978) предлагает модель долговременной памяти, в которой постулируется существование трех уровней мнемических структур. Это уровень следов, копирующих физические свойства стимуляции в модальностно-специфической форме, уровень понятийных структур, в которых отображается прижизненный опыт субъекта, и уровень глобальных когнитивных систем в виде семантических сетей и субъективных пространств, необходимых для отражения окружающей действительности с требуемой степенью полноты.

          Перечисленные виды моделей обладают разным уровнем обобщенности. Сетевые модели позволяют объяснить более разнообразный круг данных, относящихся как к семантической, так и к эпизодической памяти. Теоретико-множественные модели и модели, основанные на семантических признаках, относятся исключительно к семантической памяти. Наконец, структурные модели описывают организацию памяти в первую очередь с точки зрения наличия в ней структурных компонентов-хранилищ. Наиболее разработанная структурная модель долговременной памяти предложена Р. Аткинсоном(1980

          В модели памяти Р. Аткинсона наиболее полно представлена динамическая иерархическая организация всей системы памяти, в том числе процессов управления потоками информации. Автор рассматривает следующие регуляторные процессы, т. е. процессы, используемые для регулирования потока информации: кодирование, внимание к стимулу, распознавание, поиск в памяти, повторение. Информация, поступающая в память-объект непрерывного процесса организации, соотнесения и интеграции с другой информацией, она преобразуется в различные типы внутренних кодов. При этом используемые в системе памяти процедуры кодирования, операции повторения, стратегии поиска существенно отличаются друг от друга для различных, даже внешне похожих задач. По Р. Аткинсону, готовность памяти, т. е. способность своевременно актуализировать мнемические следы и воспроизводить необходимую информацию, обеспечивается тем, что одно и то же событие или знание может быть представлено более чем в одной структуре памяти и посредством различного рода кодов (перцептивных, семантических и др.), что повышает вероятность извлечения события или знания. Информация, содержащаяся в кратковременной памяти, непосредственно доступна для воспроизведения. Возможность использования информации из долговременной памяти определяется эффективностью процессов поиска и извлечения. Алгоритмы поиска чувствительны к изменениям в содержании долговременной памяти, так что удержание новой информации может оказывать влияние на доступность старой. Информация, уже находящаяся в системе памяти, создает определенные ожидания относительно поступающей информации, что облегчает актуализацию мнемических следов.

          Деление памяти на кратковременную и долговременную не является общепринятым. С точки зрения некоторых авторов(А. Мелтон, 1963), память есть единый процесс, который представляется различным при исследовании его с помощью различных экспериментальных приемов. В. Викелгрен(1975) систематизировал накопленные в психологических исследованиях факты о различиях характеристик памяти при кратковременном и долговременном хранении и пришел к выводу, что из 20 групп фактов лишь три могут служить для выделения кратковременной памяти как особой структурной единицы. Это форма кривой забывания, особенности интерференции при кратковременном и долговременном хранении и корсаковский синдром. Однако и эти факты автор объясняет исходя из гипотезы единой памяти. В частности, различные участки кривой забывания описываются одним и тем же уравнением, а корсаковский синдром можно объяснить нарушением семантической обработки информации, необходимой для ее достаточно дифференцированного, а следовательно, и воспроизводимого представления.

          Тем не менее, по мнению Р. Аткинсона, существует достаточно фактов, подтверждающих конструктивность и полезность различения кратковременного и долговременного хранилищ. Аткинсон полагает, что любая однопроцессная система, претендующая на объяснение той массы данных, которой мы располагаем в настоящее время, оказывается настолько сложной, что нельзя говорить об одном процессе.

          Одной из альтернатив структурных моделей памяти является теория уровней переработки информации(М. Познер, 1969). То, что в теории двойственной памяти рассматривается как структурные компоненты системы памяти, в теории уровней переработки интерпретируется как процессы. Одно из важных преимуществ такого подхода состоит в том, что он допускает возможность различных способов кодирования информации как в долговременной, так и в кратковременной памяти. Таким образом, деление памяти на кратковременную и долговременную по меньшей мере полезно. Это деление может постулировать два хранилища информации кратковременное и долговременное, но оно допускает и предположение о двух уровнях переработки информации или каких-либо других двойственных процессах или механизмах.

          Глава 4. Механизмы памяти
          В современных исследованиях памяти в качестве центральной проблемы выступает проблема механизмов памяти. Она решается на психологическом, нейрофизиологическом и биохимическом уровнях.

          Говоря о психологических теориях памяти, мы указывали, что в современной науке все большее признание приобретает теория, которая в качестве основного понятия рассматривает действие субъекта как фактор, детерминирующий формирование всех его психических процессов, в том числе и процессов памяти. Согласно этой концепции, протекание процессов запоминания, сохранения и воспроизведения материала определяется тем, какое место он занимает в деятельности субъекта. Экспериментально установлено и доказано, что наиболее продуктивно связи образуются и актуализируются в том случае, когда соответствующий материал выступает в качестве цели действия. Характеристики этих связей, например, их прочность и лабильность(подвижность, оперативность), определяются тем, какова степень участия соответствующего материала в дальнейшей деятельности субъекта, какова их значимость для достижения предстоящих целей.

          Физиологические теории механизмов памяти возникли в рамках и на основе учения И.Павлова о закономерностях высшей нервной деятельности. Учение об образовании условных временных связей это теория механизмов формирования индивидуального опыта субъекта, т.е. собственно теория запоминания на физиологическом уровне. Условный рефлекс как акт образования связи между новым и уже ранее закрепленным содержанием и составляет физиологическую основу акта запоминания.

          Авторы биохимических теорий памяти исходят из того, что в основе механизмов памяти лежат химические изменения, происходящие в нервных клетках под действием внешних раздражителей. Имеются в виду различные перегруппировки белковых молекул нейронов и прежде всего молекул так называемых нуклеиновых кислот. Дезоксирибонуклеиновая кислота(ДНК) считается носителем генетической, наследственной памяти; рибонуклеиновая кислота(РНК) основой онтогенетической, индивидуальной памяти. В опытах шведского биохимика Хидена установлено, что раздражение нервной клетки увеличивает в ней содержание РНК. Наоборот, длительное отсутствие раздражения нервной клетки ведет к снижению содержания РНК. Опыты Хидена заключались в следующем. Он подвергал животное длительному вращению, раздражая этим вестибулярные нервные узлы. Когда после этого был произведен биохимический анализ нервных клеток этих узлов, оказалось, что содержание РНК в клетках значительно повышено. Значит, каждое раздражение нервной клетки вызывает увеличение содержания РНК и, как полагает Хиден, оставляет длительные биохимические следы, сообщающие ей способность резонировать на повторное действие знакомых раздражителей. РНК очень изменчива; количество возможных ее специфических изменений, по Хидену, измеряется числом 1015 – 1020; меняется контур ее компонентов, расположение в пространстве, скорость распада и т.д. Это значит, РНК может удержать огромное количество кодов информации. Хиден считает, что способность РНК резонировать на специфические структуры знакомых раздражителей, иначе говоря, узнавать знакомые раздражители, не отвечая на другие воздействия, составляет биохимический механизм памяти.

          В последнее время пристальное внимание исследователей памяти привлекли к себе процессы, происходящие на начальной стадии запоминания, еще до закрепления следов внешних воздействий, а также в момент их образования. Для того чтобы тот или иной материал в памяти закрепился, он должен быть соответствующим образом переработан субъектом. Такая переработка требует определенного времени, которое называется временем консолидации следов(консолидация-упрочение, укрепление). Как удерживается материал, до того как произойдет акт консолидации? Полагают, что возбуждение, приходящее в мозг от органов чувств, в течение некоторого времени циркулирует по замкнутым цепям нейронов, называемым кругами реверберации(реверберация – лат. циркуляция). Субъективно этот процесс переживается как отзвук только что произошедшего события: на какое-то мгновение мы как бы продолжаем видеть, слышать и т.д. то, что непосредственно не воспринимаем(стоит перед глазами, звучит в ушах...). Эти процессы стали рассматривать в качестве особого вида запоминания, сохранения и воспроизведения информации, который получил название кратковременной памяти.

          Кратковременность этого вида памяти можно проиллюстрировать множеством примеров. Тот, кто начинает изучать иностранный язык, при попытке прочитать предложение нередко вынужден дважды искать в словаре одно и то же слово, если оно попадается в предложении второй раз. А когда нас знакомят с кем-нибудь в гостях, наши рецепторы могут четко передать в мозг произнесенное имя, но если мы невнимательны или думаем о чем-то другом, оно не западает в память. В первые секунды, сделав сознательное усилие, мы еще можем извлечь его из нашей быстро угасающей кратковременной памяти; но если мы не сосредоточили внимание в этот краткий промежуток времени, информация, поступившая в сенсорную кору, исчезает, и мы уже не в силах восстановить ее.

          Возникает вопрос, как происходит переход от кратковременной записи следов к длительной, от кратковременной к долговременной памяти. Некоторые исследователи считают, что в основе этих видов памяти лежит единый механизм (А. Мелтон), другие полагают, что здесь имеются два механизма с различными характеристиками(Д. Бродбент, Д. Хебб и др.).

          Можно выделить следующие принципиальные утверждения сторонников двух механизмов кратковременной (КП) и долговременной(ДП) памяти:

          1.КП включает активные следы, в то время как ДП структурные.

          2.КП базируется на автономном распаде следов, а ДП характеризуют необратимые, не подлежащие распаду следы.

          3. КП теряет свои элементы из-за перегрузки, она не характеризуется ассоциативностью следов. Неполное восстановление следов в ДП объясняется неполнотой сигнала восстановления или интерференцией.

          Монистический подход заключается в том, что следам единичных событий приписываются такие же структурные качества, такая же необратимость и чувствительность к интерференции, как и следам ДП.

          П. Линдсейи Д. Норман(1974), выдвигая гипотезу о зависимости забывания в кратковременной памяти и от разрушения следа со временем(спонтанное стирание), и от процессов интерференции, пишут: Когда для объяснения какого-либо явления предлагаются две теории, истина, возможно, лежит где-то посредине.

          Р.М. Грановская(1975) рассматривает кратковременную память как состоящую из двух основных последовательных фаз: динамической и статической. Динамическое хранение связано с циркуляцией импульсов в нейронных цепях в течение интервала сохранения в этой фазе. Оно является естественным продолжением процесса внешнего воздействия во времени. Статическое хранение связано с изменением уровня возбудимости нейронов кратковременной памяти и осуществляет изоморфное пространственное отображение динамических следов в течение фазы кратковременной памяти. Статическая фаза в отличие от долговременного хранения не связывается автором с молекулярными изменениями. Информация, накопленная в статической части кратковременной памяти, может быть прозвольно и необратимо стерта, в отличие от следов в долговременной памяти, которые хранятся всю жизнь.

          Проблема своеобразия следов КП и Д П базируется и на клинических наблюдениях. Например, при некоторых отравлениях мозга(алкоголь, угар, отравление мышьяком) старые следы сохраняются, возможность же фиксировать новые следы и сохранять их либо нарушается, либо совсем исчезает(так называемый Корсаковский синдром). В результате больной представляет очень своеобразную картину. Он хорошо сохраняет весь прежний опыт, прекрасно помнит свои детские и юношеские годы, хорошо сохраняет знания и навыки своей прежней профессии, может рассказать о содержании и месте своей прежней работы. Однако он оказывается совершенно не в состоянии запечатлеть и воспроизвести вновь наступающие ситуации. Врач входит к нему в палату, здоровается с ним, говорит с ним несколько минут и после этого выходит из палаты. Когда он тут же снова входит в палату, больной опять здоровается с ним, как будто в первый раз его видит. Он не узнает никого из людей, с которыми ему приходится сталкиваться в больнице, ему чуждо чувство знакомости, у него грубо нарушено узнавание.

          Аналогичное явление наблюдается при мозговых травмах, сотрясениях, вызывающих спазмы сосудов. При этом старые следы полностью сохраняются, но имеет место ретроградная амнезия(стирание следов некоторых событий до травмы) и антероградная амнезия(стирание следов событий посттравматического периода). Подобное явление описал Ф.Д. Горбов(1962). Травма у мотоциклиста, которого на 78 км пути сбил грузовик, вызвала ретроградную амнезию всех впечатлений на пути от 64 до 78 км(10-15 мин) и всех впечатлений после травмы. Проверка, проведенная после длительного срока, показала, что впечатления, полученные за 10-15 мин до травмы, так и не восстановились в его памяти.

          Эти явления Ф.Д.Горбов воспроизвел в эксперименте. Испытуемый должен производить простые арифметические операции(сложения или вычитания) с однозначными числами, которые предъявляются на движущейся ленте через окошко(например, сначала появляется 2, затем +4, потом –1 и т.д.). Значит, испытуемый имеет дело со следами(более или менее отдаленными) чисел и только что воспринятым числом. Слабый удар испытуемого электрическим током во время опыта приводит к потере прежнего следа, и испытуемый складывает увиденное в окошке число не с только что получившимся, а с предыдущим результатом, который, видимо, оставил более прочный след. Значит, только что образовавшиеся следы еще непрочны, неустойчивы, нужно некоторое время, чтобы они успели упрочиться, консолидироваться. Отсюда вытекает гипотеза консолидации следов: следы не сразу закрепляются, для этого нужно некоторое время, и задача измерения времени, необходимого для консолидации.

          Для проверки гипотезы консолидации, измерения времени последней и определения условий ее осуществления был проведен целый ряд исследований.

          Вот пример характерного эксперимента. Крысу помещают на маленькую площадку на высоте нескольких сантиметров от пола. Крыса тотчас же соскакивает на пол. Однажды спрыгнув, крыса испытывает боль от удара электрическим током. Если после этого крысу вновь поместить на площадку даже по истечении 24 ч после опыта, она будет терпеливо находиться на ней до тех пор, пока экспериментатору не надоест ждать и он сам не снимет ее оттуда. Таким образом, у крысы в памяти отложились впечатления об опыте, вызвавшем болевые ощущения.

          У другой крысы развитие реакции кратковременного запоминания прекращается путем пропускания через ее мозг слабого разряда электрического тока. В результате на следующий день она ведет себя на площадке так, словно вчера ничего с ней не произошло.

          Исследования с применением фармакологических веществ, вызывающих торможение, и электрошоков показали, что если эти вещества действуют через 1 мин после выработки навыка, следы исчезают, а если через 30 мин после выработки навыка, следы сохраняются.

          Таким образом, общее время консолидации следов колеблется в пределах от 10-15 с до 20-30 мин.

          Оказалось, что существуют отчетливо выраженные индивидуальные различия в действии фармакологических препаратов или электрошоков на выработку навыка, или на сохранение следов, у отдельных животных. В опытах по выработке навыков у крыс был обнаружен большой разброс по способности делать это быстро или медленно. Одни крысы вырабатывают навыки очень быстро это быстрые, или способные к выработке навыка крысы; другие медленно – это медленные крысы. Способность быстро или медленно вырабатывать навыки передается по наследству, и существуют, таким образом, линии крыс, быстро или медленно вырабатывающих навыки. Далее было установлено, что эти линии крыс различаются биохимическими характеристиками мозга.

          Итак, в настоящее время выделяют две фазы памяти: лабильную, которой соответствует удержание следа в форме реверберации нервных импульсов, и стабильную, которая предполагает сохранение следа за счет структурных изменений, вызванных к жизни в процессе консолидации. При этом процесс консолидации следа является непременным условием последующих структурных изменений.

          Глава 5. Память и информация
          Одним из направлений в современной психологической науке, в русле которого выполнено большое количество работ по изучению памяти, является так называемый кибернетический подход к памяти.

          Его возникновение и развитие обусловлено в значительной степени все более растущим взаимодействием между психологией и кибернетикой, актуальностью проблемы человек-машина, необходимостью распределения функций между ними. В чем суть этого подхода?

          Кибернетический, или информационный, подход к памяти позволяет определить ее как запоминание, хранение и воспроизведение информации. В этом определении отражены общие признаки человеческой памяти, запоминающего устройства машины и таких моделей памяти, как, например, письмо, живопись, книгопечатание, фотография.

          Человеческая память как психический процесс, как свойство человеческого мозга отличается тем, что в ней запоминается, хранится и воспроизводится прошлый опыт общественного человека. То, что человеческая память развивалась как звено передачи информации и обмена информацией в человеческом обществе, обусловило специфически человеческие способы кодирования, переработки, хранения и поиска информации, отличающие количественно и качественно человеческую память от памяти искусственной. Но вместе с тем нельзя отвлечься от основного свойства памяти хранить информацию.

          Информационный подход к изучению памяти позволил найти количественную меру запоминаемого материала – количество информации. Если раньше мы не имели возможности количественно сравнить разнородный запоминаемый материал, и вопрос о том, например, где больше запоминаемого материала в десяти буквах или в десяти цифрах, не мог быть разрешен, то теперь оказалось возможным более или менее определенно оценить количество информации, содержащейся в запоминаемом материале, который закодирован самыми разнообразными символами. Для этого нужно знать длину алфавита и вероятность появления этих символов. Так, 10 цифр несут 33 дв. ед. информации, а 10 разных букв, если они отобраны в случайном порядке,-50 дв. ед.; если же 10 букв составляют часть предложения, начало которого нам известно, то они содержат не более 10 дв. ед.

          Одна из традиционных проблем психологии памяти проблема объема кратковременной памяти с использованием информационного подхода была сформулирована следующим образом: зависит ли объем кратковременной памяти от количества информации, содержащейся в запоминаемом материале. Одним из первых эту проблему исследовал Дж. Миллер.

          В его эксперименте использовались три вида стимульного материала: двоичные числа, десятичные числа и слова, отобранные из 1000 односложных слов. Длина алфавита для этих символов, соответственно, составляет 2, 10 и 1000 символов, что соответствует 1, 3.3 и 10 двоичных единиц на символ.

          Результаты исследования показали, что при различном материале объем кратковременной памяти почти не изменяется. Для двоичных чисел объем кратковременной памяти составил 9, для десятичных чисел 8, а для односложных слов 5 символов. В информационных мерах объем кратковременной памяти составил, соответственно, 9,26 и 50 дв. ед. Таким образом, с увеличением информации на символ на входе в 10 раз объем кратковременной памяти в символах уменьшается в 1,8 раза, а объем памяти в двоичных единицах увеличивается в 5,5 раза.

          Таким образом, Дж. Миллер экспериментально показал, что объем памяти не зависит от количества информации в отдельном символе, а определяется длиной ряда предъявленных символов, предел которого составляет 7 2. Иначе говоря, объем кратковременной памяти определяется постоянным числом кусков информации, которые могут быть и богаты, и бедны информацией.

          С этим фактом обусловленностью объема памяти количеством символов независимо от содержащейся в них информации Миллер связывает проблему кодирования информации.

          Важно кодировать запоминаемый материал символами, содержащими много информации. Это выглядит так, как если бы мы должны были носить все наши деньги в кошельке, вмещающем только семь монет. При этом для кошелька безразлично, что это за монеты-пенни или серебряные доллары.

          Уточнение результатов Миллера было получено в опытах П.Б. Невельского(1965). Автор показал, что с изменением информации на символ в 40 раз(с 0,5 до 20 дв. ед.) объем кратковременной памяти испытуемых изменяется всего в 4 раза(с 12 до 3 символов).

          Итак, основная закономерность объема кратковременной памяти его инвариантность при измерении числом символов – проявляется даже при очень широком диапазоне изменения количества информации. Но при этом оценка объема кратковременной памяти магическим числом семь(по Дж. Миллеру) является справедливой только для случаев, когда информация на символ на входе находится в пределах от 1 до 10 дв. ед.

          В другом исследовании Дж. Миллера, выполненном совместно со Смитом, было показано, что положение о независимости объема кратковременной памяти от количества информации относится не только к непосредственному запоминанию, но и к процессу заучивания наизусть. При заучивании двух списков, разных по количеству символов, но содержащих одинаковое количество информации(10 буквенных символов, выбранных из алфавита в 32 символа, и 50 символов из двоического алфавита), испытуемые затратили в среднем на список из 10 символов 2.5 повторений, а на список из 50 символов – 122 повторения. С другой стороны, авторы получили незначительные различия в количестве повторений в опытах, где заучивались равные по длине списки, но содержащие разное количество информации(составленные в одном случае из 32, а в другом из 8 альтернатив).

          Если объем памяти не зависит от количества информации на символ, то задача человека, заучивающего материал, заключается в том, чтобы выбрать для запоминания небольшое количество символов, содержащих много информации, которые бы обеспечивали восстановление при пересказе всех деталей исходного материала. Таким образом, заучивание связано с преобразованием материала в определенные группы и введением новых символов. Такое группирование и введение новой символики иными словами, перекодирование материала – является мощным орудием для увеличения количества перерабатываемой человеком информации.

          Процессы перекодирования входной информации эффективное средство преодоления информационной нагрузки. Все живые системы вырабатывают свои средства, препятствующие перегрузке информацией. Чем сложнее система, тем больше у нее таких средств. Дж. Миллер перечисляет следующие механизмы, препятствующие перегрузке: 1) отказ от приема информации; 2) ошибка при приеме информации; 3) задержка, когда ответ на поступающее сообщение откладывается со времени пик на время уменьшения притока информации; 4) фильтрация, когда определенные категории информации систематически не принимаются; 5) приблизительность, когда на две различные категории информации перегруженная система дает ответ как на одну; 6) увеличение количества каналов по приему информации, распределяющее ее по подсистемам и благодаря этому снимающее перегрузку с системы в целом; 7) децентрализация(частный случай предыдущего); 8) избегание, когда система избегает ситуаций, влекущих за собой перегрузку информацией. Этот перечень, за исключением пунктов 6 и 7, характеризует способы избегания информационной перегрузки. Не менее важны и способы преодоления перегрузки, посредством которых принимается весь поток информации за счет изменения или укрупнения алфавита, т.е. за счет перекодирования и введения новых символов.

          При исследовании проблемы перекодирования в процессе запоминания возникает вопрос об определении размеров используемых человеком кусков информации. С целью найти данные, определяющие длину кусков информации при запоминании словеского материала, Дж. Миллером и О. Селфриджем(1950) было проведено исследование, в котором выяснялось влияние на количество запоминаемого словесного материала различных порядков приближения к статистической структуре английского языка. Авторы пришли к утверждению, что для связного текста естественная длина обобщенных символов составляет в среднем пять слов, т.е. человек оперирует отрезками информации, средняя длина которых составляет пять слов.

          Гипотеза о решающей роли в процессе запоминания перекодирования материала перекликается с рядом известных положений об опосредствованном характере памяти человека, разрабатывавшихся в советской психологии Л.С. Выготским, А.Н. Леонтьевым и др.

          Проблема перекодирования была поставлена в контексте изучения оперативной памяти как исследование способов преобразования материала при его оперативном запоминании. Результатом этих преобразований выступают оперативные единицы памяти(ОЕП), которые в зависимости от качества лежащих в их основе способов отражают объект и условия действия с разной полнотой и глубиной, т.е. являются в разной степени адекватными содержанию задачи. Это позволяет говорить о разных уровнях оперативных единиц.

          Проблема различных уровней ОЕП широко разрабатывалась в исследованиях Г.В.Репкиной. Автором показано, что единицы низшего уровня отражают внешние, эмпирически выделяемые свойства материала, учет которых едва обеспечивает достижение цели действия. На основе учета наиболее существенных, закономерных внутренних свойств материала образуются оптимальные ОЕП, – они в наибольшей степени адекватны решаемой задаче. Между этими крайними полюсами располагается гамма единиц промежуточного уровня, в основе которых лежит все более полное отражение существенных свойств материала.

          Уровень ОЕП не является константным свойством человека, он складывается в процессе обучения выполнению данного вида деятельности. Решающую роль в процессе формирования единиц того или иного уровня играет не столько объем тренировки, сколько метод обучения. ОЕП оптимального уровня формируются при специальной направленности деятельности субъекта на самостоятельное выделение в процессе решения задач наиболее существенных свойств объекта действия и нахождение соответствующего этим свойствам алгоритма решения.

          Вопрос о влиянии избыточности сообщений на запоминание, его скорость и продуктивность требует экспериментальной проверки. Под избыточностью понимают меру организации, меру ограничений в сообщении, определяемую его структурой. Сообщением называют любую форму представления информации(изображение, последовательность цифр, буквенный текст и т.п.).

          По вопросу о влиянии избыточности на продуктивность запоминания получены противоречивые данные. Ряд авторов(Ф. Эттнив, 1955 и др.) на основании результатов экспериментальных исследований, в которых избыточность достигалась либо уменьшением средней информации на символ, либо путем добавления символов, не несущих информации, делают вывод об отрицательном влиянии избыточности на запоминание. Правомерность такого заключения вызывала сомнение у П.Б. Невельского. Более продуктивное запоминание случайных сообщений, где деятельность испытуемых ограничена простым повторением и установлением лишь внешних связей по смежности или по сходству, по сравнению с избыточными сообщениями, где деятельность при запоминании заключается в установлении внутренних смысловых связей и закономерностей строения материала, кажется парадоксом. В исследованиях П.Б. Невельского и его соавторов(1964) были получены факты, свидетельствующие о положительном влиянии избыточности на запоминание. Избыточность материала создает возможности для применения эффективных способов мнемической деятельности испытуемых, результатом которой является образование более крупных субъективных символов, кусков информации, которыми оперирует человек в процессе запоминания.

          Глава 6. Процессы памяти
          Выделяют следующие процессы памяти: запоминание, сохранение, воспроизведение, узнавание, забывание и реминисценция.

          Запоминание
          Запоминание может быть непроизвольным и произвольным. Непроизвольное запоминание не является специальным целенаправленным действием. Оно представляет собой побочный результат деятельности, направленной на выполнение каких-либо других задач. Продуктивность непроизвольного запоминания зависит от цели, объекта деятельности человека, от того, какими средствами достигается эта цель и какими мотивами она побуждается. Прежде всего, необходимым условием непроизвольного запоминания является действие с предметом. Однако не все то, по отношению к чему мы действуем, одинаково продуктивно запоминается. Как показывают исследования, для продуктивности непроизвольного запоминания важно то место, которое занимает в деятельности данный материал. Если материал входит в содержание основной цели деятельности, он запоминается лучше, чем в том случае, когда включается в условия, способы достижения этой цели.

          В опытах П.И. Зинченко школьникам I, II, III классов и студентам предлагалось решить пять простых арифметических задач. В другом опыте испытуемым предлагалось самим составить пять аналогичных задач. В обоих случаях, неожиданно для испытуемых, им предлагалось припомнить условие и числа задач. Оказалось, что школьники I класса почти в три раза больше запомнили чисел, чем студенты. Это объясняется тем, что у первоклассников умение прибавлять и вычитать еще не стало навыком. Оно является для них содержательным и целенаправленным действием. Оперирование числами составляло содержание цели этого действия, в то время как у студентов оно входило в содержание способа, а не цели действия. Придумывание же задачи и у студентов носило характер целенаправленного действия. Вот почему в этом случае они запомнили чисел в 2,5 раза больше, чем при решении задач.

          Факты специальных исследований показывают, что материал, занимающий место основной цели в деятельности, запоминается тем лучше, чем более содержательные связи устанавливаются в нем. В одном из исследований П.И. Зинченко, где изучалось непроизвольное запоминание текста в условиях выполнения школьниками задания понять его содержание, обнаружилось, что очень легкий текст запоминался ими хуже, нежели текст средней трудности. Трудный же текст запоминался лучше при таком более активном способе работы с ним, как составление плана текста, чем при использовании готового плана того же текста. Следовательно, непроизвольно запоминается лучше тот материал, который вызывает активную умственную работу над ним.

          Эти условия продуктивности непроизвольного запоминания указывают на то, что оно] не случайно, а подчиняется определенным закономерностям. Мнемический эффект в условиях непроизвольного запоминания достигается в результате соответствия связей, установленных в ходе действия, самой цели предметного действия.

          Сравнивая в этой связи непроизвольное и произвольное запоминание, следует отметить важное для понимания их механизмов отличие. Произвольное запоминание это специальное мнемическое действие как по своей цели, так и по способу осуществления. Мнемический эффект в условиях непроизвольного запоминания также является результатом целенаправленного действия, но здесь содержанием цели действия, предметом действия служит собственно построение образа объекта, который должен быть воспроизведен впоследствии. Представители классической ассоциативной психологии рассматривали произвольное запоминание как акт запечатления воздействующего объекта, неизменно связанный с повторением. Традиционный взгляд на роль повторений в произвольном запоминании не менялся со времен работ Г. Эббингауза. Он заключался в том, что повторения рассматривались как процесс закрепления, упрочения связей и поэтому как способ и показатель запоминания, неизменно ведущий к достижению мнемического эффекта. Однако в последнее время в связи с информационным анализом процесса запоминания, вызвавшим интерес к пропускной способности человека и формам перекодирования информации в памяти, предметом изучения в ряде работ стали мнемические приемы, используемые в процессе запоминания. Дж. Миллер, Дж. Олерон и другие авторы рассматривают определенные приемы перекодирования и указывают их роль в повышении продуктивности запоминания.

          Проблема управления памятью начинает связываться с использованием адекватных способов переработки запоминаемого материала, с активной деятельностью человека в ходе запоминания. Но если в процессе запоминания центральная роль принадлежит организации действий с материалом и его воспроизведение обеспечивается определенной организацией действий, то повторение выступает как одно из условий выполнения этих действий, но не как способ закрепления связей. Именно действия группировки, соотнесения, составления планов приводят к отбору и формированию определенных связей; повторение лишь условие реализации этих действий, а не мистическое средство запечатления. Функцию же закрепления связей осуществляет не повторение, а правильное воспроизведение объекта, соответствие воспроизведенного образа объекту запоминания.

          Как узнать, что человек делает, стараясь запомнить материал? Дж. Миллер, Ю. Галантер и К. Прибрам в своей книге Планы и структура поведения(1964) предлагают просто спросить человека об этом. Однако психологи, как отмечают авторы, очень неохотно спрашивают людей о том, что они делают, потому что, как они говорят, люди фактически не знают, что они делают, и верить тому, что они вам говорят, – пустая трата времени. Во многих случаях, в особенности связанных с эмоциями и мотивами, этот скептицизм может быть действительно оправдан. Но отказываться выслушать человека при любых обстоятельствах кажется нелепым. То, что он говорит, не всегда неверно. Более того, это часто дает нам важный ключ к пониманию характера изучаемого процесса. Во всяком случае, лучше попытаться узнать, что человек делает в действительности, чем считать, что он делает именно то, что вы хотите изучать.

          Анализ деятельности испытуемых в процессе заучивания позволил Миллеру, Галантеру и Прибраму установить, что испытуемые формируют план запоминания и план воспроизведения. Заучивая список бессмысленных слогов, испытуемые осуществляют целый ряд операций. Первая операция-замена бессмысленных слогов словами. Вторая группировка слов в фразы, затем группировка фраз в рассказы или эпизоды. Результатом этой процедуры становится иерархическая организация запоминаемого материала. Когда эта иерархическая структура завершена, т. е. когда построен план воспроизведения, испытуемый может воспроизвести слоги в правильном порядке.

          Поскольку отдельные приемы, используемые испытуемыми для группировки и обозначения запоминаемого материала, изменчивы и индивидуальны, их анализ представляет серьезные проблемы для экспериментатора. Однако иной подход к проблеме считать, что все испытуемые делают одно и то же, представляет собой не что иное, как поиск утерянного бумажника не там, где потерял, а там, где светлее.

          Ж. Пиаже и Б. Инельдер(1963), используя генетический подход к изучению процессов мышления и памяти, приходят к выводу, что структура воспроизведения зависит от деятельности, включающей постановку вопросов, попарное группирование, классификацию, вариацию, нумерацию, установление соответствия и осознание причинности.

          Наиболее полная характеристика состава операций мнемического действия дана в исследованиях В.Я. Ляудис(1976). Под структурой запоминания автор понимает систему операций, обеспечивающих построение умственной модели объекта и его последующее воспроизведение. В.Я. Ляудис выделяет четыре операции мнемического действия:

          1.Ориентировка в запоминаемом материале, категоризация и установление его состава и структуры.

          2.Поиск и выделение соответствующего материалу способа группировки.

          3.Группировка элементов, перестройка материала на основе внутригрупповых связей, которые были установлены предшествующими операциями.

          4.Установление межгрупповых связей. Последняя операция завершает систематизацию предъявляемого материала и приводит к построению мнемосхемы (схема, воспроизводящая состав в категориях материала и его структуру).

          В опытах В.Я. Ляудис использовались различные виды материала: словесные и цифровые ряды, тексты, ряды фигур со специально подобранными признаками. Было показано, что структура процесса запоминания чрезвычайно динамична. Необходимость в той или иной степени развернутости отдельных операций и полноты всей их системы определяется объективными свойствами материала, подлежащего заучиванию.

          В качестве основных параметров материала, определяющих динамику операций мнемического действия, автор выделяет следующие четыре параметра:

          1)длина алфавита, из которого отбираются элементы запоминаемого ряда;

          2)вероятность появления элементов в ряду, или его избыточность;

          3)число элементов ряда (объем материала);

          4)число и длина групп.

          Факторы, определяющие продуктивность произвольного запоминания.

          Продуктивность произвольного запоминания определяется целым рядом факторов. К их числу относится характер задачи, поставленной перед субъектом. Разные мнемические задачи вызывают различную ориентировку в материале, в его содержании, структуре, языковой форме, обусловливая выбор соответствующих способов запоминания.

          В ряде исследований было показано влияние на результаты произвольного запоминания такого фактора, как объем запоминаемого материала.

          С увеличением объема материала, подлежащего запоминанию, абсолютный объем воспроизведенного материала возрастает. При этом увеличивается не только общее время запоминания всего ряда, но и время, затрачиваемое в среднем на один элемент ряда; иначе говоря, сокращается скорость запоминания.

          Таблица 1

          Зависимость скорости запоминания от объема материала (цит. по Р. Вудвортс, 1950)

          Количество слов в отрывке
          Время запоминания, мин
          Время на запоминание 100 слов, мин

          100
          9
          9

          200
          24
          12

          500
          65
          13

          1000
          165
          16,5

          2000
          350
          17,5

          5000
          1625
          32,5

          На продуктивность произвольного запоминания влияет осмысленность материала: осмысленный материал запоминается быстрее, чем бессмысленный.

          Таблица 2

          Зависимость скорости запоминания от осмысленности материала (цит. по Р. Вудвортс, 1950)

          Запоминаемый материал
          Число повторений для заучивания

          15 бессмысленных слогов
          20,4

          15 не связанных по смыслу слов
          8

          15 связанных слов
          3,5

          Современные исследования процессов обработки информации в кратковременной памяти позволили уточнить позиционную зависимость продуктивности запоминания. Так, по данным М. Майзнера и М. Трессельта(1970), при последовательном предъявлении ряда стимулов можно перегрузить системы хранения и воспроизведения в кратковременной памяти и вызвать эффект края либо увеличением длины ряда, либо уменьшением длительности межстимульных интервалов(МСИ); при этом оба типа перегрузки дадут 11-образную кривую воспроизведения.

          Таблица 3

          Позиционная зависимость продуктивности запоминания в кратковременной памяти(по данным Майзнера и Трессельта, 1970)

          Длина ряда слов
          Длительность МСИ, мс
          Точность воспроизведения
          %, для слов

          150
          54
          44
          67

          200
          57
          70
          85

          200
          62
          36
          30

          300
          65
          69
          73

          В исследовании Ю.К. Стрелкова(1972) испытуемым предъявлялся цифровой ряд последовательно в одном и том же месте поля зрения для его запоминания и воспроизведения. Полученные автором данные показали, что длительность МСИ, обеспечивающая 100% правильных ответов, зависит от позиции каждой цифры. Разработанный Ю.К. Стрелковым метод позволил разделить все комбинации МСИ на три группы:

          1)МСИ, при которых испытуемый не воспроизводит вообще какую-нибудь одну(по крайней мере) из предъявленных цифр, заменяя ее другой;

          2)комбинации МСИ, при которых испытуемый запоминает все цифры, но не запоминает их порядок;

          3)МСИ, при которых испытуемый запоминает и цифры, и их порядок. Такой подход позволил сделать заключение о времени, которое требуется для запоминания самой цифры, а также о времени, необходимом для запоминания позиции цифры в последовательности.

          В другом исследовании Ю.К. Стрелкова(1974) было показано, что при высоких скоростях предъявления стимулов позиционная кривая может принимать У-образную форму, что объясняется процессами взаимодействия следов в сенсорной памяти; особую роль при этом играют эффекты прямой и обратной маскировки и последовательного стирания.

          Существенным фактором, определяющим эффективность запоминания, является организация этого процесса. Специальное внимание исследователей уделялось сравнительному изучению эффективности концентрированного и распределенного во времени заучивания и заучивания в целом и по частям.

          Остановлено, что для заучивания более целесообразным является распределение повторений по времени, чем их концентрация.

          Этот результат был получен Г. Эббингаузом(1885) при заучивании списка бессмысленных слогов. Когда повторения распределялись в течение нескольких дней, требовалось меньше повторений для достижения критерия полного воспроизведения, чем в тех случаях, когда повторения следовали непосредственно одно за другим.

          Чем объясняются преимущества распределенного заучивания перед концентрированным? Безусловно, существенную роль играют такие факторы, как мотивация и утомление. Длительные повторения могут вызвать развитие утомления и снизить мотивацию, вызывая вместе с тем и снижение успешности заучивания. Чередование же работы с отдыхом, по-видимому, способствует повышению бодрости и внимания.

          Для объяснения этого же факта Р.Вудвортс привлекает явление консолидации мнемических следов. Реакции, являющиеся столь интенсивными в процессе заучивания и приводящие к образованию следов, не исчезают мгновенно, а продолжаются по крайней мере еще некоторое время, и в течение этого состояния последующей активности продолжают усиливаться и консолидировать мнемические следы. Эта консолидация и является одним из факторов, обеспечивающих преимущества распределенного во времени заучивания.

          Должен ли материал значительного объема заучиваться в целом или его следует разделить на части и каждую часть запоминать отдельно? Этот вопрос был подвергнут экспериментальной проверке в целом ряде исследований, где были получены противоречивые результаты. Хотя безусловного превосходства одного метода перед другим не обнаружено, были выявлены условия, при которых один из этих способов имеет преимущества. Фактором, влияние которого здесь сказывается, является мотивация. При заучивании в целом требуется значительно большая затрата времени и сил, до того как проявятся результаты заучивания. Наличие промежуточных целей и удовлетворение, получаемое при их достижении положительные моменты при заучивании по частям. Чем выше связность, осмысленность материала, тем больше проявляются преимущества целостного метода. Существенным фактором является и объем материала. Исходя из гипотезы, что увеличение объема запоминаемого материала влечет за собой непропорциональное усиление интерференции мнемических следов, К. Ховланд высказал предположение, что есть некоторый максимальный объем, который может быть воспринят как единое целое, и минимальный объем, за пределами которого дальнейшее дробление на части уже не дает преимущества; это положение получило экспериментальное подтверждение.

          Установлено, что продуктивность способа целостного заучивания положительно коррелирует с уровнем интеллекта индивида.

          Один из продуктивных способов произвольного запоминания воспроизведение, выступающее в форме пересказывания самому себе запоминаемого материала. Эффективность способа непосредственного частичного воспроизведения, начатого тогда, когда материал лишь частично усвоен, изучалась Г. Эббингаузом и другими авторами. Было установлено, что этот способ обеспечивает сокращение числа повторений, необходимых для заучивания материала. Наиболее полное исследование значения непосредственного воспроизведения в процессе запоминания было проведено Гейтсом(1917, цит. по Р. Вудвортс, 1950). Автор пытался определить, как рано должно начинаться непосредственное воспроизведение. Испытуемым для заучивания материала предоставлялось постоянное время(9 мин), которое распределялось между чтением и воспроизведением. Непосредственно после заучивания и спустя 4 ч испытуемым предлагалось воспроизвести материал. Результаты исследования показали, что продуктивность запоминания была выше, когда большая часть времени отводилась на непосредственное воспроизведение(4/5 всего времени заучивания). Преимущество сохранялось и при проверке, проведенной через несколько часов после заучивания. Это показывает, что воспроизведение так же важно для сохранения, как и для эффективного заучивания. При этом преимущества непосредственного воспроизведения проявлялись в большей мере при заучивании бессмысленного, чем связного материала. Причину последнего факта Р. Вудвортс видит в том, что при перечитывании осмысленного материала испытуемый неизбежно предвосхищает дальнейшее и поэтому непосредственно воспроизводит текст во время его чтения.

          В целом преимущества непосредственного воспроизведения обусловлены сходством самого процесса запоминания с последующим применением усвоенного на практике, т. е. с воспроизведением. В то же время непосредственное воспроизведение, начатое слишком рано, ведет к закреплению ошибок и затрате излишнего времени на запоминание.

          Ряд авторов отмечает зависимость продуктивности запоминания от личностных особенностей. Так, в исследовании X. Джека и Дж. Джона(1977) установлено влияние на продуктивность запоминания тревожности как свойства личности: у испытуемых, получивших более высокие оценки проявления тревожности, объем памяти оказался выше. Авторы указывают, что на продуктивность запоминания по-разному влияют тревожность как устойчивая черта личности и тревожность как временное состояние. Последнее интерферирует с успешностью запоминания и ухудшает мнемическую деятельность.

          Таким образом, экспериментальные исследования, выполненные представителями различных психологических школ и направлений, позволили выделить факторы, определяющие динамику процесса запоминания: объем материала, его трудность, осмысленность, способ предъявления. Была выявлена также роль ряда других факторов для продуктивности запоминания: мотивация, намерение, внимание, индивидуальные особенности испытуемых и используемые ими способы мнемической деятельности.

          Воспроизведение и узнавание
          Процессы воспроизведения и узнавания идут во временной последовательности после сохранения. Однако изучаются они обычно до сохранения, поскольку используются как его показатели. Воспроизведение является доказательством наличия запоминания, показателем его качества и умения использовать приобретенный опыту. О процессах воспроизведения и узнавания известно меньше, чем о процессе запоминания, очевидно, потому, что первые два процесса меньше поддаются экспериментальному изучению.

          Воспроизведение, как и запоминание, может быть непроизвольным и произвольным. Р. Вудвортс относит к воспроизведению следующие явления: воспроизведение рядов, элементов, фактов, т.е. любого материала, который раньше заучивался и теперь намеренно вспоминается; вызывание сенсорных образов; выполнение моторного акта; мечты или свободные ассоциации без какого-либо намерения воспроизвести; контролируемые ассоциации, возникающие, например, при чтении или в беседах.

          Данную классификацию можно дополнить операцией реконструирования, заключающейся в том, чтобы сформировать некоторую модель, не представленную в настоящей ситуации, с помощью составляющих эту ситуацию элементов.

          Процессы узнавания функционально отличаются от процессов воспроизведения. Узнавание предполагает наличие объекта, начинается с него, а воспроизведение предполагает поиски объекта. В то же время узнавание это и восприятие, но в отличие от первичного восприятия узнавание всегда повторное восприятие.

          Часто стимул, который не может быть воспроизведен, быстро узнается при его предъявлении. Поэтому говорят, что узнавание в некотором смысле легче, чем воспроизведение или вспоминание. Различия в продуктивности воспроизведения и узнавания неоднократно подтверждались экспериментально. Но узнавание может быть затруднено использованием стимулов, похожих на заучиваемые.

          Узнавание, реконструирование и воспроизведение, по Ж.Пиаже, соответствуют трем стадиям генезиса памяти.

          Процесс воспроизведения впервые был детально изучен в работе Ф.Бартлетта О воспоминании(1932).

          В своем исследовании Бартлетт использовал прием последовательного припоминания. Несколько человек в опыте последовательно один за другим воспроизводят ситуацию, непосредственно воспринятую и рассказанную первым из них. Этот прием позволил выявить большие изменения, которые претерпевает запоминаемый материал под влиянием различных установок и интересов людей. Воспроизведение, подчеркивает Бартлетт, представляет собой не репродукцию, а реконструкцию. Запоминаемый и воспроизведенный материал – не копия первоначально воспринятого, он включается в общую систему, содержит элемент обобщения, основанного на прошлом опыте. Материал, накопленный в результате жизненного опыта, организуется и перестраивается в большие группы под влиянием ряда взаимосвязанных специальных интересов, и мы припоминаем его, когда он нам нужен, рабочими группами, соответствующими направлению наших интересов. Не соответствующий доминирующим интересам человека материал немедленно преобразуется или забывается. Но материал, значимый для человека, подвергается меньшим изменениям и может быть восстановлен точно или, по крайней мере, более адекватно, чем у большинства окружающих.

          На какие критерии опирается процесс принятия решения при узнавании и воспроизведении? В процессе узнавания критерием решения является степень знакомости материала: если степень знакомости выше некоторой критической величины, объект будет опознан как старый, в противном случае он будет считаться новым.

          Принятие решения при воспроизведении еще менее изучено, чем при узнавании. Г. Мюллер считал, что воспроизведение представляет собой двухэтапный процесс: сначала происходит восстановление следа, а затем принимается решение. Как испытуемый выбирает один из ряда возможных ответов при воспроизведении? По мнению В. Кинча(1977), этот процесс подобен выбору ответа из множества альтернатив при опознании. Для каждой неявной альтернативы ответа имеется связанная с ней степень знакомости материала, на основе которой испытуемый принимает решение. Когда есть явные альтернативы ответа, то знакомость можно определить как степень соответствия перцептивного следа исходного стимула следу в памяти. При воспроизведении испытуемый, по-видимому, неявно восстанавливает некоторый элемент, а затем обращается с ним так же, как с внешним стимулом, т.е. информация о стимуле в целом и его характерных особенностях отсылается в память для проверки. При этом критерием является не степень знакомости, как при опознании, а степень соответствия восстановленной альтернативы словарному определению.

          Критерием решения, как указывает Ю.К. Стрелков(1972), может быть и какая-нибудь характеристика процесса восстановления: если элемент восстанавливается быстро, испытуемый может рассматривать его как правильный. Критерии могут меняться в процессе решения, например, в зависимости от условий эксперимента. С увеличением длительности сохранения материала в памяти критерии становятся строже.

          В.Е. Ляудис(1976) выделяет три уровня готовности памяти к воспроизведению.

          1.Неполное и неточное воспроизведение предъявленного материала.

          2.Полная точная репродукция.

          3.Реконструктивное воспроизведение, связанное с вариативным использованием материала. Таким образом, качественные изменения уровня готовности памяти к воспроизведению связаны с переходом от репродуктивного к реконструктивному воспроизведению. Этот переход обеспечивается формированием обобщенных приемов использования умственного действия в целях решения задачи воспроизведения.

          Для экспериментального исследования процесса воспроизведения адекватной моделью является припоминание забытого слова. Что происходит, когда человек припоминает какое-то слово? В этом случае он начинает со смысла или контекста, а затем пытается найти слово в долговременной памяти. Обычно этот процесс происходит быстро и автоматически. Однако иногда человек встречается с затруднениями при попытке вспомнить то или иное слово. В таких случаях говорят, что слово находится на кончике языка. Состояние на кончике языка предусматривает неспособность вспомнить слово, которое человеку известно. Доказательством знания слова является либо конечное успешное вспоминание, либо узнавание слова при его предъявлении.

          Р. Браун и Д. Мак-Нейл(1966) разработали экспериментальную методику вызывания данного состояния у испытуемых. Процедура эксперимента была простой: испытуемым давали определение нераспространенного английского слова и просили назвать его. Оказалось, что испытуемые действительно были охвачены исследуемым состоянием. Внешние его признаки выражались в том, что они испытывали слабые муки, похожие на состояние на грани чихания; находя слово, они чувствовали значительное облегчение. При поиске целевого слова испытуемые называли все слова, которые им приходили на ум. Анализ ошибочных воспроизведений позволил авторам заключить, что в памяти не хранится информация о визуальных свойствах слов, а слова представлены в памяти слуховым образом.

          Показателем, характеризующим воспроизведение, является время воспроизведения одна из форм времени реакции. Время воспроизведения это интервал между стимулом и ответной речевой реакцией. Установлено, что время воспроизведения зависит от длительности интервала между заучиванием и воспроизведением. С увеличением этого интервала время воспроизведения увеличивается.

          При исследовании процесса воспроизведения весьма информативным показателем может быть скорость воспроизведения. Она определяется путем записи фонограммы. При этом измеряется длительность межсловесных интервалов, т.е. время от начала фонограммы одного слова до начала фонограммы следующего. В исследовании Г.А. Аминева(1976) испытуемому давалась инструкция по окончании воспроизведения ряда слов говорить слово все. Временной интервал от начала произнесения последнего слова ряда до слова все автор называет временем контроля полноты воспроизведения. Полученные автором данные позволили установить, что зависимость времени припоминания от номера слова в ряду(номер отмечает не то, какое место вспоминаемое слово занимало в предъявленном ряду, а порядковое место его воспроизведения) имеет параболический характер при воспроизведении запомненного и линейный при воспроизведении заученного. Что значит, что вспоминание запомненного происходит с определенным, хотя и незначительным замедлением, и только воспроизведение заученного представляет собой равномерный процессов обоих случаях достаточно велико оказывается время воспроизведения первого слова. Оно превышает время вспоминания всех остальных слов в тесте на заучивание и время вспоминания по крайней мере второго-третьего слов в тесте на запоминание. Наименьшее значение имеет время вспоминания нескольких слов, следующих за первым. По-видимому, именно эти слова припоминаются ассоциативно. И, наконец, самое большое время занимает контроль полноты воспроизведения, что, очевидно, обусловлено возникновением так называемых воспроизводящих повторений(А.А. Смирнов, 1966).

          Сохранение
          Заученный материал может быть более или менее легко воспроизведен впоследствии, что обеспечивается его сохранением в памяти. Сохранение само по себе прямо не наблюдается, но действие его обнаруживается по позднейшему воспроизведению или узнаванию, либо по тому факту, что материал, кажущийся забытым, требует для доучивания меньше времени, чем это необходимо было для первоначального заучивания, воспроизведение, узнавание и доучивание являются тремя экспериментальными проверками сохранениями их наименее адекватный показатель сохранения-воспроизведение, так как часто то, что не вспоминается в данный момент, все еще сохраняется; это доказывается более поздним его воспроизведением. Ослабление сохранения с течением времени называется забыванием, восстановление забытого реминисценцией.

          Сохранение зависит от времени. Это впервые было установлено Г. Эббингаузом. Методика его экспериментов состояла в следующем: заучивался ряд бессмысленных слогов; далее, спустя некоторый промежуток времени, ряд доучивался и оценивалось сбереженное время, относящееся за счет частичного сохранения действия первоначального заучивания. В ходе этого исследования Эббингауз заучил 1200 рядов по 13 бессмысленных слогов в каждом. Сеанс длился около 20 мин, в течение которых он заучивал 8 таких рядов. Он брал первый ряд и читал его от начала до конца с постоянной скоростью 5 с на слог, до тех пор пока он мог дважды повторить весь ряд без колебаний. После отдыха в 15 с заучивался следующий ряд; так заучивались все 8 рядов. Общее время их заучивания являлось первоначальным временем заучивания. После определенного интервала эти же ряды доучивались до того же самого критерия. Даже после промежутка в 31 день доучивание 8 рядов всегда показывало сбережение, которое сравнивалось с первоначальным заучиванием. Полученные автором данные характеризуют основную закономерность забывания: быстрое падение непосредственно после заучивания и постепенное снижение с удлинением интервала. С течение времени забывание становится все более постепенным.

          Сохранение материала в памяти не является функцией только времени. Подобно запоминанию и воспроизведению, оно имеет избирательный характер. Сохранение материала является функцией его участия в деятельности субъекта. Материал, связанный своим содержанием с потребностями человека, с целью его деятельности, лучше сохраняется в памяти.

          Сохранение-это не пассивное хранение материала, не простое его консервирование. Сохранение динамический процесс, совершающийся на основе определенным образом организованного усвоения, включающий более или менее выраженную переработку материала, его реконструкцию, т. е. участие различных мыслительных операций(обобщения, систематизации и пр.). Этот процесс имеет свою динамику, при разных условиях различную. Она может выразиться не только в убыли, в более или менее быстром забывании; в некоторых случаях последующие воспроизведения могут оказаться более полными, чем предыдущие. Уже в силу этого не приходится понимать сохранение как простое консервирование. Оно включает освоение и овладение материала, его переработку и отбор, обобщение и конкретизацию, систематизацию и детализацию.

          Факторы, влияющие на сохранение материала в памяти
          Сохранение зависит от объема запоминаемого материала: лучше сохраняется в памяти материал большего объема, для усвоения которого требовалась более адекватная деятельность субъекта.

          Осмысленный материал лучше сохраняется в памяти, чем бессмысленный.

          Способы заучивания также влияют на сохранение материала. Сравнение сохранения материала при заучивании путем распределенного во времени и концентрированного повторения показало явные преимущества первого. Это один из наиболее практических результатов экспериментов по памяти: материал, который хотят сохранить на длительный период, нуждается в доучивании и повторении. Очевидно, с каждым доучиванием мнемический след становится прочнее.

          К числу факторов, оказывающих влияние на сохранение материала в памяти, относится и характер деятельности, предшествующей запоминанию или промежуточной между запоминанием и воспроизведением.

          Еще со времен Г. Эббингауза считался установленным тот факт, что мнемический след стирается со временем. Представление о том, что забывание является естественным следствием постепенного угасания следов, разделяется рядом авторов и в последние годы(А. Браун, К. Конрад и др.). Однако эта гипотеза вызвала возражения по следующим направлениям: 1. С течением времени иногда наблюдается не угасание, а, напротив, повышенное воспроизведение следов реминисценция. 2. Через некоторое время возможны ошибочные воспроизведения специфического характера. 3. Всякая побочная деятельность, отделяющая воспроизведение от запоминания, отрицательно влияет на процесс воспроизведения.

          В связи с этим еще в 1900 г. Г. Мюллер и А. Пильцеккер высказали предположение о том, что забывание скорее результат тормозящего влияния со стороны побочных, интерферирующих воздействий, чем следствие постепенного угасания следов. Справедливость этой теории многократно подтверждалась экспериментально.

          Интерференция проявляется либо в потере информации под влиянием последующего поступления нового материала, либо в ошибках, вызванных конкуренцией мнемических следов. Ее действие обнаруживается как в кратковременной, так и в долговременной памяти. В кратковременной памяти деятельность, вклинивающаяся между предъявлением материала и проверкой сохранения, увеличивает скорость потери информации в зависимости от характера интерференции. В долговременной памяти новая поступающая информация интерферирует с уже хранящимся там материалом. По Р. Аткинсону, процесс поиска нужной информации в долговременной памяти, главными компонентами которого являются локализация мнемического следа и восстановление найденного следа, сам может носить разрушительный характер по отношению к искомому следу, поскольку образование следов в ходе поиска также может приводить к интерференции.

          В ряде исследований было показано, что сохранение лучше после незаполненных интервалов. О полном отсутствии промежуточной деятельности можно говорить лишь условно, практически создать такие условия невозможно. Значительным приближением к ним является сон. Забывание происходит медленнее, когда между забыванием и воспроизведением по памяти человек спит, чем в том случае, когда он занят каким-нибудь делом. Наиболее известной работой в этой области является исследование сохранения бессмысленных слогов во время сна и бодрствования(Дж. Дженкинс, К. Далленбах, 1924). Основываясь на результатах своих исследований, авторы приходят к выводу, что забывание обусловлено не столько ослаблением старых впечатлений и ассоциаций, сколько интерференцией, торможением, вытеснением старых впечатлений новыми.

          Ухудшение воспроизведения в тех случаях, когда в промежутке между заучиванием и воспроизведением совершается умственная деятельность субъекта, получило название ретроактивного торможения. В основе ретроактивного торможения лежит явление персеверации продолжение реакции после окончания процесса заучивания, приводящее к консолидации следов. Персеверация может наблюдаться довольно часто. После того как испытуемый запомнил ряд бессмысленных слогов или строфу стихотворения, отрывки ряда или стихотворения могут всплывать в памяти без усилия с его стороны. Другим примером может служить всплывание мелодии вскоре после того, как она была заслушана, или спонтанное появление зрительных образов событий дня перед тем, как наступает сон.

          Поданным Б. Зейгарник(1927), интересная деятельность, прерванная до ее завершения, оказывается исключительно склонной к такому спонтанному возвращению. Непосредственный отдых после заучивания благоприятствует персеверации, а следовательно, сохранению и закреплению следов, промежуточная деятельность нарушает этот процесс и делает мнемические следы менее прочными.

          Для изучения влияния ретроактивного торможения на сохранение следов Дж.Гилфорд(1934) предлагает следующую схему эксперимента:

          Экспериментальная группа Контрольная группа

          Учит задание А Учит задание А

          Учит задание Б Отдыхает(не учит задание Б)

          Воспроизводит задание А Воспроизводит задание А

          Экспериментальная группа отличается от контрольной лишь тем, что для нее между заучиванием и воспроизведением задания А включается заучивание задания Б.

          Известно, что первоначальная и промежуточная деятельности не остаются в памяти совершенно раздельными, происходит интерференция. Этот перенос может давать как полезный, так и вредный эффект. Таким образом, ретроактивный эффект может быть положительным или отрицательным. В первом случае говорят о репродуктивном благоприятствовании, во втором о репродуктивной интерференции(по терминологии К. Ховланда).

          При таком подходе требует экспериментального исследования влияние ряда факторов на сохранение и последующее воспроизведение: род деятельности, промежуточной между заучиванием и воспроизведением, ее временная локализация в интервале между заучиванием и воспроизведением, длительность интервала, степень первоначального заучивания и т.п.

          Результаты ряда исследований показали, что ретроактивное торможение особенно сильно в тех случаях, когда деятельность, промежуточная между заучиванием и воспроизведением, является гомогенной, сходной с первоначальным заучиванием. Сходство между двумя родами деятельности может состоять как в используемом материале, так и в совершаемой операции. Если заучивание пар согласных является первоначальной деятельностью, то вычерчивание согласных в списке будет деятельностью, сходной по материалу, а заучивание пар чисел – деятельностью, сходной по операции.

          Таблица 4

          Зависимость выраженности ретроактивного торможения в процессе заучивания и воспроизведения списков прилагательных от характера промежуточной деятельности (цит. по Р. Вудвортс, 1950)

          Промежуточная деятельность
          Коэффициент воспроизведения, %

          Отдых
          45

          Заучивание чисел
          36

          Заучивание слогов
          27

          Заучивание прилагательных, не имеющих отношения к первоначально заученным
          22

          Заучивание антонимов
          18

          Любой вид сходства дает ретроактивное торможение, но наибольший эффект получается при комбинировании обоих видов сходства промежуточной деятельности с основной(Дж. Гибсон, 1937).

          В ряде работ показано также, что наибольшая репродуктивная интерференция имеет место в том случае, когда промежуточная деятельность приближается по времени к первоначальному заучиванию либо воспроизведению заучиваемого материала. На сохранение оказывает влияние деятельность не только промежуточная между заучиванием и воспроизведением, но и предшествующая заучиванию. При этом говорят о проактивном торможении (и, соответственно, о проактивном благоприятствовании и интерференции).

          Для изучения влияния проактивного торможения на сохранение следов Гилфорд предлагает следующую схему эксперимента:

          Экспериментальная группа Контрольная группа

          Учит задание В Отдыхает (не учит задание В)

          Учит задание А Учит задание А

          Воспроизводит задание А Воспроизводит задание А

          Экспериментальная группа отличается от контрольной тем, что прежде, чем заучивать и воспроизводить задание А, она заучивает задание В.

          Если ретроактивное и проактивное торможение происходит между двумя смыкающимися во времени заданиями, то, очевидно, оба эти вида торможения существуют и внутри единичного задания, состоящего из нескольких частей. Чем больше объем материала, тем больше должна быть и величина взаимного торможения. Оно же объясняет и эффект неодинакового сохранения в памяти разных по порядку элементов внутри одного ряда (фактор края).

          Ценные факты для раскрытия закономерностей памяти дает изучение процессов памяти у больных с локальными поражениями коры мозга. Такое исследование было проведено А.Р. Лурией и его сотрудниками(1968) и дало дополнительные факты о природе ретроактивного торможения.

          Испытуемыми были больные с нарушениями слухоречевой памяти, что проявлялось в патологически повышенном ретроактивном торможении предъявляемых на слух речевых элементов.(Отделы, заведующие зрительной памятью, нарушены не были). Такие больные, как правило, хорошо запоминают одно слово, и след от одного слова может сохраняться у них в течение достаточно длительного времени. Когда же больному предлагалось воспроизвести серию из 2-3-5 слов, он, как правило, повторял последнее слово серии, в то время как предыдущие слова оказывались ретроактивно заторможенными. Это явление сохранялось и при многократном повторении ряда.

          В другом эксперименте тем же больным предлагалось предъявленные на слух слова воспроизводить письменно. Оказалось, что одна лишь установка на перекодирование ряда при его воспроизведении меняла механизмы его удержания и частично снимала повышенное ретроактивное торможение: больной начинал воспроизводить ряд в правильном порядке и лишь в единичных случаях начинал воспроизведение с последнего элемента. Эти факты согласуются с гипотезой Д.Бродбента о существовании специальных хранилищ зрительной и слуховой кратковременной памяти.

          Влияние эмоций на сохранение в памяти
          Связь функционирования памяти с эмоциями составляет значительную область исследований памяти (Установлена активирующая роль несильных эмоций в отношении сохранения в памяти. В то же время сильные эмоции могут значительно исказить содержание запоминаемого и вместе с тем препятствовать сохранению

          В психологической литературе спорным является вопрос о том, какие события лучше сохраняются в памяти связанные с положительными или отрицательными эмоциями. Наиболее известна в отечественной литературе работа этого плана П.П. Блонского Память и мышление(1935), который пришел к заключению, что дольше всего помнится неприятное. По словам П.П. Блонского, именно на памяти о страдании основывается осторожность. Большинство других авторов пришли к противоположным выводам. Особенно остро вслед за 3. Фрейдом ставят проблему о связи памяти и эмоций представители психоанализа. В рамках этой теории эмоции, по существу, определяют все функционирование памяти.

          В психологической концепции Фрейда память выступила, главным образом, в непроизвольной форме.

          В своих исследованиях Фрейд обращался к памяти в повседневной жизни и анализировал факты забывания, обмолвки Фрейд связывал эти факты не со случайным, пассивным забыванием, а с особым психологическим явлением вытеснением неприятного, за которым скрывается влияние бессознательных установок, влечений. Этот факт активного торможения или вытеснения из сознания неприятных переживания, которые стали непереносимыми, лег в основу большого направления в психологии, получившего название психоанализа.

          Фрейду, наряду со сферой сознательных переживаний, существует и сфера несознательных переживаний, которые отличаются от обычных, не доходящих до сознания переживаний тем, что их содержание составляют переживания, которые раньше были сознательными, но впоследствии были заторможены, активно вытеснены из сознания. Эту сферу Фрейд назвал сферой бессознательных переживаний.

          Бессознательные(вытесненные из сознания) переживания продолжают, по его мнению, сохраняться в течение очень длительного времени, но могут быть выявлены только при известных условиях. Первой такой сферой, в которой проявляются бессознательные переживания, являются сновидения, второй то, что автором было названо психопатологией обыденной жизни (например, оговорки, описки, случаи забывания какого-нибудь, казалось бы, безразличного факта или имени). Проанализировав эти случаи, Фрейд пришел к заключению, что речь идет не о случайных оговорках и не о пассивном забывании, а о психических явлениях, за которыми скрывается влияние бессознательного: С точки зрения Фрейда, забывание впечатлений есть самопроизвольный процесс, который протекает на протяжении известного времени. При забывании происходит отбор наличных впечатлений, равно как и отдельных элементов каждого данного впечатления или переживания. При этом, по Фрейду, во всех случаях в основе забывания лежит мотив неохоты, отрицание неприятных впечатлений.

          В качестве примера приведем один из описанных Фрейдом случаев. Рассказчик повествует о том, как он сдавал экзамен по философии. Ему был задан вопрос о последователях учения Эпикура. В качестве одного из них он назвал Пьера Гассенди. На вопрос экзаменатора, откуда ему известно это имя, он ответил, что давно интересуется учением Эпикура и его последователей. В действительности же рассказчик услышал это имя накануне случайно в кафе, где за соседним столиком упомянули имя Пьера Гассенди как одного из последователей Эпикура. Результатом была высшая оценка в дипломе и упорное нежелание памяти рассказчика хранить это имя. Очевидно, говорит он, моя нечистая совесть виной тому, что это имя ускользает из моей памяти. Я и тогда не должен был его знать.

          Еще один пример. Некто, путешествуя по Европе, встретил знакомого господина и никак не мог припомнить его имя. На его просьбу представиться господин сказал, что не удивлен тем, что тот забыл его имя. Дело в том, сказал он, что я зовусь так же, как и Вы Ледерер. Действительно, замечает Фрейд, испытываешь неприятное чувство, встречая чужого тебе человека, носящего твое имя. Он и сам испытал такое чувство, когда к нему в приемную явился больной по фамилии Фрейд.

          Таким образом в основе забывания Фрейд видит стихийное стремление к отпору представлениям, могущим вызвать ощущение неудовольствия, стремление, с которым можно сравнить рефлекс бегства при болезненных раздражениях. Фрейд полагает, что подобную точку зрения, усматривающую в тягостных воспоминаниях особую склонность подвергаться мотивированному забвению, следует учитывать во многих областях, например, при оценке показаний свидетелей на суде. В традициях и исторических сказаниях из жизни народов, по мысли Фрейда, мы также сталкиваемся с подобным мотивом-стремлением вытравить воспоминания обо всем том, что тягостно для национального чувства. Аналогичный мотив проявляется и в забывании впечатлений детства у отдельного индивида.

          Концепция Фрейда имеет основания. Тот факт, что неприятные переживания, тормозятся, напоминает факты, описанные в свое время И.П. Павловым и А.А. Ухтомским, изучавшими явление запредельного торможения. Однако толкование фактов Фрейдом отличается настолько субъективным характером, что его система часто теряет свое научное значение. Положение о том, что положительное запоминается, а отрицательное вытесняется из памяти, вызвало многочисленные исследования роли эмоции в памяти. Тем не менее большое число работ, изучавших эту проблему с точки зрения преимущественного влияния на память приятного или неприятного, не привели к однозначному решению. По мнению П.И. Зинченко(1961), решения проблемы невозможно достичь на таком пути изучения связи памяти с эмоциями, когда авторы исходят из представления, что эмоции влияют на память в форме действия какой-то психической силы и оставляют в стороне изучение той деятельности, в которой и в результате которой эти чувства возникали (ее целей, задач, мотивов, конкретного содержания и результатов действий).

          Сверхдолговременная память
          В большинстве исследований сохранения в памяти использовались сравнительно короткие интервалы времени. Поэтому нет достаточно точных данных относительно фактических пределов сохранения. Тем не менее в некоторых исследованиях были получены данные, свидетельствующие о сохранении материала в долговременной памяти в течение длительного времени.

          X. Барт(1941) указывает на длительное сохранение материала, запечатленного в детские годы. Каждый день в течение трех месяцев, начиная с пяти месяцев, ребенку прочитывались вслух три отрывка на греческом языке. Между 18-м и 21-м месяцами ему ежедневно прочитывались три других отрывка. Такие чтения продолжались до тех пор, пока ребенок не достиг трех лет; причем для каждых последующих трех месяцев брались новые отрывки; всего же был прочитан 21 отрывок. В возрасте 8,5 лет испытуемый выучил 7 из этих отрывков и три новых по способу антиципации; в 14 лет он выучил вторую треть двадцати одного первоначального отрывка вместе с тремя контрольными новыми; в возрасте 18 лет – остальные семь и три новых. В возрасте 8,5 лет(приблизительно по прошествии шести лет) было найдено сохранение в 30%; в возрасте 14 лет(спустя примерно 11 лет)-8%; в возрасте 18 лет(по истечении 16 лет) сохранение полностью отсутствовало. Сохранение оценивалось по разнице в количестве повторений, необходимых для заучивания новых и старых отрывков.

          Другое исследование длительности сохранения было проведено С.Кофером(1943). По истечении 4 лет после первичного заучивания заметное сохранение было обнаружено только у трех из шести испытуемых, что указывает на зависимость сохранения от индивидуальных особенностей испытуемых.

          Барик с соавторами(1975) проверяли у 392 выпускников средних школ память на имена и фотографии одноклассников, отобранные из альбомов прежних лет. Проверка проводилась для девяти интервалов сохранения в диапазоне от 3 месяцев до 48 лет. Предлагались задачи на образное опознание(по фотографиям знакомых вместе с незнакомыми) и опознание имен, а также сопоставление фотографий с именами.

          Уровень опознания лиц старых выпускников составил около 90% через 34 года, а опознание имен уже через 15 лет значительно ухудшалось.

          О необычайно больших возможностях сохранения следов памяти свидетельствуют опыты с внушением детского возраста, данные, полученные при электрической стимуляции мозга, и явления феноменальной памяти.

          При внушении в состоянии гипноза детского возраста не только воспроизводится забытый прошлый опыт, но изменяются голос и почерк в соответствии с навыками, которыми человек обладал во внушенном возрасте. Методом демонстрации возможностей памяти является восстановление в гипнотическом состоянии забытого испытуемым языка.

          Другой способ обнаружения непрерывной фиксации событий в памяти связан с наблюдениями в нейрохирургической клинике. Опыты, проведенные американским нейрохирургом В. Пенфилдом, показали, что при раздражении электрическим током зон перекрытия анализаторов на границе височной, затылочной и теменной областей коры больших полушарий больной, находящийся под местной анестезией, вновь переживает целые сцены из своего прошлого(так называемые вспышки памяти). Эти переживания либо носят характер сновидений, либо приобретают яркость галлюцинаций. Больной слышит мелодии, голоса, узнает говорящих, видит входящих в помещение людей. Проверка показала, что эти сцены действительно воспроизводят картины пережитых событий, которые в обычных условиях, однако, не вспоминаются.

          На основании этих и других данных была сформулирована гипотеза о существовании механизма памяти в виде непрерывной записи событий с одновременной отметкой времени каждого переживания. Лишь часть этих записей в обычных условиях поддается воспроизведению, которое ограничено возможностями считывания информации. Ограничение считывания связано, в частности, с развитием торможения, разрывающего связи между отдельными элементами прошлого опыта:

          Реминисценция
          Явление реминисценции (от лат. – вспоминание) проявляется в том, что отсроченное воспроизведение иногда бывает более полным, нежели то, которое осуществляется сразу после запоминания. П. Баллард(1913) определил реминисценцию как процесс, противоположный забыванию. Его эксперименты с школьниками в возрасте 12 лет заключались в неполном заучивании стихотворения, непосредственном его воспроизведении и в последующей ежедневной проверке.

          Если непосредственное воспроизведение принять за 100%, то последующие воспроизведения составили:

          Дни
          Процент воспроизведения

          1-й
          111

          2-й
          117

          3-й
          113

          4-й
          112

          5-й
          111

          6-й
          99

          7-й
          94

          Менее интересное детям стихотворение давало меньшую реминисценцию. У 7-летних детей она оказалась более выраженной, чем у 12-летних.

          Факт реминисценции, обнаруженный и в ряде других исследований, сам по себе не вызывает сомнений. Однако возникают серьезные трудности при объяснении этого явления. Во-первых, реминисценция частично может вызываться влиянием непосредственного воспроизведения.) Оно играет роль дополнительного испытания и может вызвать кажущееся улучшение при втором испытании по сравнению с первым. Во-вторых, реминисценция может быть вызвана намеренным или ненамеренным повторением по памяти в промежутке между двумя последовательными испытаниями. Так, Баллард нашел, что дети, сообщавшие о повторении стихотворения в уме, обнаружили большую реминисценцию, чем дети, сказавшие, что они не повторяли. Тем не менее, факт реминисценции был обнаружен и в тех случаях, когда исследователи пытались устранить возможность повторения. Например, Ховланд предлагал своим испытуемым в период отдыха называть цвета, сменяющиеся через каждые две секунды.

          Специальное исследование явления реминисценции было проведено Д.И. Красильщиковой под руководством С.Л. Рубинштейна(1966). Результаты показали, что процессы первого непосредственного и второго отсроченного воспроизведения качественно различны. Если при первом воспроизведении испытуемый использует в значительной мере внешние ассоциативные связи, то при отсроченном он опирается главным образом на смысловое содержание материала. Отсюда и всплывание новых элементов, которых не было при первом воспроизведении. Таким образом, реминисценция обусловлена сложными взаимосвязями процессов памяти и мышления. Этим объясняются и возрастные различия в проявлении реминисценции. Менее частое ее проявление у взрослых объясняется более высоким уровнем первичного воспроизведения, что сужает возможности дальнейшего улучшения. Этим объясняется и более яркая реминисценция при воспроизведении осмысленного материала, в то время как для бессвязного материала реминисценция наблюдается лишь в редких случаях.

          Глава 7 Методологические и методические вопросы экспериментального исследования памяти
          В современных теоретических и экспериментальных исследованиях познавательных процессов все более явно происходит стирание границ, намеченных традиционной функциональной психологией, между процессами восприятия, памяти, мышления. В большой степени этому способствует последовательное проведение принципа деятельности в исследовании процессов памяти(П.И. Зинченко, А.Н. Леонтьев, А.А. Смирнов и их сотрудники) и восприятия(Б.Г. Ананьев, А.В. Запорожец, А.Н. Леонтьев и их сотрудники). Следует отметить, что хотя исследования этих авторов внешне были направлены на изучение той или иной функции, но по существу они давали материалы для построения гипотез о структуре и операционном составе перцептивных и мнемических процессов.

          В 60-е годы проблема операционного состава и структуры стала центральной в контексте исследования познавательных процессов. Важным условием успеха в разработке этой проблемы применительно к памяти было изменение содержания и методов ее исследования. Нужно было отказаться от традиционного объекта исследований, который кратко можно обозначить как память в лаборатории, и перейти к изучению функций памяти в жизни и деятельности субъекта. Это не означает, что из арсенала методов исследования памяти были исключены лабораторные эксперименты. Напротив, был разработан целый ряд новых лабораторных методов исследования процессов памяти, но, в отличие от прежних, они в большей мере воспроизводили проявления памяти в реальной деятельности субъекта.

          По-новому была поставлена и проблема развития и формирования процессов запоминания. При ее разработке наиболее полно обнаружили себя преимущества генетического метода исследования. Сравнительное изучение непроизвольного и произвольного запоминания на разных возрастных стадиях дошкольного и школьного детства положило начало операционному анализу процесса запоминания, изучению динамики операций на различных возрастных стадиях. Последнее представляло собой, по существу, исследование структуры процессов памяти.

          Положение о том, что действие субъекта является основной единицей анализа познавательных процессов бесспорное достижение психологической науки. Именно из него вытекает необходимость изучения структуры познавательных процессов, так как любое действие полифункционально и, соответственно, может входить в качестве составной части в различные более общие структуры. Это также достаточно отчетливо выявилось при изучении процессов памяти. Согласно результатам исследований П.И. Зинченко и А.А. Смирнова, продуктивность непроизвольного запоминания зависит от способов немнемических действий. Иначе говоря, непроизвольное запоминание фиксирует события, происходящие в различных сферах человеческой деятельности: игровой, учебной, трудовой и т.д. Операционный состав этих видов деятельности образует фундамент, на котором строится здание человеческой памяти. В равной степени это справедливо и по отношению к произвольной памяти, которая в своей осмысленной форме опирается на этот же фундамент.

          Таким образом, в психологических исследованиях памяти раньше, чем в других областях психологии, произошел отказ от традиционного подхода, руководствовавшегося идеей строго раздельного, нефункционального изучения психики. При функциональном подходе к познавательным процессам предметная осмысленная деятельность субъекта бралась лишь в качестве некоторого формального условия, присутствовавшей в эксперименте переменной, но сама по себе не подвергалась анализу. Последовательное проведение генетического метода привело к тому, что основным объектом в исследованиях памяти стали различные формы предметной, осмысленной деятельности, в первую очередь познавательной, и их мнемические эффекты.

          Трактовка памяти как определенным образом организованной системы познавательных и собственно мнемических действий позволила совершенно иначе поставить проблему связи и взаимоотношений между запоминанием и мышлением и наметить пути ее дальнейшего изучения. Преодоление традиционной эмпирической позиции, согласно которой мышление и память являются самостоятельными функциями, состоит в экспериментальном изучении динамики таких характеристик памяти, как точность, прочность, объем и т.п., происходящей под влиянием формирующихся познавательных и мыслительных действий. Это оказалось возможным благодаря тому, что в работах ряда авторов наметился методический прием, важная особенность которого состоит в том, что воспроизведение тестового материала служит показателем не только процессов запоминания, но и уровня формирования и особенностей целого ряда познавательных действий, в том числе и мыслительных.

          Равным образом было необходимо и определение того вклада, который вносят процессы хранения образов, а также процессы узнавания, реконструкции и воспоминания в мышление. В этом смысле методически одинаково правомерны и продуктивны различные линии анализа. Так, логика исследований непроизвольной памяти привела П.И. Зинченко и А.А. Смирнова к изучению мыслительной деятельности. Аналогичным образом логика исследования мышления привела Ж. Пиаже и Б. Лнельдер к изучению процессов памяти. Обе указанные линии анализа неминуемо приводят к сближению процессов памяти и мышления. Сами воспоминания, как показывают исследования, имеют различную структуру в зависимости от состава познавательных действий и от алфавита оперативных единиц памяти, которыми владеет субъект.

          Ж. Пиаже и Б. Инельдер(1963) указывают на решающую роль мыслительных схем в организации работы памяти. Механизм действия схем включается в момент запоминания для организации восприятия, он действует как фактор организации во время хранения информации и участвует в ее воспроизведении. Схема является орудием обобщения, позволяющим узнать прошлое в новом. На языке теории информации можно сказать, что информация сохраняется в памяти в соответствии с кодом, управляющим ее кодированием и декодированием. Вывод, к которому пришли Ж. Пиаже и Б. Инельдер, состоит в том, что организация памяти меняется в зависимости от уровня схем мышления и прогрессирует вместе с интеллектом индивида. Этот вывод вполне согласуется с результатами, полученными при изучении памяти и мышления П.И. Зинченко, А.А. Смирновым и их сотрудниками. Так, в работе Л.М. Житниковой(1973) показано, каким образом формирование классификации как познавательного действия изменяет результаты запоминания, иными словами, как познавательное действие превращается в средства осуществления мнемического действия.

          Таким образом, исследования, идущие от памяти к мышлению, равно как и исследования, идущие от мышления к памяти, позволили выявить и в известной мере сблизить операционный состав мыслительной и мнемической деятельности. Упомянутые исследования были выполнены на материале долговременной памяти. Возникла проблема выявления операционного состава, на базе которого реализуется кратковременное запоминание. Экспериментальные исследования показали, что установка на запоминание не может сама по себе обеспечить высокую продуктивность оперативной и кратковременной памяти, если субъект не вооружен в достаточной мере теми или иными способами преобразования материала. Поэтому, как указывает В.П. Зинченко, при исследовании процессов оперативной и кратковременной памяти, возникает важная методологическая проблема сделать воспроизведение материала испытуемыми индикатором операционного состава немнемических действий, обеспечивающих запоминание. Особенно большое значение имеет анализ семантических преобразований информации, осуществляющихся в кратковременной памяти.

          Одной из важных проблем является сближение исследований памяти и внимания. Факты быстрого изглаживания из кратковременной памяти событий, на которые не было обращено внимание субъекта, пока остаются почти единственной связью между исследованиями внимания и памяти. По словам С. Джонсона, истинное искусство памяти есть искусство внимания (цит. по: Дормашев Ю.Б., Романов В.Я.,1995). Д. Норман(1973) пишет в связи с этим следующее: Обычно считается, что исследования внимания, восприятия изображений и памяти различны и независимы. Эти три сферы должны в конце концов объединиться в одну картину переработки информации.

          Средством реализации этих задач является использование микроструктурных методов исследования кратковременной памяти, интенсивно разрабатываемых в последние годы.

          Основные принципы микроструктурного анализа кратковременных психических процессов впервые были сформулированы Р.Н. Хейбером(1969).

          1. В соответствии с этим подходом, психические процессы ощущение, восприятие, память и мышление должны рассматриваться в непрерывной познавательной деятельности. Эти процессы взаимосвязаны и могут быть разделены лишь произвольными правилами, основанными на соображениях о временной целесообразности. Истинное объяснение процессов мышления должно начинаться с анализа перцептивного поведения, в силу того, что мышление невозможно в отсутствие стимуляции.(По словам Р. Архейма, плод мысли не падает из ничего). Перцептивные процессы нельзя изучать независимо от памяти, так как кодирование и сохранение информации происходит на каждой стадии ее обработки. С другой стороны, память неотделима от восприятия, так как восприятие является первой ступенью в непрерывном процессе переработки информации.

          2. Утверждается, что кажущаяся непосредственность кратковременных психических явлений означает не что иное, как невозможность интроспекции в короткие промежутки времени. Используя достаточно тонкие методы, любое психическое явление, оцениваемое субъектом как одномоментное, можно развернуть во времени и представить как ряд подпроцессов, каждый из которых осуществляется в течение очень короткого, но измеримого отрезка времени.

          3. Третий принцип микроструктурного анализа предполагает необходимость различения последовательных и параллельных процессов обработки входной информации. По мнению Р. Хейбера, можно лишь в качестве рабочей гипотезы допустить, что время реакции содержит в себе ряд меньших длительностей, каждая из которых соответствует времени выполнения отдельной операции, но в дальнейшем, после проведения экспериментов, может обнаружиться, что ряд операций выполняется параллельно, а некоторые пересекаются во времени. Наиболее общий методический прием микроструктурного анализа состоит в следующем. Время от начала предъявления стимулов до начала ответной реакции испытуемого делится на интервалы, предполагается, что в каждом таком временном интервале выполняются те или иные преобразования информации, осуществляемые определенными функциональными блоками. Затем на основе предварительного качественного анализа строится модель из функциональных блоков, каждый из которых выполняет одну(или иногда более) операцию по хранению, извлечению или преобразованию предъявляемой информации. Далее устанавливается последовательность блоков и определяются взаимосвязи между ними(последовательное или параллельное расположение блоков и т.п.). При этом выявляется корреляция между содержанием информации в различные моменты времени после начала предъявления стимулов и на разных уровнях исследуемого процесса. Получаемая гипотетическая модель того или много процесса подвергается детальному экспериментальному исследованию. Предполагается, что эта структура в целом соответствует макроструктуре деятельности и что выделение отдельных функциональных блоков позволяет углубить анализ, продолжая его в более дробных единицах.

          Микроструктурные методы исследования дают возможность раскрыть содержание отдельных функциональных блоков, участвующих в преобразовании информации в кратковременной памяти. С помощью этих методов были изучены свойства блоков иконической памяти, повторения, селекции, смысловой обработки входной информации. Своеобразие микроструктурного метода в психологическом исследовании познавательной деятельности состоит в том, что он позволяет получать точные количественные определения отдельных операций и действий по преобразованию входной информации. Эти определения относятся как к времени осуществления преобразований, так и к их сложности. Преобразования могут быть формальными и относиться к работе блока перезаписи тестового материала из зрительной памяти в слуховую. Эта перезапись опосредована работой блока повторения. Имеются преобразования и другого рода, когда испытуемый должен воспроизвести лишь часть предъявленного материала, определенную в предстимульной или послестимульной инструкции. Для этих случаев также необходимо хранение всей полученной информации, однако объем воспроизведения может быть существенно меньше. В этой ситуации основная задача испытуемых состоит в выборе полезной информации. Этот выбор сам по себе может иметь различную степень сложности. В опытах Дж. Сперлинга(1967) выбор сводился к считыванию информации из определенного места стимульного поля, указанного в послестимульной инструкции. Есть и более сложные формы выбора, например, в экспериментах по измерению объема памяти с помощью методики определения отсутствующего элемента в условиях, когда испытуемым в случайном порядке предъявляют заранее известный набор стимулов.

          Несколько другая ситуация наблюдается тогда, когда испытуемый использует сложившиеся у него внутренние средства деятельности для организации тестового материала. Примером могут служить исследования А.Н. Леонтьева, в которых была показана роль внешних и внутренних стимулов-средств для запоминания. В исследованиях кратковременной памяти аналогом этой ситуации является перевод, перекодирование тестового материала на другой язык, которое осуществляется либо по ходу предъявления материала, либо после его предъявления.

          В некоторых ситуациях испытуемые используют разные способы обработки информации в одном опыте, что, естественно, затрудняет изучение соответствующих этим способам операций по преобразованию информации.

          Отдельный опыт с памятью сводится в основном к тому, что испытуемый тем или иным способом усваивает материал, а затем, спустя определенное время, так или иначе воспроизводит или узнает усвоенное. В каждом опыте экспериментатор имеет дело с тремя переменными:

          1)деятельностью усвоения или заучивания;

          2)интервалом между усвоением и воспроизведением(или узнаванием);

          3)деятельностью воспроизведения(или узнавания).

          В конце XIX начале XX в. психологи, занимавшиеся изучением памяти, стремились подобрать для своих исследований такой материал, который по трудности был бы однороден для всех испытуемых, минимально связан с их прежним опытом, почти не вызывал никаких ассоциаций. Немецкие психологи Г. Мюллер и Ф. Шуман(1893) внесли ограничения в подбор слогов для исследований памяти. Они считали, что бессмысленные слоги, сведенные в ряды, могут отличаться по трудности, т. е. не быть однородным экспериментальным материалом. Так, например, два соседних в ряде слога легкие для запоминания, если имеют одинаковую начальную и конечную согласную, а также одинаковую гласную, легко рифмуются или образуют какое-либо слово(сундук) и т.п. По мнению авторов, нельзя использовать слоги, трудные для произнесения.

          В настоящее время при составлении рядов бессмысленных слогов учитываются следующие правила.

          1.Слог составляется из двух согласных букв, между которыми находится гласная.

          2.Слог не должен представлять собой осмысленное слово(например, вес, сон и т.п.).

          3.Два соседних слога не должны образовывать слово.

          4.Нельзя использовать слоги, трудные для произношения.

          5.Одна и та же согласная может быть первой буквой слога только один раз в ряду.

          6.Одна и та же согласная может быть последней буквой слога только один раз в ряду.

          7.Одна и та же гласная(и согласная) не должна повторятся чаще, чем один раз, в пределах любых соседних четырех слогов.

          8.Следует избегать расположения согласных между слогами и в пределах одного слога в алфавитном порядке.

          При использовании цифрового материала в исследованиях памяти нужно иметь в виду следующие основные правила:

          1.На протяжении всего исследования придерживаться одного и того же типа раздражителей(например, только двузначные или только трехзначные числа).

          2.Нельзя повторять в одном и том же ряду одно и то же число несколько раз(исключая случаи, когда этого требует специальная задача эксперимента).

          3.Нельзя применять нуль.

          4.Следует избегать расположения чисел в каком-нибудь натуральном ряду(например, 23-25-27-29 и т.п.).

          5.Избегать сочетаний чисел, напоминающих известные исторические даты(например, 1812, 1945).

          При использовании в качестве материала исследования связных текстов в прозе или стихах обычно исходят из того, что автор большого стихотворного или прозаического произведения на всем его протяжении дает материал приблизительно одинакового уровня трудности.

          В исследованиях памяти экспериментальный материал может предъявляться зрительно или на слух. Кроме того, возможны различные модификации этих двух основных способов: зрительно-слухо-моторный и зрительно-моторный(одновременно со зрительным предъявлением материала испытуемый читает его вслух или про себя), зрительно-слуховой(одновременно со зрительным предъявлением материала его читает вслух экспериментатор) и т.п.

          Для исследования памяти может использоваться специальная аппаратура: мнемометры и мнемотахи-стоскопы различных конструкций, позволяющие точно дозировать время экспозиции стимулов и интервалы между экспозициями. Вместе с тем широко применяются и так называемые безаппаратурные методики при строгом соблюдении условий эксперимента, четкой подборке и дозировке экспериментального материала.

          В последние годы в исследованиях кратковременной памяти начали применять совершенно новое инструментальное оснащение экспериментов по сравнению с тем, которое обычно использовалось при изучении памяти. Для обеспечения необходимого объема экспериментального материала, широкого варьирования временных режимов предъявления тестового материала, его организации и способов предъявления, а также для регистрации различных параметров ответной деятельности испытуемых с необходимой точностью используются электронно-вычислительные машины. ЭВМ входит в состав экспериментальных стендов и используется для предъявления информации, регистрации ответных реакций испытуемого, измерения латентного периода реакций и первичной обработки получаемых результатов. Принципиальная схема опытов состоит в следующем. Из ЭВМ на телевизионный экран или электролюминесцентные индикаторы выводится стимульная информация. Испытуемый в соответствии со стоящей перед ним задачей осуществляет необходимые преобразования предъявленной информации и результат этих преобразований вводит в ЭВМ, пользуясь клавиатурой. ЭВМ сличает данные, введенные испытуемым, с требуемыми, осуществляет первичную обработку этих результатов и хранит их до конца опыта. После окончания опыта ЭВМ выдает на печать условия эксперимента и регистрируемые параметры. В опыте могут принимать участие одновременно несколько человек.

          Глава 8. Экспериментальные методы исследования памяти
          Экспериментальные методы исследования памяти начали применять в конце XIX в. Основоположник экспериментального изучения памяти немецкий психолог Г. Эббингауз опубликовал первое экспериментальное исследование памяти в 1885 г. Эббингаузу, Мюллеру, А. Пильцеккеру и другим авторам принадлежит разработка методов исследования процессов заучивания и сохранения, получивших название классических. К ним относятся: метод измерения объема непосредственной памяти, метод удержанных членов ряда, метод заучивания, метод антиципации, метод удачных(или свободных) ответов, метод тождественных рядов, метод последовательного воспроизведения, метод сбережения.

          Классические методы и их элементы широко используются в современных исследованиях памяти наряду с большим числом новых методик.

          Существующие методы исследования памяти можно разделить на две большие группы: изучение свойств различных видов памяти и исследование процессов памяти.

          I. Методы исследования свойств различных видов памяти

          1. Методы определения типов памяти

          Хотя типы памяти (зрительный, слуховой, моторный) редко встречаются в чистом виде и, скорее, можно говорить о преобладании одного из этих типов, вопрос о методах определения типов памяти был поставлен еще в 80-е г. XIX в. Вначале исследователи ограничивались опросом испытуемых о преобладающих особенностях их запоминания. Так, Ф. Гальтон обратился к ряду европейских ученых с предложением ответить на его вопросы, поставленные таким образом, чтобы по ответам можно было определить преобладающие особенности запоминания субъектом различных образов.

          Г. Мюллер и Ф. Шуман(1893) предложили специальные методы определения типов памяти. Прежде всего они попытались найти объективный критерий, на основании которого можно было бы установить сенсорный характер памяти. Их метод запоминание и воспроизведение бессмысленных слогов. Склонность субъекта к воспроизведению гласных звуков авторы оценивали как преобладание у него слуховой памяти. Испытуемый зрительного типа памяти дает преимущественное воспроизведение согласных, так как они выделяются и местом(начало и конец слога), и разнообразием начертаний. Далее, испытуемый с преобладающей зрительной памятью не допускает ошибок при воспроизведении согласных, близких по звучанию, но различных по начертаниям. Наконец, еще один простой способ определения зрительного типа памяти состоит в том, что испытуемому предлагают какое-либо слово произнести в обратном порядке. Субъект с преобладанием зрительной памяти всегда сделает это быстрее субъекта с другим типом памяти, так как первый представит себе это слово написанным или напечатанным.

          Преобладание моторного типа памяти можно установить по наблюдениям за поведением испытуемого в процессе запоминания и воспроизведения материала. Если испытуемый шевелит губами при чтении про себя и воспоминании о прочитанном или равномерно покачивает головой и туловищем в ходе опыта, это свидетельствует о преобладании у него моторного типа памяти.

          2. Методы исследования непроизвольной памяти

          Непроизвольное запоминание является не специальным целенаправленным действием, а побочным результатом деятельности, направленной на решение каких-либо других задач.

          Основной методический прием для изучения непроизвольного запоминания состоит в том, что субъекту предлагают выполнить какую-либо деятельность(например классифицировать объекты, рассмотреть и описать картину, решить примеры или задачи, составить тексты и т.п.), а затем, после паузы, спрашивают, что именно из проделанной работы или полученных впечатлений сохранилось у него в памяти.

          Для изучения особенностей непроизвольного напоминания используется ряд конкретных методик. Так, например, А.А. Смирнов при исследовании роли активности в непроизвольном запоминании предлагал испытуемым пары фраз, из которых они должны были выводить определенные орфографические правила, а затем придумывать примеры на эти правила. На следующий день, неожиданно для испытуемых, им предлагалось воспроизводить все те пары фраз, которыми они оперировали накануне. Результаты опытов показали, что собственные фразы запоминаются в три раза продуктивнее предлагавшихся экспериментатором.

          П.И. Зинченко для изучения влияния направленности деятельности на продуктивность запоминания предложил методику классификации предметов и составления числового ряда. При выполнении обеих этих задач предметы и числа запоминались непроизвольно. Когда предметы и числа были объектом деятельности испытуемых(классификация предметов в первом опыте и составление числового ряда во втором), они запоминались лучше, нежели тогда, когда служили только фоновыми раздражителями. Однако и в последнем случае запоминание было результатом проявления со стороны испытуемых какой-либо активности по отношению к этим объектам, хотя она проявлялась лишь в форме случайных ориентировочных реакций.

          3. Методы исследования кратковременной памяти

          При исследовании кратковременной памяти возникает ряд задач.

          1. Измерение объема кратковременной памяти. 2. Определение длительности сохранения в кратковременной памяти материала, различного по характеру и модальности. 3. Выяснение механизмов забывания в кратковременной памяти: является ли оно результатом слабости следов или результатом тормозящего влияния на удержание следов какой-либо побочной деятельности(ретроактивное торможение). 4. Изучение возможных преобразований информации в кратковременной памяти.

          3.1. Измерение объема кратковременной памяти.

          Для измерения объема кратковременной памяти могут использоваться различные методы. К их числу относится классический метод, предложенный Джекобсом, метод частичного воспроизведения Дж. Сперлинга, метод определения отсутствующего элемента Бушке и некоторые другие.

          3.1.1.Метод измерения объема кратковременной памяти Джекобе а. Объем кратковременной памяти измеряется числом единиц, которое может быть правильно воспроизведено в заданном порядке после одного предъявления. В качестве стимульного материала для измерения объема кратковременной памяти могут быть использованы буквы, цифры, слоги, слова, картины, предметы и т.п. Испытуемому предъявляют(зрительно или на слух) по одному ряду стимулов постепенно нарастающей длины, и устанавливают максимальное количество отдельных членов ряда, при котором испытуемый еще в состоянии безошибочно воспроизвести весь ряд. Обычно применяют ряды из 4 – 12 стимулов.

          Во избежание случайностей испытуемому предъявляют больше одного ряда каждой длины и продолжают опыт после того, как испытуемый впервые допустит ошибку.

          3.1.2. Метод определения индекса кратковременной памяти(ИКП), предложенный Л.С. Мучником и В.М. Смирновым(1968), позволяет дифференцированно определять объем кратковременной и оперативной памяти(соответственно КП и ОП), их соотношение и взаимосвязь. Метод представляет собой двойной тест. Определяется объем кратковременной памяти на числа по классической методике(метод Джекобса). Далее определяется объем оперативной памяти по следующей методике: испытуемому предъявляются случайные однозначные числа, которые он должен попарно складывать в уме и запоминать только результаты сложения(во всех случаях сумма не превышает 9). Когда экспериментатор заканчивает читать ряд, испытуемый должен в той же последовательности воспроизвести результаты попарного сложения предъявленных чисел. Объем оперативной памяти определяется количеством удержанных результатов сложения, т.е. осуществленной испытуемым деятельности.

          Полная характеристика кратковременной памяти индекс кратковременной памяти дается с учетом полученных величин объема КП и ОП. Эти три величины предлагается связать между собой в виде формулы:

          ИКП =(ОП + КП) х(ОП / КП)

          Индекс кратковременной памяти есть некоторое абстрактное число, дающее суммарную количественную характеристику кратковременной памяти испытуемого. По данным Л.С. Мучника и В.М. Смирнова, у здоровых людей индекс кратковременной памяти колеблется в пределах 6,27 11,29, при этом отношение объема оперативной памяти к объему кратковременной варьирует в пределах 0,60-0,86.

          3.1.3.Метод определения отсутствующего элемента Г. Бушке. Этот метод не требует полного воспроизведения всего ряда. Такой ряд, заранее заученный испытуемым, предъявляется ему последовательно зрительно или на слух. Его задача состоит в том, чтобы определить, какой элемент отсутствовал в заранее известном наборе стимулов, предъявленном в случайном порядке.

          При решении этой задачи испытуемый должен выполнить соответствующие операции по упорядочиванию и размещению в ряд предъявленных стимулов. Задача памяти в этих условиях состоит в удержании уже размещенных в ряду стимулов-чисел. После предъявления всей последовательности испытуемый должен мысленно пройти по этому ряду, обнаружить незаполненное место и определить, какой стимул должен стоять на этом месте. Таким образом, чтобы сообщить о пропущенном стимуле, он должен сохранять в памяти все остальные предъявленные стимулы.

          Пользуясь описываемым методом, Г. Бушке предъявлял испытуемым ряд из 13 двузначных чисел(от 13 до 25). Методика определения отсутствующего элемента упрощает и сокращает ответную реакцию испытуемого, но вместе с тем требует осуществления достаточно сложных преобразований предъявленной информации. Испытуемому нужно назвать лишь одно число. Но если он называет его правильно, то это значит, что некоторое время он сохраняет все предъявленные в случайном порядке числа, упорядочивает их и обнаруживает, какое не было предъявлено. По данным Бушке, испытуемые могут удерживать в памяти 9-11 чисел.

          Модификация методики определения отсутствующего элемента была предложена Г.Г. Вучетич(1971). В экспериментах Вучетич стимулы предъявлялись зрительно в одном и том же месте поля зрения при длительности экспозиции 50 мс и различных межстимульных интервалах(МСИ). Результаты исследования показали, что испытуемые успешно определяют отсутствующий элемент даже в таком временном режиме предъявления информации, когда весь предъявляемый стимульный ряд не может пройти через блок повторения из-за слишком коротких МСИ(например, при МСИ=50 мс). Ситуация эксперимента такова, что испытуемые заранее знают все множество стимулов, которые могут быть им предъявлены, т.е. эти стимулы уже переведены из долговременной памяти в промежуточный блок узнавания и находятся в нем в виде потенциальных программ моторных инструкций для блока повторения. Следовательно, формирование таких программ излишне. Задача испытуемого состоит в том, чтобы зачеркнуть потенциальные и избыточные программы моторных инструкций. Однако поскольку стимулы предъявляются в случайном порядке, этого нельзя сделать механически по мере их предъявления. Эти программы нужно хранить и проделывать с ними некоторые манипуляции, направленные на упорядочение случайного ряда. На основе интерпретации этих данных, автор вводит в иерархическую систему преобразования входной информации в кратковременной памяти блок-манипулятор оперативными единицами восприятия и памяти.

          3.1.4. Метод перекодирования предъявляемой информации Г.Г. Вучетич и В.П. Зинченко(1970). Метод состоит в том, что испытуемым симультанно на короткое время предъявляется ряд двоичных чисел для запоминания и воспроизведения. В опытах участвовали две группы испытуемых: экспериментальная, владеющая навыком перекодирования двоичных чисел в восьмеричные, и контрольная, у которой этот навык отсутствовал. Испытуемым экспериментальной группы давалась инструкция в процессе предъявления ряда перекодировать двоичные числа в восьмеричные, а затем, при воспроизведении, осуществлять обратный перевод в двоичный алфавит. Оказалось, что они могли эффективно использовать свое умение перекодировать при времени экспозиции стимульного ряда, равном 500 мс и более. При времени экспозиции 1000 мс они в 92% случаев правильно воспроизводили 15 из 18 предъявленных чисел. Испытуемые контрольной группы давали лишь 9% правильных воспроизведении.

          Сопоставление способов запоминания, которые использовались испытуемыми экспериментальной и контрольной групп, показало, что они различались в зависимости от того, какую роль выполняют в процессе запоминания вербализация тестового материала и слуховая память. Наихудшие результаты показали те, кто стремился перевести всю предъявленную информацию в слуховую память. Они начинали внутренне проговаривать тестовый материал уже во время его предъявления. Но этого времени и времени хранения зрительного следа было недостаточно для вербализации и перевода в слуховую память всего предъявленного ряда. Поэтому, как правило, эти испытуемые воспроизводили не более 12 чисел. С точки зрения Дж. Сперлинга, перевод исходной информации в слуховую память представляет собой непременное условие воспроизведения. Результаты исследования, полученные у испытуемых экспериментальной группы, позволили авторам высказать предположение о возможности иного способа запоминания, когда исходная информация минует блок слуховой памяти и попадает непосредственно из зрительной памяти в блок смысловой обработки и перекодирования. В этом случае вербализуется и попадает в слуховую память лишь результат, полученный в блоке перекодирования. Испытуемые, владеющие навыком перекодирования, не пользуются вербализацией во время восприятия материала. Исходная зрительная информация не направляется по слуховому каналу, а попадает в блок переработки, и испытуемые вербализируют лишь восьмеричные числа, по которым они затем, при воспроизведении, восстанавливают исходные двоичные числа.

          Метод перекодирования позволил показать, что в кратковременной памяти может осуществляться достаточно сложная система операций преобразования предъявленной информации.

          3.1.5. Метод частичного воспроизведения Д ж. Сперлинга. Использовался для определения объема зрительной кратковременной (иконической) памяти. Дж. Сперлинг обратил внимание на то, что испытуемые, участвующие в тахистоскопических опытах, по их утверждению сразу после предъявления материала помнят больше, чем затем воспроизводят. Во время воспроизведения некоторая часть материала забывается. Для проверки этого утверждения автор разработал методику частичного воспроизведения предъявленной информации, которая помогла ему избежать влияния забывания на воспроизведение. В опытах Сперлинга испытуемым на короткое время, равное 50 мс, предъявлялись буквенно-цифровые матрицы, содержащие две или три строки. Одновременно с экспозицией материала давался звуковой сигнал команда о том, какая часть(строка) матрицы должна быть воспроизведена испытуемым. Таким образом, объем материала, который подлежал воспроизведению по послестимульной инструкции, не превышал в опытах Сперлинга 4-6 единиц. Результаты экспериментов показали, что на протяжении предъявления испытуемый воспринимает и в течение 25 000 мс после предъявления помнит почти всю предъявленную информацию. Поскольку время видения стимула обычно превышает время экспозиции, Сперлинг назвал этот быстро стирающийся отпечаток зрительной кратковременной памятью, объем которой приблизительно равен объему восприятия.

          С помощью метода частичного восприятия автор экспериментально показал, что при предъявлении 12 стимулов испытуемый сохраняет в зрительной кратковременной памяти в среднем 9,1 стимула, в то время как в тех же условиях объем кратковременной памяти, полученный по методу полного воспроизведения, составляет в среднем 4,3 символа. Интерпретируя результаты своего исследования, автор предположил, что при использовании метода полного воспроизведения испытуемый может воспроизвести лишь то, что успевает перекодировать, т.е. перевести из зрительной памяти в слуховую.

          3.1.6. Метод под порогового накопления энергии стимула Н.Ю. Вергилесаи В.П.Зинченко(1969). Авторы предположили, что объем зрительной кратковременной памяти не был полностью раскрыт и в экспериментах Сперлинга. Очевидно, зрительная память имеет резервы, для выявления которых не были найдены адекватные методические приемы. В качестве такого приема авторы использовали метод подпорогового накопления энергии стимула в сочетании с методом частичного воспроизведения.

          Стимульным материалом служила трехстрочная цифровая матрица из 36 ячеек. Тестовое изображение находилось на присоске, прикрепленной к глазу испытуемого, т.е. было стабилизировано относительно.

          1 Существование кратковременной перцептивной памяти ставится под сомнение в работе Ч. Эриксена и Р. Стеффи (1967). В опытах этих авторов не было получено никаких данных и пользу того, что точность ответов испытуемых выше при коротких задержках послестимульной инструкции(в пределах от 10 до 700 мс). Авторы предлагают различать три характеристики перцептивной стимуляции: латентный период между включением стимула и самим восприятием, длительность самого процесса восприятия, которая может соответствовать или не соответствовать длительности стимуляции, и, наконец, перцептивную память. Они полагают, что пока между этими тремя логическими элементами не будет сделано какого-либо операционального разграничения, едва ли имеет смысл вводить понятие перцептивной памяти, сетчатки глаза. Матрица предъявлялась ему в условиях медленно нарастающей яркости. Поскольку адаптация зрительной системы в условиях стабилизации тестового поля протекала быстрее, чем нарастание яркости, на подготовительной фазе опыта испытуемый ничего не видел. Затем одновременно резко сбрасывалось напряжение, поданное на тестовое поле, и включалось нейтральное поле, на фоне которого испытуемый видел отрицательный послеобразтаблицы. Стабилизация изображения относительно сетчатки глаза позволяла преодолеть двигательные шумы зрительной системы и благодаря этому в течение более длительного времени(около 1000-2000 мс) хранить всю предъявленную информацию в зрительной кратковременной памяти. Тестирование проводилось по методу частичного воспроизведения. Оказалось, что до исчезновения послеобраза испытуемые могут считать 10-12 цифр с любого участка матрицы(в соответствии с послестимульной инструкцией). Эти данные позволили авторам предположить, что объем зрительной кратковременной памяти ограничен возможностями не столько сенсорного звена зрительной системы, сколько звена, в котором осуществляется перекодирование тестового материала в форму, удобную для воспроизведения.

          3.2. Методы исследования сохранения материала в кратковременной памяти

          Вопрос о длительности хранения следов в кратковременной памяти решается экспериментальным путем с помощью различных методов: кратковременная задержка воспроизведения испытуемый должен предварить воспроизведение ряда цифр цифрой нуль; отсрочка воспроизведения изменяется либо скорость предъявления материала, либо скорость его воспроизведения, либо и то и другое и т.п. Предполагается, что длительность хранения следов в кратковременной памяти колеблется в пределах от нескольких секунд до 30 с.

          Для исследования сохранения материала в кратковременной памяти Дж. Хинриксом был разработан метод угадывания, состоящий в следующем. Испытуемому в случайном порядке демонстрируют элементы некоторой хорошо известной совокупности: цифры, буквы и т.п. После каждого предъявления одного элемента он должен угадать, какой элемент будет показан следующим. Испытуемому известно, что каждый элемент совокупности будет показан в опыте лишь один раз. Основное правило в ходе эксперимента не называть стимулов, которые уже были предъявлены. Испытуемый работает в автотемпе: хотя от него требуется быстрый ответ, следующий стимул показывают лишь после того, как он выскажет догадку. Стратегия угадывания не должна нарушать двух требований:

          1)нельзя называть один и тот же стимул подряд до тех пор, пока он не будет предъявлен,

          2)нельзя называть поочередно один из двух выбранных стимулов, пока один из них не будет предъявлен. Испытуемому разрешается называть один и тот же стимул несколько раз подряд, если он чувствует, что тот должен появиться, не используя однако такой метод в качестве основной стратегии.

          Когда кратковременная память испытуемого отказывает, он начинает ошибочно называть элементы, которые фактически уже были предъявлены. Число таких ошибок служит основной количественной характеристикой кратковременной памяти.

          В ряде исследований делаются попытки выяснить причины забывания в кратковременной памяти экспериментальным путем. С этой целью изучается тормозящее влияние на результаты воспроизведения какой-либо побочной деятельности, предшествующей запоминанию (проактивное торможение) или промежуточной между запоминанием и воспроизведением(ретроактивное торможение); исследуется явление интерференции смешения мнемических следов заученного материала и сходного с ним промежуточного между заучиванием и воспроизведением материала; изучается, какая промежуточная деятельность(гетерогенная или гомогенная с основной) оказывает наибольшее тормозящее влияние на результаты основной деятельности. Результаты подобного исследования представлены в табл. 6.

          Таблица 6

          Зависимость ретроактивного торможения от сходства между первоначальной деятельностью (заучивание списка прилагательных) и промежуточными задачами(цит. по Р.Вудвортс, 1950).

          Промежуточная деятельность
          Коэффициент воспроизведения, %

          Отдых
          45

          Заучивание чисел
          37

          Заучивание слогов
          27

          Заучивание прилагательных, не имеющих отношения к первоначально заученным
          22

          Заучивание антонимов
          18

          Заучивание синонимов
          12

          II. Методы исследования процессов памяти

          Эти методы можно разделить на три подгруппы:

          1)методы исследования процессов запоминания,

          2)методы исследования процессов воспроизведения и узнавания,

          3)методы исследования процессов сохранения.

          1.Методы исследования процессов запоминания

          Для исследования процесса запоминания используют классические методы: метод удержанных членов ряда, метод заучивания, метод удачных ответов и метод антиципации.

          1.1. Метод удержанных членов ряда был предложен Г. Эббингаузом. Этот метод, как и классический метод измерения объема кратковременной памяти, предполагает, что ряд стимулов: слоги, слова, числа, фигуры предъявляются испытуемому зрительно или на слух. В зависимости от целей исследования ряд может предъявляться один или несколько раз. После предъявления всего ряда испытуемому предлагают сразу либо через определенный промежуток времени устно или письменно воспроизвести все, что он запомнил. Число правильно воспроизведенных элементов отражает степень запоминания материала.

          В отличие от метода измерения объема кратковременной памяти при методе удержанных членов ряда количество предъявляемых для запоминания стимулов должно превышать объем кратковременной памяти. Обычно предъявляют 12 стимулов, исходя из того что это число не настолько мало, чтобы не выявить индивидуальных различий, но и не настолько велико, чтобы вызвать затруднения в его восприятии.

          Метод удержанных членов ряда может использоваться в различных модификациях. Так, экспериментальный ряд может предъявляться последовательно или целиком. Кроме того, испытуемому может быть дана инструкция на запоминание элементов ряда в заданной или в любой последовательности.

          Метод удержанных членов ряда может применяться для определения зависимости продуктивности запоминания от содержания материала, способов его предъявления и т.п. Однако этого метода часто недостаточно для определения полного объема сохраненного в памяти материала, так как он дает скорее воспроизведенные, нежели сохраненные элементы.

          1.2. Метод заучивания. Испытуемому предлагают заучить ряд элементов(слогов, слов, чисел, фигур и т.п.) до критерия их безошибочного одноили двукратного воспроизведения в любом порядке. С этой целью ряд стимулов предъявляют несколько раз. После каждого предъявления ряда испытуемый пытается его воспроизвести. Количество повторений, которое потребуется для первого безошибочного воспроизведения всех элементов ряда в любом порядке, служит показателем запоминания. Фиксация количества элементов, правильно воспроизведенных после каждого предъявления, позволяет построить график заучивания. Предлагая испытуемому повторно воспроизвести заученный материал спустя различные промежутки времени после заучивания, можно построить график забывания. Метод заучивания, таким образом, позволяет прослеживать динамику процессов запоминания и забывания материала разного объема и содержания. Наконец, этот метод позволяет выявить влияние проактивного и ретроактивного торможения на процесс запоминания значительного по объему материала. С этой целью фиксируются элементы ряда, правильно воспроизведенные после каждого предъявления, и строится график частоты воспроизведения каждого стимула за все предъявления.

          1.3.Метод уравнивания в заучивании Р. Вурдвортса состоит в уравнивании для всех испытуемых числа правильных воспроизведений, получаемых во время заучивания. Каждое предъявление стимульного ряда сопровождается воспроизведением удержанных элементов. Однако, как только какой-либо элемент воспроизводится правильно, экспериментатор исключает его из ряда. Таким образом, следующее предъявление включает лишь те элементы, которые еще не были правильно воспроизведены. Эксперимент продолжается до тех пор, пока один раз не будут правильно воспроизведены все элементы ряда.

          1.4. Метод удачных ответов или парных ассоциаций был разработан Г. Мюллером и А. Пильцеккером. Экспериментальный материал ряды из пар стимулов(слогов, слов, чисел, фигур и т.п.) предъявляется последовательно, пара за парой, между которыми соблюдается определенная пауза. Пары стимулов читаются экспериментатором или испытуемым в трохаическом размере, т.е. с ударением на первом элементе пары. Весь ряд предъявляется один или несколько раз. Однако нужно иметь в виду, что число предъявлений не должно обеспечивать 100% правильных ответов. Далее, после предъявления всего материала, испытуемому предъявляют зрительно или на слух только первые элементы каждой пары, а он должен воспроизвести устно или письменно вторые элементы пар. При этом порядок следования пар изменяют, чтобы преодолеть влияние положения отдельных пар в ряду. Количество правильно воспроизведенных вторых элементов пар является показателем прочности образовавшихся ассоциаций.

          С помощью метода парных ассоциаций изучается влияние на процесс запоминания различных по содержанию связей между опорными элементами(первыми элементами пар) и элементами-объектами(вторыми элементами пар). Анализ словесных отчетов позволяет устанавливать характер ассоциаций, к которым прибегают испытуемые для запоминания элементов-объектов.

          1.5. Метод антиципации, или предвосхищающего воспроизведения ряда. Испытуемым в определенном темпе зрительно или на слух предъявляют ряд стимулов(слогов, слов, чисел и т.п.) с инструкцией запомнить весь ряд таким образом, чтобы отдельный элемент вызывал у них представление о следующем за ним. Интервалы между последовательно предъявляемыми элементами составляют 2-3 с. Начиная со второго повторения ряда, испытуемый при предъявлении отдельного элемента пытается каждый раз назвать следующий за ним стимул, и весь опыт повторяется до тех пор, пока ему не удается один или два раза безошибочно назвать все элементы ряда. Если испытуемый затрудняется, ему быстро оказывают помощь, если ошибается, его поправляют.

          В методе антиципации каждый предъявленный элемент ряда служит сигналом для следующего за ним стимула и, кроме того, для подтверждения или исправления реакции предвосхищения испытуемого. Исключение в этом отношении представляют первый и последний элементы ряда: для первого нет сигнала, последний же сам не является сигналом. Для того чтобы в опыте была возможна антиципация и первого элемента, ряд начинают с не идущего в счет дополнительного стимула, назначение которого в том, чтобы напомнить испытуемому первый элемент ряда.

          Поскольку испытуемый называет вслух каждый элемент, который, по его мнению, должен сейчас появиться, экспериментатор может зарегистрировать точный характер ответных реакций и получить данные не только о ходе запоминания, но и о характере допущенных ошибок.

          В методе антиципации могут использоваться следующие критерии:

          1)количество повторений или время, необходимое для безошибочной антиципации всех элементов ряда;

          2)количество правильных антиципации при отдельных повторениях;

          3)количество и характер ошибочных антиципации при отдельных повторениях; они используются для изучения частичного воспроизведения, тенденции к перестановке элементов ряда, вторжения элементов из других рядов и т.п.;

          4)построение графика заучивания для всего ряда;

          5)построение графика зависимости продуктивности запоминания от расположения элементов в ряду;

          6)при использовании дополнительной аппаратуры регистрируется латентный период сенсоречевой реакции испытуемого, который может быть показателем прочности мнемических следов.

          1.6. Метод обучения путем проб и ошибок. Опыты проводятся на лабиринте, который испытуемый не должен предварительно видеть. В первой части опыта, надев на испытуемого черные очки, его усаживают перед лабиринтом и разъясняют, что он должен с помощью указки быстро найти правильный путь, делая при этом как можно меньше ошибок(ошибками считаются захождения в тупики). Отмечается время каждой попытки и номера тупиков, в которые заходил испытуемый. После каждой попытки ему предлагают изобразить на листе бумаги путь, который он прошел. Обучение считается законченным, если участник эксперимента три раза подряд проходит лабиринт без ошибок.

          Вторая часть опыта проводится для изучения влияния ориентации в пространстве на обучение. Испытуемому разъясняют, что он, не снимая черных очков, должен пройти по лабиринту тот же путь, что и раньше, но лабиринт будет повернут на 90. Дальнейший ход опыта такой же, как и впервой части. Переучивание продолжается до тех пор, пока испытуемый снова трижды подряд не пройдет путь без ошибок.

          Мысленный лабиринт Персона. Вариант описанного выше метода прохождения через лабиринт заключается в том, что испытуемый проходит через него мысленно. Он должен выучить лабиринт, пользуясь только своей памятью. В начале опыта ему показывают рисунок лабиринта, имеющего 7-8 пронумерованных развилок. Затем предлагают закрыть глаза и представить себе, как пройти этот путь. Ему называют две цифры, соответствующие двум первым путям, и предлагают выбрать номер правильного пути; затем называют цифры, соответствующие двум следующим путям, и снова предлагают выбрать путь и т.д. При каждой пробе подсчитывают количество ошибок. Обучение считается законченным, когда испытуемый трижды подряд пройдет весь путь без ошибок.

          Методы исследования опосредствованного запоминания

          В психологической литературе существует деление запоминания на два вида: непосредственное и опосредствованное. Под непосредственным запоминанием понимается запоминание путем заучивания, не опирающегося на какие-либо вспомогательные опосредствующие приемы. Опосредствованное запоминание предполагает использование специальных средств, направленных на то, чтобы лучше запомнить предлагаемый материал.(Говоря о непосредственном запоминании, следует иметь в виду, что и оно не обходится без специальных внутренних индивидуальных средств, приемов, которые могут быть выявлены путем опроса испытуемых).

          Для исследования опосредствованного запоминания могут применяться классические методы: метод парных ассоциаций и метод антиципации. Однако разработаны и специальные приемы, к числу которых относятся метод пиктограмм и метод двойной стимуляции.

          1.7.Метод пиктограмм Л.С. Выготского. Историю возникновения данного метода описывает К. Левитин(1997). В 1924 г. в Институт психологии пришел Л.С. Выготский и сразу, буквально назавтра тройка Лев Семенович Выготский, Алексей Николаевич Леонтьев и Александр Романович Лурия решили строить новую психологическую науку. Основная проблема каким путем изучать память, внимание, волю и пр. Их первым исследованием стало изучение мыслительных процессов, которые ведут к придумыванию знаков, орудий, инструментов. Ребенку называли какое-то слово, и он должен был изобразить его на бумаге. Слова специально подбирались так, что задача сильно осложнялась(например, счастье, предательство и пр.). И все-таки дети почти всегда умудрялись создать некий знак. Больше года авторы исследовали пиктограммы у младших и старших школьников, у здоровых и умственно отсталых детей, сравнивали, как они используют знаки. Работа эта, отмечает К. Левитин, так и осталась не только не напечатанной, но даже и ненаписанной. Поименное нее, по существу, началось создание новой школы.

          Сущность метода пиктограмм состоит в том, что испытуемому зрительно или на слух предъявляется ряд слов или фраз и предлагается их запомнить. Для лучшего запоминания разрешается делать на бумаге какие-либо простые зарисовки или ставить условные знаки. Записывать что-либо словами или числами запрещается. При воспроизведении разрешается опираться на свои зарисовки. Таким образом, в качестве вспомогательного средства для запоминания испытуемый использует характерные признаки стимула, доступные для условного изображения.

          Метод пиктограмм широко применяется в современных исследованиях, особенно при изучении возрастных особенностей памяти детей и патологии памяти у взрослых. Так как опосредствованное запоминание тесно связано с воображением и мышлением, то метод пиктограмм часто используется и для исследования особенностей воображения и мышления в детском возрасте и для изучения патологии мышления.

          1.8.Метод двойной стимуляции разработан А. Р. Лурия и А.Н. Леонтьевым. Сущность его заключается в том, что испытуемому предъявляют ряд слов для запоминания и предлагают к каждому подобрать какую-либо картинку, связывая ее по смыслу со словом. Затем, глядя на отобранные картинки, он должен воспроизводить предъявленные ранее слова. Серии картинок, используемые как вспомогательное средство для запоминания, могут быть различными по трудности ассоциирования их с экспериментальным материалом.

          Метод двойной стимуляции может применяться и в другой модификации. При назывании слов испытуемый не сам подбирает картинки, а экспериментатор показывает их по своему усмотрению. Воспроизведение проводится следующим образом: предъявляют по одной картинке и предлагают по каждой из них вспомнить соответствующее слово, которое раньше читал экспериментатор. Количество правильно воспроизведенных слов в обеих модификациях является показателем степени развития активного установления осмысленных связей в процессе запоминания и использования при этом различного рода вспомогательных приемов.

          С целью сравнения результатов непосредственного и опосредствованного запоминания определяется коэффициент увеличения его эффективности при переходе к употреблению специальных мнемических средств.

          К = [(Уо-Ун) / Ун] х 100%, где

          К коэффициент увеличения эффективности запоминания;

          Уо число удержанных членов при опосредствованном запоминании;

          Ун число удержанных членов при непосредственном запоминании.

          В исследованиях А. Н, Леонтьева, выполненных по методу двойной стимуляции, принимали участи умственно отсталые дети, дети дошкольного возраста, школьники и взрослые. В первой серии эксперимента определялся объем непосредственного запоминания у этих групп испытуемых. С этой целью им предъявляли на слух для запоминания и воспроизведения 15 не связанных между собой по смыслу слов. Во второй серии определялся объем опосредствованного запоминания, для чего испытуемым предъявляли другой ряд из 15 слов одновременно с картинками вспомогательным средством для запоминания. Полученные в исследовании данные показали, что у умственно отсталых детей и детей дошкольного возраста введение в процесс запоминания вспомогательного средства в виде картинок не привело к увеличению эффективности запоминания, поскольку эти испытуемые не умеют пользоваться мнемическими средствами для запоминания. У школьников с введением вспомогательных средств эффективность запоминания резко повысилась. Наконец, у взрослых различия в эффективности непосредственного и опосредствованного запоминания снова сглаживаются. Это объясняется тем, что у взрослых испытуемых запоминание и в первой серии было опосредствованным с помощью внутренних средств запоминания. Эти данные позволили А.Н. Леонтьеву построить параллелограмм развития графическое отражение отношений непосредственного и опосредствованного запоминания в процессе их развития.

          Метод двойной стимуляции позволяет учитывать роль активности человека в процессе запоминания и может использоваться как средство своеобразного градуирования опосредствования экспериментального материала по степени трудности образования систем связей.

          2. Методы исследования процессов воспроизведения и узнавания

          Для изучения процессов воспроизведения может использоваться метод удержанных членов ряда. Испытуемому предъявляют ряд стимулов(буквы, цифры, слоги, слова, геометрические фигуры и т.п.) и предлагают его воспроизвести.

          При обработке полученных данных пользуются следующими показателями:

          1.Частота правильного воспроизведения Рв определяется по формуле:

          Рв = пт-п, где пт количество правильно воспроизведенных элементов; п число предъявленных элементов.

          2.Коэффициент точности воспроизведения Кв определяется по формуле: Кв =1-100%, где т количество элементов, воспроизведенных в данной последовательности; т количество правильно воспроизведенных элементов.

          Метод тождественных рядов(или метод узнавания). Сущность метода узнавания состоит в следующем. Испытуемому однократно предъявляют ряд элементов. Далее, во второй части опыта, предъявляют второй ряд с большим или таким же количеством аналогичных элементов, среди которых имеются все или несколько элементов первого ряда, и предлагают узнать старые стимулы, т.е. элементы первого ряда.

          Сравнение результатов, полученных при использовании метода удержанных членов ряда и метода узнавания на аналогичном стимульном материале позволяет изучать различия процессов воспроизведения и узнавания в зависимости от объема и содержания материала.

          При использовании метода тождественных рядов испытуемый в каждом предъявлении имеет равные шансы получить старый или новый стимулы. Чтобы изменить шансы правильного выбора наугад, применяется множественный выбор. При этом каждый старый стимул предъявляется в группе новых, и задача испытуемого состоит в том, чтобы выбрать из них старый стимул. Например, если один старый стимул предъявляется в группе с четырьмя новыми, то шансы правильного выбора наугад составляют 1 из 5. Метод узнавания можно затруднить или облегчить подбором новых стимулов, более или менее похожих на старые.

          3. Методы исследования процесса сохранения

          При исследовании процесса сохранения материала в памяти используются метод удержанных членов ряда с отсроченным воспроизведением; метод последовательного воспроизведения; метод узнавания материала, заученного ранее; метод сбережения; метод реконструкции ранее заученных рядов; метод заданного эталона.

          3.1.Метод последовательного воспроизведения используется при исследовании качественных изменений в сохранении материала(например, зрительных форм). Испытуемому предъявляют материал, который воспроизводится через различные интервалы времени. Оцениваются изменения, которые претерпевает стимульный материал в процессе его сохранения в памяти.

          Недостаток метода последовательного воспроизведения в том, что он не позволяет изучать подлинный процесс забывания: материал, воспроизводимый последовательно несколько раз, претерпевает меньше изменений, чем при воспроизведении один раз после значительного интервала. Чтобы исключить этот недостаток, используется метод эквивалентных групп. Для различных интервалов между запоминанием и воспроизведением берутся разные группы испытуемых, причем никто из них не воспроизводит материал более одного раза. Однако этот метод имеет другой недостаток: он не позволяет следить за изменениями одного и того же мнемического следа. Таким образом, здесь возникает трудно преодолимое противоречие: мы не можем наблюдать состояние следов памяти, не давая им проявляться; если же мы даем им проявляться в воспроизведении или узнавании, то тем самым усиливаем их или искажаем дальнейшие изменения.

          3.2. Метод заданного эталона используется для изучения конфигурации следа памяти и его изменений в процессе сохранения. В опыте сначала предъявляется стимул-эталон, создающий след памяти, затем тест стимулы, характеризующиеся различной близостью к эталону. Задача испытуемого указать совпадающие со стимулом-эталоном. Установив совокупность сигналов, которые испытуемый по памяти отождествляет с эталоном, можно косвенно воссоздать конфигурацию следа памяти. Последняя характеризуется границей, отделяющей тест-стимулы, отождествляемые с эталоном, от стимулов, признаваемых отличными от эталона. Зная характеристику эталона, можно определить, с какой степенью точности он удерживается в памяти. Опыт может повторятся спустя различные интервалы времени после предъявления стимула-эталона, что позволяет проследить изменения, которым подвергается конфигурация следа памяти в процессе сохранения.

          Как показывают данные Е.Н. Соколова(1969), метод заданного эталона в сочетании с комплексной регистрацией электроэнцефалограммы и электро-миограммы позволяет выделить особую форму фиксации сигнала в памяти, наиболее характерная черта которой ее устойчивость: несмотря на большое число тестирующих стимулов, близких к эталону, заданный эталон не подвергается изменению. Вводя разные по характеру эталоны, можно показать, что след сигнала удерживается в памяти достаточно точно и стабильно.

          3.3. Метод реконструкции, или воссоздания рядов. Используется для исследования сохранения в памяти не столько самого материала, сколько его расположения в ряду. Испытуемому дают карточки, на которых обозначены элементы ряда, заученного им в определенном порядке, и предлагают расположить карточки в правильном порядке. При оценке результатов определяется коэффициент корреляции в расположении элементов в воспроизведенном и предъявленном для запоминания рядах. Эта величина может колебаться от нуля при случайных ответах до единицы при совершенно точном воспроизведении. Возможно получение отрицательной корреляции.

          3.4.Метод сбережения. Пользуясь методом заучивания, устанавливают количество повторений или время, необходимое для заучивания определенного материала до критерия его однократного или двукратного безошибочного воспроизведения. Спустя более или менее продолжительное время, испытуемому предлагают точно таким же образом вторично заучить тот же материал, и снова устанавливают требуемое для этого время или количество повторений. Сбережение оценивается как различие между временем первоначального заучивания и временем доучивания. Коэффициент сбережения определяется путем деления абсолютного сбережения на время первоначального заучивания. Вместо времени может использоваться количество повторений, или число ошибок, или количество подсказок, хотя эти различные способы подсчета сбережения не всегда дают одинаковый коэффициент.

          Строго говоря, применяя метод сбережения, следует сравнивать время доучивания не с временем первоначального заучивания, а с временем, которое в данный момент необходимо для заучивания эквивалентного задания. Это дифференцирование важно тогда, когда заучивание и доучивание совершаются и разных условиях, а также при больших интервалах между заучиванием и доучиванием. Например, стихотворение, заученное в раннем детстве после 20 повторений, спустя несколько лет потребовало для заучивания 10 повторений. Однако это различие можно отнести за счет сохранения стихотворения в памяти только в том случае, если равноценное стихотворение при заучивании в более поздний период потребует также 20 повторений, так как возможно, что за истекшее время испытуемый овладел навыками заучивания.

          Ни один из описанных выше методов исследования сохранения нельзя признать вполне удовлетворительным. Так, воспроизведение часто оказывается ненадежным критерием. Материал, который не может быть воспроизведен по памяти, нередко при повторном заучивании быстро и легко усваивается или же испытуемый легко узнает его при повторном предъявлении. Метод узнавания не дает представления о степени сохранения материала в его первоначальной последовательности. Наконец, результаты, получаемые методом сбережения, характеризуют не только сохранение, но и способность к научению. Поэтому следует учитывать, что при использовании различных методов и критериев форма кривой сохранения изменяется.

          Вместо заключения. Возможности практического использования методов и фактов экспериментальной психологии памяти
          Экспериментальные исследования памяти имеют не только теоретическое, но и важное практическое значение. Закономерности памяти широко используются для решения практических проблем обучения, при организации учебной деятельности в школе и в вузе. В частности, в практике обучения преимущественно используется произвольная память. Исследования непроизвольной памяти, показавшие возможность управления и этой формой памяти на основе управления деятельностью, продуктом которой она является, позволяют использовать закономерности непроизвольного запоминания для более рациональной организации процесса обучения.

          Данные, накопленные в экспериментальной психологии памяти, применяются и при решении инженерно-психологических проблем. Одной из важных задач инженерной психологии является обеспечение надежной, эффективной и безошибочной работы оператора. В этой связи необходимо определение скорости переработки информации оператором, нахождение количественных оценок психических функций человека, в том числе объема его памяти. Различные типы деятельности предъявляют различные требования к памяти оператора. Так, информационный поиск с немедленным обслуживанием требует долговременной памяти, информационный поиск с отставленным обслуживанием оперативной памяти. Эффективность последнего типа деятельности оператора во многом определяется такими характеристиками оперативной памяти, как объем, длительность сохранения, точность, лабильность, помехоустойчивость. Исследования оперативной памяти важны для уточнения принципов анализа деятельности оператора и разработки приемов ее оптимизации.

          Экспериментальные методики по определению объема кратковременной памяти, скорости запоминания, характеристик оперативной памяти используются при проведении инженерно-психологических исследований особенностей функционирования памяти человека-оператора, при проведении отбора лиц для самых различных профессий. Методы микроструктурного исследования процессов преобразования информации в кратковременной памяти могут использоваться для решения проблемы оценки функционального состояния оператора(В.П. Зинченко, А.Б.Леонова, Ю.К.Стрелков, 1977).

          В целом определение оптимальных условий протекания мнемических процессов в конкретных практических условиях позволяет рационально использовать возможности памяти человека с целью обеспечения надежности и эффективности его деятельности.

          Приложение 1.
          Экспериментально-психологический практикум

          Задание 1 Определение типов памяти

          Методика. Используется метод, предложенный Г. Мюллером и Ф. Шуманом.

          Испытуемому на слух предъявляют ряды бессмысленных слогов. Его задача состоит в запоминании и письменном воспроизведении стимулов сразу после окончания их предъявления.

          Длина ряда семь слогов. Скорость предъявления один слог в секунду. Всего предъявляется 20 рядов. В ходе опыта экспериментатор ведет наблюдение за поведением испытуемого.

          Обработка результатов.

          1.Определить частоту правильного воспроизведения гласных звуков.

          2.Определить частоту правильного воспроизведения согласных звуков.

          3.Определить частоту перепутывания согласных, близких по звучанию, но различных по начертаниям.

          Анализ результатов и выводы. На основании сопоставления результатов воспроизведения гласных и согласных звуков, а также наблюдений за поведением испытуемого в ходе опыта сделать вывод о преобладании у него зрительного, слухового или моторного типа памяти.

          Задание 2 Измерение объема кратковременной памяти

          Задача 1. Определение объема кратковременной памяти по методу Джекобса.

          Методика. Опыт проводится на цифровом материале. Испытуемому предъявляются последовательно семь рядов цифр, содержащих от 4 до 10 элементов. Ряды составлены по таблице случайных чисел. Экспериментатор по одному разу читает по очереди каждый ряд, начиная с самого короткого. После прочтения каждого ряда, через 2-3 с, испытуемый письменно воспроизводит в протоколе элементы ряда в том же порядке, как они читались экспериментатором. Опыт повторяется четыре раза(на других цифровых рядах).

          После этого испытуемый дает словесный отчет о том, какими приемами он пользовался для запоминания ряда. Экспериментатор фиксирует отчет, а также свои наблюдения за поведением испытуемого в ходе опыта.

          Дата: Время опыта:

          Образец протокола к заданию 2.

          Испытуемый: Экспериментатор:

          Длина ряда Результаты воспроизведения

          Словесный отчет испытуемого:

          Наблюдения экспериментатора:

          Обработка результатов.

          1. Сверить результаты каждого опыта с предъявленным материалом. Знаком + отмечаются правильно воспроизведенные ряды. Ряды, не воспроизведенные полностью, воспроизведенные с ошибками или в иной последовательности.

          2. Составить сводную таблицу результатов четырех опытов и вычислить процент правильно воспроизведенных рядов каждой длины за все опыты.

          3.Построить график зависимости продуктивности запоминания от количества материала(по проценту правильно воспроизведенных рядов за все опыты).

          4.Вычислить объем памяти.

          5.Составить сводную таблицу результатов опытов

          для группы испытуемых(10 человек) и вычислить средние показатели. Нанести средний график зависимости продуктивности запоминания от длины ряда на индивидуальный график данного испытуемого.

          Анализ результатов и выводы

          На основании полученных количественных данных и словесного отчета испытуемых проанализировать ход процесса запоминания у данного испытуемого. Сопоставить индивидуальные данные со средними по группе (объем кратковременной памяти и график зависимости продуктивности запоминания от длины ряда).

          Задача 2. Определение индекса кратковременной памяти.

          Цель эксперимента. Определение интегральной характеристики кратковременной памяти с помощью метода, позволяющего дифференцированно измерять объем кратковременной и оперативной памяти и устанавливать их соотношение и взаимосвязь.

          Методика. Метод, разработанный Л.С. Мучником и В.М. Смирновым(1968), представляет собой двойной тест.

          В первой части опыта определяется объем кратковременной памяти на числа по классической методике(см. задачу 1).

          Во второй части опыта определяется объем оперативной памяти. Испытуемому предъявляют случайные однозначные числа, которые он должен попарно складывать в уме и запоминать только результаты сложения. Числа подбираются таким образом, чтобы сумма во всех случаях не превышала 9. Когда экспериментатор заканчивает читать ряд, испытуемый должен в той же последовательности устно воспроизвести результаты сложения предъявленных чисел. Ответы записываются экспериментатором в протокол. Длина ряда пар чисел варьируется от двух до восьми. Ряды предъявляются в порядке возрастания. Для получения более надежных результатов опыт повторяют четыре раза на различных числовых рядах. Обработка результатов.

          1.Определить объем кратковременной памяти по формуле

          2.Определить объем оперативной памяти.

          3.Определить индекс кратковременной памяти испытуемого.

          Задача 3. Измерение объема кратковременной памяти методом определения отсутствующего элемента.

          Методика. Испытуемый предварительно знакомится с рядом стимулов, которые будут использоваться в эксперименте. Затем эти стимулы предъявляют последовательно в случайном порядке. Задача испытуемого состоит в том, чтобы определить, какой из элементов ряда отсутствует в предъявленной последовательности.

          Процедура опыта. Испытуемому сообщают, что в качестве материала в опыте используются числовые ряды(от 13 до 25). Длина ряда варьируется от 5(числа 13-17) до 13(числа 13-25) символов. Перед предъявлением каждого ряда сообщают его длину.

          По сигналу внимание ряд предъявляют испытуемому на слух. После этого он сообщает, какой элемент был пропущен. Ответы записываются экспериментатором в протокол. В опыте предъявляются девять рядов чисел в порядке возрастания. Опыт повторяется четыре раза.

          Обработка результатов.

          1. Составить сводную таблицу результатов по данным четырех опытов.

          В таблице знаком + отмечают правильные, знаком – ошибочные ответы или отказы испытуемого.

          2. Построить график зависимости продуктивности запоминания от длины ряда стимулов по данным четырех опытов. На графике по оси абсцисс длина ряда стимулов, по оси ординат количество правильных ответов в процентах.

          3. Определить объем кратковременной памяти по формуле

          Анализ результатов. Сравнить объем кратковременной памяти, полученной методом определения отсутствующего элемента, с величиной, полученной по классической методике (метод Джекобса), а также с объемом оперативной памяти.

          Задание 3

          Исследование длительности сохранения в кратковременной памяти сигналов различных модальностей

          Цель исследования. Определение длительности сохранения в кратковременной памяти следа о качестве раздражителя для сигналов двух модальностей звуковых и световых.

          Методика. Задание состоит из двух опытов, которые проводятся на компьютере.

          В первом опыте испытуемому предъявляют пары звуковых сигналов. Интервал между сигналами в паре варьируется в пределах от 5 с до 2 мин(5, 30, 60 и 120 с). Интервал между парами равен двум минутам. Для каждого временного интервала между сигналами предъявляют десять пар сигналов. Таким образом, в опыте всего 40 проб.

          Испытуемый, нажимая на соответствующую клавишу, дает утвердительный ответ при предъявлении второго сигнала в том случае, если первый и второй сигналы идентичны по частоте, и отрицательный, если сигналы разные. Ответы испытуемого автоматически фиксируются. Различия между сигналами столь значительны, что не возникает трудностей их дифференцирования. С равной вероятностью предъявляют идентичные и неидентичные пары сигналов.

          Во втором опыте при тех же условиях и с той же инструкцией испытуемому предъявляют пары световых сигналов, различающихся по яркости.

          Обработка результатов.

          1. Определить частоту правильной идентификации двух сигналов при различных интервалах между ними для обоих опытов и представить эти данные в таблице:

          Стимулы
          Частота правильных ответов для интервалов, с

          Звуковые
          5

          Световые
          30

          2. Построить графики длительности сохранения следов в кратковременной памяти для сигналов двух модальностей(две кривые на одном графике). По оси абсцисс значения интервалов между сигналами в секундах, по оси ординат частота правильных ответов.

          Анализ результатов и выводы. На основании сопоставления полученных в опыте данных сделать вывод о длительности хранения в кратковременной памяти следа о качестве раздражителя для звуковых и световых сигналов.

          Задание 4 Исследование слуховой кратковременной памяти

          Цель эксперимента. Проверка гипотезы о существовании специального хранилища слуховой информации в кратковременной памяти.

          Методика. Используется метод, разработанный Д. Бродбентом. Стимульным материалом являются короткие ряды цифр(длина ряда составляет три стимула), которые предъявляются одновременно по двум каналам с помощью наушников. Например, последовательность 726 предъявляется в правое ухо, а последовательность 851 в левое. Опыт состоит из двух частей. В первой его части испытуемый получает инструкцию воспроизводить стимулы, группируя их по каналам предъявления, т.е. сначала те, которые предъявлялись в правое ухо, а затем в левое. Во второй части испытуемый должен воспроизводить стимулы в порядке их предъявления, т.е. сначала оба первых стимула, затем оба вторых и т.д.

          Программа эксперимента включает по 30 предъявлений в каждой из двух частей опыта.

          Процедура опыта. После сигнала внимание испытуемому через наушники предъявляются одновременно два ряда стимулов со скоростью 1 с на стимул. После окончания он воспроизводит ряды письменно на листе бумаги.

          Обработка результатов.

          1.Определить среднее(для 30 предъявлений) число правильно воспроизведенных стимулов при группировке их по каналам предъявления.

          2.Аналогично определить среднее число правильно воспроизведенных стимулов при группировке их по порядку предъявления.

          Анализ результатов и выводы. На основании сопоставления объема правильного воспроизведения в первой и второй частях опыта сделать вывод о наличии(или отсутствии) особого хранилища слуховой информации в кратковременной памяти. Преимущества в воспроизведении стимулов при группировке их по каналам предъявления позволяют предположить, что стимулы, направленные в одно ухо, сохраняются в слуховой памяти в течение времени переработки и воспроизведения информации, полученной другим ухом.

          Задание 5 Исследование сохранения материала в кратковременной памяти методом угадывания Дж. Хинрикса

          Методика. 28 букв алфавита в случайном порядке предъявляют на карточках испытуемому, который должен угадывать каждую следующую букву, прежде чем она будет показана. Испытуемый высказывает первую догадку, после чего ему показывают первую букву, после второй догадки вторую букву и т.д. Испытуемый работает в автотемпе: хотя от него требуется быстрый ответ, следующую букву показывают лишь после того, как он выскажет догадку. Стратегия угадывания не должна нарушать двух требований: I) нельзя называть одну и ту же букву подряд до тех пор, пока она не будет предъявлена; 2) нельзя называть поочередно одну из двух выбранных букв, пока одна из них не будет предъявлена. Испытуемому разрешается называть одну и ту же букву несколько раз подряд, если он чувствует, что она должна появиться, не используя, однако, этот метод в качестве основной стратегии. Основное правило, которое следует выполнять в ходе эксперимента, не называть букв, которые уже были предъявлены. Испытуемый записывает свои догадки, прикрывая листом каждую предыдущую запись. Опыт включает 28 предъявлений и 28 догадок и продолжается примерно 2,5 мин. С одним участником проводится 5 опытов с интервалом 5 мин между каждыми двумя опытами. По окончании эксперимента испытуемый дает отчет о своей стратегии угадывания.

          Обработка результатов.

          1.Определить число ошибок в каждом опыте, которое является основной количественной характеристикой кратковременной памяти испытуемого.

          2.Определить число правильных догадок для каждого порядкового номера предъявленной буквы по данным пяти опытов.

          3.Построить график зависимости числа правильных догадок от нагрузки памяти, т.е. от числа букв, которые испытуемый должен удерживать в памяти в ходе опыта. На графике по оси абсцисс порядковые номера предъявленных букв, по оси ординат число правильных угадываний поданным пяти опытов.

          4.Построить кривую забывания по данным ошибочных ответов(т.е. повторных называний уже показанных букв). На графике по оси абсцисс порядковый номер ошибочного называния буквы, считая с момента ее предъявления, по оси ординат – число ошибочных угадываний.

          Анализ результатов. Проанализировать зависимость точности угадывания от нагрузки памяти(числа проактивных предъявлений) и числа ретроактивных предъявлений(т.е. сделанных в промежутке между предъявлением данной буквы и ее ошибочным названием). Объяснить причины возможного увеличения количества ошибок в каждом следующем опыте по сравнению с предыдущими. Дать оценку эффективности стратегии угадывания, использованной испытуемым.

          Задание 6

          Исследование эффекта амнезии в кратковременной памяти

          Методика включает две серии эксперимента. В качестве материала используются по два набора картинок, изображающих знакомые испытуемому предметы(в каждом наборе 14 картинок). В первой серии эксперимента задача состоит в полном воспроизведении всех элементов после их однократного предъявления. Во второй серии, также после однократного показа картинок, испытуемый опознает их. При этом ему в случайном порядке предъявляют 14 старых и 14 новых картинок. Он должен давать утвердительный ответ при показе старых картинок и отрицательный при показе новых.

          В обеих сериях эксперимента проводится два опыта: основной и контрольный. Основной отличается тем, что в нем используется один критический элемент(фотография испытуемого), помещенный на среднюю позицию при предъявлении набора картинок для запоминания.

          Обработка результатов.

          1. Определить частоту правильного воспроизведения Рв в основном и контрольном опытах первой серии.

          2. Определить частоту правильного узнавания Ру в основном и контрольном опытах второй серии.

          3. Проанализировать точность воспроизведения и узнавания элементов, непосредственно предшествующих критическому и следующих за ним.

          Задание 7

          Исследование влияния побочной деятельности на удержание следов в кратковременной памяти

          Методика. Методика включает три опыта, которые строятся по одинаковой схеме и отличаются друг от друга только характером предъявляемого для запоминания материала: в первом опыте предъявляют связанные между собой слова, во втором не связанные и в третьем бессмысленные слоги.

          Процедура опытов. Испытуемому в каждом опыте последовательно на слух предъявляют три ряда из 4, 6 и 8 элементов с предложением воспроизвести их в том же порядке. Интервалы между предъявлениями рядов 2-3 мин, а между опытами 5 мин.

          Испытуемый воспроизводит каждый ряд четыре раза: 1) непосредственно после предъявления; 2) после паузы в 15 с; 3) после перемножения в уме заданных экспериментатором двух двузначных чисел(гетерогенное отвлечение); 4) после гомогенного отвлечения запоминания другого ряда слов(в I и II опытах) или другого ряда слогов(в III опыте).

          Воспроизведенные элементы рядов экспериментатор фиксирует в протоколах. Если был назван элемент, который не предъявлялся, то он записывается в примечании к протоколу. После каждого опыта фиксируются данные словесного отчета испытуемого и наблюдения экспериментатора. Образец протокола к заданию 7:

          Дата:

          Время опыта:

          Испытуемый:

          Экспериментатор:

          Условия восПроизведения:

          Результаты воспроизведения:

          Примечания:

          1. Непосредственно

          2. После паузы в 15с.

          3. После умножения чисел.Воспроизведение нового ряда

          4. Воспроизведение первого ряда

          Словесный отчет испытуемого:

          Наблюдения экспериментатора:

          Форма протоколов для рядов из 6 и 8 элементов аналогична приведенной выше.

          Обработка результатов и их анализ

          1. Определить показатель ретроактивного торможения.

          2. Полученные данные свести в таблицу.

          3.По каждому опыту проанализировать влияние пауз и отвлечений(гетерогенного и гомогенного) на продуктивность воспроизведения и характер ошибок воспроизведения(нарушение порядка воспроизведения, интерференция и т.п.) по мере увеличения длины ряда предъявляемых для запоминания стимулов.

          4.При сравнении результатов, полученных во всех трех опытах, оценить различия в воспроизведении связанных и несвязанных слов, а также бессмысленных слогов. Сопоставить влияние пауз и отвлечений на воспроизведение материала различной степени осмысленности.

          Задание 8

          Исследование причин забывания в кратковременной памяти

          Задача 1

          Цель исследования: на основании полученных экспериментальных данных установить возможные причины забывания в кратковременной памяти. Рассматриваются две вероятные гипотезы: I) источник забывания затухание следов в кратковременной памяти; 2) источник забывания интерференция следов. Методика, Используется метод, разработанный Н.Д. Норманом.

          Материалом являются списки из 16 цифр, отобранных по таблице случайных чисел таким образом, что ни одна из них не появляется в ряду более двух раз, Последняя цифра в каждом ряду повторяет предъявленную ранее один раз в разных позициях(3, 5, 7, 10, 12 или 14). При повторном появлении эта пробная цифра является сигналом к воспроизведению той, которая следовала за ней первоначально.

          Ряды цифр предъявляются на экране дисплея. В опыте используют две скорости предъявления стимульного материала: одна и четыре цифры в секунду. Каждая из шести возможных позиций сигнальных цифр предъявляется 10 раз, т.е. всего 60 рядов по 16 цифр в каждом при двух скоростях предъявления. Этим 6 рядам каждый раз предшествуют три ряда тренировочных.

          Испытуемый должен думать только о последней цифре и не вспоминать предыдущие, т.е. закреплять каждую цифру во время следующего за ней интервала и не пытаться группировать цифры.

          Обработка результатов и их анализ.

          1.Определить частоту правильных воспроизведений цифры для каждого расстояния этой цифры до конца списка при двух скоростях предъявления.

          2.Построить графики зависимости частоты правильного воспроизведения цифры от ее расстояния до конца списка для двух скоростей предъявления(две кривые на одном графике). На графике по оси абсцисс откладываются порядковые номера цифр(4,6,8, 11, 13, 15), а по оси ординат частота их правильных воспроизведений.

          3.Сопоставив две кривые на графике, оценить относительное влияние затухания следов и интерференции на забывание в кратковременной памяти.

          Задача 2

          Цель исследования: проверка гипотезы о взаимной интерференции следов как основной причине забывания в кратковременной памяти. Предполагается, что чувствительность к взаимной интерференции между элементами должна изменяться прямо пропорционально частоте их употребления. Ассоциации, имевшиеся у испытуемого до начала опыта, являются источником как положительного, так и отрицательного переноса в усвоении и сохранении в памяти последовательностей следов. Предполагается, что интерференция будет возрастать быстрее, чем положительный перенос. Поэтому объем кратковременной памяти для редко употребляемых слов должен быть больше объема памяти для часто употребляемых слов. Методика. Используется метод Л. Постмана. Испытуемому на слух предъявляют последовательности слов с высокой и малой частотой употребления. Варьируется длина последовательностей. Объем кратковременной памяти измеряется в момент, когда прерывается последовательность слов неопределенной длины и испытуемому предлагают вспомнить последнюю часть сообщения. Сигналом к воспроизведению является повторное предъявление слова, уже встречавшегося в последовательности. Задача состоит в воспроизведении всех слов, следовавших в ряду за сигнальным. Экспериментатор фиксирует в протоколе результаты воспроизведения. Объем кратковременной памяти определяется числом элементов, воспроизведенных в правильной последовательности их расположения.

          Обработка результатов и их анализ: 1. Определить объем кратковременной памяти(КП) для последовательностей слов с большой(БЧ) и малой(МЧ) частотой употребления. Свести полученные данные в таблицу.

          2.Построить график зависимости объема кратковременной памяти от длины предъявленной последовательности для слов с большой и малой частотой употребления(две кривые на одном графике). На графике по оси абсцисс длина ряда, по оси ординат – количество правильно воспроизведенных слов.

          3.На основании анализа полученных в эксперименте данных показать, подтверждается ли гипотеза о том, что основной причиной забывания в кратковременной памяти является интерференция мнемических следов.

          Задание 9

          Исследование явления интерференции следов в кратковременной памяти

          Запоминание объектов, предъявляемых на короткое время последовательно, один за другим, в одной и той же области поля зрения, зависит от ряда факторов и, прежде всего, от величины межстимульного интервала(МСИ). С уменьшением МОИ количество правильных ответов по каждому элементу предъявленной последовательности также уменьшается. Авторы исследований, в которых были получены подобные данные(М.Майзнер, М.Тресселът и др.), при их объяснении исходят из предположения о том, что информация, поступающая по одному каналу, последовательно проходит через ряд блоков, осуществляющих отдельные операции по ее обработке.

          Обработка первого объекта происходит в течение первого МСИ. Если длительность первого МСИ больше времени, необходимого для прохождения информации по всем блокам, то предъявление второго объекта не повлияет на запоминание первого и точность воспроизведения окажется высокой. Если длительность первого МСИ меньше времени, необходимого для полной обработки первого объекта, то следующий стимул будет интерферировать с процессом образования следа и точность воспроизведения снизится.

          Цель эксперимента: определение времени центральной консолидации следа, т. е. времени, необходимого для того, чтобы следовая информация оказалась в зоне центрального хранения и последовательно предъявляемые стимулы не интерферировали с процессом образования следа.

          Методика. Используется метод, разработанный М. Майзнером и М.Трессельтом. В качестве стимулов применяются пятибуквенные слова. Длина ряда последовательно предъявляемых стимулов –– 2, 3 и 4 слова. Слова демонстрируются на одном и том же месте экрана компьютера. Время экспозиции постоянно и составляет 10 мс. Величина межстимульного интервала варьируется и имеет пять градаций: 100, 150, 200, 250, 300 мс.

          Процедура опыта. По сигналу внимание на экране последовательно предъявляют ряд слов. После окончания предъявления испытуемый письменно воспроизводит их. Правильными ответами считаются правильные воспроизведения слов на заданных местах. Последовательности слов каждой длины(из 2, 3,4 слов) предъявляются при всех значениях МСИ. Эти сочетания экспериментальных условий(всего их 15) повторяются в опыте четырехкратно и даются в случайном порядке. Таким образом, в опыте всего 60 проб.

          Обработка результатов и их анализ.

          1. Определить процент правильных воспроизведений слов при различных значениях МСИ и длины ряда и свести эти данные в таблицу.

          2.Определить время, необходимое для того, чтобы обеспечить полное воспроизведение каждого дополнительного входного стимула(после двух стимулов), т.е. время центральной консолидации следов.

          3.Проанализировать данные, полученные при малых величинах МСИ, с целью выявить эффекты интерференции в процессе образования или консолидации следов(фактор неданности, фактор края).

          Задание 10

          Исследование возможности хранения информации в слуховой перцептивной памяти

          Цель исследования: проверка гипотезы о том, что материал, предъявленный по каналу, на который не направлено внимание испытуемого, может храниться в слуховой перцептивной памяти.

          Методика. Используется метод, разработанный Д. Норманом. Испытуемого просят повторить словесный материал, предъявленный в одно ухо, стараясь не делать ошибок. Одновременно в другое ухо предъявляется последовательность двузначных чисел. По звуковому сигналу испытуемый должен прекратить повторение слов, выслушать тестовое число и определить, содержалось ли оно в последовательности во время повторения.

          В качестве словесного материала используется ряд из односложных слов, которые читаются со скоростью два слова в секунду.

          Числовой материал представляет собой ряды из шести двузначных чисел, которые предъявляются со скоростью одно число в секунду. В опыте с равной вероятностью встречаются положительные(т.е. требующие утвердительного ответа) и отрицательные тестовые числа. Положительные тестовые числа соответствуют первому, третьему или шестому по порядку числу в ряду, данному для запоминания.

          Опыт состоит из двух частей. В первой части тестовое число предъявляется сразу после окончания числовой последовательности, во второй спустя 20 секунд. Каждая часть опыта содержит 30 проб.

          Процедура опыта. По сигналу внимание испытуемому на левое ухо начинают предъявлять слова, которые он должен повторять по пятам. Одновременно на правое ухо предъявляют числовой ряд. После окончания числовой последовательности(а во второй части опыта спустя еще 20 с) на первое ухо подается звуковой сигнал(тон частотой 1000 Гц и длительностью 500 мс.), за которым немедленно следует тестовое число. При подаче звукового сигнала испытуемый должен прекратить повторение, выслушать тестовое число, дать ответ и оценить степень уверенности в правильности своего ответа по четырех балльной шкале. Он отвечает да, если тестовое число встречается вторично, и нет, если оно не встречалось в ряду, данном для запоминания. Тотчас же после ответа испытуемый должен возобновить повторение слов. Длительность интервала между тестовым числом и новой последовательностью чисел составляет 5 с; в течение этого времени испытуемый должен повторять слова, затем снова начинается предъявление чисел.

          Обработка результатов.

          1. Определить точность положительного узнавания тестового числа отдельно для случаев его немедленного и отсроченного предъявления.

          2.Определить точность положительного узнавания тестового числа отдельно в каждой части опыта в зависимости от места этого числа в предъявленной для запоминания последовательности, учитывая, что в каждом из этих случаев п – 5.

          3.Построить графики зависимости точности немедленного и отсроченного положительного узнавания тестового числа от его места в ряду, предъявленном для запоминания. На графике по оси абсцисс –порядковый номер тестового числа в последовательности для запоминания; по оси ординат коэффициент положительного узнавания чисел.

          4. Определить точность отрицательного узнавания тестового числа в обеих частях опыта.

          5. Определить среднюю оценку степени уверенности испытуемого в правильности своих ответов для случаев немедленного и отсроченного узнавания.

          Полученные данные свести в таблицу.

          Условия опыта
          Коэффициент узнавания, %
          Средняя оценка степени уверенности

          Немедленное узнавание

          Отсроченное узнавание

          Анализ результатов и выводы.

          Проанализировать результаты немедленного узнавания с точки зрения возможности сенсорного хранения слуховой информации.

          Сопоставить результаты выполнения задачи в условиях немедленного и отсроченного предъявления тестового числа. Сделать вывод о длительности хранения информации в слуховой перцептивной памяти.

          Задание 11

          Исследование речевого перекодирования информации в кратковременной памяти

          Цель исследования: проверка гипотезы Дж. Сперлинга о речевом перекодировании как существенном условии хранения информации в кратковременной памяти.

          Методика. Метод разработан М.Познером. Проводятся две серии эксперимента, в которых используются две методики идентификации: зрительное сравнение одновременно предъявляемых стимулов и идентификация по эталону памяти. В первом случае(первая серия эксперимента) тест-объект, предъявляемый на экране дисплея, представляет собой круг, по окружности которого располагаются две или четыре эталонных буквы, в центре находится тестирующая буква. Задача состоит в том, чтобы определить идентична ли тестирующая буква любой из эталонных, или нет. Соответственно дается утвердительный или отрицательный ответ. Время экспозиции тест-объекта составляет 200 мс.

          Методика идентификации по эталону памяти(вторая серия эксперимента) состоит в следующем. Испытуемый в течение 10 с запоминает эталонные буквы, затем следует сигнал внимание и одиночная тестирующая буква. Задача аналогична решаемой в первой серии эксперимента. Время экспозиции тестирующей буквы 50 мс.

          В обеих сериях эксперимента используют три набора букв: нейтральный, набор с большим акустическим сходством эталонных и тестирующей букв, набор с их большим зрительным сходством.

          Программа эксперимента включает по 30 предъявлений для каждой серии опыта. Они содержат 10 нейтральных наборов букв, 10 со зрительным, и 10 с акустическим сходством. Наконец, эти 30 тест-объектов с равной вероятностью включают либо две, либо четыре эталонных буквы.

          В каждой серии эксперимента с равной вероятностью встречаются случаи положительной и отрицательной идентификации.

          Процедура опыта. В обеих сериях эксперимента тест-объект показывают на экране после сигнала внимание. Испытуемый дает ответ да или нет, нажимая на соответствующую клавишу. Регистрируется латентный период сенсомоторной реакции.

          Обработка результатов,

          Определить частоту ошибочных ответов типа ложная тревога(когда на тестирующую букву, не идентичную ни одной из эталонных, испытуемый дает утвердительный ответ) для трех наборов букв в обеих сериях эксперимента.

          Эти данные внести в таблицу:

          Вид задачи
          Частота ошибок типа ложная тревога для набора букв: нейтральных, со зрительным сходством, с акустическим сходством

          Зрительное сравнение

          Идентификация по эталону памяти

          2.Определить средний латентный период реакции идентификации для трех наборов букв в обеих сериях эксперимента и внести полученные данные в таблицу, аналогичную приведенной выше.

          3.Определить продуктивность(р) выполнения операции зрительного сравнения и идентификации по эталону памяти для трех наборов букв.

          Анализ результатов. Сопоставить результаты зрительного сравнения и идентификации по эталону памяти для трех наборов букв, сделать вывод о том, подтверждается ли гипотеза Дж.Сперлинга о речевом перекодировании информации в кратковременной памяти. В пользу этой гипотезы может служить снижение эффективности выполнения операции идентификации по эталону памяти для наборов букв, имеющих акустическое сходство с тестирующей буквой.

          Задание 12 Исследование оперативной памяти

          Под оперативной памятью понимаются процессы запоминания, сохранения и воспроизведения информации, которая поступает и перерабатывается в ходе выполнения какой-либо деятельности и необходима только для достижения цели данного конкретного действия.

          Задача 1

          Цель задания: выявление некоторых особенностей оперативной памяти в условиях решения различных задач при оперировании однородным материалом.

          В опыте используется цифровой материал.

          Методика эксперимента модификация методики, предложенной Г.В, Репкиной. Испытуемому на экране дисплея предъявляют последовательно ряд чисел. При этом он должен:

          1.Указывать с помощью мыши названные в инструкции числа, количество которых варьируется от двух до пяти. Предъявляют ряд трехзначных чисел.

          2.Указывать каждое число, большее предыдущих. Предъявляют ряд двузначных чисел.

          3.Указывать каждое число, большее предыдущих; сравнение производится отдельно для нечетных и четных чисел. Предъявляют ряд двузначных чисел.

          4.При попарном сопоставлении следующих друг за другом однозначных чисел находить разности между ними и, не прекращая этой арифметической операции на протяжении предъявления ряда, указывать все числа, равные по своей абсолютной величине найденным разностям. При этом найденная разность должна храниться в памяти только до момента указания равного ей числа. Если же при вычислении несколько раз получается одна и та же разность, то она должна быть указана столько же раз.

          Во всех задачах длина ряда составляет 30 чисел.

          Таким образом, в предлагаемых задачах различается место запоминаемого материала в структуре задачи: в первой этот материал является как бы ее условием, выступая в виде исходных данных, в остальных это результаты промежуточных операций.

          Обработка и анализ результатов.

          1.Определить объем оперативной памяти по результатам выполнения каждой из задач и выразить его в единицах минимально возможных(т.е. цифрах) и реально используемых.

          2.Определить точность оперативной памяти, мерой которой является частота правильно выполненных операций.

          3.Определить среднюю длительность сохранения материала в оперативной памяти, т.е. время от начала предъявления материала до осуществления цели действия для каждой задачи.

          4.Свести эти данные в таблицу.

          I.1)указание двух заданных чисел

          2)указание трех заданных чисел

          3) указание пяти заданных чисел

          II. Указание чисел, больших предыдущих

          III, То же отдельно для четных и нечетных чисел

          IV. Указание разностей

          5.Проанализировать ошибки(забывание чисел, временное забывание, излишне долгое сохранение, влияние ретрои проактивного торможения), допущенные при выполнении различных задач.

          6.Проанализировать словесные отчеты испытуемых о способах запоминания материала.

          Задача 2

          Исследование оперативной памяти методом ретроактивного торможения.

          Цель эксперимента: выявить возможные преходящие нарушения оперативной памяти по ходу и в связи с данной оперативной деятельностью.

          Методика была предложена Ф.Д. Горбовым. Испытуемому на экране дисплея показывают последовательно в течение 2 с цифры, перед которыми стоит знак сложения или вычитания. Задача испытуемого складывать вновь предъявленное число с последним полученным результатом. Сумма во всех случаях не превышает 9. Результаты сложения испытуемый указывает с помощью мыши на специальном цифровом табло, расположенном внизу экрана.

          В ходе эксперимента, неожиданно для испытуемого, перед предъявлением очередной цифры дается яркая вспышка, которая может служить источником ретроградной амнезии.

          В опыте 50 предъявлений, из них в случайном порядке выбираются 10, которым предшествует яркая вспышка.

          Обработка и анализ результатов.

          1.Свести в протокол эксперимента ответы испытуемого.

          2.Выявить возможные ошибки, носящие характер ретроградной амнезии, т.е. возникающие за счет стирания последнего результата и замены его предпоследним.

          3.Объяснить причины возникновения такого рода ошибок в эксперименте.

          Задание 13 Измерение объема оперативной памяти

          Цель эксперимента: исследование зависимости объема оперативной памяти для вербального материала от частоты употребления слов.

          Методика. Используется метод, разработанный Л.Постманом. Объем оперативной памяти(ООП) измеряется в условиях, когда испытуемый не знает длины ряда и, следовательно, не знает, в какой момент будет производиться проверка запоминания. В этой ситуации ООП определяется числом конечных элементов ряда, воспроизведенных в правильной последовательности их расположения.

          Установлено, что ООП для цифр всегда меньше объема кратковременной памяти, определявшегося в условиях, когда испытуемого заранее информировали о длине ряда. Предполагается, что различия в результатах, полученных для рядов известной и неопределенной длины, зависят от величины проактивного торможения, приходящегося на подлежащие воспроизведению элементы ряда. Начальные части сообщения интерферируют с последующими, и чем длиннее ряд в целом, тем больше интерференция. Использование понятия ООП позволяет выработать метод оценки быстро накапливающейся проактивной интерференции.

          В исследовании проверяется гипотеза о том, что чувствительность к взаимной интерференции между элементами ряда должна изменяться прямо пропорционально частоте употребления слов; в соответствии с этой гипотезой ООП для редко употребляемых слов должен быть больше ООП для часто употребляемых слов.

          Процедура эксперимента. Материалом в опыте служат ряды двусложных слов большой частоты(БЧ) и малой частоты(МЧ) употребления. Используются три варианта длины ряда: из 10,15 и 20 слов. Ряды различной длины составлены из одних и тех же слов. Ряд предъявляется испытуемому на слух со скоростью одно слово в секунду. Конец ряда выделяется интонационно. Задача состоит в том, чтобы письменно воспроизвести как можно больше последних по порядку слов сразу после опознания конца ряда по интонационному рисунку. Испытуемому указывают, что слова следует воспроизводить в правильном порядке и записи вести, ориентируясь на последний стимул в ряду. На воспроизведение дается 60 с. Далее, между концом одной пробы и началом следующей интервал 10 с. Каждый ряд записывается на отдельном листе.

          В опыте предъявляют по 5 рядов каждой длины слов БЧ и МЧ, т.е. всего 30 рядов.

          Обработка результатов.

          1. Подсчитать среднее число слов, воспроизведенных в правильной последовательности для рядов БЧ и МЧ различной длины и представить эти данные в табл. 1 со значениями Частота употребления слов, Объем воспроизведения для рядов

          2.Определить средний ООП для рядов БЧ и МЧ

          различной длины и представить эти данные в табл. 2, аналогичной табл. 1.

          3.По данным табл. 2 построить график зависимости ООП от частоты употребления слов и длины ряда.

          4.Выразить в процентах отношение ООП к общему числу воспроизведенных стимулов для рядов БЧ и МЧ, независимо от их длины. Эта величина отражает способность испытуемого различать ошибки, допущенные в расположении стимулов, и ограничивать их воспроизведение лишь правильными последовательностями.

          5.Построить график зависимости частоты воспроизведения слов от их расположения в ряду для слов БЧ. На графике по оси абсцисс порядковые номера слов, по оси ординат частота их воспроизведения. На графике представить три кривые: для рядов из 10, 15 и 20 слов.

          6.Построить аналогичным образом график зависимости частоты воспроизведения слов от их места в ряду для слов МЧ.

          7. Проанализировать ошибочные воспроизведения, т.е. посторонние включения слов из других рядов.

          Анализ результатов. Сопоставить полученные результаты с точки зрения влияния частоты употребления слов на объем воспроизведения, с одной стороны, и объем оперативной памяти с другой. Объяснить зависимость объема оперативной памяти от длины ряда. Дать анализ позиционных кривых для рядов различной длины. Сравнить полученные данные с результатами исследования Л. Постмана.

          Задание 14

          Исследование непроизвольного запоминания и условий его продуктивности

          Цель задания: выяснить зависимость продуктивности непроизвольного запоминания от характера деятельности человека.

          Методика П. И. Зинченко. Проводятся два групповых опыта: классификация изображений предметов и составление числового ряда.

          Опыт I. Классификация изображений предметов. Экспериментальный материал 15 карточек, на каждой из которых изображен один предмет. 15 предметов легко классифицируются: животные, фрукты, игрушки. Кроме изображения предмета, на каждой карточке(в правом верхнем углу) написано двузначное число.

          Ход эксперимента. Перед началом опыта карточки располагаются на щите в случайном порядке и закрываются листом бумаги. В опыте принимает участие одна подгруппа испытуемых. Им дается следующая инструкция: С вами будет проведен опыт, в котором проверяется умение классифицировать предметы по их общим признакам. Ваша задача состоит в том, чтобы расклассифицировать все картинки по группам и записать их в этом порядке, ставя в начале каждой группы ее название. Те, кто завершит работу до окончания опыта, должен дополнить выделенные группы предметами, относящимися к тем же классам.

          После окончания опыта его участникам предлагают по памяти воспроизвести в любом порядке сначала предметы, изображенные на карточках, а затем числа.

          Опыт I. Составление числового ряда. Экспериментальный материал тот же, что и в опыте I; участвует вторая подгруппа испытуемых.

          Ход эксперимента. Карточки располагаются на щите так, чтобы числа на них не образовывали натурального ряда. Испытуемым предлагают нарисовать у себя в тетрадях сетку в 15 клеток(3 ряда по 5). Их задача расположить все числа, имеющиеся на карточках, строго по ряду номеров, так, чтобы наименьшее было помещено в левую клетку верхнего ряда, а наибольшее в правую клетку нижнего ряда. Ошибочно записанные числа следует зачеркивать и там же писать нужное число. Завершившие работу до окончания опыта должны нарисовать у себя в тетрадях еще одну сетку и вписать в нее сначала все четные числа, а затем все нечетные.

          Далее следует воспроизвести сначала числа, а затем названия предметов.

          Обработка результатов опытов I и II.

          1.Определить среднее число правильно воспроизведенных предметов и чисел в обоих опытах для группы испытуемых.

          2.Записать полученные средние значения в таблицу.

          Задача
          Среднее число правильных воспроизведений предметов чисел

          Классификация предметов

          Составление числового ряда

          Анализ результатов и выводы

          1.На основании анализа данных, представленных в таблице, сделать выводы об условиях продуктивности непроизвольного запоминания.

          2.Установить обстоятельства, которые способствовали запоминанию в отдельных случаях предметов и чисел в ситуациях, когда они выступали фоновыми раздражителями.

          3. Проанализировать результаты аналогичных опытов, проведенных П.И.Зинченко на большом числе испытуемых различных возрастных групп, представленные в табл. 5.

          Задание 15

          Исследование произвольного запоминания и условий его продуктивности

          Цель эксперимента: изучение условий продуктивности произвольного запоминания, сравнение продуктивности произвольного запоминания с продуктивностью непроизвольного запоминания.

          Методика. Проводятся два опыта(индивидуальных) с двумя испытуемыми, не участвовавшими в опытах задания 14. Материалом служит тот же набор из 15 карточек, с которыми проводились! и II опыты задания 14.

          Опыт Л Произвольное запоминание изображений предметов без их классификации. Испытуемый получает задание запомнить предметы, изображенные на карточках, при последовательном их предъявлении. О том, что эти предметы можно классифицировать, ему не сообщают. Карточки предъявляют по одной со скоростью 1-1,5 с, причем в таком порядке, чтобы затруднить их классификацию. После окончания предъявления карточек испытуемому предлагается письменно воспроизвести названия предметов, изображенных на них.

          Опыт II. Произвольное запоминание изображений предметов с применением классификации. Карточки раскладываются на столе так, чтобы они не образовывали определенных групп по смыслу. Испытуемый должен запомнить 15 предметов, изображенных на карточках. С целью лучшего запоминания ему предлагают расклассифицировать их. Для определения групп он бегло рассматривает карточки, а затем, беря их по одной, раскладывает по группам. Далее ему предлагают припомнить предметы по группам и письменно воспроизвести их названия.

          Обработка результатов и их анализ.

          1. Определить число правильно воспроизведенных предметов в опытах I и II.

          2.Сравнить объем воспроизведения названий предметов в опытах I и II и сделать вывод об условиях продуктивности произвольного запоминания.

          3.Сравнить продуктивность произвольного запоминания предметов с продуктивностью запоминания того же материала в задании 14.

          Задание 16 Исследование динамики процесса заучивания

          Методика. В задании используется метод заучивания. Экспериментальным материалом служат не связанные между собой по смыслу слова(из четырех-шести букв). Материал предъявляют слуховым способом.

          Процедура опыта. Испытуемому на слух предъявляют ряд из 12 слов с требованием заучить его до безошибочного воспроизведения в любом порядке. После каждого предъявления ряда испытуемый воспроизводит его. Ряд повторяется спустя 5 с после окончания воспроизведения. Удержанные элементы фиксируются в протоколе знаком +; если испытуемый называет слово, которого ранее не было, оно записывается в примечании к протоколу. Опыт продолжается до полного заучивания всего ряда.

          После окончания опыта экспериментатор фиксирует в протоколе словесный отчет испытуемого о мнемических приемах, используемых им в целях запоминания ряда.

          Образец протокола к заданию 16.

          Дата:

          Время опыта:

          Испытуемый:

          Экспериментатор:

          Номер воспроизведения

          Результаты воспроизведения элементов

          Примечание

          Словесный отчет испытуемого:

          Наблюдения экспериментатора:

          Обработка результатов и их анализ.

          1.Подсчитать общее количество правильно воспроизведенных слов при каждом повторении, обозначив его буквой V.

          2.Построить по этим данным график заучивания. По оси абсцисс откладываются порядковые номера повторений, по оси ординат значения V.

          3.Подсчитать частоту воспроизведения каждого слова за все повторения.

          Задание 17

          Исследование влияния объема материала на продуктивность запоминания.

          Методика. Используется метод антиципации. Методика состоит из трех опытов, в которых используются, соответственно, ряды из 5, 9, Обессмысленных слогов. Испытуемому на слух предъявляют ряд слогов, которые он должен запомнить таким образом, чтобы отдельный элемент ряда вызывал у него представление о следующем за ним элементе. Начиная со второго повторения ряда, испытуемый при предъявлении отдельного элемента пытается каждый раз назвать следующий за ним элемент, и весь опыт повторяется до тех пор, пока он не воспроизведет безошибочно весь ряд. Если испытуемый затрудняется, ему быстро оказывают помощь, и его поправляют, если он ошибается.

          Первый элемент каждого ряда не учитывается при обработке результатов опыта, т.е. анализируются данные запоминания рядов из 4, 8, 12 слогов.

          В протоколе отмечаются все случаи правильного воспроизведения элементов ряда и регистрируются ошибочные ответы.

          Образец протокола к заданию 17

          Дата опыта:

          Время опыта:

          Опыт 1.

          Испытуемый:

          Экспериментатор:

          Номер воспроизведения

          Результаты воспроизведения элементов

          Примечание

          Словесный отчет испытуемого:

          Наблюдения экспериментатора:

          Аналогичная форма протокола для опытов 2(ряд из 6 слогов) и 3(ряд из 12 слогов).

          Обработка результатов и их анализ.

          Определить частоту правильных воспроизведений при отдельных повторениях в каждом из трех опытов.

          2. Построить график заучивания по данным трех опытов. По оси абсцисс откладываются порядковые номера предъявлений, по оси ординат частота правильно воспроизведенных элементов. Все три кривые заучивания представить на одном графике.

          3.Подсчитать частоту воспроизведения каждого слога за все повторения(К!).

          4.Построить диаграмму частот воспроизведения каждого элемента ряда поданным трех опытов.

          5.Проанализировать характер ошибочных антиципации..

          6.Проанализировать отношение между количеством материала и числом повторений, потребовавшихся для его запоминания.

          Задание 18

          Исследование процесса заучивания и воспроизведения вербального материала модифицированным методом свободных(удачных) ответов(ММСО)

          Цель эксперимента: изучение влияния проактивного и ретроактивного торможения на процессы заучивания и воспроизведения вербального материала.

          Методика и процедура эксперимента. Модифицированный метод свободных ответов был предложен Р. Мелтоном. Методика состоит из трех опытов. В первых двух используется классический метод удачных ответов. В первом опыте испытуемому предлагают заучить лист А-В, состоящий из списка бессмысленных слогов(А) и прилагательных(В), составляющих пары. Материал предъявляют до тех пор, пока он не будет полностью и безошибочно воспроизведен испытуемым. Регистрируется число предъявлений, которое потребовалось для безошибочного воспроизведения, и ответы испытуемого после каждого показа листа.

          Во втором опыте он аналогичным образом заучивает лист А-С, в котором список А идентичен использованному в первом опыте, список С составлен из прилагательных и отличается от списка В.

          В обоих опытах длина списков равна 8. Время показа каждой пары 2 с, интервал между парами 4 с. Пары стимулов предъявляются на карточках.

          В третьем опыте проверяется усвоение обоих листов, А-В и А-С. Испытуемому предлагают элементы списка А, на которые он должен ответить соответствующими двумя словами из списков В и С в любом порядке. Время показа элементов списка А составляет 12с.

          Во всех трех опытах устные ответы записываются экспериментатором.

          Обработка результатов.

          Подсчитать общее количество правильных воспроизведений слов при каждом повторении для листов А-В и А-С, обозначив его УВ и УС.

          2.Построить по этим данным графики заучивания. По оси абсцисс порядковые номера повторений, по оси ординат значения УВ и УС.

          3.Подсчитать число правильных воспроизведений слов из списков В и С.

          Анализ результатов.

          1.Проанализировать форму полученных графиков с точки зрения возможного влияния проактивного торможения на заучивание листа А– С.

          2.Дать анализ ошибок воспроизведения списков В и С, вызванных интерференцией ассоциаций.

          3.Проанализировать ответы испытуемого в третьем опыте с точки зрения возможного влияния ретроактивного торможения на воспроизведение списка В.

          Задание 19

          Исследование концентрированного и распределенного во времени обучения.

          Цель исследования: сравнительная оценка продуктивности запоминания путем повторений, концентрированных или распределенных во времени.

          Методика состоит из двух опытов. В первом используется концентрированное, во втором распределенное заучивание.

          Испытуемый получает листы с рядами из 9 согласных(сочетание букв случайно, но их появление в ряду равновероятно). С этими 9 согласными ассоциированы 9 двузначных чисел. Ключ к коду помешен наверху каждого листа. Испытуемый должен поставить под каждой буквой соответствующее ей число, беря буквы по порядку из каждой строки.

          По инструкции, ему необходимо работать как можно быстрее, не останавливаясь. По истечении каждой минуты экспериментатор дает звуковой сигнал, а испытуемый отмечает у себя в листке то место, до которого он дошел в данный момент.

          После 10 периодов работы по одной минуте каждый испытуемому лается отдых на 30 с. Листки на это время переворачивают.

          II опыт. Проводится вслед за первым и аналогично ему. Отличие состоит лишь в том, что после каждого периода работы дается краткий отдых. В этих новых условиях проводится еще 10 периодов работы по одной минуте каждый с отдыхом по 30 с.

          Во второй экспериментальной ситуации, когда испытуемый и экспериментатор меняются ролями, опыты проводятся в обратном порядке, т.е. сначала распределенное, а затем концентрированное запоминание.

          Обработка результатов и их анализ.

          1.Подсчитать количество правильно закодированных букв в каждом периоде работы I опыта, обозначив эти величины VI, У2, УЗ,... У10.

          2.Аналогичным образом подсчитать количество правильно закодированных букв в каждом периоде работы.

          3.Подсчитать количество ошибочно закодированных букв в каждом периоде работы I опыта, обозначив эти величины Р1, Р2, РЗ,... Р10.

          4.Подсчитать аналогичным образом количество ошибочно закодированных букв в каждом периоде работы II опыта, обозначив эти величины Р"1, Р"2,...Р"Ю.

          5.Построить кривые обучения по данным двух опытов. На графике по оси абсцисс откладываются порядковые номера периодов работы(от I по X), по оси ординат значения V.

          6.Построить графики зависимости количества ошибочных реакций от времени обучения по данным двух опытов. По оси абсцисс откладываются порядковые номера периодов работы, но оси ординат значения Р.

          7. Проанализировать полученные данные с точки зрения большей продуктивности одного из исследуемых способов заучивания.

          Задание 20

          Исследование непосредственного и опосредствованного запоминания

          Цель исследования: определить, насколько память, опирающаяся на систему связей, может расширить объем запоминаемого материала по сравнению с тем объемом, который удерживается при непосредственном запоминании. Исследование состоит из трех серий экспериментов.

          Первая серия

          Цель эксперимента: сравнить продуктивность непосредственного и опосредствованного запоминания.

          Методика. Первая серия состоит из двух опытов. Цель(опыта определить объем непосредственного, II опосредствованного запоминания. Экспериментальный материал в обоих опытах предъявляется слуховым способом.

          В I опыте используется классический метод удержанных членов ряда. Экспериментальным материалом служит ряд из 15 не связанных между собой слов(из 4-6 букв). Экспериментатор читает испытуемому все 15 слов с паузами между словами в 2 с. После окончания чтения ряда, через 5 с, он должен воспроизвести вслух слова в любом порядке. По окончании опыта испытуемый дает словесный отчет о том, каким путем он запоминал слова. Ответы и словесный отчет фиксируются в протоколе.

          Во II опыте первой серии используется классический метод удачных ответов. Экспериментальным материалом служит ряд из 15 пар слов(из 4-6 букв). Каждая пара должна быть связана между собой любым видом ассоциации(например, зима снег, дерево стол, нога сапог и т.п.). Первые слова пар слова-опоры, вторые слова-объекты, которые испытуемый должен запомнить. Экспериментатор читает слова в трохаическом размере, т.е. с ударением на первом слове. Интервал между парами 2 с. После окончания предъявления ряда, через 5 с., экспериментатор читает только слова-опоры(порядок их предъявления изменяется), а испытуемый должен называть слова-объекты, соответствующие словам-опорам. Ответы, ошибочные воспроизведения и словесный отчет о том, как испытуемый связывал между собой слова-опоры и слова-объкты, фиксируются в протоколе экспериментатором.

          Образец протокола(первая серия эксперимента)

          Дата:

          Время опыта:

          Испытуемый:

          Экспериментатор:

          Результаты воспроизведения

          Примечания

          Словесный отчет испытуемого:

          Наблюдения экспериментатора:

          Обработка результатов.

          1.По каждому опыту подсчитать частоту правильных и ошибочных воспроизведений.

          2.Составить сводную таблицу результатов обоих опытов.

          3.Определить коэффициент увеличения эффективности запоминания при переходе к использованию специальных средств запоминания.

          4.Сравнить результаты I и II опытов между собой, привлекая не только количественные показатели, но и материалы словесных отчетов испытуемых и наблюдений экспериментатора.

          Вторая серия

          Цель эксперимента: определить условия увеличения продуктивности опосредствованного запоминания,

          Методика: используется метод двойной стимуляции. Вторая серия состоит из трех опытов. Материалом в I и II опытах служат ряды из 15 слов и 15 картинок; для III опыта используются ряды из 15 слов и 30 картинок.80 всех трех опытах необходимо запомнить, а затем воспроизвести 15 слов, используя для запоминания картинки. Их показывают одновременно с произнесением каждого слова. Интервал между словами – 5 с. В I опыте используются картинки, близкие по смыслу к словам; во втором – далекие от них. В III опыте испытуемый сам подбирает к каждому слову определенную картинку из 30 лежащих перед ним (опыт со свободным соотнесением слов и картинок). После каждого предъявления картинка убирается.

          В каждом опыте через 10 с после предъявления всех слов экспериментатор показывает картинки в другом порядке и просит воспроизвести то слово, которое соответствует данному изображению. В I и II опытах регистрируется латентный период сенсоречевой реакции испытуемого. В протоколе фиксируются также его ответы и словесный отчет о тех связях, которые он устанавливал между словами и картинками.

          Дата:

          Время опыта:

          Образец протокола(вторая серия эксперимента).

          Испытуемый:

          Экспериментатор:

          Слова при повторном предъявлении:

          Результаты воспроизведения

          Латентный период реакции

          Примечания

          Словесный отчет испытуемого

          Наблюдения экспериментатора

          Обработка результатов.

          1.По каждому опыту подсчитать частоту правильно и ошибочно воспроизведенных слов.

          2.Определить среднее значение латентного периода реакции испытуемого в I и II опытах.

          3.Составить сводную таблицу результатов воспроизведения во всех трех опытах.

          ? опыта
          Количество воспроизведений
          Латентный период реакции, с 2 4.Сопоставить экспериментальные данные по результатам воспроизведения во всех трех опытах(простые связи I опыт, сложные связи II опыт, установление свободных связей III опыт).

          Третья серия

          Цель эксперимента: исследовать продуктивность опосредствованного запоминания в условиях образования различных по своему содержанию связей между словами-объектами и словами-опорами.

          Методика, Используется модификация метода парных ассоциаций, предложенная П.И.Зинченко (1963).

          Экспериментальным материалом служат 15 пар слов, которые разделяются на три группы по 5 пар в каждой по характеру связей между словами в паре. В первой группе между каждой парой слов есть внешние связи: слова начинаются с одной и той же буквы(например нос нож); во второй пары слов находятся в смысловых конкретных связях(например вода стакан); в третьей слова находятся в смысловых понятийных связях(например дуб дерево). В списке эти три группы пар даются в случайном порядке.

          Эксперимент проводится с группой испытуемых. Им объясняют, что они должны запомнить в каждой паре только первое слово; второе слово нужно использовать как способ запоминания первого. Экспериментатор читает список пар слов с паузой между словами в 2 с, и между парами и 3 с.

          Воспроизведение выполняется письменно дважды. Сначала испытуемые записывают первые слова пар в произвольном порядке. Затем экспериментатор читает вторые слова пар, а испытуемые записывают первые.

          Обработка результатов.

          1.Определить среднее для группы испытуемых число правильных воспроизведений в первом и во втором случае.

          2.Определить среднее число правильных воспроизведений во втором случае отдельно для каждой из трех групп слов.

          Анализ результатов исследования и выводы.

          1.Сравнить продуктивность непосредственного и опосредствованного запоминания по результатам первой серии эксперимента.

          2.Сравнить продуктивность опосредствованного запоминания с использованием наглядных и словесных опор по данным первой и второй серий эксперимента.

          3.Установить зависимость продуктивности опосредствованного запоминания от характера связей между парами слов.

          4.Проанализировать параллелограмм развития закономерность, установленную А.Н.Леонтьевым, в которой графически отражается отношение непосредственного и опосредствованного запоминания в процессе их развития.

          Задание 21 Сравнение процессов воспроизведения и узнавания

          Методика. Используется метод удержанных членов ряда и метод тождественных рядов.

          Методика состоит из трех опытов. В первых двух способ предъявления слуховой, в III зрительный. I и II опыты отличаются только количеством экспериментального материала. В I опыте испытуемому читают ряд из 10 не связанных между собой слов и предлагают воспроизвести его в любом порядке. Результаты воспроизведения фиксируются в протоколе. Затем экспериментатор читает второй ряд из 20 слов, в который включены в случайном порядке 10 слов первого ряда. Испытуемый должен отвечать да при словах, которые предъявлялись в первом ряду. Экспериментатор отмечает узнанные слова знаком + в протоколе. Во II аналогичном опыте для воспроизведения предлагается ряд из 15 слов, а для узнавания 30 слов.

          Образец протокола к опытам I и II:

          Дата:

          Время опыта:

          Испытуемый:

          Экспериментатор:

          Предъявленный ряд

          Результаты воспроизведения

          Ряд слов для узнавания

          Результаты узнавания

          Примечания

          Словесный отчет испытуемого:

          Наблюдения экспериментатора:

          Аналогичный протокол для II опыта, только на 15 слов для воспроизведения и на 30 для узнавания. Обработка результатов и их анализ. Определить частоту правильного узнавания слов в каждом опыте.

          2.Определить частоту правильного воспроизведения слов в каждом опыте.

          3.Построить сравнительные столбиковые диаграммы частот правильного воспроизведения и узнавания в каждом опыте.

          4.Сравнить продуктивность воспроизведения и узнавания в I и II опытах, выявить тенденцию, которая при этом обнаруживается, и показать, чем она объясняется.

          III опыт

          Методика. Экспериментальным материалом являются геометрические фигуры, предъявляемые на экране дисплея(рис, 10).

          Опыт состоит из двух частей. В первой части испытуемому предъявляют матрицу А, содержащую 9 фигур, время экспозиции 10с. Задача испытуемого запомнить фигуры и воспроизвести их(зарисовать) спустя 5 с после окончания экспозиции.

          Во второй части опыта испытуемому показывают матрицу В, содержащую другие 9 фигур, время экспозиции также 10 с. Спустя 5 с., ему показывают матрицу С, содержащую 20 фигур, среди которых 9 старых(из матрицы В) и 11 новых стимулов. Задача

          испытуемого с помощью мыши указать старые стимулы. Время предъявления матрицы С 3 мин. Обработка результатов и их анализ.

          1.Определить частоту правильного воспроизведения фигур в первой части опыта.

          2.Определить частоту правильного узнавания фигур во второй части опыта.

          3.Проанализировать ошибки воспроизведения и узнавания фигур, допущенные испытуемым.

          4.Сравнить продуктивность процессов воспроизведения и узнавания геометрических фигур.

          Задание 22

          Исследование сохранения материала методом заданного эталона

          Цель эксперимента: исследовать сохранение в памяти эталона частоты звука.

          Методика, Испытуемому предлагают запомнить данный звуковой сигнал и реагировать на звуки, равные ему по частоте, клавишей ДА и отличные по частоте клавишей НЕТ. В опыте регистрируются ответы и латентный период сенсомоторной реакции. Эталоном служит звуковой сигнал частотой 500 Гц. В эксперименте с равной вероятностью встречаются эталонные и неэталонные(отличающиеся по частоте) сигналы.

          Процедура опыта. Стимул-эталон предъявляется перед началом эксперимента 10 раз подряд, чтобы испытуемый мог его запомнить. Далее ему дают прослушать звуковой ряд из 100 стимулов. Длительность стимула 0,5 с., интервал между двумя стимулами 1,5 с. При предъявлении стимулов испытуемый с помощью мыши нажимает клавишу ДА или клавишу НЕТ, расположенные внизу экрана.

          Обработка результатов.

          Рассчитывается частота ошибок пропуска эталонного стимула(ошибки пропуска цели).

          2.Рассчитывается частота ошибок ложной тревоги для неэталонных сигналов различной частоты.

          3.Строится диаграмма распределения частот ошибок ложной тревоги в зависимости от частоты неэталонных стимулов.

          4.Рассчитывается среднее значение латентного периода реакции испытуемого на эталонные стимулы.

          5.Рассчитывается среднее значение латентного периода реакции испытуемого на неэталонные стимулы различной частоты.

          6.Построить диаграмму распределения средних значений латентного периода реакции в зависимости от частоты неэталонных стимулов.

          7.Свести полученные данные в таблицу.

          Показатели
          Частота ошибок
          Латентный период реакции, с

          Анализ результатов. На основании анализа данных по точности ответов и значениям латентного периода реакции испытуемого показать, подвергается ли изменению заданный эталон, имеется ли флуктуация следа памяти или след стимула удерживается стабильно.

          Задание 23

          Исследование процесса сохранения материала в памяти

          Этот опыт является продолжением опыта по изучению динамики процесса запоминания, в котором предлагалось заучить ряд из несвязанных слов(задание 16). Опыт должен проводиться по прошествии 2-4 недель после этого задания.

          Цель опыта определить количество материала, сохранившегося в памяти испытуемого.

          Методика. Используются классические методы воспроизведения и сбережения. Опыт состоит из двух частей.

          В первой части испытуемому предлагают воспроизвести заучивавшийся ранее ряд. Результаты фиксируются в протоколе экспериментатором. Ошибочно названные слова(т.е. не предлагавшиеся для запоминания) записываются в примечании к протоколу.

          Во второй части опыта, которая проводится вслед за первой, испытуемому предлагают доучить тот же ряд до критерия его безошибочного воспроизведения.

          Результаты воспроизведения регистрируются после каждого повторения ряда.

          Обработка и анализ результатов.

          1. Определить коэффициент воспроизведения по данным первой части опыта.

          2. Определить коэффициент сбережения по данным числа повторении, потребовавшихся для первоначального заучивания и повторного заучивания ряда.

          3.Определить коэффициент сбережения по данным числа пропусков, допущенных за все повторения в процессе заучивания и доучивания ряда, по аналогичной формуле.

          4.Сравнить коэффициенты сбережения, полученные с помощью различных методов подсчета, с коэффициентом воспроизведения поданным первой части опыта и объяснить причины их несовпадения.

          Задание 24

          Исследование качественных изменений материала в процессе его сохранения в памяти

          Цель эксперимента: обнаружить изменения, реконструкции, которым подвергается материал в памяти в процессе сохранения.

          Методика. Используется метод последовательного воспроизведения, предложенный Ф. Бартлеттом.

          Опыт является групповым. Вызывают 10 желающих из числа присутствующих в аудитории. Все, кроме одного из них, выходят из аудитории. На доску вывешивается картина, которую нужно внимательно рассмотреть оставшемуся в аудитории первому испытуемому. Продолжая рассматривать картину, он рассказывает ее содержание но всех подробностях второму испытуемому, который для этого приглашается в аудиторию, но не видит картины. В аудиторию входит третий испытуемый, и второй, все еще не видя картины, передает ему свой вариант описания. Закончив рассказ, он присоединяется к аудитории и получает возможность видеть картину, но ему не разрешается вносить какие-либо изменения в только что законченный рассказ. Таким образом, последовательные описания передаются от одного к другому испытуемому, пока перед аудиторией не пройдет вся группа участников эксперимента. Первое описания делается непосредственно во время наблюдения картины, все прочие без прямого наблюдения.

          В конце опыта можно попросить участников обсудить свои отчеты и по общему соглашению восстановить оригинал, каким он должен быть, по их общему мнению, независимо от того, что каждому из них удалось запомнить.

          Анализ результатов.

          По окончании эксперимента анализируется процесс забывания, реконструкции описания по следующей схеме:

          1.Воспроизведение центральных, доминирующих фигур(или деталей) в картине.

          2.Воспроизведение количества несущественных деталей.

          3.Воспроизведение размеров, цветов предметов.

          4.Воспроизведение положения предметов относительно друг друга.

          5.Исчезновение случайных деталей.

          6.Воспроизведение названий.

          Задание 25 Память и кодирование информации

          Цель эксперимента: проверить гипотезу Дж. Миллера о перекодировании информации как эффективном средстве повышения продуктивности запоминания.

          Методика. Материалом служат три перечня ассоциативных пар, каждый из которых состоит из 24 сочетаний слова и цифры. Слова представляют собой стимулы, цифры ответные реакции. Во всех перечнях используются цифры от 1 до 8. В двух перечнях 24 пары составляют восемь категорий по три слова в каждой, из них первый список полные категории, второй неполные. Все три слова данной категории сочетаются с одной и той же цифрой. Таким образом, в случае катетеризированных перечней испытуемому предъявляют 24 разных стимула, но каждая из восьми цифр повторяется по три раза.

          Последний список некатегоризированный. Он состоит из восьми ассоциативных пар, повторяющихся по три раза.

          Процедура опыта. Перед его началом участнику показываются на 1,5 мин все стимулы-слова.

          Затем производится последовательное заучивание каждого перечня. Испытуемому называют стимулы(слова) и ответные реакции(соответствующие цифры). Эти пары экспериментатор зачитывает через равные интервалы времени – 1-2 с. После каждого предъявления всего списка осуществляется воспроизведение: экспериментатор называет слово, а испытуемый должен произнести связанную с ним цифру. Экспериментатор фиксирует ответы. Предъявление каждого списка осуществляется до полного воспроизведения.

          Образец протокола к заданию 24:

          Предъявленный ряд

          Результаты воспроизведения

          Количество правильных ответов

          Аналогичная форма используется для регистрации результатов воспроизведения второго и третьего списков.

          Обработка и анализ результатов.

          1. Построить график зависимости частоты правильных ответов при каждом воспроизведении от количества предъявленных стимулов:

          а) для списка с полными категориями,

          б) для списка с неполными категориями,

          в) для некатегоризированного списка.

          Все три кривые представить на одном графике. На графике по оси абсцисс порядковые номера воспроизведений, по оси ординат частота правильных ответов.

          2. Проанализировать, как влияет на результаты заучивания категориальность стимулов; сделать вывод о значении перекодирования информации при запоминании.

          Задание 26

          Объем кратковременной памяти и количество информации

          Цель исследования: проверка гипотезы Дж. Миллера о независимости объема кратковременной памяти от количества информации на символ в условиях кратковременного предъявления символов.

          Методика. Используются два алфавита символов с различным информационным содержанием. Первый алфавит А состоит из восьми контурных фигур черного цвета: треугольник, квадрат, ромб, пятиугольник, круг, звезда, Т и X. Эти восемь фигур при окраске каждой из них в четыре различных цвета составляют 32 символа алфавита Б. Используются четыре цвета: голубой, красный, зеленый и оранжевый.

          Сообщения составляют путем случайной выборки из каждого алфавита. В сообщениях, состоящих из символов алфавита А, на каждый из них приходится 3 дв.ед. информации, сообщения из символов алфавита Б содержат 5 дв.ед. информации на каждый символ. Из обоих алфавитов составляются сообщения по 4,6 и 8 символов, по 10 сообщений каждой длины для обоих алфавитов, т.е. в опыте всего 60 предъявлений.

          Размер символов 20 х 20 мм. Сообщения из четырех символов располагаются в одну линию, расстояние между символами также равно 20 мм. Сообщения из шести символов располагаются в два ряда по три символа в каждом, восьмизначные в два ряда по четыре символа в каждом. Расстояние между рядами 20мм.

          Стимулы демонстрируются на экране дисплея(время экспозиции 200 мс) на ярком дои послеэкспозиционном поле(чтобы свести к минимуму длительность зрительного последействия).

          Процедура. После предварительного ознакомления с символами, используемыми в эксперименте, испытуемый должен сосредоточить внимание на фиксационной точке, находящейся в центре экрана. Перед каждой экспозицией ему называют длину сообщения и алфавит, из символов которого оно состоит. После предъявления сообщения испытуемому на неограниченное время предъявляют матрицу, содержащую все символы данного алфавита, и с помощью мыши он должен указать предъявленные фигуры.

          Обработка результатов.

          1.Определить зависимость частоты правильного воспроизведения символов от длины сообщения. Эти данные представить двумя кривыми(соответственно для двух алфавитов) на графике, на котором по оси абсцисс длина сообщения, по оси ординат частота правильных воспроизведений.

          2.Определить зависимость количества информации в дв. ед., содержащейся в правильно воспроизведенных символах, от длины сообщения для каждого из используемых алфавитов. Эти данные представить на графике; по оси абсцисс длина сообщения, по оси ординат количество информации в правильно воспроизведенных символах.

          3.Определить зависимость частоты правильного воспроизведения символов от количества информации, содержащейся в сообщении, для каждого из алфавитов. Эти данные представить на графике, на котором по оси абсцисс количество информации, содержащейся в сообщениях(для алфавита А 12, 18 и 24 дв.ед.; для алфавита Б 20, 30 и 40 дв.ед.), по оси ординат частота правильного воспроизведения символов.

          4.Проанализировать характер ошибок воспроизведения символов(смешение сходных фигур, перестановки и т.п.).

          Анализ результатов. Сопоставить результаты воспроизведения сообщений различной длины и различного информационного содержания. Сделать вывод, правомерна ли(или неправомерна) гипотеза

          Задание 27 Память и избыточность сообщений

          Вопрос о влиянии избыточности сообщений на запоминание, его скорость и продуктивность требует экспериментальной проверки. Под избыточностью понимают меру организации, меру ограничений в сообщении, определяемую его структурой. Сообщением называют любую форму представления информации(изображение, последовательность цифр, буквенный текст и т.д.). Избыточность вычисляется по формуле Шеннона, показывающей, насколько меньше единицы отношение действительного среднего количества информации, приходящегося на один символ сообщения(Н), к максимальному количеству информации, которое может нести символ из данного алфавита при равновероятном выборе.

          По вопросу о влиянии избыточности на продуктивность запоминания получены противоречивые данные. Ряд авторов на основании результатов экспериментальных исследований, в которых избыточность достигалась либо уменьшением средней информации на символ, либо добавлением символов, не несущих информации, делают вывод об отрицательном влиянии избыточности на запоминание. Правомерность такого заключения вызывает сомнения. Более продуктивное запоминание случайных сообщений, где деятельность испытуемого ограничена простым повторением и установлением лишь внешних связей по смежности или сходству, по сравнению с избыточными сообщениями, где деятельность при запоминании заключается в установлении внутренних смысловых связей и закономерностей строения материала, кажется парадоксом. В исследованиях П.Б. Невельского и его соавторов были получены факты, свидетельствующие о положительном влиянии избыточности на запоминание. Избыточность материала создает возможности для применения эффективных способов мнемической деятельности испытуемых, результатом которой является образование более крупных субъективных символов, кусков информации, которыми оперирует человек в процессе запоминания.

          Задача 1. Память и вероятность появления стимулов

          Цель эксперимента. Определить зависимость продуктивности запоминания буквенных сообщений от вероятности появления знаков.

          Методика. В качестве стимульного материала используются буквенные матрицы 5x5, состоящие из 25 букв, отобранных из алфавита АБВГДЕЖЗ с различной вероятностью. Вероятности появления букв подобраны следующим образом:

          Буква
          Вероятность ее появления

          А
          0,60

          Б
          0,13

          В
          0,07

          Г
          0,06

          Д
          0,05

          Е
          0,04

          Ж
          0,03

          З
          0,02

          Среднее количество информации на одну букву Нтах составляет 2 дв.ед. Различные вероятности появления знаков выступают как один из видов избыточности.

          Для составления матриц каждая из восьми букв в соответствии с принятыми вероятностями кодируется соответствующим двузначным числом(например, А от 01 до 60, Б от 61 до 73, В от 73 до 80 и т.д.). Пары цифр, отобранные по таблице случайных чисел, в соответствии с этим кодом декодируются в буквы.

          Процедура опыта. По сигналу внимание испытуемому на экране дисплея предъявляют буквенные матрицы. Время экспозиции 50 с(из расчета по 2 с на знак). Задача испытуемого состоит в запоминании матрицы и ее воспроизведении сразу после окончания предъявления. Воспроизведение выполняется письменно на специальных бланках. Время воспроизведения не ограничивается. Всего в опыте 50 предъявлений.

          Обработка результатов и их анализ.

          1.Определить частоту правильных ответов в зависимости от вероятности появления букв в матрицах.

          2.Определить частоту ошибок воспроизведения в зависимости от вероятности появления букв.

          3.Определить частоту отказов при воспроизведении в зависимости от вероятности появления букв.

          4.Построить графики зависимости частоты правильного воспроизведения, ошибочного воспроизведения и отказов от вероятности появления букв в матрицах. На графике по оси абсцисс вероятности появления букв, по оси ординат частота соответствующих ответов испытуемого. Все три кривые представить на одном графике.

          5.Проанализировать полученные зависимости продуктивности запоминания от вероятности появления стимулов.

          6.Проверить, обнаруживается ли в опыте факт лучшего запоминания более редких элементов на фоне более часто встречающихся(эффект фон Ресторфф).

          Задача 2. Непроизвольное запоминание и избыточность сообщений

          Цель эксперимента: выяснить, зависит ли продуктивность непроизвольного запоминания от избыточности сообщений.

          Методика. Используется метод угадывания букв неизвестного текста. Метод полной программы угадывания, предложенный К.Шенноном, состоит в следующем: испытуемому сообщают N-1 букв неизвестного текста и предлагают угадать букву, при этом регистрируется число попыток.

          В задании используется метод сокращенной программы угадывания, предложенный П.Б. Невельским. Берется текст, полностью или частично неизвестный испытуемому. Он должен восстановить неизвестную ему часть текста, последовательно отгадывая (сам или с помощью экспериментатора) буквы текста. Пробел между словами, условно обозначаемый знаком Д, а также приравниваемая ему черточка считаются конечной буквой слова.

          Испытуемый называет букву, которая, по его мнению, с наибольшей вероятностью стоит на шаге текста(N-1 букв текста ему уже известны). Если предсказание оказалось правильным, экспериментатор сообщает об этом испытуемому, и он переходит к угадыванию следующей буквы. Возможны и отказы. В этом случае ставится прочерк.

          Предполагается, что продуктивность угадывания должна коррелировать с избыточностью текста для испытуемого: чем более избыточным является текст, тем больше возможности угадывания букв в нем. Для проверки этого предположения предлагают для угадывания два отрывка текста: один взят из научной литературы, другой из художественной. В каждом содержится по 240 букв. Угадывание начинается с 41-й буквы.

          Во второй части опыта, о которой предварительно не сообщают, испытуемому предлагают записать по памяти оба текста.

          Обработка результатов и их анализ.

          1.Составить таблицу результатов угадывания.

          3.Сопоставить результаты непроизвольного запоминания с результатами угадывания аналогичных текстов и сделать заключение о влиянии избыточности сообщения на продуктивность его непроизвольного запоминания.

          Тексты
          Результаты угадывания

          количество правильных угадываний
          количество ошибок
          количество отказов

          Научный

          Художественный

          2. Составить таблицу результатов воспроизведения.

          Тексты
          Результаты угадывания

          количество правильно воспроизведенных слов
          количество синонимов
          количество слов, отсутствовавших в тексте

          Научный

          Художественный

          Приложение 2 Словарь психологических терминов
          Воспоминание локализованные во времени и пространстве воспроизведения субъектом образов прошлого. Воспоминания связаны со сложной умственной деятельностью, необходимой для осознания содержания воспроизводимых событий, их последовательности, причинной связи между ними. Содержание воспоминаний динамично, оно реконструируется в связи с эволюцией направленности личности. Воспоминания всегда сопровождаются эмоциями.

          Воспроизведение процесс памяти, в результате которого происходит актуализация закрепленного ранее содержания путем извлечения его из долговременной памяти и перевода в оперативную. Физиологической основой воспроизведения является повторное возбуждение(оживление) следов ранее образованных нервных связей такими раздражителями, которые прямо или косвенно связаны с тем, что воспроизводится. Воспроизведение бывает непроизвольным или произвольным. При непроизвольном воспроизведении человек не ставит специальной цели припомнить что-либо; оно вызывается содержанием той деятельности, которую человек осуществляет в данный момент, хотя она и не направлена на воспроизведение. Непроизвольное воспроизведение может иметь не хаотический, а относительно связный, избирательный характер. Направление и содержание воспроизведения определяются в этом случае теми ассоциациями, которые образовались в прошлом опыте человека. Произвольное воспроизведение называется припоминанием. Воспроизведение активный, творческий процесс, связанный с перестройкой, реконструкцией воспроизводимого, особенно большого по объему материала. Реконструкция при воспроизведении проявляется в отборе главного и отсеве второстепенного материала, в обобщении и привнесении нового содержания, в изменении последовательности изложения, в различных заменах и искажениях воспроизводимого материала. Она вызывается особенностями материала, характером репродуктивной задачи, уровнем осмысления материала, различным эмоциональным отношением к нему и другими причинами.

          Забывание процесс ослабления связей того или иного материала с прошлым опытом субъекта, обусловленный выпадением этого материала из деятельности. Забывание проявляется в невозможности припомнить или узнать, либо в ошибочном припоминании и узнавании. Физиологическая основа забывания – торможение временных нервных связей. Основная закономерность забывания состоит в быстром его ходе непосредственно после заучивания и замедлении процесса с увеличением интервала, т.е. с течением времени забывание становится все более постепенным. Забывание зависит также от содержания, объема материала, его эмоциональной окраски. Забывание оказывается тем более глубоким, чем реже данный материал включается в деятельность субъекта. Включение материала в деятельность надежное средство борьбы с забыванием.

          Запечатление фиксация определенной информации в памяти. У животных запечатлеваются в памяти отличительные признаки объектов и некоторые врожденные поведенческие акты. Результаты запечатления, как правило, являются необратимыми, не поддаются дальнейшему изменению.

          Запоминание процесс памяти, в результате которого происходит закрепление нового путем связывания его с уже приобретенным ранее. Физиологическую основу запоминания составляет условный рефлекс как акт образования связи между новым и ранее закрепленным содержанием. Запоминание есть закономерный продукт действия субъекта с объектом. Характеристики запоминания того или иного материала определяются мотивами, целями и способами деятельности личности. Зависимость запоминания от деятельности, в итоге которой оно достигается, характеризует один из аспектов проблемы активности запоминания. Другой аспект той же проблемы понимание самого процесса запоминания как особого рода мнемической деятельности. Важную часть содержания мнемической деятельности составляют мыслительные процессы, осуществляемые с целью запоминания.

          Существенную роль в запоминании играет повторение материала. Однако повторение не является способом, неизменно ведущим к достижению мнемического эффекта. В процессе запоминания центральное место принадлежит организации действий субъекта с материалом. Именно действия группировки, соотнесения, составления планов приводят к отбору и формированию определенных связей; повторение –лишь условие реализации этих действий. Функцию же закрепления связей осуществляет не повторение, а акт правильного воспроизведения объекта, соответствие воспроизведенного образа объекту запоминания.

          Запоминание может быть непроизвольным и произвольным. Выявлена сложная закономерная динамика в соотношении продуктивности непроизвольного и произвольного запоминания: на низших возрастных этапах более продуктивно непроизвольное запоминание, на высших произвольное.

          Зейгарник эффект закономерность памяти, состоящая в преимущественном запоминании прерванной структурной деятельности по сравнению с законченной деятельностью или неструктурной, монотонной деятельностью. Это явление объясняется продолжающимся состоянием напряжения в результате прерванного намерения выполнить начатую деятельность. Эффект преимущественного удержания в непроизвольной памяти прерванной, незаконченной деятельности широко используется в педагогике и искусстве.

          Когнитивная карта это субъективное представление о пространственной организации внешнего мира, о пространственных отношениях

          между объектами, об их положении в среде. Когнитивные карты играют важную роль в практической деятельности человека. Они служат основой ориентации в пространстве, позволяющей двигаться в нем и достигать цели. Когнитивные карты есть не только у взрослых людей, обладающих речью и интроспекцией. Даже очень маленькие дети вполне успешно перемещаются у себя в доме, по крайней мере в тех комнатах, где им приходится часто бывать и где находятся важные для них вещи. Э. Толмен(1948), впервые предложивший термин когнитивная карта, исследовал формирование когнитивных карт у животных. Он обнаружил, что крысы, научившись проходить путь в лабиринте к кормушке, могли при необходимости тот же путь преодолеть и вплавь, т.е. они действовали согласно карте ситуации. У. Найссер(1981) полагает, что когнитивные карты различных уровней скорее вложены друг в друга, чем следуют друг за другом. Отношение между ними аналогично отношению между теми реальными объектами, с которыми они имеют дело.

          Латентное обучение – скрытое обучение, выявляемое лишь при некоторых благоприятных условиях, например, при введении дополнительного побуждающего раздражителя.

          Механическое запоминание процесс запоминания, основанный на установлении внешних ассоциаций, связывающих стимулы только по смежности, т.е. тем, что один следует за другим. Механическое запоминание характеризуется субъективной трудностью, поскольку оно не опирается на понимание материала. Низкая продуктивность механического запоминания была установлена еще в опытах Г. Эббингауза(1885), который показал, что для заучивания 36 бессмысленных слогов требуется в среднем 55 повторений, в то время как для заучивания стихотворного текста из 36-40 слов 6-7 повторений. Преимущества осмысленного запоминания перед механическим уменьшаются с возрастом. Это объясняется тем, что взрослые обнаруживают большую тенденцию и умение осмысливать бессмысленный материал, чем дети. Кроме того, заучивание бессмысленного материала требует больших волевых усилий, чем осмысленного. Известны факты легкости механического запоминания, которые объясняются тем, что бессмысленный материал выделяется необычностью, вызывает к себе особое эмоциональное отношение, привлекает своей звуковой стороной. При механическом запоминании понимание отсутствует, поэтому оно характеризуется буквальностью воспроизведения. Индивидуальные различия в использовании механического запоминания в обучении весьма велики. Механическое запоминание чаше выбирается учащимися, интеллектуально менее активными, подменяющими понимание заучиванием. Механическое запоминание без понимания смысла приносит вред развитию памяти.

          Мнема термин для обозначения органических материальных основ явлений памяти, сближающий явления памяти, наследственности и пластичности органической материи. В современной науке материальная основа памяти связывается со сложными структурными изменениями в нервных клетках. Согласно различным данным, такими изменениями являются рост протоплазматических нервных отростков, изменения в синоптических окончаниях, в свойствах клеточных мембран или в составе рибонуклеиновых кислот.

          Мнемическая деятельность активная деятельность человека, направленная на запоминание материала. Выделяют (В.Я.Ляудис) четыре операции мнемического действия:

          1)ориентировка в запоминаемом материале, категоризация и установление его состава и структуры;

          2)поиск и выделение соответствующего материалу способа группировки;

          3)группировка элементов, перестройка материала на основе внутригрупповых связей, которые были установлены предшествующими операциями;

          4)установление межгрупповых связей.

          Последняя операция завершает систематизацию предъявляемого материала и приводит к построению мнемосхемы(т.е. схемы, воспроизводящей состав в категориях материала и его структуру).

          Мнемическая функция сохранение следов нервного возбуждения и установление связи между этими следами. Понимание памяти в традиционной психологии как некоей изолированной абстрактной сущности приводило к тому, что мнемическая функция, как и другие психические функции, рассматривалась, по выражению А.Н.Леонтьева, не как порождаемая деятельностью, а как порождающая ее. В современной психологии установлено, что мнемическая функция детерминируется направленностью сознательных действий личности и реализуется сложной функциональной структурой процессов памяти.

          Мнемическая установка направленность субъекта на запоминание того или иного материала, иногда имеющая неявный, скрытый характер. Мнемическая установка в той или иной мере опирается на познавательную и при определенных условиях активизирует процесс понимания. Установлено положительное влияние на результаты произвольного запоминания дифференциации мнемических установок: запомнить главное в материале, запомнить полно, точно, надолго и т.п. По данным А.А. Смирнова, направленность на то или иное качество запоминания определяется индивидуально-психологическими свойствами личности, в первую очередь мнемически-ми способностями, возрастными особенностями, особенностями запоминаемого материала и мотивами запоминания. Роль мнемической установки не сводится кдействию самого по себе намерения запомнить. Разные мнемические установки вызывают различную ориентировку в материале, в его содержании, структуре, в его языковой форме и т.п., обусловливая выбор соответствующих способов запоминания. Поэтому формирование адекватной мнемической установки важное условие эффективности процесса обучения.

          Мнемотехника система различных приемов, облегчающих запоминание и увеличивающих объем памяти путем образования искусственных ассоциаций. Например, известный прием заучивания числа 3,1415926536, выражающего величину П, с помощью двустишия кто и шутя и скоро пожелает пи узнать, число уже узнает, где количество букв очередного слова соответствует очередной цифре запоминаемого числа. Мнемотехника имеет длительную историю. Уже в глубокой древности люди пользовались сначала внешними(зарубки, узлы и пр.), а затем и внутренними(представления предметов, действий) опорами как средствами запоминания. Делались попытки создать определенную систему мнемических приемов. Так, в Древней Греции был разработан так называемый топологический метод: различные объекты связывались с местами какого-либо реального или воображаемого пространства как опорами запоминания. Увлечения мнемотехникой приносили определенный вред, так как уводили от разработки научных путей развития и воспитания памяти. Вместе с тем в мнемотехнике содержится правильное представление о том, что успешность работы памяти зависит от тех или иных способов запоминания. Это положение широко разрабатывается в современной психологии. Формирование приемов смысловой, логической обработки запоминаемого материала рассматривается как основной путь не только повышения эффективности работы памяти, но и ее развития и воспитания.

          Непроизвольное запоминание процесс запоминания, протекающий на фоне деятельности, направленной на решение не мнемических задач. Непроизвольное запоминание продукт и условие познавательных и практических действий. Это не случайный, а закономерный процесс, детерминированный особенностями деятельности субъекта. Прежде всего, необходимым условием непроизвольного запоминания является действие с предметом. Как показали исследования П.И. Зинченко, для продуктивности непроизвольного запоминания важно то место, которое занимает в деятельности данный материал. Если он входит в содержание основной цели деятельности, то запоминается лучше, чем в том случае, когда включается в условия, способы достижения этой цели. Материал, занимающий место основной цели в деятельности, запоминается тем лучше, чем более содержательные связи устанавливаются в нем. Наконец, непроизвольно запоминается материал, значимый для субъекта, вызывающий интерес и эмоции. При высокой степени интеллектуальной активности в процессе выполнения деятельности, в итоге которой осуществляется непроизвольное запоминание, последнее может обеспечить более широкое запечатление материала и более прочное сохранение его в памяти по сравнению с произвольным запоминанием. Непроизвольное запоминание является ранней генетической формой памяти, на которой избирательность памяти определяется самим ходом деятельности, а не актив-н ым использованием включенных в нее средств и способов, оно предшествует формированию произвольной памяти.

          Оперативные единицы памяти(ОЕП) образы более или менее сложных сочетаний элементов материала, которые конструируются при выполнении действия в результате активных преобразований материала в соответствии со стоящими перед человеком задачами. ОЕП могут отражать объект и условия действия с разной полнотой и глубиной, т.е. быть в разной степени адекватными содержанию задачи. Это позволяет говорить о разных уровнях оперативных единиц. Единицы низшего уровня отражают внешние, эмпирически выделяемые свойства материала, учет которых едва обеспечивает достижение цели действия. На основе учета наиболее существенных, закономерных свойств материала формируются оптимальные ОЕП, в наибольшей степени адекватные решаемой задаче. Между этими крайними полюсами располагается гамма единиц промежуточного уровня, в основе которых все более полное отражение существенных свойств материала. Уровень ОЕП не является константным свойством человека, он складывается в процессе обучения выполнению данного вида деятельности. Формирование ОЕП оптимального уровня – основное средство повышения продуктивности оперативной памяти(см. Оперативная память) и обслуживаемой ею деятельности. Общий путь формирования ОЕП все более высокого уровня связан с превращением целенаправленных, развернутых действий в сокращенные автоматизированные операции.

          Опознающая память форма памяти, основанная на отождествлении воспринимаемого объекта или события с одним из эталонов, записанных в памяти. Установлено, что продуктивность опознания обычно выше продуктивности воспроизведения. Имеются экспериментальные данные об успешном опознании после однократного предъявления нескольких тысяч слайдов(Л. Стендинг, 1973). Опознание в памяти относится к широкому кругу феноменов, когда субъект принимает решение, встречался ли ему прежде данный объект. В соответствии с моделью, предложенной Р. Аткинсоном(1980), принятие решения при опознании основывается либо на величине знакомости объекта(быстрый ответ), либо, если значение знакомости не дает достаточно информации для уверенного ответа, производится развернутый поиск в памяти.

          Опосредствованная и непосредственная память – виды памяти, различающиеся по критерию использования вспомогательных средств в процессе запоминания. Под непосредственным запоминанием понимается запоминание путем заучивания, не опирающееся на какие-либо вспомогательные опосредствующие приемы. Опосредствованное запоминание предполагает использование определенных более или менее развернутых приемов, средств. Говоря о непосредственном запоминании, следует иметь в виду, что и оно не обходится без специальных внутренних средств, которые трудно выделить путем наблюдения или интроспективно.

          Осмысленное запоминание процесс запоминания, основанный на обобщенных и систематизированных ассоциациях, отражающих наиболее существенные стороны и отношения предметов. Одним из первых отечественных психологов роль понимания в запоминании исследовал Н.А. Рыбников(1923). Его опыты показали, что осмысленное запоминание в 22 раза успешнее механического. Преимущество запоминания, основанного на понимании, обнаруживается на всех сторонах процесса запоминания: на его полноте, скорости, точности и прочности. Как указывает П.И. Зинченко, процессы понимания, прежде чем стать способами произвольного запоминания, должны быть сформированы в качестве специальных целенаправленных познавательных действий. Необходимым условием превращения процессов понимания в логические приемы произвольного запоминания является их совершенствование, доведение до умений и навыков. Основные приемы логической обработки материала –– вычленение определенных смысловых кусков, формулирование опорных пунктов, т.е. составление плана, и соотнесение, т.е. связывание смысловых кусков между собой и с ранее известным. Формирование приемов смысловой, логической обработки запоминаемого материала является основным средством не только повышения эффективности работы памяти, но и ее развития.

          Памяти виды различные формы проявления мнемической деятельности, вычленяются в соответствии с тремя основными критериями. 1. По характеру психической активности, преобладающей в деятельности, память делят на двигательную, эмоциональную, образную и словесно-логическую. Двигательная память связана с запоминанием и воспроизведением движений, с формированием двигательных умений и навыков в игровой, трудовой, спортивной и других видах деятельности человека. Образная память связана с запоминанием и воспроизведением чувственных образов предметов и явлений, их свойств и наглядно данных связей и отношений между ними. Образы памяти могут быть разной степени сложности: образами единичных предметов и обобщенными представлениями, в которых может закрепляться и определенное абстрактное содержание. 2. По характеру целей деятельности выделяют память непроизвольную и произвольную. 3. По времени закрепления и сохранения материала различают память кратковременную и долговременную. Кратковременная память базируется на автономном распаде следов. Долговременная память основывается на необратимых, не подлежащих распаду следах, которым свойственны ассоциативность и чувствительность к интерференции(т.е. смешению следов). Требования практики и развитие теории памяти привели к постановке проблемы оперативной памяти, обслуживающей непосредственно осуществляемые человеком актуальные действия, операции. Таким образом, в качестве наиболее общего основания для выделения различных видов памяти выступает зависимость ее характеристик от особенностей деятельности, в которой осуществляются процессы запоминания и воспроизведения.

          Различные виды памяти, выделенные в соответствии с разными критериями, находятся в органическом единстве. Так, словесно-логическая память в каждом конкретном случае может быть либо непроизвольной, либо произвольной; одновременно она обязательно является либо кратковременной, либо долговременной. Различные виды памяти, выделенные по одному и тому же критерию, также взаимосвязаны. Кратковременная и долговременная память по существу представляют собой две стадии единого процесса, который всегда начинается с кратковременной памяти.

          Памяти готовность способность своевременно актуализировать мнемические следы и воспроизводить необходимую информацию. Хранящаяся в памяти человека информация оценивается им с точки зрения ее значения для предстоящей деятельности и в соответствии с этой оценкой удерживается в различной степени готовности. По Р. Аткинсону, готовность памяти обеспечивается тем, что одно и то же событие может быть представлено более чем в одной структуре памяти(кратковременной и долговременной) и посредством различного рода кодов(перцептивных, семантических и др.), что повышает вероятность извлечения информации. Информация, содержащаяся в кратковременной памяти, непосредственно доступна для воспроизведения. Возможность использования информации из долговременной памяти определяется эффективностью процессов поиска и извлечения. Алгоритмы поиска чувствительны к изменениям в содержании долговременной памяти, так что поступление новой информации может оказывать влияние на доступность старой. Информация, уже находящаяся в системе памяти, создает определенные ожидания относительно поступающей информации, что облегчает актуализацию мнемических следов.

          В.Я. Ляудис(1976) выделяет три уровня готовности памяти к воспроизведению. 1. Неполное и неточное воспроизведение предъявленного материала. 2. Полная точная репродукция. 3. Реконструктивное воспроизведение, связанное с вариативным использованием материала. Таким образом, качественные изменения уровня готовности памяти к воспроизведению связаны с переходом от репродуктивного к реконструктивному воспроизведению. Этот переход обеспечивается формированием обобщенных приемов использования умственных действий в целях решения задачи воспроизведения.

          Памяти динамичность свойство процессов памяти, проявляющееся в функциональной изменчивости мнемических действий и операций, обусловленной особенностями материала, его значимостью, мотивами и целями деятельности субъекта, его прошлым опытом. Информация, поступающая в память, является объектом непрерывного процесса организации, соотнесения и интеграции с другой информацией, преобразуется в различные типы внутренних кодов. При этом используемые в системе памяти процедуры кодирования, операции повторения, стратегии поиска существенно отличаются друг от друга для различных, даже внешне похожих задач. В условиях активного и осмысленного запоминания каждое повторное восприятие того, что запоминается, представляет собой различную деятельность, осуществляемую не стереотипно и шаблонно, а с достаточно широким разнообразием ее выполнения. Сохранение материала в памяти также динамический процесс, включающий более или менее выраженную переработку материала, отбор, обобщение и конкретизацию, систематизацию и детализацию. Динамическая иерархическая организация всей системы памяти, в том числе процессов управления потоками информации и пространства хранения информации, наиболее полно представлена в теории памяти Р. Аткинсона(1980).

          Памяти помехоустойчивость способность противостоять действию внешних и внутренних помех. Внешние помехи это шум, посторонние раздражители, источник внутренних помех интерференция мнемических следов. Интерференция проявляется либо в потере информации под влиянием последующего поступления нового материала, либо в ошибках, вызванных конкуренцией мнемических следов. Ее действие обнаруживается как в кратковременной, так и в долговременной памяти. В кратковременной памяти деятельность, вклинивающаяся между предъявлением материала и проверкой сохранения, увеличивает скорость потери информации в зависимости от характера интерференции. В долговременной памяти новая поступающая информация интерферирует с уже хранящимся там материалом. По Р. Аткинсону(1980), процесс поиска нужной информации в долговременной памяти, главными компонентами которого являются локализация мнемического следа и восстановление найденного следа, сам может носить разрушительный характер по отношению к искомому следу, поскольку образование следов в ходе поиска также может приводить к интерференции. Повышению помехоустойчивости памяти способствует использование различных типов внутренних кодов. Так, поданным И.Хофмана(1986), целенаправленная активация образных представлений при запоминании вербального материала значительно увеличивает продуктивность памяти. Помехоустойчивость памяти измеряется величиной различия в продуктивности, точности и других показателях при работе в условиях действия помех по сравнению с работой без помех.

          Памяти типы преобладающие особенности процессов памяти вычленяются в соответствии с индивидуальными различиями в продуктивности запоминания и сохранения образного и словесного материала. Различают наглядно образный, словесно абстрактный и промежуточный типы памяти. Эти типы зависят в определенной мере от соотношения первой и второй сигнальных систем в высшей нервной деятельности человека. Более или менее выраженные особенности того или иного типа памяти обусловливаются также требованиями профессиональной деятельности людей. Наглядно образный тип памяти дифференцируется в зависимости от того, какой анализатор наиболее продуктивен при запоминании человеком различных впечатлений. Различают двигательный, зрительный и слуховой типы памяти. Они редко проявляются в чистом виде, чаще встречается смешанный тип: зрительно-двигательный, зрительно-слуховой, слуходвигательный.

          Память запоминание, сохранение и последующее воспроизведение индивидом его опыта. Физиологической основой памяти является образование, сохранение и актуализация временных нервных связей в мозгу. Временные связи и их системы образуются при смежном во времени действии раздражителей на органы чувств и при наличии у человека ориентировки, внимания, интереса к этим раздражителям. В настоящее время выделяют две фазы памяти: лабильную, которой соответствует удержание следа в форме реверберации нервных импульсов(так называемая кратковременная память), и стабильную фазу, которая предполагает сохранение следа за счет структурных изменений, вызванных к жизни в процессе консолидации(так называемая долговременная память).

          Поскольку память включена во все многообразие жизни и деятельности человека, то и формы ее проявления, ее виды чрезвычайно многообразны(см.: Памяти виды).

          Основные процессы памяти запоминание, воспроизведение и забывание. Запоминание главный процесс памяти, от него во многом зависят полнота, точность, последовательность воспроизведения материала, прочность и длительность его сохранения. Запоминание и воспроизведение осуществляются в форме непроизвольных или произвольных процессов. Забывание обычно протекает как непроизвольный процесс. Непроизвольная память занимает большое место в жизни и деятельности людей: человек многое запоминает и воспроизводит без специальных намерений и усилий. Произвольная память позволяет человеку запоминать с необходимой полнотой то, что ему нужно в данный момент. Протекание процессов запоминания, сохранения и воспроизведения определяется тем, какое место занимает данный материал в деятельности субъекта. Установлено, что наиболее продуктивно связи образуются и актуализируются в том случае, когда соответствующий материал выступает в качестве цели действия. Прочность этих связей определяется тем, какова степень участия соответствующего материала в дальнейшей деятельности субъекта, какова их значимость для достижения предстоящих целей.

          Одним из направлений современной психологической науки, в русле которого выполнено большое количество работ по изучению памяти, является информационный подход к памяти, позволивший найти количественную меру запоминаемого материала количество информации. Установлено, что объем кратковременной памяти определяется количеством символов независимо от содержащейся в них информации. С этим фактом связывается проблема кодирования информации: важно кодировать запоминаемый материал символами, содержащими много информации. Проблема кодирования поставлена и в контексте изучения оперативной памяти как исследование способов преобразования материала при его оперативном запоминании. В связи с информационным анализом процесса запоминания широко изучены многообразные способы переработки информации в памяти, намечена определенная структура, т.е. общий состав и последовательность операций мнемического действия. Трактовка памяти как определенным образом организованной системы познавательных и собственно мнемических действий позволила выявить и, в известной мере, сблизить операционный состав мыслительной и мнемической деятельности. Особенно большое значение имеет анализ семантических преобразований информации, осуществляющихся в кратковременной памяти. Средством реализации этой задачи является использование микроструктурных методов исследования, интенсивно разрабатываемых в последнее время.

          Индивидуальные особенности памяти выражаются в различной быстроте, точности и прочности запоминания. Они в определенной мере связаны с различиями силы возбуждения и торможения нервных процессов, степени их уравновешенности и подвижности. Однако сами эти особенности высшей нервной деятельности изменяются под влиянием условий жизни и деятельности людей.

          Память буферная один из уровней иерархической системы преобразования входной информации. Буферная память представляет собой часть содержания долговременной памяти, выдвинутую ко входу анализаторной системы в виде сенсорных и перцептивных эталонов, перцептивных гипотез и т.п. В буферной памяти происходит выделение в объекте информативных признаков в связи с выдвинутыми перцептивными гипотезами, интерпретация и категоризация поступившей в нее информации, перевод этой информации на язык оперативных единиц восприятия, которыми владеет наблюдатель. Здесь же происходит оценка и отбор полезной информации, детерминированные целью деятельности, ожиданием, установками субъекта.

          Память долговременная(ДП) вид памяти, характеризующийся длительным сохранением материала после многократного его повторения и воспроизведения. Этот вид памяти необходим для более или менее сложной и по-разному развернутой переработки материала. Объем долговременной памяти оценивают отношением числа символов, которые сохранились в памяти спустя некоторое время(более 30 мин), к числу их повторений, необходимых для запоминания. Объем долговременной памяти зависит от количества информации в запоминаемом материале.

          Память иконическая (картинная) след стимула, его копия, представленная в центральном отделе зрительного анализатора. Иконическая память по содержанию не отличается от сенсорной. Время хранения в иконической памяти может достигать 1000 мс. Более продолжительная иконическая память с временем хранения до нескольких секунд может выступать в виде последовательных образов. Иконическая память выполняет ряд важных функций в общем процессе обработки информации, являясь средством стабилизации воспринимаемой реальности и обеспечивая непрерывность работы зрительной системы.

          Память кратковременная(КП) вид памяти, характеризующийся очень кратким сохранением материала после однократного непродолжительного восприятия и только немедленным воспроизведением. Основная функция КП первичная ориентировка в окружающей среде. Он измеряется числом символов, которые могут быть воспроизведены немедленно после их однократного предъявления. Объем КП относительно безразличен к количеству информации и ограничен числом 7 + 2. Тесно связанная с перцепцией, являясь как бы ее инерцией, КП служит основой более сложных функциональных образований. В то же время в самой КП могут производиться достаточно сложные преобразования входной информации, осуществляемые в свернутом виде.

          Память оперативная вил памяти, включающий процессы запоминания, сохранения и воспроизведения информации, перерабатываемой в ходе выполнения действия и необходимой только для достижения цели данного действия. В оперативную память поступает материал как из долговременной, так и из кратковременной памяти. Характеристики оперативной памяти: объем, точность, скорость запоминания, длительность хранения, лабильность и помехоустойчивость являются производными от содержания, особенностей задач и способов деятельности.

          Память сенсорнаявыполняет функцию отражения и запечатления объекта во всей полноте его признаков, доступных воспринимающей системе, т.е. находящихся в зоне ее разрешающей способности. Содержание сенсорной памяти полностью зависит от свойств зрительной стимуляции: интенсивности, контрастности, длительности, характера дои послеэкспозиционного поля, на фоне которого предъявлен стимул. Время хранения в сенсорной памяти невелико(250 300 мс), так как она должна освобождаться для приема новой информации. Содержание сенсорной памяти через 30 50 мс попадает в иконическую память в виде следа стимула, его копии.

          Память слуховая одна из разновидностей образной памяти, связанная с запечатлением, сохранением и воспроизведением слуховых образов. Слуховая память может выступать также в качестве индивидуальной особенности памяти человека: у отдельных людей слуховые представления закрепляются и воспроизводятся легче и быстрее по сравнению с другими представлениями.

          Экспериментально установлено(Дж. Серлинг), что слуховая память часто является необходимым условием сохранения и воспроизведения информации предъявляемой зрительно. Входом для слуховой памяти являются единицы внутриречевой реакции. Они удерживаются в слуховой памяти несколько секунд.

          Память тактильная хранение информации, полученной путем осязания. Относится к профессиональным видам памяти, поскольку особенно интенсивно развивается в связи со специфическими условиями деятельности. Высокого уровня развития достигает в условиях, когда она должна компенсировать недостающие типы памяти(например, у слепых). Использование методики частичного воспроизведения для исследования тактильной памяти позволило обнаружить наличие иконической тактильной памяти в осязании. Установлено, что объем иконической тактильной памяти на 50% больше, чем объем тактильной кратковременной памяти. Информация в тактильной иконической памяти стирается на 50% через 1300мс.

          Память феноменальная способность исключительно быстро запоминать и точно воспроизводить большой объем материала, лишенного внутренней смысловой связи(отдельные слова, числа, даты и т.п.). Феноменальная память нередко отмечается у выдающихся людей, выступая при этом как высокоразвитая профессиональная память(музыкальная у В.А. Моцарта, А.К. Глазунова, зрительная у Ф.М. Достоевского и т.п.).

          Память эмоциональная память на чувства. Эмоциональная память имеет важное значение в жизни и деятельности каждого человека. Пережитые и сохраненные в памяти чувства выступают как сигналы, л ибо побуждающие к действию, либо удерживающие от действий, вызвавших в прошлом отрицательные переживания. Эмоциональная память может быть прочнее других видов памяти: иногда от давно прошедших событий в памяти остается только чувство, впечатление.

          Повторение процесс, являющийся необходимым условием прочности произвольного запоминания. Повторение выполняет неодинаковую роль на разных этапах запоминания. Вначале повторение связано с общей ориентировкой в структуре и содержании материала, затем со смысловой его группировкой, с выделением опорных пунктов и т.п. Повторения, включенные в сам процесс запоминания, носят осмысленный, активный характер. Шаблонные же повторения ведут к механическому запоминанию. Полезными повторениями, говорил К.Д. Ушинский, являются те, которые вводят изученное в новые комбинации. Эффективность повторений зависит также от правильной их организации во времени. Распределение повторений во времени обеспечивает большую продуктивность запоминания, чем их концентрация.

          Припоминание произвольное воспроизведение материала, связанное с постановкой специальной репродуктивной задачи и с употреблением определенных приемов, с помощью которых она достигается. Припоминание сложное репродуктивное действие, требующее от человека не только усилий, но и специальных умений. Припоминание избирательно; оно определяется содержанием репродуктивной задачи. Наиболее продуктивными приемами припоминания являются составление плана воспроизводимого материала и намеренное вызывание таких ассоциаций, которые косвенным путем могут привести к припоминанию необходимого материала. Однако длительное и активное сосредоточение на ассоциациях, не приводящее к успеху, может вызвать отрицательную индукцию нервных процессов и затормозить то, что необходимо для воспроизведения.

          Проактивное торможение проявляетсяв ухудшении воспроизведения под влиянием деятельности, предшествующей запоминанию материала. Проактивное(прямое) торможение вызывается отрицательным влиянием предшествующей деятельности на образование связей в последующей деятельности. Явлениями проактивного и ретроактивного(см.: Ретроактивное торможение) торможения объясняется позиционная зависимость продуктивности запоминания, имеющая форму Ы-образной кривой; в начале ряда отмечается лишь обратное торможение, в конце прямое, середина ряда испытывает влияние обоих видов торможения.

          Произвольное запоминание процесс запоминания, осуществляющийся в форме сознательной деятельности, имеющей мнемическую направленность и включающей совокупность специальных мнемических действий. Среди условий продуктивности произвольного запоминания центральное место занимает использование его рациональных приемов. Один из важнейших приемов составление плана запоминаемого материала. Большое значение имеют сравнение, классификация, систематизация материала. Необходимым условием прочности произвольного запоминания является повторение.

          В.Я. Ляудис(1976) рассматривает произвольное запоминание как особое мнемическое действие, связанное с построением, воспроизведением образа объекта, необходимого в последующей деятельности. Реализация этой цели обеспечивается системой ориентировочно-исследовательских и исполнительных операций, образующих психологический механизм процесса запоминания.

          Прочность запоминания свойство памяти, выражающееся в сохранении заученного материала и в скорости его забывания. Необходимым условием прочности запоминания является понимание материала. Кроме того, прочность запоминания обеспечивается многократным повторным восприятием материала, ведущим к упрочению временных связей.

          Развитие памяти происходит в связи с общим развитием ребенка. Уже на первом месяце жизни у него обнаруживаются условные рефлексы, в которых закрепляются еще в нерасчлененном виде элементарные чувственные впечатления, движения, эмоциональные состояния. К концу первого полугодия проявляется узнавание, а затем и воспроизведение образов отсутствующих предметов. По мере того, как ребенок овладевает навыками ходьбы и речи, память начинает быстро развиваться в результате расширения его контакта с вещами и речевого общения со взрослыми. В процессе обогащения чувственного опыта, его обобщения и закрепления в речи память детей становится все более устойчивой и прочной. Если у годовалого ребенка впечатления сохраняются 1 –2 недели, то к концу третьего года жизни они могут сохраняться до 12 месяцев. К числу изменений памяти с возрастом относится прежде всего увеличение скорости заучивания и рост объема памяти. Но наиболее существенные перемены происходят, по мере развития ребенка, в качественных особенностях его памяти. Одна из таких характерных перемен переход от непроизвольной памяти, типичной для раннего возраста(до 4-5 лет), ко все более выраженному произвольному запоминанию и припоминанию. Существенным для характеристики памяти в детском возрасте является развитие ее осмысленности. Дети старшего дошкольного и младшего школьного возраста в процессе запоминания опираются не на абстрактно-логические отношения между понятиями, служащие существенной опорой запоминания у взрослых, а на наглядно воспринимаемые связи явлений и предметов. Дальнейшее развитие памяти проходит в процессе обучения и воспитания детей в школе, где они овладевают рациональными способами произвольного запоминания. При этом непроизвольная память, включаясь непосредственно в сам процесс усвоения знаний, не только успешно функционирует в условиях оптимальной организации учебного материала, но и готовит почву для продуктивной работы произвольной памяти.

          Реминисценция воспоминание первоначально забытого. Проявляется в том, что отсроченное воспроизведение бывает более полным, нежели то, которое осуществляется сразу после запоминания. Реминисценция чаще обнаруживается при запоминании большого по объему материала. Явление реминисценции встречается чаще у детей, чем у взрослых.

          Ретроактивное торможение проявляется в ухудшении воспроизведения в том случае, когда в интервале между заучиванием и воспроизведением субъект занят какой-либо деятельностью. Ретроактивный(обратный) эффект вызывается тем, что деятельность, следующая за заучиванием, вызывает торможение только что образованных временных связей. Ретроактивное торможение проявляется особенно сильно в тех случаях, когда деятельность, промежуточная между заучиванием и воспроизведением, сходна с первоначальным заучиванием. Сходство между двумя родами деятельности может состоять как в используемом материале, так и в совершаемой операции. Любой вид сходства приводит к ретроактивному торможению, но наибольший эффект получается при комбинировании обоих видов сходства.

          Следы памяти временные связи в коре мозга, служащие физиологической основой запоминания и воспроизведения. Возникновение этих связей обусловливается реальными связями предметов и явлений, в частности их связями в пространстве и во времени, отношениями сходства и различия между ними и т.д. Характеристики этих связей(прочность, лабильность и т.п.) определяются тем, какова степень участия соответствующего материала в деятельности субъекта, какова их значимость для достижения предстоящих целей.

          Словесно логическая память на мысли, суждения, умозаключения. В ней закрепляется отражение предметов и явлений в их общих и существенных свойствах, связях и отношениях. Словесно-логическая память специфически человеческая память в отличие от двигательной, эмоциональной и образной, которые в своих простейших формах свойственны и животным. Словесно-логическая память является ведущей по отношению к другим видам памяти, и от ее развития зависит развитие всех других видов памяти.

          Смысловая память основывается на обобщенных и систематизированных ассоциациях, отражающих наиболее важные и существенные стороны и отношения предметов. Смысловые связи, устанавливаемые при осмысленном запоминании это ассоциации, объединенные и обобщенные посредством слов в группы, комплексы. В противоположность смысловой памяти механическая память основывается на единичных временных связях, отражающих преимущественно внешнюю последовательность явлений. Смысловая память более продуктивна, так как опирается на системы временных связей, уже образованные в прошлом опыте человека, тогда как механическая память лишена такой опоры.

          Сохранение в памяти обнаруживается по последующему воспроизведению или узнаванию, либо по тому факту, что материал, кажущийся забытым, требует для доучивания меньше времени, чем это было необходимо для первоначального заучивания. Воспроизведение, узнавание и доучивание три критерия сохранения. Сохранение материала в памяти зависит от времени. Оно имеет избирательный характер, являясь функцией участия материала в деятельности субъекта. Материал, связанный своим содержанием с потребностями человека, с целью его деятельности, лучше сохраняется в памяти. В процессе сохранения в памяти материал подвергается определенным качественным изменениям, приобретая более обобщенный характер.

          Узнавание один из основных процессов памяти. Процессы узнавания функционально отличаются от процессов воспроизведения. Узнавание предполагает наличие объекта, в то время как воспроизведение его поиск. Узнавание более простой и генетически более ранний процесс, чем воспроизведение. Узнавание это и восприятие, но в отличие от первичного восприятия узнавание всегда повторное восприятие. Узнавание может быть непроизвольным и произвольным.

          Эйдетический образ проецированный образ(обычно зрительный, но может быть и любой другой модальности), настолько четкий, ясный, красочный и дифференцированный по форме, что кажется всецело бодрствующему субъекту перцептом. Э. Йенш описал два типа эйдетических образов: первый тип напоминающий растянутые во времени послеобразы, обычно имеющие цвет, дополнительный по отношению к оригиналу; второй тип напоминающий усиленные образы памяти. В описание эйдетического образа входят несовместимые характеристики послеобраза и образа памяти. Появление эйдетического образа только после окончания стимуляции, мимолетность и детальная отчетливость делают его похожим на послеобраз. Однако его независимость от движения глаз, отсутствие его перемещения при движениях глаз и возможность смотреть на его различные части, видя их с одинаковой четкостью, все это означает, что эйдетический образ является образом памяти.

          Энграмма совокупность изменений в нервной ткани, обеспечивающих сохранение результатов воздействия действительности на человека. Энграмма является физиологической основой памяти. Различаются два типа энграмм с точки зрения их содержательной характеристики: образы энграммы, структуры которых отображают структуры воспринятых ранее объектов, и модели действий энграммы, структуры которых отображают программы действий. Между энграммами может образовываться устойчивая связь ассоциация.

          Литература
          Арнхейм Р. Визуальное мышление // Зрительные образы: Феноменология и эксперимент. Ч.З. Душанбе, 1973,

          Аткинсон Р. Человеческая память и процесс обучения. – М., 1980.

          Бахманн Т.К. Исследование селективности зрительного восприятия в микроструктуре перцептивной деятельности: Автореф. канд. дисс. М., 1977.

          Бергсон А. Материя и память// Собр. соч., –СПб., 1913.

          Блонский П.П. Память и мышление. М., 1935.

          Бочарова С.П. Системный подход к изучению мнемических процессов // Исследование памяти. –М., 1990.

          Бродбент Д. Восприятие и коммуникация// Восприятие. Механизмы и модели. М., 1974.

          Введение в психологию/ Под ред. А.В. Петровского. М., 1997.

          Величковский Б.М. Память: может быть все-таки одна?// Вопросы психологии. 1976. N4.

          Величковский Б.М. Зрительная память и модели переработки информации человеком// Вопросы психологии. 1977. N6.

          Величковский Ъ.М. Современная когнитивная психология. М., 1982.

          Величковский Б.М. Автоматизмы памяти// Исследование памяти. М.,1990.

          Вудвортс Р. Экспериментальная психология, М., 1950.

          Вулдридж Д. Механизмы мозга. М., 1965.

          Вучетич Г.Г., Зинченко В.П. Сканирование последовательно фиксируемых следов в кратковременной памяти// Вопросы психологии. 1970. N1.

          Выготский Л.С. Эйдетика//Основные течения современной психологии. М.-Л., 1930.

          Выготский Л.С. Развитие высших психических функций. М., 1960.

          Выготский Л.С., Лурия А.Р. Этюды по истории поведения. М., 1930.

          Горбов Ф.Д. К вопросу о механизмах ретрои ан-тероградной амнезии// Вопросы психологии. 1962. –N1.

          Гордеева Н.Д., Назаров А.И., Романюта В.Г., Яро-винский А.Н. Движения глаз и управление следами сенсорной памяти// Эргономика. Труды ВНИИТЭ. Вып.4.-М., 1972.

          Грановская Р.М. Восприятие и модели памяти. –Л.,1975.

          Джеймс У. Научные основы психологии. СПб., 1902.

          Дормашев Ю.Б., Романов В.Я. Психология внимания.-М., 1995.

          ЖитниковаЛ.М. Учите детей запоминать: пособие для воспитателя. М., 1973.

          Зинченко В.П. О микроструктурном методе исследования познавательной деятельности// Эргономика. Труды ВНИИТЭ. Вып.З. – М., 1972.

          Зинченко В.П. Образ и деятельность. М.-Воронеж, 1997.

          Зинченко В.П. Живое знание. Самара, 1998.

          Зинченко В.П., Величковский Б.М., Вучетич Г.Г. Функциональная структура зрительной памяти. –М.,1980.

          Зинченко В.П., Вергилес Н.Ю. Формирование зрительного образа. М., 1969.

          Зинченко В. П., Леонова А.Б., Стрел ков Ю.К. Психометрика утомления. М., 1977.

          Зинченко В.П., Стрелков Ю.К. На пути разработки микроструктурного анализа деятельности человека// Эргономика. Труды ВНИИТЭ. Вып.7. М., 1974.

          Зинченко П.И. Непроизвольное запоминание. М., 1961, 1996.

          Зинченко П.И. Практикум по психологии памяти// Вопросы психологии. 1963. N1.

          Зинченко П.И., Невельский П.Б. и др. Вопросы психологии памяти и теория информации// Инженерная психология. М., 1964.

          Зинченко Т.П. Методы исследования и практические занятия по психологии памяти. Душанбе, 1974.

          Исследования по психологии памяти. Материалы III Всесоюзного съезда общества психологов СССР. –Т. 1.-М., 1968.

          Клацки Р. Память человека: структуры и процессы. – М., 1978.

          Корсаков С.С. Болезненные расстройства памяти и их диагностика. М., 1980.

          Коффка К. Основы психического развития. М.-Л., 1934.

          Красилыцикова Д.И.,Гонсировская С.Б. Зависимость запоминания от локализации заучиваемых элементов ряда// Вопросы психологии. 1966. N1.

          Левитин К. Мимолетные узоры. М., 1997.

          Леонтьев А.Н, Развитие памяти. Экспериментальное исследование высших психических функций. М.,1931.

          Леонтьев А.Н. Проблемы развития психики. М., 1981.

          Леонтьев А.Н. Избранные психологические произведения. В 2-хт. М., 1983.

          Линдсей П., Норман Д. Переработка информации у человека. М., 1974.

          Логвиненко А.Д. Перцептивная деятельности при инверсии зрительного образа// Восприятие и деятельность. М., 1976.

          Лурия А.Р. Маленькая книжка о большой памяти. –М., 1968.

          Лурия А.Р. Основы нейропсихологии. М., 1973.

          Лурия А.Р., Ютимковский М. О модальной организации кратковременной памяти// Вопросы психологии. 1968.-N5.

          Ляудис В.Я. Память в процессе развития. М., 1976.

          Миллер Дж. Магическое число семь, плюс или минус два// Инженерная психология. М., 1964.

          Миллер Дж., Галантер Ю., Прибрам К. Планы и структура поведения. М,, 1964.

          Монти Р.Дауб Г., Логхерн К. Оперативное запоминание последовательных событий: влияние скорости предъявления, числа категорий и длины пробы// Инженерия психология за рубежом. М., 1967.

          МюнстербергГ. Психология и учитель. М.,1910.

          НайссерУ. Познание и реальность. М., 1981.

          Невельский П.Б. Объем памяти и количество информации// Проблемы инженерной психологии. Вып.З.-Л., 1965.

          Невельский П.Б. Субъективная энтропия текста как ненадежность угадывания// Проблемы языкознания. – М., 1967.

          Норман Д. Память и внимание// Зрительные образы: Феноменология и эксперимент. Вып. 2, 3. Душанбе, 1973.

          Общая психология/ Под ред. А.В. Петровского. 1970,1976.

          Пиаже Ж. Избранные психологические труды. –М., 1969.

          Пиаже Ж., Инельдер Б. Генезис элементарных логических структур. М., 1963.

          Проблемы инженерной психологии. Вып.З. Л., 1965.

          Проблемы психологии памяти. Харьков., 1969.

          Психологические механизмы памяти и ее закономерности в процессе обучения. Материалы! Всесоюзного симпозиума по проблемам памяти. Харьков, 1970.

          Психология/ Под ред. А.А. Смирнова. М., 1956.

          Репкина Г.В. Исследование оперативной памяти//Проблемы инженерной психологии. Вып.З. Л., 1965.

          Роговин М.Н. Проблемы теории памяти. М., 1977.

          Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. 2-е изд.-М., 1976.

          Рыбников Н.А. О логической и механической памяти// Журнал психологии, неврологии и психиатрии. 1923.-N3.

          Середа Г.К. Память и деятельность.: Докт. дисс. –Харьков, 1976.

          Смирнов А.А. Психология запоминания. – М., 1948.

          Смирнов А.А. Проблемы психологии памяти, М., 1966.

          Соколов Е.Н. Механизмы памяти. М., 1969.

          Солсо Р. Когнитивная психология. М., 1996.

          Спенс К. Теоретический анализ процесса научения// Экспериментальная психология/ Под ред. С. Стивенса. Т. 2. – М., 1963.

          СперлингДж. Модель зрительной памяти. Информация, получаемая при коротких зрительных предъявлениях// Инженерная психология за рубежом. М., 1967.

          Стрелков Ю.К. Микроструктурный анализ преобразований информации// Эргономика. Труды ВНИИТЭ.Вып.З. – М., 1972.

          Стрелков Ю.К. Определение скорости извлечения следа из сенсорной памяти// Эргономика. Труды ВНИИТЭ. Вып.7, – М., 1974.

          Стрелков Ю.К., Шлягина Е.И. Исследование микроструктуры преобразований зрительной информации методом определения отсутствующего элемента// Эргономика. Труды ВНИ ИТЭ. Вып.З. – М., 1972.

          Торндайк Э. Процесс учения у человека. М., 1935.

          Фрейд 3. Психопатология обыденной жизни. –М., 1926.

          Хейбер Р. Эйдетические образы// Зрительные образы: Феноменология и эксперимент. Вып.1. Душанбе, 1972.

          Хил гард Э. Методы и приемы анализа процесса научения// Экспериментальная психология/ Под ред. С. Стивенса. Т. 2. – М., 1963.

          Ховланд К. Научение и сохранение заученного у человека// Экспериментальная психология/ Под ред. С. Стивенса. Т.2. М., 1963.

          Хофман И. Активная память. М., 1986.

          Эббингауз Г. Основы психологии. СПб., 1912.

          Экспериментальная психология/ Под ред. П. Фресса и Ж. Пиаже. Вып.4. М., 1973.

          Эриксен Ч., Стеффи Р. Кратковременная память и ретроактивная интерференция в зрительном восприятии// Инженерная психология за рубежом. М., 1967.

          Раздел 2 Опознание и познание
          Проблема восприятия и опознания принадлежит к числу важнейших в психологии. Непосредственное, чувственное отражение действительности составляет основу для формирования мыслительных процессов. Развитие сенсорных процессов имеет вместе с тем существенное значение для совершенствования практической деятельности субъекта, ибо, как указывал еще И.М. Сеченов, всякое целесообразное действие регулируется чувствованиями. И на современном этапе развития техники сенсорные процессы играют в деятельности человека не менее важную роль, чем процессы мыслительные. Как справедливо отмечает Б.Г. Ананьев, самые далеко идущие успехи науки и техники рассчитаны не только на мыслящего, но и на ощущающего человека.

          В последние годы процесс опознания привлекает к себе все большее внимание исследователей. Поскольку опознавательный процесс является одним из основных психических процессов, его изучение имеет несомненный теоретический интерес.

          С другой стороны, изучение опознания имеет и практическую направленность. Научно-техническая революция привела к созданию новых видов трудовой деятельности. В настоящее время реально существует деятельность опознания как специфический вид трудовой деятельности(например, оператора-наблюдателя). Это заставляет ставить вопрос о выявлении структуры опознавательной деятельности. Закономерности и механизмы опознавательного процесса необходимо учитывать при решении проблемы кодирования и представления информации на средствах отображения.

          Поскольку в современных системах управления информация об управляемом объекте передается в закодированной форме, одним из основных путей, обеспечивающих оперативность деятельности человека в системе, а значит, и эффективность работы всей системы обработки релевантной информации. Наиболее неблагоприятные условия для блокировки конфликтной информации создаются в случае совмещения релевантного и конфликтного параметров в одном стимуле, так как при этом, очевидно, невозможно функционирование механизма фильтрации на уровне сенсорного анализа стимулов, аналогично тому, как это отмечалось
по результатам эксперимента 1.

          Эксперимент 4. Зрительный поиск в условиях предъявления иррелевантной и конфликтной информации

          Целью данного исследования было изучение возможностей функционирования механизма фильтрации информации в условиях представленности всех объектов в зрительном поле. Известно, что характер признака, которым оперирует испытуемый в процессе выполнения поисковых задач, определяет объем оперативного поля зрения и, соответственно, число шагов поиска при решении задачи. Можно предположить» что последние характеристики могут определяться и наличием иррелевантных признаков или конфликтной стимульной информации.

          Для проверки этого предположения было предпринято исследование зрительного поиска, стимульный материал в котором аналогичен использованному в эксперименте 3. Число одновременно предъявляемых стимулов равнялось 28. Испытуемые в процессе выполнения поисковой задачи должны были оперировать либо заданной цветовой характеристикой, либо заданным вербальным обозначением.

          Результаты исследования показали, что время поиска по эталонному вербальному признаку превышает время поиска по признаку цвета(рис. 20). Очевидно, объем оперативного поля зрения для цвета больше, чем для слова. С увеличением мерности стимула за счет включения в него иррелевантных параметров эффективность выполнения поисковых задач снижается незначимо.

          Оценивания относительную выраженность эффекта интерференции со стороны конфликтного параметра, вербального или сенсорного, следует отметить, что, как и в предыдущих экспериментах, интерферирующее влияние цвета при обработке вербальной информации больше, чем влияние словесного обозначения при обработке сенсорной информации, а эффективность блокировки признака цвета меньше, о чем свидетельствует динамика времени и точности решения задачи в разных экспериментальных условиях(рис. 20). Так, при наличии конфликтного вербального обозначения точность решения поисковой задачи составила в среднем 98,1%, а при наличии конфликтной сенсорной информации – 93,3%. Можно предположить, что в случае иррелевантного словесного обозначения успешная блокировка осуществляется за счет большей скорости обработки и опознания цвета(по сравнению со словом) и функционирования механизма фильтрации на уровне сенсорного анализа стимулов.

          Итак, проведенные исследования позволяют высказать предположение о том, что надежность и успешность блокировки иррелевантной информации является обратно пропорциональной функцией от скорости обработки иррелевантного признака. В общем процессе обработки информации интерференция проявляется более явно в том случае, когда иррелевантный признак является конфликтным, т. е. содержит в себе информацию, противоречащую релевантной информации. Эффект интерференции зависит и от структуры стимульной информации: при совмещении релевантной и конфликтной информации в одном стимуле затрудняется выработка подходящей"защитной» стратегии, направленной на ослабление интерференции, и степень интерферирующего влияния возрастает. Полученные в исследовании данные позволяют уточнить современные представления о микроструктуре внимания в процессе опознания. Показана возможность снятия эффекта интерференции путем блокировки иррелевантной информации на разных уровнях процесса ее обработки. Наиболее успешно блокировка осуществляется в тех случаях, когда механизмы фильтрации функционируют на уровне сенсорного анализа стимулов.

          О сохранении и интерференции следов в процессе опознания
          Опознание как полисистемный процесс включает в себя и мнемические компоненты, так как кодирование и сохранение информации имеют место на каждой стадии ее обработки. При изучении мнемических компонентов процесса опознания возникает вопрос о том, в каком виде сохраняется в памяти предъявленный материал. Поданным Е. Н. Соколова [П|, М. С. Шехтера [33] и других авторов, в высших отделах центральной нервной системы в результате предшествующего действия сигнала вырабатывается определенный следовой процесс, который представляет определенный его образ. При наличии большого числа дифференцируемых раздражений в центральной нервной системе должно выработаться соответствующее количество следовых процессов(образов).

          Несмотря на многочисленные описания общих закономерностей запечатления, хранения и воспроизведения информации, у различных исследователей нет единого мнения по вопросу о механизмах памяти. Так, полагают, что в основе кратковременной памяти лежат нейродинамические процессы, а в основе долговременной памяти – структурные изменения нервной ткани. С точки зрения других авторов, память есть единый процесс, который описывается по-разному при исследовании его с помощью различных экспериментальных приемов. Наконец, в последние годы развивается когнитивная теория памяти, рассматривающая различные виды памяти – сенсорную, иконическую, кратковременную и долговременную – не как структурные компоненты системы памяти, а как уровни переработки информации.

          Сенсорная память выполняет функцию отражения и запечатления объекта во всей полноте его признаков, доступных воспринимающей системе. Длительность хранения в сенсорной памяти невелика, так как за время одной зрительной фиксации, т. е. за 250– 300 мс, она должна наполниться и освободиться для приема новой порции информации.

          По данным ряда авторов, содержание сенсорной памяти через 30-50 мс попадает в центральную часть зрительной системы в виде следа стимула, его"иконы"(образа). Время хранения информации в иконической памяти может достигать 1000 мс. Предполагалось, что по содержанию сенсорная и иконическая память не различаются: после небольшой задержки(от 30 до 100 мс) все содержание сенсорной памяти переходит в иконическую.

          На основании результатов исследования процесса идентификации двухградационных схем, предъявляемых последовательно в различных временных режимах, В. Филлипсом [103] были выявлены различия в характеристиках сенсорной и иконической памяти. Сенсорная память, поданным Филлипса, характеризуется большим объемом хранения, зависимостью от пространственного положения стимулов, большой чувствительностью к маскировке, временем хранения 100 мс, одновременной и независимой обработкой элементов в зрительном поле. Для иконической памяти характерны ограниченный объем, отсутствие связи хранения информации с ее пространственным положением, необязательная чувствительность к маскировке, время хранения 600 мс, неодновременная обработка информации. Интерпретируя данные Филлипса, В. П. Зинченко [104] высказывает предположение, что в сенсорной памяти в течение короткого времени хранится вся предъявленная информация, независимо от того, организована она или не организована, осмыслена или бессмысленна. В отличие от нее, иконическая память представляет собой хранилище, куда поступает лишь организованная информация, которая потенциально может быть передана в кратковременную, т. е. словесно-акустическую, память.

          В ряде экспериментальных исследований было показано существование слуховой перцептивной памяти [ И, 27]. При отсутствии маскировки информация в слуховой перцептивной памяти может храниться в течение 10-15 С. Многие авторы утверждают, что сохранение следов после нескольких долей секунды или после нескольких секунд должно поддерживаться активным процессом повторения [80, 106].

          Следующий уровень обработки информации – кратковременная память – содержит ограниченную информацию, извлекаемую из иконического образа, и, по Дж. Сперлингу [80], существует благодаря повторению. Повторение увеличивает и вероятность перевода информации в долговременную память.

          Один из дискуссионных вопросов в когнитивной теории памяти связан с особенностями кодирования информации на различных уровнях ее обработки. В современной психологической литературе распространено мнение о том, что принятая информация хранится в иконической памяти в виде зрительных кодов, в кратковременной-акустических и в долговременной памяти – в виде семантических кодов. Однако имеются данные [107], свидетельствующие в пользу возможности хранения зрительных кодов и оперирования ими не только в иконической, но и в кратковременной и, более того, в долговременной памяти. Предположение о существовании зрительной долговременной памяти экспериментально подтверждается Б.М. Величковским и К.Д. Шмидтом [108.]

          Вопрос о возможности сохранения в кратковременной и долговременной памяти алфавитов трудно-вербализуемых графических изображений представляется важным в контексте решения проблемы психологических механизмов опознания. В связи с этим нами была предпринята попытка рассмотреть некоторые аспекты кодирования информации на уровне сенсорной, иконической, кратковременной и долговременной памяти. Исследовалось влияние информационных, структурных и временных характеристик зрительной стимуляции на обработку информации в различных системах памяти.

          В качестве стимульного материала, представляющего известные трудности для его вербализации, использовались алфавиты двухградационных(черно-белых) матриц различного объема: 2x3, 3x3 и 4x5 ячеек(рис. 21). Каждый алфавит состоял из матриц, структурированных случайным образом и симметричных. Варьировалась вероятность появления белых элементов в матрице. Соответственно объему и информационной нагрузке матрицы были условно разделены натри уровня сложности.

          Эксперимент 1. Исследование особенностей кодирования информации в сенсорной и иконической памяти

          В эксперименте использовался метод идентификации двух одновременно или последовательно предъявляемых тест-объектов. Матрицы могли отличаться одна от другой только на одну ячейку. Использовались два варианта времени экспозиции матриц – 50 и 300 мс. Длительность межстимульного интервала(МСИ) варьировалась в следующих пределах: 0, 100, 1000 и 5000 мс. Задача испытуемых состояла в установлении идентичности предъявленных матриц(ответ"да") или их различия(ответ"нет"). В опыте регистрировались ответы испытуемого и латентный период сенсоречевой реакции. Результаты исследования показали следующее. Точность идентификации зависит от информационной нагрузки тест-объектов и величины МСИ: число ошибок растет с увеличением сложности матриц и снижается при МСИ=1000 и 5000 мс. Этот эффект четко прослеживается для асимметричных матриц(рис. 22). Для симметричных схем I и 11 уровня сложности нет существенных различий в точности решения задачи и менее выражена зависимость от величины МСИ. Однако точность идентификации симметричных схем снижается при переходе к III уровню их сложности. Очевидно, структурные особенности симметричных схем позволяют на уровне сенсорной и иконической памяти оперировать целостным зрительным эталоном, но только до определенного уровня сложности тест-объекта. С увеличением времени экспозиции матриц отмечается снижение числа ошибочных ответов, что можно отнести за счет снятия эффекта метаконтраста, вызванного предъявлением второго стимула. Максимум ошибок наблюдается при МСИ=100 мс, где влияние эффекта метаконтраста выражено наиболее отчетливо.

          Латентный период реакции испытуемых растет с увеличением уровня сложности матриц, хотя статистически значимых различий в значениях времени реакции для матриц различного уровня сложности не обнаружено. Латентный период реакции выше для асимметричных схем и снижается с увеличением времени экспозиции(рис. 23). Таким образом, задача оперирования зрительным кодом для симметричных схем требует меньшего времени, чем для асимметричных. При этом увеличение времени экспозиции ведет к формированию более адекватного зрительного эталона и сокращению длительности латентного периода реакции испытуемых. Наконец, время реакции испытуемых сокращается с увеличением МСИ до 1000 мс. Эти данные свидетельствуют в пользу предположения о возможности параллельной обработки информации на различных уровнях: во время обработки первого тест-объекта начинается процесс обработки второго.

          Какова возможная интерпретация этих данных? При временном режиме предъявления тест-объектов, обеспечивающем возможность хранения информации в иконической памяти(т. е. при МСИ, не превышающем 1000 мс), испытуемый в процессе решения задачи оперирует зрительным кодом тест-объектов. Оперирование вербальным описанием при данном временном режиме невозможно.(В эксперименте Филлипса для словесного описания схемы объемом 5x5 ячеек испытуемым потребовалось в среднем 116 слов и 224 секунды). Результаты исследования показывают высокую точность оперирования зрительным кодом при условии формирования адекватного эталона в иконической памяти(т. е. при t =300 мс и МСИ=1000мс).

          Позволяют ли полученные данные утверждать, что существуют различия в кодировании информации на уровне сенсорной и иконической памяти? На существование таких различий указывает В. Филлипс, отмечая, что сенсорная память имеет практически безграничный объем и не зависит от структурных особенностей тест-объектов. Полученные в нашем исследовании данные расходятся с результатами работы Филлипса. Именно сенсорная память, по нашим данным, оказывается наиболее чувствительной к таким характеристикам зрительной стимуляции, как ее информационное содержание и структурные особенности.

          При обработке информации на уровне кратковременной памяти(т. е. при МСИ=5000 мс) испытуемые пытаются перейти от оперирования зрительным кодом к вербальному описанию тест-объекта. Однако для данного тестового материала такой способ кодирования оказался неадекватным. Если бы предположение о возможности вербализации при данной величине МСИ было справедливо, следовало бы ожидать более существенного возрастания времени реакции испытуемых.

          Таким образом, результаты эксперимента 1 показали, что на всех исследуемых уровнях обработки информации – сенсорном, иконическом и уровне кратковременной памяти – испытуемые оперируют зрительным кодом. Высокая эффективность оперирования зрительными кодами обеспечивается при условии четкой структурной организации тест-объектов и уровне сложности, не превосходящем некоторого критического.

          Эксперимент 2. Исследование сохранения и интерференции следов в иконической и кратковременной памяти

          В эксперименте использовался метод воспроизведения в условиях прямой и обратной маскировки. Задача испытуемого состояла в воспроизведении одной из двух предъявлявшихся последовательно матриц. Время экспозиции матриц составляло 50 и 300 мс, длительность МСИ = 100, 1000 и 5000 мс.

          Анализ полученных в эксперименте данных показывает, что с увеличением сложности схем наблюдается линейный рост числа ошибочных воспроизведений в условиях как прямой, так и обратной маскировки. Для асимметричных матриц точность воспроизведения значительно ниже, чем для симметричных схем. Для симметричных матриц I и II уровня сложности практически нет различий в точности решения задач. Однако положительное влияние структурной организации нивелируется при переходе к II уровню сложности. Здесь точность решения задачи снижается, хотя и остается более высокой, чем при воспроизведении асимметричных схем.

          Длительность межстимульного интервала практически не влияет на точность воспроизведения. Можно отметить лишь незначительное возрастание точности с увеличением МСИ от 100 до 1000 мс. При дальнейшем увеличении МСИ показатели точности воспроизведения стабилизируются.

          Интерпретируя эти данные, следует отметить сохранение зрительного кода, несмотря на наличие маскирующего сигнала. Факт снятия эффекта маскировки свидетельствует о возможности активной блокировки маскирующего стимула при наличии четкой инструкции. Особый интерес представляет то, что возможность активной блокировки иррелевантного сигнала отмечается уже на уровне сенсорной памяти. Этот вывод согласуется с гипотезой Дж. Брунера [99] о существовании процессов регуляции чувствительности, блокирующих входные сигналы до того, как они достигнут коры головного мозга. Брунер считает, что степень"открытости» или"закрытости» для сенсорной информации на различных фазах выделения признаков определяется некоторой фильтрующей или защитной системой, способствующей избирательной регуляции чувствительности.

          Эксперимент 3. Исследование хранения зрительного эталона в оперативной и долговременной памяти

          Эксперимент состоял из двух опытов. В первом опыте использовалась методика зрительного поиска. Время экспозиции эталонной матрицы составляло 50 и 300 мс. Задача испытуемого состояла в нахождении матрицы, идентичной эталонной, в таблице, содержащей 10 изображений матриц. Регистрировались ответы испытуемых и время поиска. Второй опыт проводился по методике отсроченного опознания спустя 72 часа после проведения первого опыта.

          Результаты первого опыта выявили зависимость точности выполнения поисковой задачи от структурной организации тест-объекта. Количество ошибок увеличивается с ростом уровня сложности матриц, но лишь для случайным образом структурированных схем. Для симметричных матриц наблюдается обратная зависимость, т. е. с увеличением информационной сложности успешность решения задачи возрастает(рис. 26). Этот факт можно объяснить тем, что при четкой структурной организации тест-объекта увеличение его информационного содержания ведет к повышению надежности оперирования зрительным эталоном. Очевидно, чем более информационно насыщенным является зрительный эталон, тем выше его помехоустойчивость.

          Время выполнения поисковых задач растет с увеличением информационной сложности тест-объектов и сокращается с увеличением длительности экспозиции эталона до 300 мс. В целом время поиска для симметрично структурированных схем статистически значимо (Р < 0,01) меньше, чем для схем, структурированных случайным образом.

          Рассматривая результаты второго опыта – отсроченного опознания тест-объектов, можно отметить достаточно высокие показатели успешности опознания как симметричных, так и асимметричных схем, что позволяет сделать вывод о возможности сохранения зрительного кода не только на уровне зрительной кратковременной и оперативной памяти, но и в долговременной памяти(рис. 27). При этом четкая структурная организация тест-объекта является фактором, повышающим эффективность опознания: показатели успешности опознания выше для симметричных схем. При возрастании уровня сложности асимметричных схем точность опознания снижается. Для симметричных матриц, напротив, наиболее высокий показатель точности опознания отмечается для схем III уровня сложности.

          В целом результаты проведенного исследования выявили возможность эффективного оперирования зрительным кодом(при условии формирования адекватного эталона) не только в сенсорной, иконической и кратковременной памяти, но и на более высоких уровнях обработки информации – в оперативной и долговременной памяти. Формирование адекватного

          зрительного эталона обеспечивается при четкой структурной организации стимулов: во всех экспериментах обнаружены более высокие показатели успешности решения задач при предъявлении симметрично структурированных схем по сравнению с асимметричными.

          Помимо структурной организации тест-объекта, факторами, влияющими на формирование адекватного зрительного эталона, являются время экспозиции и уровень информационной насыщенности тест-объектов. Во всех экспериментах отмечалось повышение точности решения задач и сокращение латентного периода реакции испытуемых при длительности экспозиции, равной 300 мс. Увеличение уровня информационной насыщенности стимулов приводит к снижению показателей эффективности решения задач. Однако представляет интерес факт увеличения точности оперирования зрительным эталоном в оперативной и долговременной памяти при повышении уровня сложности симметрично структурированных схем. Эти данные позволяют считать увеличение информационной емкости и четкую структурную организацию стимула факторами, препятствующими интерференции и повышающими помехоустойчивость зрительного эталона.

          При исследовании опознания слуховых сигналов также возникает проблема, определения длительности хранений эталона в слуховой перцептивной памяти и выявления свойств эталона, обеспечивающих высокую эффективность обработки слуховой информации. Целесообразно различать хранение информации в слуховой перцептивной памяти(где информация хранится в том виде, в каком она поступила на вход слухового анализатора) и в кратковременной памяти, куда информация поступает после ее обработки, перекодирования.

          В процессе идентификации при коротких межстимульных интервалах мы имеем дело со сличением слуховых образов. При увеличении межстимульного интервала возможен переход к оперированию вторичными признаками, полученными в результате перекодирования.

          Задачей нашего исследования явилось определение длительности хранения эталона в слуховой перцептивной памяти при выполнении операции идентификации в зависимости от мерности стимула и сочетаний признаков в структуре многомерного стимула. Испытуемому в эксперименте последовательно предъявлялись два слуховых сигнала, различающихся по параметрам интенсивности, частоты и длительности. Мерность сигнала варьировалась от одномерного до трехмерного. Использовалось несколько вариантов межстимульных интервалов: 5, 10, 15 и 30 с. Длительность интервала варьировалась в случайном порядке. В опыте регистрировались ответы испытуемых и латентный период сенсомоторной реакции.

          Анализ зависимости эффективности идентификации от длительности межстимульных интервалов показал, что с увеличением МСИ точность идентификации значимо не изменяется(табл. 17). Латентный период реакции испытуемых в среднем меньше при интервале в 5 с, чем при других интервалах, однако указанные различия оказались статистически недостоверными. Коэффициент вариации значений латентного периода реакции сокращается с увеличением межстимульного интервала. Стабилизация показателей и увеличение точности идентификации с увеличением длительности МСИ может рассматриваться как проявление эффекта консолидации мнемического следа. Значит, в использованном временном интервале обнаруживается не затухание мнемического следа, а его упрочение. При этом, согласно показателям эффективности идентификации, возрастание мерности слухового сигнала сопровождается увеличением прочности мнемического следа.

          Сравнительный анализ эффективности выполнения операции идентификации при МСИ от 5 до 15 и 30 с показал, что для одномерных стимулов точность идентификации не зависит от длительности МСИ. Точность отрицательной идентификации двумерных стимулов уменьшается с увеличением МСИ до 30 с, а трехмерных – увеличивается. Наибольшие различия в точности идентификации наблюдаются при меньшей различимости стимулов(один меняющийся параметр в двумерном стимуле и один – в трехмерном, различия значимы на уровне 0,95 по F-критерию). Точность положительной идентификации для стимулов любой мерности уменьшается с увеличением интервала между стимулами до 30 с(различия значимы на уровне 0,999 по F-критерию).

          Латентный период реакции отрицательной идентификации двумерных стимулов меньше при МСИ до 15 с, чем при 30 с. При отрицательной идентификации трехмерных стимулов, напротив, латентный период реакции испытуемых сокращается с увеличением МСИ до 30 с(рис. 28). Для положительной идентификации длительность латентного периода реакции возрастает с увеличением МСИ независимо от числа изменяющихся параметров стимула.

          Эти данные можно интерпретировать следующим образом. При длительности МСИ, равной 5-15 с, след слухового стимула хранится в перцептивной памяти в виде целостного эталона, с которым и сравнивается поступивший сигнал. В данном временном интервале имеет место консолидация, упрочение следа в слуховой памяти. Динамика показателей эффективности идентификации с увеличением МСИ до 30 с позволяет предположить, что и при интервале в 30 с испытуемые оперируют слуховым образом стимула. Об этом свидетельствует тот факт, что максимальная эффективность идентификации при интервале в 30 с отмечается для трехмерных стимулов, отличающихся от эталона по всем трем параметрам. В случаях менее отчетливо выраженного отличия стимула от эталона операция сличения затрудняется и возрастает латентный период реакции идентификации(рис. 28). Наконец, при МСИ=30с резко снижается эффективность выполнения операции положительной идентификации. Иначе говоря, операция, которая была для испытуемых наиболее сложной при МСИ от 5 до 15 с, вызывает еще большие затруднения при увеличении интервала до 30 с. Это связано, очевидно, с процессами стирания следа в слуховой перцептивной памяти. Все эти факты не позволяют принять допущение о том, что с увеличением МСИ до 30 с испытуемые переходят к оперированию вторичными, вербальными признаками стимула, полученными в результате перекодирования. В последнем случае следовало бы ожидать, кроме того, резкого возрастания латентного периода реакции испытуемых, связанного с дополнительными затратами времени на перекодирование предъявленного стимула с целью сличения его признаков с признаками эталона.

          Таким образом, полученные данные показывают, что при МСИ, равном 30 с, еще возможно хранение следа в слуховой перцептивной памяти. Однако в связи с начинающимися процессами разрушения следа эталон становится менее отчетливым, что затрудняет выполнение операции сличения в случае неявно выраженного отличия стимула от эталона. При этом наиболее резко снижается эффективность выполнения операции установления тождества стимула с эталоном. Следовательно, интервал в 30 с в нашем эксперименте можно рассматривать как предельное время хранения слухового образа в перцептивной памяти.

          В целом результаты выполненных исследований показали высокую эффективность сохранения и оперирования перцептивными эталонами как в зрительной, так и в слуховой памяти. Следует, однако, отметить существенно большие возможности хранения зрительной информации по сравнению со слуховой. При этом увеличение информационной насыщенности зрительного стимула и более полное описание слухового сигнала способствуют увеличению длительности хранения эталона и его помехоустойчивости.

          Анализ влияния внешних факторов на процесс опознания
          Говоря о детерминации процесса опознания, следует выделять влияние внешних и внутренних факторов. К внешним факторам можно отнести следующие: вид алфавита, неопределенность сигнала, мерность сигнала, неопределенность реакции, вероятностную структуру ряда сигналов и т. п. Влияние перечисленных факторов должно изучаться как изолированно, так и при их совместном действии.

          Вид алфавита. В ряде наших исследований [60, 109, 110] изучался процесс опознания на материале различных видов алфавитов, т, е. при использовании различных опознавательных признаков: формы, цвета, размера и пространственной ориентации стимулов. Результаты исследований показали высокую эффективность опознания по признакам формы, цвета и ориентации. По точности опознания эти три признака можно признать одинаково эффективными(табл. 18). По скорости опознания выявлены преимущества признаков формы и цвета.

          Таблица 18

          Зависимость эффективности опознания от характера опознавательного признака

          Характер признака
          Частота правильных ответов
          Латентный период реакции, с

          Форма
          0,99
          0,65

          Цвет
          0,96
          0,65

          Ориентация
          0,99
          0,79

          Размер
          0,74
          0,97

          Признаком пространственной ориентации фигуры в нашем эксперименте являлось положение утолщенной линии одной из сторон контура. В связи с этим при опознании ориентации стимула не было необходимости в опознании фигуры, которая была так или иначе ориентирована. Зрительная задача заключалась в том, чтобы опознать, где(вверху или внизу, слева или справа) находится утолщенная линия контура. Механизмы же зрительного опознания прямых линий разной ориентации являются врожденными [ 111 ]. Следовательно, увеличение времени опознания пространственной ориентации стимула по сравнению с другими его признаками(формой и цветом) определяется задержкой в системе подготовки вербальной реакции. Действительно, в отличие от остальных видов алфавитов, где реакция и стимул имели очень большую"совместимость», признак пространственной ориентации был закодирован и довольно абстрактно: с помощью буквенных обозначений А, В, С и Д, – и вербальное обозначение этого признака вызывало известные трудности.

          Данные по опознанию размера показывают, что этот сенсорный признак при своей очевидности для субъекта обладает максимальной неустойчивостью. Об этом свидетельствуют минимальная точность опознания, максимальное время и вариативность данных по времени опознания, а также обнаруженный в результате анализа ошибок эффект своеобразного"стягивания» крайних эталонов размера к среднему.

          Учитывая, что вербальная реакция при опознании размера изображения в наших экспериментах была достаточно хорошо совместима со стимулом, естественно объяснить низкую эффективность опознания размера трудностями обработки информации в зрительной системе, что определялось весьма небольшими отличиями размеров стимулов друг от друга. При оценке размера стимулов в качестве одного из признаков испытуемые использовали либо высоту фигуры, либо длину утолщенной линии контура, т. е. ориентировались не на площадь фигуры, а на длину стороны. При этом точность глазомерной оценки вертикальной линии оказалась несколько выше точности оценки горизонтальных отрезков. Мы исходили из предположения, что при опознании размера стимула либо не существует эталона размера, либо существует динамический эталон отношений, который должен зависеть от содержательной структуры всей последовательности предъявляемых стимулов. Чтобы проверить это предположение, был проведен анализ последовательных эффектов при опознании размера стимула. Оказалось, что эффективность опознания размера стимула снижается в том случае, когда он следует за стимулом того же самого размера(точность опознания составляете среднем 67,2% правильных ответов). Точность опознания увеличивается с увеличением"разведения» между этими двумя – предшествующим и наличным – стимулами. Так, если опознаваемый стимул отделен от аналогичного ему по размеру одним стимулом, точность опознания составляет в среднем 72,6%, если же число промежуточных стимулов увеличивается до четырех, точность опознания возрастает в среднем до 81,6% правильных ответов. Этот факт, не укладывающийся в схему сопоставления с готовым эталоном, возможно, определяется вероятностно-динамическими процессами сопоставления и анализа поступающей информации, опирающимися на отражаемую субъектом структуру уже поступившей информации.

          К такому же выводу приводит и рассмотрение влияния размера предыдущего стимула на точность опознания размера последующего. Полученные данные показывают, что повторение размера стимула либо приводит к снижению точности опознания, либо не влияет на него. Очевидно, размер предыдущего стимула не является непосредственным"эталоном», с которым сравнивается последующий стимул, но на опознание размера влияет вся структура предшествующего ряда.

          Таким образом, исследование процесса опознания по признаку размера свидетельствует о нестабильности мнемического эталона размера и о зависимости его от характера ответа(обратного субъективного подкрепления). Субъективное подкрепление эталонов памяти может вызывать эффект вероятностной коррекции эталонов. Уверенность испытуемого в ответе, видимо, может служить косвенным показателем силы этой коррекции. Наконец, снижение значимости такой коррекции может привести к эффекту нивелирования эталонов.

          Сравнительная оценка эффективности опознания при использовании различных видов алфавитов показала, что наибольшее время опознания отмечается для признака размера. Как соотносится этот результат с имеющимися в психологической литературе данными? Поданным нейрофизиологических исследований [58, 861, оценка размера происходит независимо от опознания формы. Результаты микрогенетического исследования позволяют предположить, что оценка размера происходит до восприятия формы. Б. М. ВеличковскиЙ [112J представляет процесс микрогенеза зрительного восприятия в следующем виде: за первые 70-100 мс после изменения визуальной стимуляции осуществляется оценка пространственного положения и абсолютных размеров объектов. В течение следующих 80-140 мс определяются параметры их движения. Затем начинается процесс идентификации формы, который варьирует в зависимости от сложности формы в диапазоне 130-200 мс. С другой стороны, по данным Р. Касперсона, на оценку размера объекта оказывают влияние особенности его формы [113]. И, наоборот, поданным Б. М.Теплова[114], А. А. Смирнова [ 115] и других авторов, на пороги опознания формы влияет метрика ее деталей(длина линий, образующих формы, величина углов между линиями, степень кривизны линий). В соответствии с теорией Л. М. Веккера [116], становление метрического инварианта в процессе актуального генеза восприятия происходит в последнюю очередь.

          Мы полагаем, что расхождения разных авторов в данном вопросе объясняются тем, что речь идет о различных уровнях различения размеров. С одной стороны, на первой фазе становления перцептивного образа, когда происходит выделение объекта из фона, мы имеем дело с некоторым грубым определением размера объекта независимо от его формы. Но по мере детализации формы приобретает все большее значение метрика деталей объекта, и тогда размер и форма – неотделимы. Так, в нашем исследовании идентификации по признаку размера пяти геометрических фигур было установлено, что треугольник переоценивается, круг недооценивается, а размеры четырех-, пятии шестиугольника оцениваются адекватно. Наконец, увеличение времени реакции идентификации и опознания по признаку размера по сравнению с другими видами алфавита, как показано в разделе 1 настоящей главы, вызвано развертыванием процесса опознания в блоках выбора эталона и сличения.

          Неопределенность стимула, или длина ряда альтернативных объектов. Очевидно, что наблюдатель узнает объект, если последний является одним из двух возможных, но далеко не очевидно, что человек узнает тот же объект, если он является одним из тысячи возможных. Во многих случаях количество элементов алфавита, из которых делается выбор, определить трудно или даже невозможно. Но в некоторых ситуациях можно составить, хотя бы приблизительно, представление о масштабах алфавита.

          Установлено, что время реакции опознания увеличивается с увеличением числа альтернативных стимулов, или количества информации на стимул. Хиком [117] была обнаружена пропорциональная зависимость между временем реакции и количеством информации на стимул в условиях равной вероятности предъявляемых стимулов.

          Зависимость времени реакции от количества информации, содержащейся в световом раздражителе, исследовалась Хайменом [118].

          М. С. Шехтер [33] считает, что в настоящее время можно лишь в общем виде говорить о факторах, сводящих в ряде случаев на нет или существенно ослабляющих тенденцию к увеличению времени реакции при увеличении количества элементов в алфавите. К таким факторам относятся следующие: формирование и длительное функционирование навыков адекватного реагирования на стимулы, оптимальная"совместимость» стимула и реакции, общее повышение рабочего уровня функциональных систем, вызванное повышением темпа работы или высокой значимостью выполняемого задания.

          В ряде наших исследований изучалось влияние длины алфавита на точность и время реакции идентификации и опознания зрительных и слуховых сигналов по различным параметрам. Было установлено статистически значимое снижение точности и увеличение времени реакции как идентификации, так и опознания.

          С целью изучения возможности нивелирования влияния длины алфавита на эффективность приема и обработки зрительной информации нами было предпринято исследование идентификации сигналов по параметру яркости. Испытуемому после предварительной 30-минутной темновой адаптации с помощью адаптометра последовательно предъявлялись пары яркостных сигналов. Задача испытуемого состояла в сличении второго сигнала пары с первым и установлении их тождества или различия. В случае тождества сигналов давался утвердительный ответ, в случае их различия – отрицательный. Условия эксперимента были следующими: длительность яркостных сигналов – 1 с, длительность интервалов между сигналами в паре(МСИ) – 5 с, длительность интервалов между парами – 10 с; предъявлялось равное число идентичных и различающихся пар сигналов.

          Исследование включало четыре опыта, различавшихся прежде всего длиной алфавита яркостных сигналов: в I опыте использовались три градации яркости, во II –четыре и в III и IV-пять. Во втором и третьем опытах испытуемым, помимо основной задачи, предлагалось выполнять дополнительную задачу на арифметический счет, вычитая из числа 500 по 3 единицы.

          Результаты проведенного исследования показали, что точность выполнения операции идентификации яркостных сигналов зависит от длины алфавита. Максимальная точность идентификации получена при длине алфавита, равной трем градациям(точность положительной идентификации составила 0,91 и отрицательной-0,75). С увеличением длины алфавита во II и III опытах точность идентификации сокращается до 0,70. Снижение точности идентификации с увеличением длины алфавита связано с нестабильностью эталона для параметра яркости(как и для размера). В условиях нашего эксперимента длительность МСИ, равная 5 с, превышала длительность хранения следа в иконической памяти. Мы исходили из предположения, что повышению точности выполнения задачи может способствовать операция вербального перекодирования предъявленных сигналов. Как указывалось выше, во втором и третьем опытах увеличение длины алфавита сопровождалось введением дополнительной задачи на счет, препятствовавшей вербальному перекодированию предъявленных зрительных сигналов.

          С целью исследовать возможности увеличения точности идентификации яркостных сигналов путем их перевода в вербальный код в четвертом опыте дополнительная задача отсутствовала и испытуемым давалась инструкция в процессе идентификации переводить предъявленные сигналы в вербальную форму, используя цифровой код(1 – самый яркий, 5 – самый тусклый и т. д.). Полученные данные подтвердили исходную гипотезу. Точность идентификации в четвертом опыте существенно превышает точность работы в третьем опыте, где испытуемый также оперировал длиной алфавита, равной пяти градациям, но где операция вербального перекодирования затруднялась введением дополнительной задачи на счет. При этом число правильных ответов в четвертом опыте достигает того же уровня, который был получен в первом опыте, т. е. при длине алфавита, равной трем градациям.

          Мерность стимулов, т. е. число параметров, по которым они различаются. При опознании одномерных стимулов человек оперирует лишь одним заданным признаком объекта(формой, размером, яркостью, цветом и т. п.). По этому признаку и осуществляется операция сличения стимула с образцом, записанным в памяти. Процесс опознания многомерных стимулов предполагает выполнение операции сличения воспринимаемого стимула с эталоном по нескольким признакам(например, по форме и размеру, по форме, яркости и цвету и т. д.). Возникает вопрос о том, как изменяется эффективность процесса опознания при оперировании несколькими признаками стимула.

          Обзор исследований восприятия одномерных и многомерных визуальных и слуховых стимулов позволил У. Гарнеру [119] заключить, что при работе с многомерными стимулами два или несколько признаков могут оцениваться независимо. При этом точность оценки каждого из признаков несколько уменьшается при требовании одновременной оценки, однако непосредственное взаимодействие между оценками различных признаков отсутствует.

          В ряде наших исследований были получены данные, противоречащие выводу, сформулированному Гарнером. При сравнении показателей эффективности опознания стимулов различной мерности в условиях их тахистоскопического предъявления(при гъ-50 мс) отмечалось в среднем равномерное снижение точности опознания с увеличением мерности алфавита(см. табл. 12). Как при этом изменялась точность опознания отдельных параметров в структуре многомерных алфавитов? Полученные в нашем исследовании данные показали, что с увеличением мерности стимулов точность опознания по каждому из параметров, включая и наиболее сложный для перцептивного различения признак размера стимула, не только не снижается, но даже несколько возрастает(см. табл. 13). Эти данные свидетельствуют в пользу положительного взаимодействия признаков в структуре многомерных алфавитов(на возможность такого положительного взаимодействия мы указывали в разделе 3 настоящей главы, интерпретируя данные регистрации ЭЭГ в процессах идентификации и опознания одномерных и многомерных зрительных стимулов).

          Неопределенность реакции. Когда человек дифференцированно реагирует на предъявляемые стимулы, целесообразно различать процесс опознания сигнала и последующий затем процесс срабатывания соответствующей реакции. До сих пор не существует единого мнения о том, к какому из двух процессов – переработки информации в зрительной системе или подготовки и формирования ответной реакции – относится закон Хика.

          Было высказано предположение, что эффективность опознания определяется не столько неопределенностью стимулов, сколько неопределенностью реакций испытуемых. Ряд исследований по вопросу о месте эффекта неопределенности в опознании был выполнен Поллаком [120]. Используя в качестве экспериментальной ситуации узнавание на слух односложных слов в шуме, автор в одном из опытов изменял независимо друг от друга ряд стимулов, сообщаемых испытуемому, и ряд реакций. Полученные в этих условиях результаты свидетельствовали о том, что значительно большее влияние на точность опознания оказывала неопределенность реакции, а не неопределенность стимула.

          В исследовании влияния на время реакции двух неопределенностей(неопределенности стимула и реакции) Н. И. Чуприкова [121] выделяет два подхода. В соответствии с первым подходом скорость реагирования определяется ожиданием, готовностью или установкой субъекта воспринять определенный сигнал и реагировать определенным движением. В соответствии со вторым подходом скорость реагирования зависит от количества воспринятой человеком информации.

          В пользу справедливости первого из указанных подходов свидетельствуют результаты выполненного нами сравнительного исследования процессов идентификации и опознания. Эти два процесса различаются между собой по параметру неопределенности реакции. Если при опознании неопределенность реакции совпадает с неопределенностью стимула, то при идентификации она может быть существенно меньше. Идентификация предполагает дихотомию ответной реакции-отнесение предъявленного стимула к классу стимулов, либо тождественных эталону, либо не тождественных эталону. В наших исследованиях увеличение мерности сигналов сопровождалось возрастанием информации на стимул пропорционально логарифму числа его измерений. При исследовании операций идентификации и опознания испытуемым предъявлялись одни и те же алфавиты стимулов, т. е. неопределенность стимула была одинаковой для обеих операций. При этом, как показывают данные, представленные в разделе 2 настоящей главы, время реакции идентификации было существенно меньше и не изменялось с возрастанием мерности стимулов, а время реакции опознания увеличивалось, что связано с увеличением неопределенности реакции.

          Вероятностная структура ряда стимулов. Большинство методик, с помощью которых исследуется процесс опознания, связано с последовательным предъявлением ряда стимулов. В связи с этим возникает ряд вопросов, касающихся влияния на время опознания данного стимула предшествующих ему стимулов. На время опознания каждого стимула влияет также вероятностная структура всего предшествующего ряда стимулов. В ряде исследований [122-125] было показано, что при неравновероятном предъявлении стимулов время реакции сокращается.

          Е. П. Кринчик и П. Д. Медникаров [126], проанализировав работы, посвященные исследованию влияния вероятности появления сигнала на время реакции человека, выдвинули гипотезу о наличии двух механизмов, обусловливающих специфический характер изучаемой зависимости. Один из указанных механизмов, который авторы условно назвали физиологическим, определяет сдвиг в уровне реактивности сенсомоторной системы под влиянием объективного временного режима предъявления сигналов. Другой механизм авторы условно определяют как психологический. Он способствует изменению уровня готовности человека к восприятию и реагированию на сигнал под влиянием субъективной оценки момента появления данного сигнала.

          О. А. Конопкини Г. А. Стрюков [127] изучали роль вероятностного прогноза как фактора, влияющего на скорость реакции на значимые сигналы. Авторы показали, что испытуемые осуществляют каждый прогностический акт не как отдельное, самостоятельное действие, а с учетом его"предыстории».

          Вопрос о влиянии на время опознания вероятностных характеристик предъявляемого ряда стимулов был поставлен в нашем исследовании 1110] опознания одномерных и многомерных зрительных стимулов. В ходе эксперимента стимулы предъявлялись на экране по одному в случайном порядке, и задача испытуемых состояла в быстром и точном их опознании по заданному параметру: форме, цвету, ориентации, размеру. Поскольку каждый из стимулов в опыте повторялся многократно(до 30 раз), мы имели возможность провести анализ эффектов повторения. С этой целью сравнивались значения латентного периода реакции испытуемых на стимулы, которым предшествует идентичный стимул, и на стимулы, которым предшествует неидентичный стимул. Анализ эффектов повторения показал, что у большинства испытуемых латентный период реакции(ЛПР) меньше на повторяющийся стимул(табл. 19). Эта закономерность сохраняется для всех использованных в эксперименте перцептивных категорий, кроме размера. При опознании размера не проявляется эффект повторения, поскольку, как указывалось выше, на опознание размера влияет не предшествующий стимул, а структура всей последовательности предъявленных стимулов. Очевидно, у испытуемых сохраняется определенный уровень остаточного возбуждения, который и способствует более быстрому осуществлению реакции. Возникает вопрос, в какой из систем переработки информации – зрительной или вербальной – сохраняется это возбуждение. Сравнительный анализ эффекта повторения при оперировании различными опознавательными признаками показывает, что он в наибольшей степени выражен при опознании пространственной ориентации стимула. В отличие от признаков формы и цвета, для которых стимул и реакция имели большую"совместимость», признак пространственной ориентации в нашем эксперименте был закодирован с помощью буквенных обозначений. Поэтому большее время опознания ориентации по сравнению с другими признаками стимула определялось задержкой в системе подготовки вербальной реакции. Тот факт, что именно для признака ориентации эффект повторения проявляется в большей степени, позволяет высказать предположение, что сохранение остаточного возбуждения, способствующее сокращению времени реакции опознания, имеет место в системе вербализации.

          Таблица 19 Эффекты повторения при опознании одномерных стимулов

          Характер опознавательного признака
          ЛПР, с
          Значимость различий

          Форма
          0,66
          0,70

          Цвет
          0,64
          0,68

          Ориентация
          0,78
          0,90

          На основе анализа объективно заданной статистической структуры последовательности у человека формируется субъективная вероятностная модель ситуации и в соответствии с ней строится оптимальная стратегия поведения в статистически детерминированной среде. Предполагается, что при приеме сигналов с временным интервалом между ними больше 2 с деятельность субъекта регулируется механизмом вероятностного прогнозирования, а с интервалом меньше 2с – в деятельность включаются механизмы кратковременной памяти [128].

          Поданным Е. П. Кринчик [129], даже когда испытуемый не осознает изменения вероятностной структуры ситуации, время его реакции отражает этот объективный факт. Напротив, по данным О. А. Конопкина [130], скорость реакции испытуемых на разновероятные сигналы не изменяется до тех пор, пока они не заметят изменения вероятности их появления.

          Влияние временной неопределенности сигнала на время реакции зависит от точности отражения человеком вероятностных характеристик ситуации и учета их в своей стратегии. Субъективная вероятность события может не совпадать с величиной априорной вероятности. Дело в том, что при решении различного рода задач люди формулируют свои суждения с большей или меньшей уверенностью. Следовательно, можно сказать, что субъективная вероятность является мерой психического состояния неуверенности, которое возникает в процессе формулирования суждений. Таким образом, понятие субъективной вероятности относится не к состояниям внешней среды, а к суждениям об этой среде. Эти суждения чаще всего имеют характер гипотез, поэтому можно сказать, что субъективная вероятность измеряет степень уверенности человека в том, что данная гипотеза истинна.

          В ряде исследований было показано, что существует относительно постоянное расхождение между величинами субъективной и объективной вероятности событий. При низких вероятностях событий люди обнаруживают тенденцию переоценивать объективную вероятность, при высоких вероятностях проявляется противоположная тенденция. Различные исследователи находили разные значения точек равенства субъективной и объективной вероятностей. Согласно Престону и Берету [131]: V(h)>P(h), когда P(h)<0,25, у(h)0,25, у(h)= P(h), когда P(h)=0,25, где у(h) – субъективная вероятность; P(h) – объективная вероятность событий. По данным Говарда [132], v(h)=P
          Психологические особенности влияния вероятностной структуры ряда на время реакции исследовались преимущественно на хорошо различимом стимульном материале. В условиях слабой различимости сигналов испытуемый должен решить, к какой из альтернатив относится данный сигнал. При этом, помимо объективной неопределенности появления стимулов, на время реакции испытуемого может влиять субъективная неопределенность, связанная с плохой различимостью альтернатив. Экспериментальная ситуация со слабо различимыми стимулами рассматривается в рамках статистической теории принятия решений. Однако в ней не уделяется внимание формированию субъективной вероятностной модели. В связи с этим в исследовании, выполненном под нашим руководством X. Э. Штейнбах, изучались психологические особенности взаимодействия факторов слабой различимости сигналов и вероятностной структуры стимульного ряда. Мы исходили из предположения, что формирование субъективной вероятностной модели опосредуется способностью субъекта к различению сигналов и априори принятой им вероятностной структурой последовательности.

          В эксперименте использовался метод идентификации по эталону памяти. Стимулами служили пятиугольники восьми размеров, представленных в шкале отношений с модулем 1,3, эталоном – пятиугольник четвертого размера. Были проведены четыре опыта, различавшихся по вероятности появления эталона в стимульном ряду: Р,=0,125; Р2=0,25; Рз=0,50; Р4=0,75. В каждом опыте предъявлялась последовательность из 100 стимулов. Испытуемые должны были давать утвердительный ответ на стимулы, тождественные эталону, и отрицательный – на все остальные. В ходе эксперимента регистрировались точность идентификации и латентный период реакции испытуемых.

          Таблица 20

          Зависимость времени реакции идентификации от вероятностей структуры ряда.

          Вероятность эталона
          Среднее время реакции, с

          0,125
          1,86

          0,25
          2,00

          0,50
          1,97

          0,75
          2,07

          Полученные в эксперименте данные анализировались с точки зрения влияния вероятностной структуры последовательности на время реакции и точность идентификации. Среднее время реакции при Р=0,125 оказалось значимо меньшим времени реакции при остальных значениях вероятности появления эталонного стимула(табл. 20). Значимыми оказались также различия между средними при Р=0,50 и Р=0,75.

          Общая тенденция к изменению времени идентификации заключается в его неравномерном возрастании по мере увеличения вероятности появления положительного стимула. Более закономерным оказывается влияние вероятностной структуры ряда на среднее квадратическое отклонение о, характеризующее рассеяние данных по времени реагирования. С увеличением вероятности появления эталонного стимула о растет от 0,42 до 0,60 с. Для проверки значимости влияния вероятностной структуры ряда на время идентификации был проведен дисперсионный анализ. Результаты дисперсионного анализа показали наличие достоверных различий и тем самым подтвердили значимость влияния вероятности появления положительного стимула на вариативность времени реагирования.

          Для оценки влияния вероятностной структуры ряда на точность решения задачи испытуемыми использовались следующие показатели: частость положительных реакций(ПР), частость пропусков цели(ПЦ), частость ложных тревог(ЛТ). Было выяснено, что частость ложных тревог уменьшается с увеличением вероятности появления эталонного стимула, а частость пропусков цели соответственно растет(табл. 21). В частности положительных реакций должно отражаться субъективное представление испытуемого о вероятностной структуре ряда. Оказывается, что испытуемые склонны переоценивать вероятность появления положительного стимула для Р=0,\25 и Р=0,25 и недооценивать –для Р=0,5и Р=0,75. Зависимость частости положительных реакций от вероятности появления эталона показана на рис. 29. Диагональ показывает идеальную зависимость ПР от вероятностной структуры последовательности, когда частота ПР соответствует вероятности эталонного стимула. Линии, характеризующие зависимость числа положительных реакции от вероятности эталона, аппроксимированы прямыми, точки пересечения которых с диагональю характеризуют значения вероятности, при которых объективная вероятностная структура и субъективное представление о ней совпадают.

          Таблица 21

          Зависимость точности идентификации от вероятностной структуры ряда

          Вероятность эталона
          Частность ответов

          ПР
          0,125

          ПЦ
          0,25

          ЛТ
          0,50

          При анализе полученных данных нас интересовало влияние на характеристики работы испытуемых следующих факторов:

          -объективная вероятностная структура ряда;

          -вероятностная структура, которой испытуемый задается априори;

          -субъективное отражение объективной вероятностной структуры;

          -субъективная различимость сигналов.

          В зависимости от силы влияния этих факторов возможны следующие типы поведения.

          1. Основной детерминантой поведения является объективная вероятностная последовательность; в этом случае график зависимости частности положительных реакций от вероятности появления положительного стимула представляет собой диагональ.

          2.Детерминантой вероятностного поведения испытуемого является вероятность, принятая им априори, которая не изменяется от опыта к опыту; в таком случае график зависимости частости положительных реакций от вероятностной структуры будет параллелен оси абсцисс.

          3.Отражение испытуемым объективной вероятностной последовательности преломляется через априори принятую им вероятность, причем мера влияния объективной вероятностной структуры определяется субъективной различимостью стимулов. Тогда угол наклона прямой, аппроксимирующей данные зависимости частости правильных реакций от вероятности появления положительного стимула, будет характеризовать субъективную различимость сигналов, а точка пересечения этой прямой с диагональю дает значение априорной вероятности.

          Значения априорной вероятности составили для исп. 1 Рв= 0,4, для исп. 2 Р,=0,5, для исп. 3 Р,=0,45, для исп. 4 Рв=0,19(рис. 29). В точках, близких к априорным вероятностям, наблюдается уменьшение количества ошибок и времени реакции испытуемых; исключение составляет исп. 1, у которого значения времени реакции при вероятностях, лежащих в окрестностях априорной вероятности, наоборот, увеличиваются. Этот испытуемый был знаком с экспериментами по исследованию влияния вероятностной структуры ряда на время реакции, и его поведение характеризовалось тем, что он строил гипотезы относительно изменения вероятности эталонного стимула в эксперименте. Поскольку легче выделяются крайние значения вероятностной структуры, этим испытуемым были выдвинуты адекватные гипотезы о вероятностной структуре ряда при =0,125 и Р=0,75. Соответственно, при данных значениях вероятности эталонного стимула у исп. 1 отмечается сокращение времени реакции.

          Проведенное исследование позволяет сделать вывод, что при слабой различимости сигналов характеристики деятельности испытуемых определяются следующими моментами:

          1)тем, выдвигает ли испытуемый гипотезу об изменении вероятностной структуры;

          2)если испытуемый выдвигает гипотезу об изменении вероятностной структуры, то, поскольку легче выделить крайние тенденции, характеристики его деятельности окажутся лучшими при минимальном и максимальном значениях вероятности эталонного стимула;

          3)если испытуемый не выдвигает гипотезу об изменении вероятностной структуры, характеристики его деятельности детерминируются априори принятой вероятностью. При этом мера воздействия априорной вероятности определяется степенью субъективной различимости сигналов;

          4)при плохой субъективной различимости сигналов угол наклона прямой, аппроксимирующей данные о зависимости частости положительных реакций от вероятности эталонного стимула, небольшой, и прямая приближается к оси абсцисс;

          5)при хорошей субъективной различимости сигналов угол наклона прямой близок к идеальной диагонали;

          6)в точках равенства объективной и субъективной вероятности отмечается уменьшение времени реакции;

          7)выдвигаемые гипотезы относительно изменений вероятностной структуры ряда осознаются. Влияние априорных гипотез может быть неосознанным.

          Таким образом, проведенное исследование идентификации зрительных стимулов по эталону памяти показало, что формирование вероятностной модели структуры ряда определяется субъективной различимостью сигналов, априорной вероятностью и степенью осознанности испытуемым вероятностной ситуации.

          Анализ влияния внутренних факторов на процесс опознания
          Эффективность процесса опознания определяется и рядом внутренних факторов, к числу которых можно отнести уровень тренированности испытуемых, стратегию опознания, индивидуальные особенности испытуемых.

          Уровень тренированности испытуемых. Экспериментальные исследования тренировки в процессе опознания визуальных стимулов показывают, что по мере тренировки наблюдается сокращение времени, повышение точности опознания. Так, по данным Р. Аткинсона и Р. Аммонса [133], полученным при использовании в качестве стимульного материала чернильных пятен, латентный период реакции опознания быстро сокращается после нескольких первых предъявлений, а затем снижение идет медленнее. В нашем исследовании [42] на материале геометрических фигур было показано, что латентный период реакции опознания является функцией числа испытаний и проявляет явную тенденцию к снижению по мере тренировки.

          Механизмы влияния тренировки исследовались в работах Е. И. Бойко [134], Н. И. Крылова [135], Н. И. Чуприковой [136].

          Анализируя результаты исследований процесса тренировки, Леонард [137] выдвинул гипотезу о том, что при этом происходит изменение механизма идентификации от последовательных выборов к параллельным процессам обработки. К аналогичному выводу приходит Нейссер с соавторами [24, 138] на основании исследований процесса сличения на буквенном материале. Результаты исследований показали, что после длительной тренировки время сличения не зависит от числа эталонных букв(число эталонных букв варьировалось от одной до десяти).

          На смену механизма опознания в результате тренировки указывает и Н. В. Туркина [139, 140]. Рассматривая динамику времени экспозиции, обеспечивающего правильное опознание в ходе тренировки, она высказывает предположение, что при этом происходит переход от опознания путем выбора среди ожидаемых изображений к эталонному опознанию.

          В предыдущем разделе мы указывали на то, что эффективным средством увеличения пропускной способности человеческого канала переработки информации является увеличение мерности стимулов, т. е. числа параметров, по которым они различаются. Однако это предполагает необходимость специального обучения и тренировки, в противном случае эффект увеличения информации на входе будет нивелироваться уменьшением точности и скорости переработки входных сигналов человеком.

          Возможности тренировки человека при работе с многомерными стимулами мало изучены. В то же время опознание комплексных многомерных стимулов является значительно более частым случаем в нашей повседневной жизни, чем опознание простых, одномерных стимулов. Поэтому можно ожидать, что резервы для увеличения скорости переработки информации в результате обучения и тренировки при работе с многомерными стимулами достаточно велики.

          Каковы возможные гипотезы о ходе тренировки в условиях работы с многомерными стимулами? Выше было высказано предположение о четырех возможных способах обработки многомерных стимулов: последовательном, параллельном, параллельно-последовательном и способе шаблона – путем сличения целостных образов безотносительно к числу их параметров. Можно предположить, что при работе с многомерными стимулами процесс тренировки должен сопровождаться переходом от первого способа к одному из трех последних. Операция опознания многомерного стимула предполагает различение стимула, сличение отдельных параметров с актуализированными эталонами и называние характеристик этих параметров во внутренней, а затем и во внешней речи. Последнее(а именно, называние) ввиду особенностей артикуляционного аппарата осуществляется последовательно. Эффект тренировки в процессе опознания может привести к переходу от последовательной обработки отдельных параметров в зрительной системе к их параллельной обработке и, таким образом, к параллельно-последовательному способу обработки многомерных стимулов.

          Данная гипотеза проверялась в нашем исследовании тренировки в процессе опознания одномерных и многомерных визуальных стимулов [141]. В качестве стимульного материала использовались одномерные, двумерные, трехмерные и четырехмерные алфавиты, составленные из признаков формы, размера, ориентации и цвета. Стимулы предъявлялись испытуемым по одному на экране тахистоскопа в условиях проходящего света и обратного контраста при времени экспозиции 50 мс. Испытуемые выполняли задачу опознания стимулов по одному, двум, трем и четырем заданным параметрам. После предъявления каждого стимула испытуемые давали ответ в речевой форме. В ходе эксперимента регистрировались ответы испытуемых, латентный период сенсоречевой реакции и длительность пауз между последовательными ответами при опознании многомерных стимулов.

          При обработке полученных в эксперименте данных оценивались следующие показатели:

          -точность опознания по каждому из релевантных данной задаче признаков;

          -длительность латентного периода реакции;

          -длительность пауз между последовательными называниями значений параметров многомерного стимула;

          -время опознания, включающее латентный период реакции и паузы между последовательными ответами;

          -продуктивность работы испытуемых:

          Анализ полученных данных показывает, что точность опознания зависит от характера опознаваемого признака. Для нетренированных испытуемых точность опознания одномерных стимулов по признакам формы, ориентации и цвета примерно одинакова и колеблется в пределах 88-96% правильных ответов. В результате тренировки точность опознания по этим признакам достигает 100% правильных ответов.

          Опознание одномерных стимулов по признаку размера осуществляется со значительно меньшей точностью, которая в ходе тренировки колеблется в среднем в пределах от 56 до 83%. В результате тренировки количество правильных ответов при опознании размера увеличивается незначительно – до 85%.

          Точность опознания стимулов нетренированными испытуемыми зависит от мерности алфавита. В целом, за исключением признака формы, одномерные алфавиты до тренировки обеспечивают более высокую точность опознания по сравнению с точностью опознания тех же признаков в структуре многомерного алфавита. Признак формы во всех алфавитах выступал в качестве доминирующего и опознавался испытуемыми в первую очередь. Очевидно, с этим связана независимость точности опознания формы стимула от его мерности. Что же касается остальных признаков, то точность их опознания до тренировки ниже в том случае, когда они обрабатываются в сочетании с другими признаками. Этот факт свидетельствует в пользу гипотезы о последовательной обработке информации в процессе опознания. Можно предположить, что за время обработки – различения, выбора соответствующего эталона, сличения по одному признаку – информация из зрительной памяти стирается, что приводит к снижению точности опознания по второму или третьему признаку по сравнению с точностью обработки этих признаков в структуре одномерного алфавита. Например, точность опознания одномерных стимулов по признаку размера в первом опыте составляет в среднем 83% правильных ответов, а для двумерных стимулов, сочетающих признаки формы и размера, в том же опыте получено в среднем лишь 50% правильных ответов по признаку размера. Аналогично точность опознания одномерных стимулов по признаку цвета в первом опыте составляет в среднем 94% правильных ответов, а для двумерных стимулов, сочетающих признаки формы и цвета, в том же опыте точность опознания по признаку цвета составляет в среднем всего 74% правильных ответов.

          Однако по мере тренировки зависимость точности опознания отдельных признаков от того, в структуре одномерного или многомерного стимула они обрабатываются, сглаживается. Так, точность опознания по признаку размера в десятом опыте составляет в среднем 85% правильных ответов при работе как с одномерными стимулами, так и с двумерными, сочетающими признаки формы и размера. Аналогично для признака цвета точность опознания достигает 100% независимо от мерности алфавита. Этот факт – сглаживание зависимости точности опознания от мерности алфавита по мере тренировки – можно рассматривать как свидетельство в пользу перехода от последовательной обработки информации к параллельной.

          Таким образом, эффект тренировки в процессе опознания визуальных стимулов проявляется в резком повышении точности опознания многомерных стимулов при незначительном увеличении точности опознания одномерных. В среднем в процессе тренировки количество правильных ответов увеличивается: для одномерных стимулов-с 92 до 96%, для двумерных-с 78 до 96%, для трехмерных-с 83 до 95%, для четырехмерных– с 88 до 95%. В результате точность опознания одномерных и многомерных стимулов достигает общего уровня.

          Латентный период реакции опознания резко сокращается по мере тренировки испытуемых при работе как с одномерными, так и с многомерными стимулами(рис. 30). Однако и после тренировки время опознания одномерных стимулов продолжает оставаться существенно ниже латентного периода реакции для многомерных кодов. Что же касается последних, то различия между ними по величине латентного времени опознания не являются значимыми.

          При опознании многомерных стимулов испытуемые должны были называть ряд параметров предъявленного стимула(например,"квадрат-первый» или"треугольник-синий» и т. п.). При этом регистрировалась длительность пауз между последовательными ответами испытуемых. Анализ полученных в эксперименте данных показывает, что длительность пауз резко сокращается по мере тренировки. При этом нивелируются различия во времени пауз для алфавитов различной мерности. Кроме того, если до тренировки длительность пауз определяется преимущественно характером признака, называнию которого предшествует пауза, то к концу тренировки(особенно для трехи четырехмерных стимулов) эта зависимость сглаживается и различия в длительности пауз для разных признаков становятся несущественными(рис. 31).

          Отмеченные факты могут быть интерпретированы следующим образом. При опознании многомерных стимулов нетренированными испытуемыми переработка информации по каждому параметру стимула в системе выбора эталона из памяти, в блоке сличения и системе подготовки ответной речевой реакции реализуется последовательно. По мере тренировки происходит переход от последовательного сличения к параллельному, что приводит к резкому сокращению длительности пауз между последовательными ответами испытуемых и к нивелированию различий в длительности пауз для разных опознаваемых параметров. Тот факт, что латентный период реакции опознания значимо не возрастает с увеличением числа опознаваемых параметров с двух до четырех(см. рис. 30), свидетельствует в пользу одновременного и параллельного сличения отдельных параметров стимула. Однако, очевидно, одновременное сличение по нескольким параметрам замедляет процесс обработки информации, в результате чего латентный период реакции для многомерных стимулов превосходит время опознания одномерных.

          Сравнение показателей продуктивности работы и эффективности тренировки испытуемых в процессе опознания одномерных и многомерных стимулов показывает, что с увеличением мерности алфавита продуктивность опознания до тренировки сокращается с 0,87(в среднем) для одномерных до 0,11– для четырехмерных стимулов. Однако поскольку коэффициент эффективности тренировки возрастает с увеличением мерности алфавита, продуктивность работы с многомерными стимулами растет более резко в процессе тренировки, хотя и не достигает уровня продуктивности опознания одномерных стимулов.

          Результаты исследования показывают необходимость специального обучения и тренировки при работе с многомерными алфавитами. При этом возникает задача определения объема тренировки, необходимого и достаточного для достижения высокого уровня продуктивности работы. Чтобы подойти к решению этой задачи, при обработке полученных в исследовании результатов анализировалась динамика тренировки, т. е. определялось, на каком шаге тренировки испытуемые достигают высоких и стабильных показателей продуктивности опознания различных алфавитов. Полученные данные показывают, что предпринятая в исследовании тренировка испытуемых оказалась достаточной для достижения высокого и стабильного уровня продуктивности опознания одномерных стимулов. Динамика продуктивности опознания многомерных стимулов в процессе тренировки свидетельствует о том, что можно ожидать дальнейшего сокращения времени опознания многомерных стимулов с увеличением длительности тренировки.

          Эффект тренировки исследовался нами и в процессе опознания одномерных и многомерных слуховых сигналов. Исследование проводилось на материале одно-, двуи трехмерных слуховых стимулов, варьирующихся по параметрам частоты, интенсивности и длительности, с тремя градациями каждого из параметров. В эксперименте принимали участие четверо испытуемых, с каждым из которых было проведено по 10 опытов. Интервалы между опытами составляли один-два дня.

          Полученные в эксперименте данные показали, что точность опознания одномерных стимулов близка к 100% уже в первом опыте. Точность опознания двумерных и трехмерных стимулов в начале тренировки низка: в среднем 61,8% правильных ответов для двумерных алфавитов и 62,0% – для трехмерного. В ходе 10 тренировочных опытов наблюдается постепенное возрастание точности опознания этих стимулов. К концу тренировки точность опознания двумерных стимулов повышается до 90,8, а трехмерных – до 92,5%.

          Информационный анализ показал, что при опознании одномерных стимулов количество переданной информации в ходе тренировки практически не изменяется: в среднем 1,54 дв. ед. в первом опыте и 1,58 – в пятом. При опознании двумерных стимулов наблюдается увеличение количества переданной информации в результате тренировки с 2,67 дв. ед. в первом опыте до 3,55 – в десятом. Максимальный эффект тренировки отмечается при опознании трехмерных стимулов. При этом количество переданной информации возрастает с 3,17 дв. ед. в первом опыте до 4,44 – в десятом.

          Таким образом, с увеличением мерности алфавита возрастает и эффект тренировки в опознании, что сопровождается повышением точности опознания и увеличением количества переданной информации.

          Стратегия опознания. При одном и том же составе опознавательных признаков возможны различные стратегии, различные последовательности проверки признаков. Выбор стратегии опознания является важным фактором, определяющим эффективность выполнения задачи.

          Вопрос о факторах, определяющих выбор стратегии опознания, и влиянии последней на эффективность выполнения опознавательной задачи был поставлен в нашем исследовании опознания одномерных и многомерных зрительных стимулов. Мерность алфавитов варьировалась от одномерного до четырехмерного с использованием признаков формы, размера, цвета и ориентации стимула. В исследовании принимали участие 13 испытуемых. В ходе эксперимента регистрировались ответы испытуемых, латентный период сенсоречевой реакции и длительность пауз между речевыми обозначениями признаков.

          В инструкции, предшествующей опытам по опознанию многомерных стимулов, испытуемому предоставлялось право свободного выбора порядка называния признаков стимула. Предполагалось, что порядок называния признаков стимула отражает последовательность опознания этих признаков, стратегию опознания. В результате проведенного анализа были выявлены общие и индивидуальные особенности опознания многомерных стимулов, что дало возможность проследить взаимодействие использованных в опыте признаков.

          Таблица 22

          Зависимость латентного периода реакции, длительности пауз и времени опознания от порядка называния признаков при опознании двумерных стимулов

          Опознаваемые признаки
          Порядок называния признаков
          Латентный период реакции, с
          Время паузы, с

          ФЦ
          0,79
          0,17
          0,96

          ЦФ
          0,82
          0,12
          0,94

          ФО
          0,88
          0,07
          0,95

          ФР
          1,13
          0,06
          1,19

          Анализ данных о порядке называния признаков при опознании двумерных стимулов показывает, что при опознании формы – ориентации и формы – размера порядок называния признаков у всех испытуемых одинаков и начинается с признака формы(табл. 22). Это можно объяснить либо явным доминированием признака формы над признаками размера и ориентации, либо осознанно выбранной стратегией называния, при которой предоставляется большее количество времени на опознание признаков ориентации и размера. В случае опознания стимулов по признакам цвета и формы все испытуемые разделились на две группы: 6 человек называли в первую очередь форму стимула, другие 6 – цвет, у одного испытуемого порядок называния признаков в течение опыта изменялся. Таким образом, субъективная трудность опознания этих признаков для испытуемых оказалась равноценной.

          Обращает на себя внимание тот факт, что во всех тех опытах, в которых необходимо было опознание признака ориентации, этот признак в большинстве случаев(12 испытуемыми из 13) назывался в последнюю очередь. При этом длительность паузы перед называнием этого признака значительно превышала время пауз, предшествующих называнию признаков формы, цвета и размера(табл. 22).

          При опознании трехмерных стимулов наблюдается большее разнообразие в организации ответов испытуемых по сравнению с опознанием двумерных стимулов. Последовательность называния признаков стимула определялась либо сознательной стратегией испытуемого, либо неосознанным доминированием признаков стимула при их опознании. Некоторые испытуемые до начала опыта определяли для себя порядок называния признаков, как бы организуя структуру ответа, и строго следовали этой организации в течение всего опыта. Другие меняли порядок называния признаков стимула на протяжении всего опыта. У шести испытуемых при опознании трехмерных стимулов, как и двумерных, явно доминирует признак цвета. У остальных испытуемых не выявлено доминирование какого-либо из опознавательных признаков. Латентный период реакции, длительность пауз, а следовательно, и время опознания оказались чувствительными к стратегии опознания. Так, при опознании по признакам формы, цвета и ориентации наибольшая скорость опознания получена для случая, когда вербализация признаков происходила в этом же порядке. При оперировании признаками формы, цвета и размера наиболее эффективной оказалась стратегия опознания в последовательности цвет – форма – размер. При опознании по признакам формы, размера и ориентации наиболее эффективным оказалось называние сначала размера, а затем формы и ориентации стимула.

          При опознании четырехмерных стимулов у 13 испытуемых наблюдалось пять вариантов последовательности называния признаков. У некоторых испытуемых отмечается постоянная стратегия ответа в назывании признаков цвета и формы и переменная – в последовательности называния признаков размера и пространственной ориентации. Почти все испытуемые строили ответ так, что признак ориентации назывался последним. Эта тенденция сохраняется на протяжении всех опытов и свидетельствует либо о более прочном сохранении этого признака в кратковременной памяти испытуемого и легкости его считывания даже в последнюю очередь, либо о необходимости более длительного времени для перекодирования этого признака в вербальную форму. Резерв времени для перекодирования создается за счет пауз и называния других признаков стимула.

          Следует отметить, что ни один испытуемый не начинал ответа с признаков ориентации и размера. Как повлияло на точность опознания называние признака размера во вторую, третью и последнюю очередь? Оказалось, что точность опознания признака размера в среднем на 2,3% выше у испытуемых, которые называли этот признак во вторую очередь, по сравнению с теми, которые называли его последним. Эти данные служат подтверждением неустойчивости сохранения размера предъявляемого стимула в кратковременной памяти и трудности оперирования эталонами этого признака.

          Показатели времени опознания четырехмерных стимулов также оказались чувствительными к последовательности называния признаков стимула в речевом ответе. Наибольшую скорость опознания четырехмерных стимулов обеспечивают последовательности называния признаков ЦФОР или ФЦРО.

          Таким образом, исследование опознания одномерных и многомерных визуальных стимулов выявило влияние индивидуальных особенностей на эффективность опознания многомерных стимулов, которое выразилось в стратегии опознания и организации вербального ответа. Испытуемые в процессе опознания пользуются либо осознанно выбранной стратегией опознания, а затем и воспроизведения названий признаков, в которой учитывается трудность опознания признаков и опознание более сложных осуществляется в последнюю очередь(возможно, более тонкая и точная оценка этих признаков продолжается во время называния субъективно более легких признаков, которыми оказались форма и цвет стимула); либо независимо от степени осознанности в ответе испытуемого проявляется доминирование тех или иных признаков, которые и опознаются, и называются в первую очередь.

          Индивидуальные особенности испытуемых. Проявляются они не только в стратегии опознания, но и в степени подверженности тренировке(о чем речь шла выше) и утомлению. Кроме того, поскольку опознание является полисистемным процессом, включающим перцептивные и мнемические компоненты, для прогнозирования эффективности опознания необходимы сведения о возможном диапазоне индивидуальных различий и индивидуальной изменчивости различных характеристик восприятия и кратковременной памяти.

          В ряде работ отмечается, что одним из важных факторов, определяющих количественные и качественные особенности процессов обработки информации, являются индивидуальные особенности испытуемых. Существенные индивидуальные различия наблюдаются в скорости обработки информации. Так, У. Нейссер [9] показал, что у разных испытуемых длительность интервала между первым и вторым стимулами, при котором проявляется эффект обратной маскировки, различна. Некоторые авторы делят испытуемых по скорости обработки информации на"быстрых» и"медленных». М. Майзнер и М. Трессельт [142] оперируют при этом временем центральной обработки информации: у"быстрых» оно составляет 120-200 мс, у"медленных» – 400 мс. Ю. К. Стрелков, Е. И. ШлягинаиА. Н.Лебедев [143,144] используют длительность латентного периода реакции испытуемых при определении отсутствующего члена: у"быстрых» латентный период составляет 424-573 мс, у"медленных» – больше 1200 мс. Авторы высказывают предположение о том, что различия между испытуемыми связаны с неодинаковым участием параллельных и последовательных компонентов в процессе опознания. По данным Ю. К. Стрелкова(145], время извлечения следа из сенсорной памяти также подвержено существенным индивидуальным колебаниям.

          А. Н. Беловой [146] была разработана методика по оценке индивидуальных различий в объеме зрительного восприятия и кратковременной памяти. В результате проверки различных экспериментальных условий и критериев выполнения были выделены наилучшие условия для выявления индивидуальных различий. Автор рекомендует использовать показатели объема восприятия, т. е. количество безошибочно воспроизведенных наборов при предъявлении 6 цифр на 15 мс, и объема кратковременной памяти при предъявлении 9 символов на 2 с.

          Наше исследование было посвящено выявлению индивидуальных различий при решении некоторых задач по обработке информации в зрительной кратковременной памяти. Мы исходили из предположения, что различные задачи создают неодинаковую нагрузку на отдельные функциональные блоки, принимающие участие в обработке информации. Поэтому сопоставление результатов обработки может способствовать выявлению наличия или отсутствия связей между отдельными блоками и индивидуальных различий в работе этих блоков.

          Для изучения индивидуальных различий в процессе обработки зрительной информации использовались следующие методы:

          -метод полного воспроизведения – для определения индивидуальных различий в способности хранения предъявленной информации;

          -метод идентификации по эталону памяти – для определения индивидуальных различий в скорости сканирования информации из зрительной памяти и выявления соотношения последовательных и параллельных компонентов в процессе сличения;

          -метод определения отсутствующего элемента

          -для выявления индивидуальных различий в способности к манипулированию материалом, записанным в зрительной памяти.

          В опытах участвовала группа из 10 испытуемых(пятеро мужчин и пять женщин) в возрасте от 18 до 25 лет с нормальным зрением. Стимульный материал предъявлялся на экране электронного тахистоскопа в условиях обратного контраста.

          При исследовании способности испытуемых к хранению предъявленной информации в качестве стимульного материала использовались матрицы с девятью цифрами(3x3), с угловым размером 2Е, предъявляемые при времени экспозиции 2 с. Задача испытуемых состояла в полном воспроизведении предъявленных матриц. Исходя из количества правильно воспроизведенных матриц, определялся процент правильных ответов(ППО). Анализ полученных данных позволил выявить существенные индивидуальные различия в значениях этого показателя. По результатам выполнения данной задачи испытуемых можно разбить на три группы:"хорошую"(ППО составляет 62-73%),"среднюю"(ППО составляет 35-44%) и"плохую"(с ППО от 22 до 26%). Оценка достоверности различий в результатах полного воспроизведения у испытуемых выделенных трех групп показала, что результаты испытуемых"хорошей» и"плохой» групп различаются значимо(Р>0,95).

          При методике идентификации по эталону памяти испытуемому сообщался эталонный объект, а затем предъявлялся стимульный набор, в котором либо содержался, либо не содержался стимул, идентичный эталону. В качестве стимульного материала использовался набор букв с угловым размером 1,5– 2,0Е, предъявляемый при времени экспозиции 50 мс. Эталоном служила буква"к». В случае присутствия эталона в стимульном наборе испытуемый должен был давать утвердительный ответ, в противном случае – отрицательный. В опыте регистрировались латентный период сенсоречевой реакции(с помощью звукового реле) и ответы испытуемых. Поданной методике было проведено несколько серий экспериментов, которые различались количеством предъявляемых букв(от двух до шести) и семантикой стимульного набора(бессмысленные сочетания букв и слова). Буквы располагались на экране таким образом, чтобы их отображения попадали на участки сетчатки с примерно равной чувствительностью.

          При обработке полученных данных оценивались следующие показатели: точность идентификации; среднее время реакции идентификации при различном числе букв; скорость работы блока сличения.

          Разность во времени реакции при обработке шести и двух букв мы рассматривали как показатель скорости работы блока сличения(чем меньше прирост времени с увеличением числа букв, тем выше скорость работы блока сличения), при этом нивелировались индивидуальные различия между испытуемыми по величине моторного компонента реакции.

          Были выявлены существенные различия между испытуемыми по показателям точности и скорости идентификации. При анализе данных по времени реакции идентификации мы исходили из следующих предположений. В случае, если имеет место параллельная обработка предъявленных в стимульном наборе букв, кривая зависимости времени реакции идентификации от числа символов должна быть параллельна оси абсцисс. В случае последовательного способа обработки информации время реакции должно возрастать пропорционально увеличению числа элементов.

          Анализ полученных данных свидетельствует о различном соотношении параллельных и последовательных компонентов в процессе идентификации стимулов по эталону памяти. Так, у исп. 3 параллельное сличение преобладает при любом числе знаков в зрительном поле(рис. 32). У исп. 1 и 2 отмечается переход к последовательному сличению с увеличением числа букв до шести.

          Для выяснения вопроса о том, влияет ли на выполнение операции идентификации семантика сообщений, сопоставлялось время реакции идентификации при предъявлении осмысленных и бессмысленных наборов, состоящих из четырех букв. Оказалось, что у большинства испытуемых время реакции идентификации значимо сокращается при переходе к осмысленным наборам(различия значимы на уровне Р>0,95). Примечательно, что только исп. 3, являвшийся одним из двух самых «быстрых» испытуемых из обследованной группы, заметил, что в одной из серий эксперимента предъявлялись осмысленные слова. Тот факт, что смысл сообщений был извлечен именно"быстрым» испытуемым, подтверждает гипотезу П. Колерса о том, что опознание элементов и синтез смысла представляют собой последовательные процессы. Уменьшение времени реакции в случае предъявления слов тем не менее свидетельствует о влиянии смысла сообщения на скорость идентификации. Этот факт может рассматриваться как доказательство справедливости предположения о том, что в процессе сканирования осуществляется не поэлементная обработка стимульного материала, а одновременно могут обрабатываться несколько сигналов.

          При исследовании индивидуальных различий в способности манипулирования материалом, записанным в зрительной памяти, по методике определения отсутствующего элемента стимульным материалом служили матрицы из 9 цифр(3x3), расположенных в случайном порядке. Использовался алфавит из 10 цифр(от 0 до 9). Таким образом, в каждой матрице отсутствовала одна цифра. Стимульный материал предъявлялся на экране тахистоскопа при времени экспозиции 100 мс, угловые размеры матрицы составляли 2Е. Задача испытуемого состояла в том, чтобы назвать отсутствующую цифру. В ходе эксперимента регистрировались ответы испытуемых и латентный период сенсоречевой реакции.

          Жесткость условий опыта позволила выявить большие индивидуальные различия в точности решения задачи: процент правильных ответов колеблется в пределах от 15 до 53%. Анализ данных по времени реакции показал отсутствие существенных различий в значениях латентного периода реакции. Оказалось, что величина ЛП-реакции не связана с успешностью выполнения задания(коэффициент корреляции р=-0,07). Таким образом, латентный период реакции оказался малоинформативным показателем. Различия во времени реакции у разных испытуемых определяются, очевидно, использованием различных стратегий решения задачи. Однако выявить эти способы по отчетам испытуемых не удалось, так как лимит времени приводил к свернутости процесса решения задачи и затрудненности интроспекции. Об использовании различных способов решения задачи свидетельствует и большой разброс значений латентного периода реакции у большинства испытуемых(Cv превышает 50%).

          Сравнение показателей эффективности выполнения испытуемыми различных задач показывает, что существует положительная корреляция(р=0,61) между скоростью идентификации, оцениваемой по возрастанию времени реакции идентификации с увеличением числа букв, и ППО, определяемым по методике полного воспроизведения: чем больше скорость идентификации, тем более эффективно полное воспроизведение предъявленной информации. Такая же связь обнаружена и между скоростью идентификации и точностью решения задачи по определению отсутствующего элемента: р=0,63. Корреляция данных по эффективности полного воспроизведения и точности решения задачи определения отсутствующего элемента незначительна: р=0,31.

          Таким образом, скорость сканирования и опознания определяет успешность работы блоков манипуляции и семантической обработки информации. В свою очередь, эти уровни не имеют значимой связи с воспроизведением материала.

          Результаты исследования показывают, что обработка информации в зрительной системе представляет собой связанный процесс. Результаты работы нижележащих блоков обработки информации влияют на эффективность последующих уровней. В наибольшей степени это касается точности и скорости сканирования и опознания, от которых зависят смысловая обработка материала и его воспроизведение.

          Опознание бисенсорных сигналов
          В большинстве исследований, посвященных проблемам передачи информации человеку-оператору, изучаются характеристики сенсорно-перцептивных систем при приеме и обработке сигналов одной модальности(зрительной, слуховой и т. п.). В то же время различные виды труда(работа авиадиспетчера, судоводителя, летчика, шофера, оператора пультов управления) часто требуют одновременной активизации нескольких анализаторов, без чего невозможно успешное управление системой. В связи с этим возникает необходимость в специальных исследованиях эффективности работы человека при поступлении информации по различным сенсорным каналам.

          Взаимодействие и взаимовлияние различных систем анализаторов достаточно подробно изучалось в ряде работ [147-150]. Среди проблем, составляющих эту группу исследований, Г. М. Зараковский с соавторами [151] выделяют следующие: 1) проблему формирования образа на основе действия раздражителей на функционально-различные элементы одной афферентной системы; 2) проблему формирования образа на основе действия раздражителей на рецепторные элементы различных афферентных систем; 3) рассмотрение взаимодействия афферентных систем как формы обеспечения помехоустойчивости при восприятии сигналов внешней среды.

          Исследования эффекта бисенсорного взаимодействия продолжаются и в последние годы [152, 153]. Эксперименты Р. Тейлора подтвердили эффект облегчения зрительной реакции при одновременной стимуляции другой модальности. Эффект межсенсорного облегчения времени реакции был обнаружен и в исследованиях И. Бернштейна [154], Н. Ф. Дьяконова [155] и др.

          В ряде работ изучались возможности одновременного приема различной информации по нескольким сенсорным каналам [156-159]. При этом возникает важный в теоретическом и практическом отношениях вопрос, функционирует ли механизм переработки информации как одноканальная система или возможна одновременная обработка сигналов различных модальностей.

          А. Кристофферсон [160] на основании анализа результатов экспериментов на последовательное различение двух следующих друг за другом звуко-световых пар предлагает модель обработки информации с переключением внимания. Модель А. Кристофферсона предполагает одноканальность процесса обработки информации. При этом автор рассматривает внимание как ключевой механизм, управляющий потоком информации от органов чувств. В пользу существования параллельной системы обработки информации, которая не зависит от переключения внимания и получает сигналы от раздражителей различных модальностей, свидетельствуют факты взаимодействия афферентных систем, на которые, указы вал ось выше.

          Для объяснения парадокса, заключающегося в том, что в экспериментах на переключение внимания наблюдается последовательная обработка зрительной и слуховой информации, а в экспериментах на взаимное влияние раздражителей выявлена возможность одновременной обработки бимодальной информации, И. Бернштейн с соавторами [161] провели исследование, в котором испытуемые должны были реагировать на пару зрительно-слуховых раздражителей в целом, одним ответом. Полученные в эксперименте данные позволили высказать предположение, что в этих условиях"буфером» между сенсорными анализаторами и блоком выбора реакции служит сравнивающее устройство, обрабатывающее зрительные и слуховые сигналы. В таком случае переключения каналов внимания не происходит и блок выбора реакции получает информацию не от сенсорных анализаторов, а от сравнивающего устройства, независимо от модальности сигналов.

          Анализ данных по времени реакции на полимодальные и мономодальные сигналы позволил В. И. Бутову и М. И. Полтораку [162] также высказать допущение о параллельном характере обработки полимодальных сигналов. Однако авторы замечают, что опознание сигналов разной модальности начинается не одномоментно, а с запаздыванием, что и обусловливает некоторое возрастание времени опознавательного процесса при увеличении числа активизированных анализаторов.

          Проведенный анализ исследований по проблеме обработки полисенсорной информации позволяет определить ряд нерешенных вопросов. К их числу относятся вопросы об эффективности обработки полисенсорной информации; о способах обработки информации при предъявлении ее по различным сенсорным каналам; о динамике внимания при обработке разномодальных сигналов и о предпочтительном временном режиме их предъявления.

          В большинстве исследований процессов обработки бисенсорной информации использовались сигналы зрительной и слуховой модальностей. В обзоре Маркса отмечается [1631, что зрительный и слуховой каналы являются ведущими и связь между параметрами зрительного и слухового сигналов считается обычным явлением для восприятия нормального человека. Например, громкость звука четко коррелирует с яркостью света.

          В связи с преимущественным использованием зрительного и слухового каналов при передаче информации человеку представляется важным решение вопроса о доминировании одного из этих каналов. По этому вопросу в психологической литературе существуют различные точки зрения. Так, Иджет с соавторами [164] изучали условия доминирования зрительного восприятия над слуховым и пришли к выводу, что зрительная доминанта обусловлена не различиями в сенсорной обработке зрительного и слухового сигналов, а участием когнитивного контроля. Клейн [165] также указывает на доминантность зрительного канала, объясняя ее стратегией селективного внимания.

          Исследуя эту проблему, мы поставили перед собой следующие задачи.

          1.Изучение возможностей переключения внимания в бисенсорной ситуации.

          2.Проверка гипотезы о доминировании зрительного канала над слуховым при опознании разномодальных сигналов.

          3.Исследование возможностей параллельной обработки бисенсорной информации.

          Были проведены три эксперимента. В первом, контрольном, исследовалась эффективность опознания зрительных и слуховых сигналов в условиях мономодального предъявления. Во втором эксперименте исследовался эффект переключения внимания при опознании разномодальных сигналов. В третьем эксперименте исследовалась идентификация зрительных и слуховых сигналов в бисенсорной ситуации при наличии или отсутствии временной неопределенности предъявления сигналов.

          В качестве зрительных сигналов использовались одномерные стимулы, различающиеся по признаку яркости, имеющему три градации. Форма стимула представляла собой круг диаметром около IE. Звуковые сигналы различались по интенсивности: 80, 90 и 100 дБ при частоте 800 Гц. Время предъявления стимулов равнялось 50 мс.

          При опознании стимулов испытуемые давали ответную речевую реакцию в соответствии с принятой системой обозначений(1, 2, 3). В опытах регистрировались ответы испытуемых и латентный период сенсоречевой реакции.

          Обработка полученных данных проводилась по показателям точности опознания и идентификации, латентного периода реакции испытуемых, вариативности времени реакции, достоверности полученных различий(по параметрическому критерию Стьюдента), количеству переданной информации и скорости ее обработки.

          Эксперимент I. Опознание мономодальных сигналов

          Точность опознания зрительных сигналов по категории яркости и слуховых – по категории интенсивности при длине алфавита, равной трем градациям, достаточно высока и составляет в среднем 97% правильных ответов для зрительных сигналов и 96% для слуховых.

          Анализ данных по времени реакции испытуемых показал, что латентный период реакции для зрительных сигналов(в среднем 0,73 с) больше, чем для слуховых(0,65 с). Это соответствует данным о меньшей афферентной латентности для звука по сравнению со светом. ЛПР больше для средних градаций зрительных и слуховых сигналов, чем для крайних. Вариативность значений ЛПР невелика и примерно одинакова для обеих модальностей. Скорость обработки информации по зрительному каналу 1=2,13 дв. ед./с, по слуховому – 2,38 дв.ед/с.

          Эксперимент II. Опознание разномодальных сигналов

          Экспериментальное исследование состояло из трех опытов, различавшихся между собой величиной альтернативной неопределенности появления зрительных и слуховых сигналов в ряду. В первом опыте вероятности появления зрительного и слухового сигналов составляли соответственно 0,9 и 0,1, во втором – 0,1 и 0,9, в третьем – 0,5 и 0,5. Число предъявлений в каждом опыте равнялось 90.

          Анализ полученных данных показал, что независимо от вероятности появления сигналов точность опознания как для зрительной, так и для слуховой модальности остается на высоком уровне. ЛПР испытуемых, напротив, зависит от вероятности появления сигнала в ряду: с уменьшением вероятности сигнала увеличивается ЛПР. Различия в значениях ЛПР при разной вероятности появления сигналов значимы по критерию Стьюдента на 1%-ном уровне. В целом ЛПР для зрительных сигналов больше, чем для слуховых.

          С целью выяснения вопроса о скорости переключения внимания с одного сенсорного канала на другой, а также проверки гипотезы о доминировании зрения, была исследована зависимость ЛПР на зрительные и слуховые сигналы от модальности предшествующего сигнала.

          Анализ полученных данных показал, что при равной вероятности появления зрительных и слуховых сигналов на ЛПР опознания зрительных сигналов не влияет модальность предшествующего сигнала(различия статистически не значимы). При опознании слуховых сигналов обнаружена другая тенденция. В случае переключения каналов ЛПР опознания слуховых сигналов возрастает(0,71 с против 0,66). Различия значимы на 1%-ном уровне. При Р=0,9 эффект увеличения ЛПР в результате переключения каналов в равной степени проявляется для обеих модальностей.

          Таким образом, можно констатировать, что в нашем эксперименте не проявился феномен доминантности зрения. Полученные данные по динамике ЛПР в зависимости от модальности предшествующего сигнала можно интерпретировать с точки зрения проявления эффекта перцептивной преднастройки: наличие остаточного возбуждения в том или ином канале облегчает прием и обработку информации в этом канале.

          Сравнительный анализ данных, полученных в исследовании опознания зрительных и слуховых сигналов в условиях монои бимодального предъявления, показал, что точность опознания при этом примерно одинакова и составляет в среднем 96– 98% для обеих модальностей. ЛПР опознания разномодальных сигналов несущественно возрастает по сравнению с ЛПР опознания мономодальных сигналов(0,77 с против 0,73 для зрительных и 0,70 с против 0,65 для слуховых сигналов). Дисперсия значений ЛПР в условиях опознания разномодальных сигналов практически не изменяется по сравнению с опознанием мономодальных сигналов(0,16 с против 0,17 для зрительных НИ 0,18 с против 0,16 для слуховых сигналов).

          Уменьшение вероятности появления сигналов влечет за собой снижение эффективности опознания только в наиболее сложных условиях(т. е. при опознании средней градации сигнала), именно тогда особенно значимо проявляется эффект перцептивной преднастройки.

          Информационный анализ показал, что при равной вероятности появления разномодальных сигналов количество переданной информации составляет в среднем 2,51 дв. ед., скорость обработки информации при этом достаточно высока и равняется 3,44 дв. ед./с.

          Эксперимент III. Идентификация разномодальных сигналов

          В третьем эксперименте изучалась эффективность идентификации пар зрительных и слуховых сигналов. Мы исходили из предположения, что эффективность обработки бимодальной информации, помимо других факторов, может определяться временным режимом предъявления пар разномодальных сигналов. Если справедлива теория переключения внимания А. Кристофферсона [ 160], в соответствии с которой человек не может одновременно реагировать на зрительные и слуховые сигналы, тогда оптимальные условия для обработки бимодальной информации создаются при последовательном предъявлении разномодальных сигналов. Если же справедливы предположения о существовании параллельной системы, принимающей и обрабатывающей сигналы различных модальностей, тогда эффективность обработки информации при последовательном предъявлении сигналов не должна превышать эффективности обработки при одновременном их поступлении. Кроме того, можно предположить, что на эффективность идентификации пар разномодальных сигналов оказывает влияние временная неопределенность их появления.

          В связи с этим перед нами стояли следующие задачи:

          -изучение эффективности обработки бимодальной информации на материале операции идентификации пар зрительных и слуховых сигналов;

          -определение предпочтительного временного режима предъявления разномодальных сигналов;

          -проверка справедливости двух имеющихся в психологической литературе гипотез о способах обработки разномодальных сигналов;

          -исследование влияния временной неопределенности на эффективность обработки бимодальной информации.

          Исследование состояло из двух опытов. В первом опыте изучался процесс идентификации пар разномодальных сигналов в условиях варьирования длительности межстимульного интервала: МСИ=0; 40; 100 и 300 мс. Кроме того, при МСИО варьировалась последовательность предъявления сигналов в паре: зрительный – слуховой и слуховой – зрительный. Соответственно опыт I состоял из 7 частей. Программа опыта I содержала 75 предъявлений для каждой части опыта.

          Во втором опыте исследовался процесс идентификации пар разномодальных сигналов в условиях временной неопределенности. В отличие от альтернативной неопределенности – неопределенности появления данного сигнала в ряду других сигналов – временная неопределенность связана с неопределенностью момента предъявления данного сигнала. В опыте II неопределенность появления второго сигнала в паре достигалась за счет варьирования длительности МСИ в одном и том же опыте. Четыре значения МСИ – 0; 40; 100 и 300 мс – были распределены в опыте случайно и равновероятно. Программа опыта II содержала 300 пар предъявлений для каждого испытуемого.

          В обоих опытах вероятность случаев положительной идентификации, т. е. вероятность предъявления идентичных пар сигналов, была равна 0,4; вероятность случаев отрицательной идентификации равнялась 0,6. Задача испытуемых в эксперименте состояла в сличении предъявленных в паре зрительного и слухового сигналов в соответствии с принятыми правилами и установлении их тождества или различия. В случае тождества сигналов испытуемые давали утвердительный ответ, в случае их различия – отрицательный. В опытах регистрировались ответы испытуемых типа"да – нет», ЛП сенсоречевой реакции и субъективная оценка степени уверенности испытуемых в правильности своих ответов(по пятибалльной шкале).

          Анализ данных, полученных в I опыте, показывает, что в условиях одновременного предъявления разномодальных сигналов точность идентификации незначительно ниже, чем в условиях последовательного предъявления(табл. 23). При последовательном предъявлении сигналов длительность МСИ значимо не влияет на точность идентификации. Отмечается статистически не значимое повышение точности идентификации для последовательности сигналов"зрительный – слуховой» по сравнению с последовательностью"слуховой – зрительный».

          В целом можно отметить высокую точность выполнения операции идентификации разномодальных сигналов в условиях варьирования длительности МСИ.

          Таблица 23

          Зависимость точности идентификации(%) разномодальных сигналов от последовательности их предъявления и длительности МСИ

          Зрительный
          Слуховой
          Слухово-зрительный

          100
          96,5
          93,0

          300
          96,5
          96,0

          Рассматривая динамику значений ЛПР испытуемых с изменением длительности МСИ, необходимо отметить следующее: ЛПР возрастает с увеличением длительности МСИ до 300 мс(рис. 33). Однако это можно отнести за счет включенности длительности МСИ в состав ЛПР. Для проверки этого предположения мы вычли величины МСИ из значений ЛПР.

          В результате оказалось, что с увеличением МСИ время реакции испытуемых сокращается. Так, при МСИ=300 мс ЛПР испытуемых в среднем на 200 мс меньше, чем при МСИ=0. Эти данные позволяют предположить, что во время МСИ осуществляется обработка сигнала, поступившего на вход анализатора(зрительного или слухового). Одновременно система обработки информации функционирует в режиме активного ожидания поступления второго сигнала. Таким образом, в случае заданного инструкцией, т. е. известного испытуемому, временного режима предъявления разномодальных сигналов возможны одновременная обработка предъявленного сигнала, ожидание и обнаружение нового сигнала.

          Данные по степени уверенности испытуемых тесно коррелируют с показателями точности идентификации: высокая оценка степени уверенности испытуемых в правильности своих ответов подтверждается высокими объективными показателями точности выполнения операции идентификации разномодальных сигналов.

          Информационный анализ показал, что при выполнении испытуемыми операции идентификации разномодальных сигналов количество переданной информации составляет в среднем 2,99 дв. ед., скорость переработки информации равняется 2,96 дв. ед./с.

          На основании проведенного анализа результатов исследования можно сделать следующие выводы:

          1.Установлена высокая эффективность идентификации разномодальных сигналов.

          2.Все временные режимы предъявления зрительных и слуховых сигналов обеспечивают равновысокую эффективность идентификации.

          3.Полученные данные позволяют высказать гипотезу о возможности параллельной обработки разномодальных сигналов на входе анализаторных систем.

          Если бы имела место последовательная обработка зрительной и слуховой информации, то точность идентификации была бы существенно ниже в условиях одновременного предъявления разномодальных стимулов, что связано с ограниченностью времени хранения информации в перцептивной памяти. Кроме того, следовало бы ожидать более резкого возрастания ЛПР идентификации при МСИ=0 по сравнению с данными, полученными при последовательном предъявлении сигналов.

          В пользу справедливости гипотезы о параллельной обработке разномодальных сигналов свидетельствует и сравнительный анализ данных о времени реакции опознания и идентификации этих сигналов. Если обработка бимодальной информации осуществляется последовательно, то ЛПР идентификации должен представлять собой сумму времени на обработку зрительного и слухового сигнала и времени сличения сигналов в паре, т. е. ЛПР идентификации должен превышать сумму ЛПР опознания зрительного и слухового сигналов. Экспериментальные данные противоречат этому допущению: ЛПР идентификации в условиях одновременного предъявления разномодальных сигналов составляет 0,99 с, ЛПР опознания зрительных сигналов – 0,76 и слуховых – 0,60 с(для случая равновероятного предъявления разномодальных сигналов).

          Как указывалось выше, во II опыте идентификация пар разномодальных сигналов осуществлялась в условиях варьирования в случайной последовательности длительности МСИ. Анализ данных по точности идентификации показал, что она не зависит от длительности МСИ и последовательности сигналов.

          Не обнаружено влияния фактора временной неопределенности на точность идентификации разномодальных сигналов: точность идентификации(в опыте I) составила 94%, в условиях же временной неопределенности(в опыте II) – 94,5%. ЛПР испытуемых в данном опыте несколько меньше, чем в предыдущем(0,91 с против 1,01, различия значимы на 5%-ном уровне). Дисперсия значений ЛПР испытуемых в условиях временной неопределенности также невелика(а=О,33 с). В опыте II отмечается высокая оценка степени уверенности испытуемых в правильности своих ответов(4,81).

          Таким образом, сравнительный анализ данных, полученных в опытах I и 11, свидетельствует о том, что введение фактора временной неопределенности не приводит к снижению эффективности идентификации разномодальных сигналов.

          Результаты выполненного исследования позволяют сделать ряд выводов о способах обработки бимодальной информации.

          1.При исследовании процесса опознания разномодальных сигналов не выявлены дополнительные затраты времени на переключение внимания, связанное со сменой модальности предъявляемых сигналов.

          2.Анализ динамики значений ЛПР опознания зрительных и слуховых сигналов в зависимости от модальности предшествующего сигнала подтвердил справедливость гипотезы перцептивной преднастройки в условиях обработки бимодальной информации. В соответствия с данной гипотезой наличие остаточного возбуждения в том или ином перцептивном канале облегчает прием и переработку информации в данном канале.

          3.Экспериментальные данные не подтверждают доминирования одного из сенсорных каналов над другим даже в условиях варьирования в широких пределах соотношения вероятностей предъявления зрительных и слуховых сигналов. В связи с этим можно предположить, что доминирование одного из сенсорных каналов в условиях обработки бимодальной информации, очевидно, является следствием стратегии внимания, определяемой задачами субъекта, инструкцией, установкой и т. п.

          4.Полученные данные свидетельствуют о возможности предъявления информации по двум каналам – зрительному и слуховому – без снижения эффективности опознания сигналов по сравнению с условиями мономодального предъявления.

          5.Показана высокая эффективность идентификации бимодальных сигналов при различных временных режимах их предъявления.

          6.Введение фактора временной неопределенности предъявления сигналов не приводит к снижению эффективности идентификации разномодальных сигналов.

          7. Результаты исследования позволяют высказать гипотезу о гибкости структуры процесса обработки бимодальной информации. В структуру этого процесса могут входить как последовательные, так и параллельные компоненты обработки информации, их соотношение может быть различным, оно определяется временной организацией сигналов. Так, высокая эффективность выполнения операции идентификации в условиях одновременного предъявления разномодальных сигналов определяется их параллельной обработкой. Успешность решения задачи идентификации в условиях последовательного предъявления сигналов определяется тем, что одновременно с обработкой первого сигнала осуществляется обнаружение второго сигнала, анализ которого начинает протекать параллельно с обработкой предыдущего, если она еще не закончена. Таким образом, в случае последовательного предъявления сигналов возможны одновременная обработка предъявленного сигнала и ожидание и обнаружение нового сигнала. Эти данные указывают на то, что обработка бимодальной информации на уровнях внимания и предвнимания, по терминологии У. Нейссера, может осуществляться параллельно и с высокой эффективностью.

          8. Результаты выполненного исследования свидетельствуют о высокой эффективности переключения и распределения внимания на сенсорно-перцептивном уровне в условиях обработки бимодальной информации и о возможности достижения в связи с этим высокой успешности решения задач опознания и идентификации разномодальных(зрительных и слуховых) сигналов.

          Учет закономерностей опознания при построении кодовых алфавитов
          Место опознания в процессах приема и переработки информации человеком
          Важной задачей анализа процесса опознания является его исследование как частного действия, включенного в процессы приема и обработки информации. Микроструктурный анализ развитых форм познавательной деятельности в последнее время находит все большее распространение. Он необходим, когда речь идет об анализе сложных, целостных, развернутых во времени актов поведения. При этом ставится вопрос о том, как отдельные уровни переработки информации проявляют себя в целостном акте поведения при решении различных задач.

          Ряд наших исследований был посвящен изучению опознания как компонента деятельности оператора по приему и переработке информации. Основная особенность деятельности оператора автоматизированных систем управления состоит в том, что эта деятельность осуществляется не с реальными объектами, а с их информационными моделями. Информационная модель представляет собой организованное в соответствии с определенной системой правил и выдаваемое на средства индикации отображение реальной обстановки [166].

          В информационную модель включаются данные об объектах управления, состоянии внешней среды и самой системы управления. Информационная модель для оператора является источником информации, пользуясь которой, он оценивает ситуацию и принимает решения, обеспечивающие правильную работу системы и выполнение возложенных на нее задач. Анализ деятельности оператора в системах управления позволил расчленить ее на следующие основные этапы [167].

          1.Восприятие поступающей информации об объектах управления и тех параметрах окружающей среды и самой системы, которые важны для решения возложенных на систему управления задач. К этому этапу относится обнаружение и декодирование информации, выделение из всей совокупности сигналов значимой информации, обнаружение изменений в состоянии управляемых объектов или отклонений от нормальных режимов работы.

          2.Переработка информации, т. е. осуществление ряда преобразований, приводящих ее к виду, пригодному для принятия необходимого решения. К этому этапу относится выделение проблемной ситуации или ряда проблемных ситуаций, их сравнение, выявление наиболее критических объектов и ситуаций и выстраивание их(по степени важности или по степени срочности) в очередь для последующего обслуживания.

          3.Принятие решения о необходимых действиях.

          4.Передача информации о решении или осуществление управляющих воздействий.

          Первые два этапа представляют собой информационный поиск и являются подготовкой к действию или решению. Включение в деятельность оператора этапа информационного поиска обусловлено тем, что операторам автоматизированных систем управления обычно приходится иметь дело с достаточно большим количеством сложной информации. В таких случаях не всегда возможно сформулировать жесткие правила обработки информации и указать оператору однозначные связи между стимулами и ответными реакциями, поэтому в содержание деятельности оператора входит этап информационного поиска.

          Информационный поиск состоит в выделении из всей совокупности предъявленных сигналов информации, релевантной выполняемой задаче. Процесс информационного поиска представляют в виде сканирования поля изображения полупрозрачной маской с прорезанным в ней окном, последовательного перебора всех элементов поля [1681. При сканировании информационного поля"движущимся окном» имеет место последовательная фиксация символов, и на каждом новом шаге развертки производятся анализ и сличение появляющегося в"движущемся окне» элемента(или элементов) с записанными в памяти эталонами. Таким образом, зрительный поиск можно рассматривать как многократно повторяющийся акт идентификации.

          В связи с этим можно предположить, что описанные нами закономерности обработки информации в режиме идентификации должны проявляться и в процессе зрительного поиска. В частности, при работе с многомерными алфавитами в процессе зрительного поиска возможна параллельная обработка информации по различным перцептивным категориям или одновременное оперирование целостными многомерными эталонами.

          Исследование, выполненное нами совместно с Л. И. Рябинкиной [169], было посвящено проблеме способов обработки многомерных сигналов в процессе выполнения поисковых задач. В исследовании зрительного поиска стимульный материал был аналогичен использованному при исследованиях идентификации и опознания, описанных во второй главе. Мерность алфавита варьировалась от одномерного до четырехмерного. Стимулы предъявлялись испытуемым на табло, содержащем 50 ячеек. Испытуемые выполняли задачу поиска знаков по заданному одномерному или многомерному эталону.

          Результаты исследования показали, что с увеличением мерности алфавита точность выполнения поисковых задач несколько снижается, оставаясь, однако, выше точности решения задачи при оперировании"наихудшим» одномерным эталоном – размером(табл. 24). Время же выполнения задачи сокращается.

          Анализ полученных данных позволяет высказать некоторые предположения относительно способов обработки многомерных сигналов в процессе зрительного поиска. Если исходить из допущения о том, что при решении поисковых задач осуществляется последовательное сличение признаков многомерного сигнала с эталоном, то можно ожидать, что время поиска для многомерных сигналов будет примерно равно суммарному времени поиска для соответствующих одномерных эталонов. Если бы правомерной оказалась гипотеза параллельного способа обработки многомерных сигналов, то время поиска по многомерным эталонам было бы близко ко времени оперирования"наихудшим» одномерным эталоном, каким в нашем эксперименте является размер. В действительности же полученные в эксперименте данные показывают, что при работе с ахроматическими стимулами время поиска по многомерным эталонам ненамного превышает время оперирования"наилучшим» одномерным эталоном, т. е. формой. Эти данные позволяют предположить, что в процессе выполнения поисковых задач при высоком уровне тренированности испытуемых наиболее вероятным способом обработки многомерных сигналов является способ сличения по целостным эталонам.

          Таблица 24

          Зависимость эффективности выполнения задачи поиска критических знаков от мерности алфавита

          Мерность алфавита
          Точность, %
          Время поиска, с
          Скорость переработки, ед./с

          1
          95,5
          19,1
          4,4

          2
          86,5
          16,4
          8,9

          3
          85,8
          15,7
          4,6

          4
          92,5
          12,7
          28,0

          Анализ экспериментальных данных, полученных при исследовании зрительного поиска на материале полихроматических тест-объектов, показал, что с использованием цвета в качестве релевантного параметра эффективность выполнения поисковых задач существенно возрастает. Эта закономерность проявляется при оперировании как одномерными, так и многомерными эталонами. Основываясь на полученных данных, можно высказать предположение о возможности двухфазного протекания процесса сличения при решении поисковых задач. На первом этапе осуществляется первичная, грубая обработка многомерных сигналов, в которой доминирующим параметром является цвет. На следующем, более высоком уровне обработки в процесс сличения включаются лишь те сигналы, которые идентичны или близки эталону по цвету. В результате более тонкой, дифференцированной обработки принимается решение об идентичности или отличии сигналов от эталона.

          Гипотеза о возможности двухфазного протекания процесса обработки информации при выполнении поисковых задач согласуется с представлениями о механизмах опознавательной деятельности, развитыми Б. Ф. Ломовым [37]. В соответствии с моделью, предлагаемой Б. Ф. Ломовым, в процессе зрительного опознания человек, минуя многие ступени дихотомической лестницы, быстро относит предъявляемый объект к группе объектов, сходных с ним. Что собой представляет класс объектов, участвующий в опознавательном процессе? По М. С. Шехтеру с соавторами [170], в такой класс входит положительный объект и группа отрицательных, весьма сходных с ним. Такого рода классы М. С. Шехтер называет зонами, или зональными классами. Интерпретируя полученные нами данные с точки зрения предлагаемой модели, можно предположить, что при использовании параметра цвета в структуре многомерного алфавита характеристика зонального класса определяется заданным инструкцией цветом эталона.

          Таким образом, полученные в нашем исследовании данные показывают, что способы обработки информации при оперировании многомерными сигналами в процессе зрительного поиска динамичны и в значительной степени определяются составом параметров в структуре многомерного алфавита. Выявлены общие закономерности в способах обработки многомерных сигналов в режимах идентификации и зрительного поиска.

          Однако в связи с тем, что информационный поиск представляет собой – в сравнении с процессом идентификации – деятельность, развернутую во времени и пространстве, на его эффективность влияют такие факторы, как число объектов в информационном поле и их плотность, количество критических, т. е. искомых, объектов, структура информационного поля, режим предъявления информации ит. п. В ряде наших работ исследовалось влияние перечисленных факторов на эффективность деятельности оператора в режиме информационного поиска [171 – 174].

          Поскольку информационный поиск осуществляется посредством движений глаз наблюдателя, представляется важным изучение факторов, влияющих на характеристики движений глаз в процессе выполнения поисковых задач. В связи с этим задачей нашего исследования [175] явилось изучение характеристик движений глаз наблюдателя в процессе выполнения поисковых задач в зависимости от использованных способов кодирования визуальной информации. Движения глаз являются моторным компонентом процесов восприятия и, как установлено, выполняют различные функции и подчиняются стратегии восприятия, а их биомеханические и временные параметры зависят от активности ориентировочных и исполнительных действий. С режимом глазодвигательных реакций связано и состояние напряженности зрительной системы. Индикаторами напряженности, обусловленной спецификой выполняемых действий, могут служить количественные характеристики движений глаз: число и амплитуда скачков, длительность фиксаций. Их величина зависит как от свойств зрительного поля, так и от способа деятельности наблюдателя [176].

          В нашем исследовании в качестве показателей глазодвигательных реакций использовались характеристики саккадических движений глаз: число и длительность фиксаций и амплитуда скачков. Исследование проводилось на материале одномерных, двумерных и трехмерных алфавитов сигналов. Использовались категории формы, размера и пространственной ориентации стимула. Испытуемым на экране проекционного тахистоскопа предъявлялись матрицы 6x4, содержащие 24 знака. Задача испытуемых состояла в поиске знаков по заданному эталону(одномерному или многомерному). В опытах регистрировались ответы испытуемых и время решения задачи. Кроме того, осуществлялась регистрация движений глаз испытуемых с помощью присоски с электромагнитным датчиком. Использованный метод регистрации позволил получить временную и пространственную развертки движений глаз испытуемых в процессе выполнения поисковых задач.

          При анализе данных регистрации движений глаз в период глазодвигательной активности выделялись следующие показатели: количество зрительных фиксаций, длительность зрительных фиксаций, амплитуда движений глаз, длительность скачков глаз. Полученные траектории движений глаз накладывались на копии экспонировавшихся матриц и совмещались с ними. Анализ полученных данных показал, что длительность периода движений глаз определяется перцептивной сложностью задачи и имеет наибольшие значения при оперировании одномерным эталоном размера и двумерным эталоном, в состав которого входит категория размера.

          Как известно, длительность периода движений глаз определяется числом шагов поиска, или количеством зрительных фиксаций, и длительностью зрительных фиксаций. Для выявления влияния способов кодирования визуальной информации на характеристики движений глаз испытуемых был произведен анализ полученных данных по этим двум показателям.

          Количество зрительных фиксаций определяется характером признака, которым оперирует наблюдатель в процессе выполнения поисковых задач: оно несколько больше для признака ориентации по сравнению с признаком формы и существенно возрастает при оперировании эталоном размера. При оперировании двумерным и трехмерным эталонами количество зрительных фиксаций практически не отличается от данных, полученных для одномерного эталона. Так, на рис. 34 и 35 приведены траектории движений глаз испытуемого при оперировании одномерным эталоном – категорией ориентации(рис. 34) и двумерным – категориями формы и размера(рис. 35); количество зрительных фиксаций при выполнении обеих задач одинаково. Сходный характер имеет и маршрут движений глаз испытуемых.

          Длительность зрительных фиксаций составляла в среднем периоды, равные 50-90% от общего времени решения задачи. Длительность зрительных фиксаций определяется перцептивной сложностью эталона.

          Анализ распределения длительностей зрительных фиксаций при оперировании различными по характеру эталонами проводился по показателям количества фиксаций и удельного веса фиксаций определенной длительности в общем времени решения задач. Полученные данные показывают, что наибольшее количество фиксаций лежит в диапазоне длительности 160-200 мс независимо от характера признака и мерности эталона(рис. 36). Лишь для трехмерного эталона отмечается незначительное смещение максимального числа фиксаций в диапазон длительностей 220-260 мс. Увеличение перцептивной сложности задачи за счет включения признака размера в структуру двумерного эталона вызывает увеличение числа фиксаций длительностью 340-380 мс и появление фиксаций большой длительности – свыше 640 мс. В целом можно отметить, что характер распределения длительностей фиксаций почти не изменяется с увеличением мерности алфавита.

          Проведенный анализ показывает, что с увеличением мерности алфавита не наблюдается значительных изменений ни в количестве, ни в длительности зрительных фиксаций, ни в траекториях движений глаз испытуемых. Возрастание времени решения поисковых задач у отдельных испытуемых обусловлено увеличением удельного веса длительных фиксаций и числа шагов поиска. В свою очередь увеличение числа шагов поиска происходит не за счет возрастания количества фиксаций на каждой строке матрицы(оно относительно постоянно и колеблется в пределах 5-7 фиксаций на строке), а в результате повторного сканирования информационного поля с целью контроля и проверки принятого решения. Таким образом, результаты исследования показали» что увеличение мерности алфавита, т. е. переход к оперированию многомерными целостными эталонами, не приводит к существенным изменениям в характеристиках движений глаз наблюдателя в процессе решения поисковых задач.

          Характеризуя деятельность оператора в режиме информационного поиска, выделяют два типа этой деятельности: информационный поиск с немедленным и отставленным обслуживанием [177]. Для первого типа деятельности характерна быстрая оценка поступающей информации; решение при этом принимается по достаточно простым правилам и не требует учета большого числа переменных. Оператор от восприятия сразу переходит к исполнительному действию. Выше были представлены результаты исследования данного типа деятельности.

          Для второго типа деятельности оператора – информационного поиска с отставленным обслуживанием – характерно наличие большого количества информации. Процесс ее восприятия превращается в самостоятельное действие, развернутое во времени и осуществляемое по определенным, заранее заданным или выработанным в процессе работы правилам. Данный тип деятельности оператора называют также информационной подготовкой решения. Он занимает промежуточное положение между информационным поиском и процессом решения. Деятельность в режиме информационной подготовки решения может включать в себя ряд задач: поиск проблемной ситуации; построение образно-концептуальной модели этой ситуации; выбор оценочных критериев, определяющих характер и направление преобразований исходной информации; преобразование информации с целью приведения ее к виду, пригодному для принятия решения. Информационная подготовка решения реализуется не только перцептивными и мнемическими, но и интеллектуальными действиями. Оценка и прогноз затрат времени на информационную подготовку решения связаны с трудностями, возникающими при дифференциации перцептивных и собственно интеллектуальных действий. Д. Н. Завалишиной [178] была предпринята попытка сопоставления задачи распознавания ситуации с задачей распознавания образа. Несмотря на наличие сходных характеристик, эти задачи различаются: 1) образ статичен, ситуация динамична; 2) распознавание ситуации связано с предсказанием, чего нет при распознавании образов; 3) задача распознавания образов предполагает наличие конечного априорного алфавита, т. е. классификации образов; при распознавании ситуации алфавит бесконечен.

          Процесс информационной подготовки решения в задачах, связанных с распознаванием ситуации, мало изучен. Можно выделить ряд проблем, возникающих при исследовании этого процесса. Одна из основных проблем-описание и анализ стратегий оператора. При этом представляет интерес изучение зависимости стратегии решения задачи от ряда факторов: перцептивной и мнемической нагрузки оператора, числа возможных гипотез, вида алфавита, условий деятельности, индивидуальных особенностей операторов.

          При решении задачи распознавания ситуации, как и в процессе зрительного опознания, может возникнуть необходимость в фильтрации иррелевантной информации и выборе наиболее существенных объектов и параметров. В связи с этим требует изучения вопрос, осуществляется ли при этом перебор всех признаков или имеет место блокировка малоинформативных параметров.

          В исследовании, выполненном под нашим руководством Г. Н. Горбуновой [179], изучалась эффективность процесса информационной подготовки решения в зависимости от общего, оперативного объема отображения, вида алфавита(различных типов знаково-цифровых формуляров), действия экстремальных факторов(информационной перегрузки, дефицита времени, шума). Анализ результатов исследования позволил выявить наличие двух стратегий решения задач испытуемыми. При решении задачи выстраивания объектов в очередь для обслуживания используется последовательная стратегия, обеспечивающая высокую точность решения. При решении задачи обнаружения наиболее критичного объекта испытуемые прибегают к избирательной стратегии, что способствует редукции времени поиска, правда за счет некоторого снижения точности решения.

          В другом исследовании, выполненном под нашим руководством Л. В. Куликовым, исследовалась специфика деятельности в режиме информационной подготовки решения при оперировании многомерными зрительными алфавитами. Нас интересовал вопрос, возможно ли в этих условиях формирование целостных многомерных эталонов, как это имело место при решении поисковых задач. Материалом в исследовании служили двумерные и трехмерный алфавиты сигналов, составленные путем сочетания категорий формы, размера и цвета. В эксперименте использовалась динамическая модель предъявления информации: объекты перемещались на экране по случайным траекториям. Общий объем отображения варьировался от двух до шести знаков. Испытуемые решали задачу обнаружения критического объекта, т. е. объекта, обладающего максимальной значимостью в данной ситуации. Предварительно они усваивали оценочную шкалу, в которой каждому значению признаков присваивался соответствующий балл.

          Анализ полученных данных по точности и времени решения задач, а также словесных отчетов испытуемых позволил высказать некоторые предположения об использованных ими стратегиях решения задачи. При оценке значимости предъявленных объектов испытуемые, как правило, не прибегают к подсчету суммы баллов. В памяти испытуемых хранятся эталоны объектов, наиболее значимых в данном алфавите. В тех случаях, когда критический объект является одним из первых по значимости в данном алфавите, время решения задачи не зависит от общего объема отображения. Отсутствие зависимости времени решения задачи от числа одновременно предъявленных объектов позволяет предположить, что обнаружение критического объекта при этом осуществляется по типу выделения фигуры из фона и последующего сличения выделенного объекта с рядом записанных в памяти эталонов.

          Если в предъявленной ситуации имеется несколько объектов, близких по значимости, испытуемые переходят к последовательной оценке значимости объектов по отдельным параметрам. В результате с увеличением степени близости объектов растет время решения задачи. Наименьшее время и наибольшая точность решения задачи получены для двумерного алфавита, сочетающего признаки формы и цвета. Очевидно, этот алфавит представляет большие возможности для формирования укрупненных оперативных единиц восприятия, что создает условия для свертывания процесса решения.

          Анализ динамики способов решения задачи испытуемыми показал, что если в начале тренировки существенную роль в ходе решения занимали речемыслительные процессы, то по мере формирования навыка решения задач возрастает удельный вес перцептивных процессов. Об этом свидетельствуют отчеты испытуемых. По достижении достаточно высокого уровня тренированности внутренняя речь испытуемых в процессе решения задачи сводится к минимуму и служит главным образом для фиксирования результатов некоторых этапов решения. Дополнительный эксперимент показал, что для решения задачи с полным подсчетом числа баллов каждого объекта, осуществляемым во внутренней речи, потребовалось в четыре раза больше времени, чем без него. Эти данные являются косвенным доказательством того, что процесс решения задачи осуществлялся в основном на перцептивном уровне, что согласуется с результатами, полученными в других исследованиях [17, 180]. При усложнении задачи доля участия внутренней речи возрастает и увеличивается время решения.

          Сопоставление результатов исследования деятельности в режиме информационной подготовки решения на материале формулярного способа отображения информации и многомерных алфавитов показывает, что при этом испытуемые применяют различные стратегии. Использование многомерных алфавитов создает возможности для формирования целостных многомерных эталонов и применения оптимальной стратегии, основанной на сличении предъявленных объектов с записанными в памяти эталонами.

          В связи с тем, что в большинстве современных систем управления оператор имеет дело не с реальными объектами, а с их информационными моделями, важной составной частью деятельности оператора по приему и обработке информации является декодирование предъявленных сигналов. Процессы опознания и декодирования часто отождествляют. Между тем это различные процессы. Опознание знака заключается в установлении тождества его геометрической структуры с хранящимся в долговременной памяти эталоном. Но всякий знак нечто обозначает и» предполагает для себя специфического носителя». Иначе говоря, всякий знак есть смысловое отражение предмета [181]. Декодирование состоит в соотнесении знака с управляемым объектом, определении и мысленном воссоздании этого объекта и его характеристик [182]. Декодирование обязательно включает опознание знака(определение его смыслового значения) и представление реального объекта и его характеристик(определение его предметного значения). Различия операций опознания и декодирования можно продемонстрировать на примере описанного Ф. Бартлеттом посещения Лондона одним африканцем. Последний воспринимал лондонских полицейских как особенно дружественно настроенных, так как видел их часто поднимающими руку вверх при приближении транспорта. В данном случае правильное опознание сопровождалось ошибочным декодированием: этот признак следовало декодировать как сигнал к остановке движения.

          Поскольку декодирование предполагает, помимо опознания знака, его соотнесение с некоторым алфавитом условных значений, эффективность декодирования в значительной мере должна определяться

          правилами соотнесения алфавитов знаков с алфавитом значений, а также уровнем усвоения этих правил испытуемыми. Эта проблема была исследована Г. В. РепкинойиН. И. Рыжковой [183), проанализировавшими процесс заучивания различных кодовых алфавитов. Авторами было установлено, что скорость запоминания зависит от характера связей кода с содержанием сообщения.

          В связи с тем, что была установлена высокая эффективность обработки многомерных сигналов в режимах опознания, информационного поиска и подготовки решения, возникает необходимость в исследовании особенностей деятельности оператора в режиме декодирования при работе с многомерными алфавитами. Мы совместно с Л. М. Солововой [184] изучали эффективность декодирования при работе с кодами различной мерности. В эксперименте использовались одномерные, двумерные, трехмерный и четырехмерный кодовые алфавиты, составленные из категорий формы, размера, цвета и ориентации. Эти алфавиты использовались для кодирования различных классов и видов объектов. Система кодирования была построена по следующему принципу; формой знака обозначался класс объекта, размер и ориентация использовались для обозначения видовых характеристик внутри каждого класса объектов, цветом обозначалось состояние объектов.

          Экспериментальное исследование включало два этапа. На первом этапе изучалась эффективность запоминания испытуемыми знаков и их значений. На втором этапе исследовалась эффективность декодирования при использовании одномерных и многомерных кодовых алфавитов. При этом знаки предъявлялись испытуемым по одному на экране тахистоскопа при времени экспозиции 50 мс.

          Анализ результатов первой части исследования показал, что с увеличением мерности кода наблюдается значительное возрастание времени заучивания(табл. 25). Для усвоения многомерных кодов пришлось увеличить число опытов до двух, а для четырехмерного – до трех.

          Таблица 25 Зависимость эффективности обучения от мерности алфавита

          Мерность алфавита
          Кол-во правильных ответов в опытах
          Время заучивания в опытах, мин
          Скорость заучивания,
          зн./мин

          Одномерный
          99,5
          0,74
          5,3

          Двумерный
          91,5
          1,86
          10,2

          Трехмерный
          83,0
          7,99
          6,0

          Четырехмерный
          87,0
          2,92
          2,08

          Поскольку в нашем эксперименте с возрастанием мерности кода увеличивалась его длина, мы решили определить скорость заучивания алфавитов различной мерности. Оказалось, что скорость заучивания растет с увеличением мерности алфавита. Переход от трехмерного кода к четырехмерному сопровождался увеличением скорости заучивания в 10 раз. Этот факт объясняется тем, что четырехмерный код создавался путем добавления признака состояния объекта к трехмерному коду. Поэтому обучение четырехмерному коду фактически было продолжением заучивания трехмерного кода.

          Результаты второй части исследования показали, что наибольшую точность декодирования обеспечивают одномерные коды, наименьшую – трехмерный. Для достижения высокой точности декодирования многомерных кодов потребовалось проведение двух и трех опытов. Анализ характера ошибок, допущенных испытуемыми, показал, что основная их масса приходится на перепутывание размеров знаков. Данная категория ошибок не связана с плохим усвоением кода, а вызвана трудностями дифференцировки соседних размеров знака. Ошибки, связанные с неправильным декодированием значений символов, составляли лишь 13%(это ошибки декодирования символов по признакам ориентации и формы). Появления подобного рода ошибок можно избежать путем дополнительных затрат времени на заучивание кодовых алфавитов.

          Латентный период реакции декодирования для одномерных кодов составляет в среднем 1,30 с и растет с увеличением мерности кода: 2,56 с – для двумерных и 6,61 с – для трехмерного. Сравнение этих данных с величинами латентного периода реакции опознания для одномерных и многомерных алфавитов показывает, что время декодирования существенно превосходит время опознания для одних и техже знаков. В процессе декодирования основное время затрачивается на обработку информации в системе вербализации(см. раздел 2 второй главы): актуализацию системы значений кодовых знаков и выбор значения, адекватного предъявленному знаку. В ходе повторных опытов время реакции декодирования многомерных кодовых знаков сокращалось, однако было больше времени реакции, полученного для одномерных знаков.

          В нашем эксперименте кодирование объектов производилось с помощью абстрактного кода, никак не связанного с содержанием кодируемых объектов. Такой способ кодирования существенно отличается от кодирования символами, напоминающими отображаемые объекты(так называемого конкретного кодирования). Это отличие заключается в отсутствии ассоциативной связи между абстрактными знаками и их значениями. Главная трудность, возникающая при заучивании и декодировании абстрактного кода, заключается в установлении отношения между знаком и кодируемым объектом.

          В связи с этим можно указать на различия в соотношении знака и обозначаемого объекта в языке и теории кодирования. Как отмечают Д. Слобин и Дж. Грин [185], не все слова являются наименованием вещей. Кроме того, большинство слов имеет несколько значений, и конкретное значение выбирается в соответствии с контекстом того высказывания, в котором появляется данное слово. В теории кодирования, напротив, необходимым требованием является уникальность и однозначность знака. В языке связь между словом и объектом не является ассоциативной. В теории кодирования при установлении связи между знаком и кодируемым объектом следует широко использовать ассоциативные связи, образовавшиеся в прошлом опыте субъекта.

          Слуховой анализатор является филогенетически одним из наиболее рано сформировавшихся, а потому и наиболее устойчивым к внешним воздействиям. Он адекватно отражает внешнюю среду в таких условиях, когда функционирование зрительного анализатора затруднено: например, в условиях кислородного голодания на больших высотах, при воздействии больших положительных ускорений и т. п. Такие преимущества слухового сигнала, как большой диапазон частот и интенсивностей, относительная независимость от пространственного положения, высокая помехоустойчивость, обусловливают его предпочтительное использование в ряде ситуаций. Гибкость и чувствительность слуховой системы человека обеспечивают возможность выполнения следующих операций со звуковыми сигналами: обнаружение сигнала тревоги; обнаружение и опознание звуковых сигналов в большом диапазоне частот и интенсивностей; локализация источника звука; анализ компонентов звукового сигнала и выделение полезного сигнала из шума; слежение за звуком, исходящим из определенного источника [188]. В то же время существенный недостаток состоит в том, что слуховой анализатор, являясь"анализатором времени», принимает информацию не симультанно, как зрение, а сукцессивно и потому замедленно. В связи с этим оперативная память оператора оказывается загруженной, раньше наступает утомление.

          Слуховую форму предъявления информации рекомендуется использовать в следующих случаях [189]:

          -для сигналов опасности, так как слух, в отличие от зрения, не способен к непроизвольному самовыключению;

          -при перегрузке зрения;

          -когда работа оператора требует его постоянного перемещения и информация должна приниматься независимо от ориентации головы оператора;

          -при ограничении зрения внешними или внутренними условиями (например, когда пункт получения сообщения ярко освещен или, наоборот, в условиях ограниченной видимости);

          -в специфических условиях (аноксия, состояние невесомости, воздействие больших положительных ускорений и т. п.);

          -когда в сообщении идет речь о событиях, разворачивающихся во времени;

          -при необходимости выделения сигнала из шума, так как слуховой анализатор-хороший детектор периодических сигналов на фоне шума.

          Различают звуковые и шумовые сигналы, с одной стороны, и речевые с другой. Использование звуковых и шумовых сигналов рекомендуется в следующих случаях:

          -при приеме простого и короткого сообщения, не связанного с последующими сообщениями;

          -когда сообщение требует немедленного действия;

          -когда оператор специально обучен пониманию смысла закодированного сообщения;

          -если оператор перегружен речевыми сигналами;

          -если необходимо соблюдение тайны;

          -когда оператор работает в группе;

          -при сильных акустических помехах.

          Звуковое предъявление информации используется во всех гидролокационных системах для обнаружения и определения контуров объектов по отраженному звуку. Предупредительные сигналы и сигналы тревоги во многих системах также являются звуковыми.

          Выбор вида алфавита
          Различные качественные и количественные характеристики управляемых объектов могут кодироваться различными способами: условными знаками, буквами, цифрами, цветом, яркостью и т. п. Каждый самостоятельный способ кодирования называется видом алфавита, или категорией кодирования. Установлено, что при решении оператором различных задач, таких, как опознание, декодирование, счет, поиск и т. п., проявляются преимущества тех или иных видов алфавитов, поскольку различные признаки сигнала обеспечивают различную эффективность выполнения этих операций. Поэтому вопрос о выборе вида алфавита должен решаться с учетом задач, стоящих перед оператором, специфики его деятельности.

          В ряде исследований определялась относительная эффективность различных категорий кодовых знаков в зависимости от задач, стоящих перед оператором. Так, У. Д. Хитт [190], сравнивая пять видов алфавитов: числа, буквы, геометрические фигуры, цвета и конфигурации, – приходит к выводу, что цветовое и числовое кодирование наиболее эффективны.

          При сравнении скорости обнаружения на панели сигналов, отличающихся друг от друга одним из четырех признаков – формой, размером, яркостью и цветовым оттенком, – было установлено, что время поиска объектов по цвету – минимальное, а по яркости и размеру – максимальное [191]. Преимущества цвета в задачах зрительного поиска были обнаружены и при сравнении таких категорий кодовых знаков, как цвет, цифры и геометрические фигуры [192].

          В ряде исследований [60,79,109,193], в которых в качестве кодовых категорий использовались форма, размер, цвет и пространственная ориентация фигур и изучались операции идентификации, опознания и зрительного поиска, было установлено, что наибольшую эффективность выполнения всех перечисленных операций обеспечивают категории цвета и формы. Наименьшая точность и скорость работы отмечается для признака размера. При оценке эффективности различных алфавитов в задачах информационного поиска в качестве одного из существенных параметров может использоваться средняя длительность зрительных фиксаций:

          Средняя длительность фиксаций, мс (220, 340, 300, 300)

          Виды алфавитов

          1.Простые геометрические фигуры

          2.Пространственная ориентация фигур

          3.Размер фигур

          4.Сложные условные знаки

          5.Буквы, цифры

          6.Яркостные отметки на экране локатора

          При использовании для кодирования информации сигналов слуховой модальности также возникает необходимость в сравнительной оценке эффективности приема и обработки информации для различных категорий слухового сигнала: частоты, интенсивности, длительности и т. п. Известно, что оценка интенсивности и частоты очень коротких звуков затруднена. При длительности тона в 2-3 мс человек отмечает лишь его наличие, но не может определить его качество. Любой звук при этом оценивается как щелчок. С увеличением длительности звука человек начинает различать его частоту и интенсивность. Дифференцировка двух тонов по частоте и интенсивности также зависит от их отношения по длительности и от интервала между ними. Как правило, звуки, равные по длительности, различаются точнее, чем неравные. Очевидно, что оценки характеристик частоты, интенсивности и длительности звукового сигнала тесно связаны между собой. Однако способность человека к распознаванию этих качеств различна: лучше всего распознается частота звукового сигнала, хуже всего – его длительность.

          В нашем исследовании идентификации по параметрам частоты, интенсивности и длительности пар звуковых сигналов, разделенных 5-секундным межстимульным интервалом, наибольшая точность идентификации также установлена для параметра частоты и наименьшая – для параметра длительности. Однако максимальные значения времени реакции отмечались для категории интенсивности звукового сигнала (табл. 26).

          Таблица 26

          Зависимость эффективности идентификации звуковых сигналов от вида алфавита

          Виды алфавитов
          Точность, %
          Латентный период реакции, с

          Частота
          94,3
          1,28

          Интенсивность
          86,8
          2,87

          Длительность
          72,1
          1,32

          Оценивая относительную эффективность приема и обработки звуковых сигналов по перечисленным выше параметрам, следует уравнивать влияние таких факторов, как число градаций параметра, величина шага шкал, условия предъявления сигналов, задачи оператора и т. п.

          Определение основания кода (длины алфавита)
          Высокая дифференциальная чувствительность анализаторов человека по отношению к отдельным свойствам сигнала, казалось бы, позволяет использовать для передачи ему информации достаточно длинные алфавиты одномерных сигналов. Однако по экспериментальным данным, при использовании таких алфавитов скорость и надежность приема информации человеком невелики. В ряде исследований было показано, что одним из наиболее важных ограничителей пропускной способности анализаторов человека является фактор различимости. По данным Б. Ф. Ломова [7], оптимальные условия различения одномерных сигналов создаются лишь в том случае, если различие между парой одномерных сигналов превышает пороговую величину в несколько раз. Это обстоятельство ограничивает допустимую длину алфавита сигналов. Другое ограничение связано с низкой способностью человека точно идентифицировать возрастающее количество одномерных сигналов.

          Многочисленные эксперименты по абсолютным оценкам одномерных сигналов различных модальностей показали, что при их использовании можно передать очень ограниченное количество информации. Так, по данным Хейка и Гарнера [119], пропускная способность при оценке положения в пространстве зрительных сигналов не превышает 3,25 дв. ед. Поллак [120] исследовал возможности абсолютного различения звуковых тонов по частоте. В том случае, когда использовались два или три тона, испытуемые никогда не смешивали их. При четырех различных тонах ошибки были чрезвычайно редки, при пяти и более тонах число ошибок возрастало, а при использовании 14 тонов точность различения резко падала. По мере увеличения числа альтернативных тонов от двух до 14 входная информация возрастала от 1 до 3,8 дв. ед. Полученная Поллаком зависимость переданной информации от входной имеет следующий вид: вначале переданная информация линейно растет приблизительно до 2 дв. ед., затем ее рост замедляется, и она стремится асимптотически к значению, составляющему примерно 2,5 дв. ед. Это значение и есть пропускная способность слушателя, дающего абсолютные оценки частоты звуковых сигналов, и соответствует она примерно шести равновероятным альтернативам. Сходные данные были получены и Е. Я. Войтинским [194]. Гарнер [119] исследовал различение звуковых сигналов по интенсивности и показал, что при вынесении абсолютных оценок относительно интенсивности звуковых сигналов пропускная способность составляет 2,3 дв. ед., что соответствует пяти отчетливо различимым градациям. Очевидно, оценки частоты звуковых сигналов более точны, чем суждения об уровнях интенсивности. Следовательно, чем выше дифференциальная чувствительность по отношению к какому-либо признаку сигнала, тем эффективнее прием информации.

          Дж. Миллер [195] обобщил имевшиеся в литературе данные и показал, что при обработке одномерных сигналов самая низкая пропускная способность, равная 1,6 дв. ед., имеет место при оценке кривизны дуги, а самая высокая – 3,9 дв. ед. – при оценке положения указателя на шкале. Автор показал также, что среднее значение пропускной способности для различных видов одномерных алфавитов составляет 2,6 дв. ед. при стандартном отклонении 0,6 дв. ед., что соответствует 6,5 градации. Общий диапазон изменения числа абсолютно различаемых градаций одномерного сигнала колеблется в пределах 4– 16 в зависимости от качества используемого признака.

          Допустимая длина должна определяться экспериментальным путем для каждого вида алфавита. В инженерно-психологической литературе имеются данные относительно допустимой длины алфавита для некоторых видов алфавитов зрительных сигналов:

          -форма – не ограничена в связи с возможностью использования различных дополнительных, внутренних и наружных, деталей;

          -размер – 5;

          -цифры и буквы – не ограничена в связи с возможностью использования различных сочетаний;

          -цвет – И;

          -яркость – 4;

          -частота мельканий – 4.

          Выбор мерности кода
          Наиболее целесообразным способом увеличения длины кодового алфавита является использование многомерного кодирования, т. е. увеличение числа значимых и меняющихся параметров сигнала. С помощью многомерных сигналов человеку можно передавать одновременно значительно больше информации о состоянии внешней среды или объектов управления, чем с помощью одномерных сигналов, поскольку информация на сигнал увеличивается пропорционально логарифму числа его измерений.

          В ряде экспериментальных исследований измерялось количество переданной информации при работе с многомерными сигналами как зрительной, так и слуховой модальности. Так, Поллаком с соавторами [196] были проведены исследования на материале двумерных и многомерных слуховых алфавитов. При двумерном кодировании использовались такие параметры звукового сигнала, как частота и интенсивность чистых тонов. Результаты показали, что добавление второго параметра приводит к увеличению пропускной способности, но за счет уменьшения переданной информации на каждый параметр.

          В другом эксперименте Поллака использовались многомерные звуковые сигналы, включавшие восемь различных параметров. Каждый из параметров имел две градации. Переданная информация составила около 7,0 дв. ед., что соответствует различению приблизительно 128 различных слуховых сигналов.

          Результаты наших исследований также показали, что с увеличением мерности алфавитов слуховых сигналов линейно растет количество переданной информации при выполнении задач идентификации и опознания сигналов. Обзор исследований процессов приема и обработки информации, передаваемой с помощью многомерных сигналов, позволил У. Гарнеру [119] сформулировать общий принцип перцептивного различения у человека: различимость стимулов улучшается с увеличением их мерности, т. е. числа параметров, по которым они различаются.

          При использовании многомерных сигналов возникает вопрос об оптимальном соотношении числа переменных параметров сигнала и числа градаций каждого из параметров. Согласно данным Поллака и Фикса [196], три градации на каждый параметр слухового сигнала обеспечивают более высокую точность различения, чем четыре. Это значит, что максимально возможная передача информации будет достигнута в том случае, когда применяется не больше трех альтернатив на один параметр, но вводится много переменных параметров.

          Экспериментально установлено, что количество передаваемой информации различно для различных параметров многомерного сигнала. Так, при использовании сигналов слуховой модальности наиболее точно распознаются градации частоты и числа перерывов, наименее точно – градации длительности. Различия между отдельными параметрами влияют и на длительность тренировки испытуемого.

          Помимо тренировки, большое влияние на точность опознания сигналов оказывает очередность идентификации градаций отдельных параметров: градации параметров, идентифицируемых в первую очередь, опознаются более точно, чем градации параметров, идентифицируемых в последнюю очередь. По данным Е. Я. Войтинского [194], количество передаваемой информации для сигналов с меньшим шагом шкал меньше, чем для сигналов с большим шагом шкал. И по мере тренировки сохраняются преимущества в количестве переданной информации для сигналов с большим и средним шагом шкал.

          В целом результаты исследований свидетельствуют о высокой эффективности многомерного кодирования слуховой информации. Оно уже нашло применение в ряде систем. Так, в Англии информация о скорости ветра при посадке самолета на авианосец представляется с помощью изменения частоты и скорости прерывания звука. В системе"Флайбар» используется трехмерное кодирование поворота, крена самолета и скорости его полета частотой, интенсивностью и скоростью прерывания звука.

          Для обеспечения надежной работы оператора с многомерными зрительными алфавитами также необходимо решить ряд проблем. Использование многомерного кодирования предполагает необходимость оперирования в процессе считывания информации одновременно несколькими признаками зрительного сигнала. Возникает вопрос о том, как изменяется эффективность процессов опознания, декодирования, поиска и других при оперировании несколькими признаками сигналов и каково максимальное число сочетаемых признаков, при котором скорость и точность выполнения этих операций остаются на достаточно высоком уровне. Иначе говоря, возникают задачи определения допустимой мерности кода и оптимальных сочетаний и различных кодовых категорий в структуре многомерного алфавита. Без решения этих задач эффект увеличения информации на входе будет нивелироваться уменьшением точности и скорости переработки входных сигналов человеком.

          В ряде наших исследований [79, 109, ПО, 141, 169, 175] изучалась эффективность работы с алфавитами различной мерности в режимах идентификации, опознания, информационного поиска и подготовки решения. Мерность алфавита варьировалась от одномерного до четырехмерного путем сочетания кодовых категорий формы, размера, цвета и пространственной ориентации сигнала. Полученные данные свидетельствуют о преимуществах многомерных алфавитов, обеспечивающих более высокую скорость обработки информации в различных режимах.

          Один из важных вопросов, возникающих в связи с использованием многомерного кодирования, – оценка эффективности многомерных алфавитов при длительной работе оператора. С этой целью нами исследовалась динамика работоспособности испытуемых в условиях длительного, шестичасового, эксперимента. Испытуемые работали в режимах идентификации, опознания и информационного поиска, оперируя одномерными и многомерными алфавитами зрительных сигналов. Для оценки функций внимания и памяти испытуемых до начала и после окончания эксперимента использовались различные пробы: корректурная проба, таблицы Платонова – Горбова, тест на оперативную память Дюкера и т. п. Результаты исследования показали, что длительная работа в указанных режимах не привела к снижению устойчивости, концентрации и переключения внимания, а также характеристик оперативной памяти испытуемых. Сравнительная оценка продуктивности работы с одномерными и многомерными алфавитами в различных режимах не обнаружила снижения в ходе эксперимента продуктивности работы с многомерными алфавитами. Эти данные свидетельствуют о высокой эффективности многомерного кодирования и в условиях длительной работы оператора.

          Определение доминирующего признака
          Восприятие многомерных сигналов не является простой суммой параллельно развертывающихся процессов. Экспериментально установлено, что существует определенная последовательность различения признаков сигнала. В многомерных сигналах обычно есть доминирующие и рецессивные признаки. Доминирующие признаки являются опорными в процессе различения и определяют характеристики реакции субъекта. Иерархия признаков в многомерном коде соответствует рангу эффективности этого признака при одномерном кодировании, что говорит об относительной независимости признаков в структуре многомерного кода. Наибольшую эффективность слухового различения обеспечивает признак частоты, зрительного – признаки цвета и формы.

          При построении многомерных алфавитов следует учитывать преимущества того или иного вида алфавита в решении различных задач. Кодовая категория, обеспечивающая оптимальную различимость и тем самым максимальную эффективность решения задач оператором, должна использоваться в качестве доминирующего признака, т. е. для кодирования наиболее значимой характеристики объекта. Так, в системах со знаковой индикацией доминирующим признаком должен быть контур знака.

          При использовании категорий формы и цвета в структуре многомерного алфавита возникает вопрос, какой из этих категорий отдать предпочтение. Эффективность решения различных задач для двух данных видов алфавитов примерно одинакова. В одном из исследований испытуемым предъявлялось в течение нескольких секунд некоторое число простых геометрических фигур, окрашенных в различные цвета. Регистрировалось отношение числа удержанных в памяти форм к числу удержанных в памяти цветов. По этим показателям были выделены три группы испытуемых: видящие преимущественно формы, видящие преимущественно цвет, видящие и цвет, и форму. Таким образом, результаты этого исследования не позволяют однозначно ответить на вопрос о доминировании формы или цвета в зрительном различении.

          Другие данные приводит С. Смит [197]: когда на экране индикатора совмещаются цвет и форма, в зрительном различении доминирует цвет. В связи с этим Смит полагает, что цвет должен использоваться как основное, а форма – как вспомогательное средство кодирования информации, отображаемой на индикаторе. Однако следует иметь в виду, что превосходство цвета над формой не обязательно будет сохраняться при увеличении длины алфавита. По мере увеличения числа цветовых тонов может наблюдаться ухудшение цветоразличения, что приведет к снижению эффективности цветового кодирования, в то время как увеличение числа фигур в символическом коде может не дать такого эффекта.

          Определение меры абстрактности кода
          При разработке систем кодирования возможны различные варианты приближения кодовых знаков к кодируемым объектам. С этой точки зрения можно выделить два возможных варианта:"абстрактный» код, никак не связанный с содержанием сообщения, и"конкретный» код, в определенной мере связанный с содержанием сообщения. В соответствии с мерой абстрактности кода выделяют следующие типы знаков: абстрактные, схематические, иконические и пиктографические. Известно, что конкретность, наглядность опознавательных признаков знака ускоряет процесс декодирования, поскольку в этом случае процессы различения, опознания и декодирования осуществляются одновременно.

          Использование принципа конкретности, т. е. связи формы сигнала со значением, смыслом кодируемого объекта, обеспечивает более продуктивное запоминание и хранение символов в памяти [198]. В опытах Г. В. Репкиной [199] было показано, что увеличение нагрузки на оперативную память наблюдателя приводит к более значительным различиям в эффективности разных способов кодирования. Наиболее эффективными при этом являются буквенный и цифровой коды, что определяется наличием у испытуемых сложившихся способов обработки этих кодов с точки зрения образования различных оперативных единиц памяти.

          Вопрос о мере абстрактности каждой категории кодовых знаков должен решаться в соответствии с их особенностями. Буквы и цифры являются абстрактным кодом, но они могут отражать названия характеристик объектов или ранжировать их по порядковому номеру. В таком случае буквенный и цифровой коды будут приближаться к конкретному коду.

          При цветовом кодировании также рекомендуется использовать цвета, возможно точнее отображающие реальную ситуацию. Согласно международному стандарту, сигналами опасности являются теплые тона» безопасности – холодные. Красный цвет требует немедленной остановки действия, является запрещающим и аварийным цветом. Желтый цвет означает внимание и слежение, зеленый – разрешающий цвет.

          Вопрос о мере абстрактности имеет наибольшее значение для категории формы. Экспериментально установлено, что частичное воспроизведение в опознавательных признаках сигнала признаков кодируемого объекта обеспечивает высокую точность декодирования. Вместе с тем следует соблюдать определенную меру"картинности», которая должна определяться требованием хорошей различимости знака.

          При выборе вида алфавита также следует опираться на системы знаний, сложившиеся и прочно закрепленные в опыте человека. Это помогает быстрому оживлению ассоциаций и повышает скорость и точность декодирования. На этом основании буквы используются для передачи информации о названии объекта, цифры – о его количественных характеристиках, цвет – о значимости. Геометрические фигуры могут быть использованы для кодирования информации в тех случаях, когда оператору необходима наглядная картина для быстрой переработки информации.

          При создании алфавитов слуховых сигналов также предпочтительно использовать"натуральные» взаимоотношения между параметрами сигнала и кодируемыми характеристиками объекта. Например, различия в частоте звукового сигнала могут обозначать движение самолета вверх и вниз и т. п.

          Компоновка кодового знака
          При компоновке кодовых знаков следует соблюдать требование хорошей различимости. Учитывая результаты ряда экспериментальных исследований, можно сформулировать некоторые требования к построению кодовых знаков.

          1.При построении алфавитов знаков необходима четкая и последовательная классификация символов внутри алфавита.

          2.Основной классификационный признак объекта кодируется контуром знака, который должен представлять собой замкнутую фигуру.

          3.Знак должен иметь не только контур, но и дополнительные детали.

          4.Дополнительные детали не должны пересекать или искажать основной символ.

          5.Не следует перегружать знак внутренними или наружными деталями. Использование букв снаружи или внутри контура также затрудняет различение знака.

          6.Предпочтительно использование симметричных символов, поскольку они легче усваиваются и более прочно сохраняются как в оперативной, так и в долговременной памяти.

          7.В качестве различительных и опознавательных признаков знаков в пределах одного алфавита не рекомендуется использовать следующие: число элементов в знаке или его протяженность, отличие знаков по признаку позитив – негатив, отличие знаков по признаку прямое – зеркальное отражение.

          8.Различимость знаков должна оцениваться также по их угловым размерам, яркости и контрасту с фоном.

          Заключение
          Предпринятый в работе системно-структурный анализ опознания позволил выявить его основные закономерности как самостоятельного процесса и как частного действия в составе других познавательных процессов.

          Анализ места опознания в системе познавательных процессов показал его тесную связь с процессами восприятия, памяти, мышления и др. Это позволило рассматривать опознание как полисистемный процесс, включающий в себя перцептивные, мнемические, селективные и т. п. компоненты.

          Результаты функционального анализа перцептивных и опознавательных процессов показали динамичность оперативных единиц восприятия и опознавательных эталонов, являющихся результатом различных преобразований материала. Вид опознавательных эталонов детерминирован задачей, стоящей перед субъектом. Актуализация элементарных оперативных единиц или целостных эталонов определяет способ опознания тест-объекта – сукцессивный или симультанный. Сукцессивность опознания может быть вызвана развертыванием этого процесса не только на уровне анализа предъявленного стимула, но и на более высоких уровнях: выбора эталона и сличения, формирования ответа.

          Микроструктурное исследование опознания позволило выявить его сложную иерархическую структуру, включающую ряд функциональных блоков: анализа, выбора эталона, сличения, решения, обозначения.

          На основе сравнительного анализа результатов исследования идентификации и опознания зрительных и слуховых сигналов установлены общие закономерности в процессах обработки зрительной и слуховой информации. Выявлены различные способы обработки многомерных сигналов в процессах идентификации и опознания. В процессе идентификации осуществляется оперирование целостными эталонами, при опознании имеет место параллельная обработка информации в зрительной системе и последовательная – в системе вербализации. Успешность взаимодействия этих двух систем ведет к успешному решению опознавательной задачи. Экспериментальные данные свидетельствуют о возможности параллельной работы зрительной и вербальной систем, т. е. о возможности обработки зрительной информации во время функционирования системы вербализации.

          Исследование микроструктуры внимания в процессе опознания показало возможность селекции информации на разных уровнях ее обработки. Блокировка иррелевантной информации наиболее успешно осуществляется в тех случаях, когда механизмы фильтрации функционируют на уровне сенсорного анализа стимулов.

          Динамичность микроструктуры внимания обнаружена и в условиях обработки бимодальной информации. При этом соотношение последовательных и параллельных компонентов в обработке информации может быть различным и определяется стратегией селективного внимания, на которую, в свою очередь, влияют задачи, стоящие перед субъектом, инструкция, установка, временная организация сигналов и пр.

          В целом результаты выполненных исследований показали гибкость, оперативность микроструктуры опознания(возможность сличения по отдельным признакам и по целостным эталонам; различные соотношения последовательных и параллельных процессов; различный удельный вес включенности системы вербализации; различные стратегии внимания в процессе опознания). Очевидно, человек может изменять правила опознания, динамически приспосабливаясь к стоящим перед ним задачам, особенностям воспринимаемых объектов, своим ожиданиям и т. п.

          Особенности опознания, выявленные на микроструктурном уровне его исследования, сохраняются и при включении опознания как частного действия в процессы приема и обработки информации: декодирования, информационного поиска, информационной подготовки решения. Это позволяет использовать закономерности опознания при разработке требований к кодированию информации, передаваемой человеку-оператору.

          Перспективы исследования процесса опознания мы видим в переходе от изучения закономерностей опознания алфавитов многомерных сигналов к изучению опознания реальных многомерных объектов окружающего мира. Центральное место в таком исследовании должно занять изучение детерминации функциональной структуры опознания такими факторами, как установка, прошлый опыт, эмоциональное состояние, личностные особенности субъекта.

          Указатель литературы
          1.Ломов Б. Ф. Решения XXVсъезда КПСС и задачи советской психологии //Вопросы психологии. – 1976.-?6.

          2.Кузьмин В. П. Принцип системности в теории и методологии К. Маркса. – М., 1976.

          3.Запорожец А. В., Венгер Л, А., Зинченко В. П., Рузская А. Г. Восприятие и действие. – М., 1967.

          4.Шифман А. Л. К вопросу о тактильном восприятии формы //Труды Ин-та мозга им. Бехтерева. – Т. 13. –Л., 1940.

          5.ВеккерЛ. М. К вопросу об осязательном восприятии //Учен. зап. Ленингр. ун-та, 1953. – ?147.

          6.Ананьев Б. Г., ВеккерЛ. М., Ломов Б. Ф., Ярмоленко А. В. Осязание в процессах познания и труда. – М., 1959.

          7.Ломов Б. Ф. Человек и техника. – М., 1966.

          8.Столин В. В. Построение зрительного образа при псевдоскопическом восприятия //Вопросы психологии. – 1972. – ?6.

          9.NeisserU. Cognitive Psychology. – N. Y., 1967.

          10.Глезер В. Д. Механизмы опознания зрительных образов. – М. –Л., 1966.

          11.Соколов Е. Н. Механизмы памяти. – М., 1969.

          12.Ганзен В. А. Восприятие целостных объектов. –Л., 1974.

          13.Davis R., Sutherland N. S.,Judd В. R. Information Content in Recognition and Recall //Journ. of Exp. Psycho]., 1961.-Vol. 61.

          14.Арнхейм Р. Визуальное мышление // В кн.: Зрительные образы: феноменология и эксперимент. Ч. III. – Душанбе, 1973.

          15.Attneave F. Transfer of Experience with a Class-schema to Identification-learning of Patterns and Shapes//Journ. of Exp. Psychol., 1957. –Vol. 54. – ?2.

          16.БрунерДж. Психология познания. – M., 1977.

          17.Гордон В. М. Исследование информационной подготовки решения: Автореф. канд. дис. – М., 197 k

          18.Рубахин В. Ф. Особенности принятия решения на перцептивно-опознавательном уровне //В кн.: Эргономика. Принципы и рекомендации. – М., 1971. – Вып. 3.

          19.Бронштейн Д., Смолян Г. Л. Прекрасный и яростный мир. – М., 1978.

          20.Нейссер У. Селективное чтение: метод исследования зрительного внимания //В кн.: Хрестоматия по вниманию. – М., 1976.

          21.Колере П. Некоторые психологические аспекты распознавания образов //В кн.: Распознавание образов. – М., 1970.

          22.Norman D. A. Memory and Attention. An Introduction to Human Information Processing. – N. Y., 1969.

          23.Broadbent D. E. Perception and Communication. –London, 1958.

          24.Neisser U. Decision Time without Reaction Time: Experiments in Visual Scanning //Amer. Journ. of Psychol. – 1963. –Vol. 76.

          25.Deutsch A., Deutsch D. Attention: Some Theoretical Consideration //Psychol. Rev. – 1963. – Vol. 70. – ?1.

          26.TreismanA.M. Strategies and Models of Selective Attention//Psychological Review. – 1969. – Vol. 76. – ?3.

          27.Линдсей П., Норман Д. Переработка информации у человека. – М., 1974.

          28.Egeth Н. Т. Parallel versus Serinal Processes in Multidimensional Stimulus.– Information Processing Approaches to Visual Perception – N. Y.-Toronto – London,1967.

          29.Garner W. R. Attention: The Processing of Multiple Sources of information //Handbook of perception. – Vol. 2-N.Y.,1974.

          30.Kohler W., Adams P. Perception and Attention //The Amer. Journ Psychol. – 1958. –Vol. LXXI.-Ш.

          31.Титченер Э. Б. Внимание //В кн.: Хрестоматия по вниманию. – М., 1976.

          32.Гершуни Г. В. О механизмах слуха //В кн.: Механизмы слуха. – Л., 1967.

          33.Шехтер М. С. Психологические проблемы узнавания. – М., 1967.

          34.Бернштейн Н. А. О построении движений. – М., 1947.

          35.Глезер В. Д., Невская А. А. Новые данные о структуре зрительного опознания //В кн.: Бионика. – М.,1965.

          36.Соколов Е. Н. Вероятностная модель восприятия //Вопросы психологии. – Г960. – ?2.

          37.Ломов Б. Ф. О структуре процесса опознания //В кн.: Тезисы XVIII Междунар. психол. конгресса. Т. II.-М., 1966.

          38.Грановская Р. М. Соотношение сукцессивности и симультанности в процессах восприятия и памяти: Автореф. докт. дис – Л., 1972.

          39.Зинченко В. П., Панов Д. Ю. Узловые проблемы инженерной психологии //Вопросы психологии. – 1962. – ?5.

          40.Зинченко Т. П. К вопросу о формировании эталонов при опознании: визуальных сигналов //В кн.: Материалы XVIII Междунар. психол. конгресса, симп. 16. – М., 1966.

          41.Зинченко Т. П. Экспериментальное исследование формирования эталонов при опознании визуальных сигналов //Учен. зап. Ленингр. ун-та, 1967. – Вып. П.

          42.Зинченко Т. П. Исследование перцептивной деятельности с элементами информационной модели //В кн.: Эргономика. Труды ВНИИТЭ, 1970. – Вып. 1.

          43.Алексеев И. В. Зрительные последовательные образы в свете учения И. П. Павлова: Автореф. канд. дис.-Л., 1953.

          44.Зотов А. И. Проявление типологических особенностей высшей нервной деятельности в динамике зрительных ощущений //Учен. зап. Ленингр. Пед. ин-та им. А. И. Герцена. Т. 259, 1965.

          45.Rothkopf E. Z. A Measure of Stimulus Similarity and Errors in Some Paired-associate Learning Tasks //Jo urn. Exp. Psychol., 1958. –Vol. 56. – ?114.

          46.Штерн В. Психология раннего детства до шестилетнего возраста/Пер. с нем. – Пг., 1922.

          47.Jaensch E. R. Die Eidetik und die typologische Forschungsmethode. – Leipzig, 1933.

          48.Короленок К. X., Уманский Л. И. О некоторых нарушениях пространственных компонентов восприятия и представления у здоровых и больных //Учен. зап. Моск. пед. ин-та им. В. И. Ленина, 1963.-?194.

          49.Невская А. А. Исследование инвариантности опознания у человека //В кн.: Механизмы кодирования зрительной информации. – М., –Л., 1966.

          50.Подольский А. И. Формирование симультанного опознания. – М., 1978.

          51.Потапова А.Я., Шехтер М.С. Время опознавательного процесса в зависимости от загрузки памяти и объема предъявляемого материала //В кн.: Сенсорные и сенсомоторные процессы. – М., 1972.

          52.Земков Л. Р. и др. Зрительные вызванные потенциалы у людей с нарушениями зрительных путей //Журн. высшей нервной деятельности. – Т. XXIV. – 1974.-Вып. 6.

          53.Каплан А. И. Охрана остаточного зрения в школе для слепых детей. – М., 1965.

          54.СерпокрылН. В. Возможности и условия использования зрения частично видящих и слабовидящих учеников: Автореф. канд. дис. –Л., 1954.

          55.Зинченко Т. П. К вопросу о механизмах опознания различных признаков визуального стимула //Физиология человека. – 1980. – ?1.

          56.Кузнецова Л. Н. Исследование зрительных послеобразов у слабовидящих школьников //В кн.: Особенности познавательной деятельности слепых и слабовидящих школьников. – Л., 1975. – Вып. 5.

          57.Кузнецова И. Н. Об оценке размера изображений //В кн.: Исследование принципов переработки информации в зрительной системе. – Л., 1970.

          58.Леушина Л. И. Зрительное пространственное восприятие. –Л., 1978.

          59.Information – Processing Approaches to Visual Perception. R. N. Haber.(Ed.), – N. Y., 1969.

          60.Гаяда В. К., Забродин Ю. М., Зинченко Т. П. Сравнительное исследование опознания и идентификации одномерных и многомерных зрительных кодов //В кн.: Эргономика. Труды ВНИИТЭ, 1971. – Вып.2.

          61.Gould J. D., SchafferA. Eye-movement Pattern in Scanning Numeric Displays //Perceptual and Motor Skills, 1965.-Vol. 20.

          62.Зинченко Т. П. Исследование операции идентификации стимулов //В кн. Теоретическая и прикладная нсихология в ЛГУ. –Л., 1969.

          63.PosnerM., Taylor R. Subtractive Method Applied to Separation of Visual and Name Components of Multiletter Arrays. – Acta Psychologia. – Amsterdam, 1969.

          64.Cleaves Wallace T. Comparisons of Reaction Time Patterns in a Sequential Visual Recognition Task with Simple Geometric Forms //Perception and Psychophysics. 1977.-Vol. 22. – ?2.

          65.Русалов В. М., Мекаччи Л. О связи устойчивости внимания при работе с корректурной таблицей с частотой альфаритма фоновой ЭЭГ //Вопросы психологии. – 1973. – ?3.

          66.Сперлинг Дж. Информация, получаемая при коротких зрительных предъявлениях //В кн.: Инженерная психология за рубежом. – М., 1967.

          67.Зинченко Т. П., Киреева Н. Н. Актуальные проблемы психологии опознания //Вестн. Ленингр. ун-та. – 1977. – ?4.

          68.Posner M. Short-term Memory System in Human Information Processing. Information Processing Appro aches to Visual Perception. – N. Y. – Toronto – London, 1969.

          69.Чистович Л. А. Психоакустика и вопросы теории восприятия речи //В кн.: Распознавание слуховых образов. – Новосибирск, 1970.

          70.Чистович Л. А. Психофизиологические характеристики слуха //В кн.: Инженерная психология. – М., 1964.

          71.Выготский Л. С. Психология и учение о локализации психических функций //В кн.: Развитие высших психических функций. Из неопубликованных трудов. – М., 1960.

          72.Леонтьев А. Н. Проблемы деятельности в психологии //Вопросы философии. – 1972. – ?9.

          73.Свидерский В. И., Зобов Р. А. Уровни организации в свете представлений об элементах и структуре //В кн.: Развитие концепции структурных уровней в биологии. – М., 1972.

          74.Анохин П. К., Избранные труды. – Мм 1978.

          75.Гордон В. М., ЗинченкоВ. П. Структурно-функциональный анализ психической деятельности //В кн.: Системные исследования. – М., 1978,

          76.Бехтерева Н. П. Нейрофизиологическое изучение психической деятельности человека.-В кн.: Клиническая нейрофизиология. –Л., 1972.

          77.Семеновская Е. Н., Лурье Р. Н. Изменение ЭЭГ зрительной и лобной областей при напряженном внимании//Проблемы физиологической оптики. –1948. –Т. 6.

          78.Соколов А. Н. Внутренняя речь и мышление. – М., 1968.

          79.ЗинченкоТ. П., Чудесенко О. А., Гордон В. М. Особенности идентификации и опознавания кодовых признаков //В кн.: Эргономика. Труды ВНИИТЭ, 1974.-Вып. 8.

          80.Сперлинг Дж. Модель зрительной памяти //В кн.: Инженерная психология за рубежом. – М., 1967.

          81.Rapoport A. A Study of Disjunctive Reaction Times.//Behav. Science, 1959. – Vol 4.

          82.Sternberg R. Retrieval from Recent Memory: So me Reaction Time Experiments and a Search Theo– ry.//Paper Read at Psychonomic Society Meetings, 1963, August.

          83.Чистович Л. А. О возможной природе акустических событий.//Физиология человека. – Т. 3. – ?6. –1977.

          84.Леушина Л. И. О раздельности каналов для опознания формы и оценки размера изображения //В кн.: Механизмы опознания зрительных образов. – Л., 1967.

          85.Леушина Л. И. О взаимоотношении между процессами опознания формы и оценки местоположения изображения в поле зрения //В кн.: Исследование принципов переработки информации в зрительной системе. – Л., 1970.

          86.Глезер В. Д., Дудкин К. Н. и др. Зрительное опознание и его нейрофизиологические механизмы. –Л., 1975.

          87.Филонов Л. Б. Зависимость скорости реакции выбора от числа различных признаков объекта //Вопросы психологии. – 1963. – ?1.

          88.Шехтер М. С. Противоречат ли друг другу существующие гипотезы опознания?//Вопросы психологии. – 1970. – ?5.

          89.Treisman A. Focused Attention in the Perception and Retrieval of Multidimensional Stimuli //Perception and Psychophysics. – 1977. – Vol. 22. – ?1.

          90.Neisser U. Paradigm Shift in Psychology //Science, 1972. –Vol. 76.

          91.Gibson J. J. Useful Dimensions of Sensitivity //American Psychologist. – 1963. – ?18.

          92.Neisser U., Becklen R. Selective Looking: Atten ding to Visually Specified Events //Cognitive Psychology. – 1975. – ?7.

          93.Morton J., Chambers M. Selective Attention to Words and Colours //Quarterly Journ. of Exp. Psychol. – 1973.-Vol.25.

          94.Eriksen C. W., Collins J. F. Visual Perceptual Rate under two Conditions of Search //Journ. of Exper. Psychol. – 1968. – Vol. 80.

          95.Lawrence D. H., La Berge D. Relationship between Recognition Accuracy and Order of Reporting Stimu lus Dimensions //Journ. of Exper. Psychol.. – 1956. – Vol.51.

          96.Harris C. S., Haber R. N. Selective Attention and Coding in Visual Perception //Journ. of Exper. Psychol.1963.-Vol. 65.

          97.Бахман Т. К. Современная психофизика, феноменология эксперимента и переработка зрительной информации//Учен. зап. Тартусского ун-та, 1977. – Т. 429. – Вып. VI.

          98.Бахман Т. К. Исследование селективности зри тельного восприятия в микроструктуре перцептивной деятельности: Автореф. канд. дис. – М., 1977.

          99.Брунер Дж. О перцептивной готовности. Хрестоматия по ощущению и восприятию. – М., 1975.

          100.Stroop J. Studies of Interference in Serial Verbal Reaction//Journ. of Exper. Psychol. – 1938. –Vol. 18.

          101.Klein Q. S. Semantic power measured through the Interference of Words with Colour-naming //Amer. Jo urn. of Psychol. – 1964. – Vol. 77.

          102.Neill W, T. Inhibitory and facilitatory processes in selective attention//Journ. of Exper. Psychol. – 1977. – Vol.3.-?3. 46?

          103.Phillips W. A. On the Distinction between sensory Storage and; Short-term visual Memory. – Perception and Psychophysics. – 1974. – Vol. 16(2).

          104.Зинченко В. П. Зрительное восприятие и творчество //Техническая эстетика. – 1975. – ?9.

          105.Massaro D. W. Perceptual Images, Processing Ti me and Perceptual» Units in Auditory Perception //Psychological Review. – 1972. – Vol. 79. – ?2.

          106.Kroll L. A., Parkinson S. R., Parks Т. Е. Sensory and Active Storage of Compound visual and auditory Stimuli //Journ. of Exper Psychol.– 1972. – Vol.91. – ?1.

          107.Клацки Р. Память человека. Структуры и процессы. –М., 1978.

          108.Величковский Б. М., Шмидт К. Д. Долговременная перцептивная память //Вести. Моск. ун-та. – 1977.-?1.

          109.Зинченко Т. П. Исследование опознания од номерных и многомерных стимулов //Техническая эстетика. – 1971. – ?5. ПО. Заржевский В. В., Зинченко Т. П. О последовательно-параллельных компонентах в процессе опознания визуальных стимулов //Эргономика. Труды ВНИИТЭ, 1974. –Вып. 7. Ш. Леушина Л. И., Туркина И. В., Кузнецова И. Н. Исследование механизмов оценки пространственных отношений //Проблемы физиологической оптики. 1966.-Т. 13.

          112.Величковский Б. М. Микроструктурный анализ зрительного восприятия: Автореф. канд. дис, – М.,1973.

          113.Casperson R. С. The visual Discrimination of Geometric Forms //Journ. Exper. Psycho!. – 1950. – Vol. 40.– ?5.

          114.Теплов Б. М. Пространственные пороги зрения //В кн.: Зрительные ощущения и восприятия. –М.-Л.,1935.

          115.Смирнов А, А. Зависимость остроты зрения от величины и положения объектов //В кн.: Зрительные ощущения и восприятия. – М.– Л., 1935.

          116.Веккер Л. М. Психические процессы. – Т. 1. –Л., 1974.

          117.Hick W. Е. On the rate of Gain of Information //Quart. Journ. Exper. Psychol. – 1952. – Vol. 4. 118.Human R. Stimulus Information as a determinant of Reaction Time//Journ. Exper. Psychol., 1953. –Vol. 45.

          119.Garner W. R. Uncertainty and Structure as psychological Concepts. – New York, Willey, 1962.

          120.Pollak K. J. The information of elementary auditory Displays //Journ. Acoust. Soc. Amer. – 1952. – Vol. 24.

          121.ЧуприковаН. И. О причинах роста латентных периодов реакций при увеличении числа альтернативных сигналов //Вопросы психологии. – 1969. – ?1.

          122.CrossmanE. R.The measurement of Discriminability //Quart. Journ. Exper. Psychol. – 1955. – Vol. 7.

          123.Леонтьев А. Н., Кринчик Е, П. О некоторых особенностях переработки информации человеком //Вопросы психологии. – 1962. – ?6.

          124.Вербицкий А. А. Влияние состояния ожидания на скорость приёма и переработки информации человеком //Новые исследования в психологии. – 1973. –?1,2.

          125.Сипачев Н. О. Способность человека к ретроспективной оценке вероятностных отношений альтернативных стимулов //Вопросы психологии. – 1973.-?5.

          126.Кринчик Е. П., Медникаров П. Д. О механизмах влияния вероятности сигнала на время реакции человека//Вопросы психологии. – 1970. – ?6.

          127.КонопкинО. А.,СтрюковГ. А. Вероятностное прогнозирование как детерминанта скорости реакции на альтернативные сигналы //Вопросы психологии. – 1971.-?3.

          128.Цискаридзе М. А. Зависимость реакции чело века на стимул от некоторых вероятностных характеристик ситуации: Автореф канд. дис, – М., 1969.

          129.Кринчик Е. П. О детерминации поведения вероятностной структурной ситуации //Вопросы психологии. – 1968. – ?3.

          130.Конопкин О. А. Скорость приема информации человеком и сознательно-произвольное регулирование человеческой деятельности //В кн.: Система «человек и автомат». – М., 1965.

          131.Preston M., Barrat P. An experimental Study of the Value of an uncertation outcome //Am. journ. Psychol. –1978.-Vol. 6. –jsfel.

          132.Howard R. Decision analysis: Applied decision theory. – Stanford, 1967.

          133.Atkinson R. C.,AmmonsR. B. Experimental fac tors in Visual Form Perception: 2. Latency as a function of Repetition//Journ. Exper. Psychol. – 1952. – Vol. 43. – ?3.

          134.Бойко Е. И. Время реакции человека. – M., 1964.

          135.Крылов Н. И. Зависимость процесса автоматизации от структуры упражняемых действий //В кн.: Вопросы изучения высшей нейродинамики в связи с проблемами психологии. – М., 1957.

          136.Чуприкова Н. И, Влияние повторных упражнений на процесс умственного упражнения //В кн.: Вопросы изучения высшей нейродинамики в связи с проблемами психологии. – М., 1957.

          137.Leonard J. A. Partial advance Information in a choice reaction Task //Brit. Journ. Psychol. – 1958. – Vol. 49.

          138.Neisser U.,NovickR., LazarR. Searching for ten Targets simultaneously //Perceptual and Motor Skills, 1963.-Vol. 13.

          139.Туркина Н. В. Сравнительное исследование эффектов тренировки опознания разных алфавитов зрительных стимулов //Техническая эстетика. – 1978.-?3.

          140.Туркина Н. В. Экспоненциальная аппроксимация кривых процесса тренировки зрительного опознания//Физиология человека. – 1979. –Т. 5. –?6.

          141.Зинченко Т. П. Исследование тренировки в процессе опознания одномерных и многомерных визуальных стимулов //В кн.: Проблемы инженерной психологии. – Ярославль, 1975.

          142.Mayzner M. S., Tresselt M. Visual information processing with sequentially presented inputs. A general model for overprinting, sequential blanking and displace ment phenomena //Annual New York Academy of Science, 1970.-Vol. 169.

          143.Стрелков Ю. К., Шлягина Е. И. Исследование микроструктуры преобразований зрительной информации методом определения отсутствующего члена //В кн.: Эргономика. Труды ВНИИТЭ, 1974. – Вып. 7.

          144.Шлягина Е. И., Лебедев А. Н. Анализ симультанного восприятия цифровых матриц //В кн.: Эргономика. Труды ВНИИТЭ, 1972. – Вып. 4.

          145.Стрелков Ю. К. Определение скорости извлечения следа из сенсорной, памяти //В кн.: Эргономика. Труды ВНИИТЭ, 1974. – Вып. 7.

          146.Белова А. Н. Оценка индивидуальных различий зрительного восприятия и кратковременной памяти по методике полного воспроизведения симультанно предъявленной информации //В кн.: Эргономика. Труды ВНИИТЭ, 1974. – Вып. 7.

          147.Кравков С. В. Взаимодействие органов чувств. – М., 1948.

          148.Данилова Н. Н. О механизмах взаимодействия слухового и зрительного анализаторов //Вопросы психологии. – 1960. – ?5.

          149.Стеклова Р. П. О рефлекторных механизмах взаимодействия зрительного и слухового анализаторов: Автореф. канд. дис. – М., 1959.

          150.Гришин В. Г. Монои бимодальное представление акустических сигналов оператору //В кн.: Проблемы инженерной психология. – Л., 1968. – Вып. 2.

          151.3аракозскийГ. М., Королев Б. А., Медведев В. И., Шлаен П. Я. Введение в эргономику. – М., 1974.

          152.Иванов Ф. Е. Эффективность деятельности оператора при бисенсорном представлении информации //В кн.: Проблемы инженерной психологии. – М., 1979.-Вып. 2.

          153.Taylor В. L. An analysis of sensory interaction //Neuropsycholoagia. – 1974. – Vol. 12. – ?1.

          154.Bernstein 1. H., Edelstein B. A. Effects of some variations in Auditory input upon visual choice reaction Time //Journ. of Exper Psychol. – 1971. – Vol. 87. – ?2.

          155.Дьяконов Н. Ф. Исследования взаимодействия зрительного и слухового анализаторов, – Новые исследования в психологии. – 1975. – ?2.

          156.Вэбстер Р., Хазлерунд Д. Влияние внимания, направленного на выполнение зрительной или слуховой задачи, на периферическое зрение //В кн.: Инженерная психология за рубежом. – М., 1967.

          157.Крылов А. А., Пахомов А. Ф. Влияние величины интервала времени между световыми сигналами на продолжительность простой сенсомоторной реакции человека //В кн.: Проблемы инженерной психологии. – Л., 1965. – Вып. 2.

          158.Me Leod P. A dual task response modality effect support for multiprocessor models of Attention //Quart. Journ. Exper. Psychol. – 1977. – Vol. 29. – ?4.

          159.Wynn D. M. Auditory arousal in recognition of visual Stimuli//Percept, and Motor Skills, 1977. – Vol. 44. –?3.

          160.Kristofferson A. B. Attention and Psychophysical Time //Acta Psychologica. – 1967. – Vol. 27.

          161.Bernstein I. M. a. o. Intersensory versus intrasensory contingent information processing //Journ. of Exper. Psychol.-1972.-Vol. 94.

          162.Бутов В. И., Полторак М. И. О возможности многоканальной переработки информации человеком.//Вестн. Ленингр. ун-та. – 1974. – ?11.

          163.Marks E. On coloured-hearing synesthesia: crossmodal translation of sensory dimensions. – Psychol. Bullet. – 1975. – Vol. 22. – ?3.

          164.Egeth E., Sager L. C. On the locus of visual dominance //Percept, and Psychophysics. – 1977. – Vol. 22.

          165.Klein R. M. Attention and visual dominance: a chronometric analysis //Journ. of Exper. Psychol.: Hu man Percept, and Perform. – 1977. – Vol. 3. – ?3.

          166.Зинченко В. П., Майзель Н. И., Цветков А. А. Анализ деятельности человека-оператора //В кн.: Инженерная психология. – М., 1964.

          167.Зинченко В. П., Майзель Н. И., Фаткин Л. В. Деятельность оператора в режиме информационного поиска //Вопросы психологии. – 1965. – ?2.

          168.Березкин Б. С, Зинченко В. П. Исследование информационного поиска //В кн.: Проблемы инженерной психологии. – М., 1967. – Вып. 5.

          169.Зинченко Т. П., Рябинкина Л. И. О способах обработки многомерных сигналов в процессе информационного поиска //В кн.: Развитие эргономики в системе дизайна. – Боржоми, 1979.

          170.Шехтер М. С, Ясская Ф. С. Новые данные о механизмах опознавательного процесса в условиях бинарной классификации //Вопросы психологии. – 1971.– ?6.

          171.Зинченко Т. П. О модели информационного поиска//Вопросы психологии. – 1970. – ?2.

          172.Зинченко Т. П. Прием и обработка информации оператором //В кн.: Эргономика. Принципы и рекомендации. – М., 1971. – Вып. 3.

          173.Зинченко Т. П., Гребень В-. Г. О влиянии сложности критического сигнала и структуры информационного поля на тактику зрительного поиска //В кн.: Эргономика. Принципы и рекомендации. – М., 1974.-Вып. 7.

          174.Зинченко Т. П. и др. Исследование информационного поиска в экстремальных условиях //В кн.: Эргономика. Труды ВНИИТЭ, 1973. – Вып. 6.

          175.Зинченко Т. П. и др. Исследование характеристик движений глаз в процессе информационного по иска в связи с проблемой кодирования информации //В кн.: Эргономика. Труды ВНИИТЭ, 1978. – Вып. 16.

          176.Гордон В. М. Об оценке функционального со стояния зрительной системы //В кн.: Эргономика. Труды ВНИИТЭ. – М., 1970. – Вып. 1.

          177.Зинченко П. И., Зинченко В. П. Исследование памяти в связи с задачами инженерной психологии //В кн.: Проблемы инженерной психологии. – Л., 1965.-Вып. 3.

          178.Завалишина Д. Н. Некоторые вопросы психологии принятия решения //В кн.: Проблемы инженерной психологии и эргономики. – Ярославль, 1974. –Вып. 1.

          179.Горбунова Г. Н. Исследование оперативной памяти в деятельности в режиме информационного поиска: Автореф. канд. дис. – Л,, 1979.

          180.Зинченко В. П., Мунипов В. М., Гордон В. М. Исследование визуального мышления //Вопросы психологии. – 1973. – ?2.

          181.Лосев А. Ф. Проблема символа и реалистическое искусство. – М., 1976.

          182.Тутушкина М. К. Особенности приема и пере работки знаковой информации //В кн.: Психологические проблемы переработки знаковой информации. –М., 1977.

          183.Репкина Г. В., Рыжкова Н. И. Некоторые вопросы эффективности кодирования и процессы памяти //Тезисы докладов на II съезде психологов. – М., 1963.

          184.ЗинченкоТ. П., Соловова Л. М– Исследование декодирования одномерных и многомерных визуальных стимулов//В кн.: Инженерная психология в приборостроении. – Л., 1976.

          185.Слобин Д., Грин Дж. Психолингвистика. – М., 1976.

          186.Зинченко Т. П. Кодирование зрительной ин формации //В кн.: Методология исследований по инженерной психологии и психологии труда. – Л., 1975. –4.2.

          187.Зинченко Т. П. Требования к кодированию зрительной и звуковой информации //В кн.: Руководство по эргономическому обеспечению разработки техники. – М., 1979.

          188.Соловьева А. И. Основы психологии слуха. – Л., 1973.

          189.Инженерная психология в применении к проектированию оборудования. – М., 1971.

          190.Хитт У. Д. Оценка абстрактных методов кодирования //В кн.: Инженерная психология. – М., 1964.

          191.Eriksen С. W. Location of objects in a visual display as a function of the number of dimension on which the objects differ //Journ. Exper. Psychol. – 1952. – Vol. 44.

          192.Кристнер Ш., Рэй Г. Оценка влияния некоторых комбинаций кодов целей и фона на эффективность чтения картографической информации на эк ране индикатора//В кн.: Инженерная психология. – М., 1964.

          193.Зинченко Т. П. Исследование процесса приема и переработки визуальной информации и проблема многомерного кодирования //В кн.: Инженерная психология в приборостроении. – Л., 1972.

          194.Войтинский Е. Д. О точности"абсолютного» различения частоты звуковых сигналов у человека //Вопросы психологии. – 1960. – ?2.

          195.Миллер Дж. Магическое число семь плюс или минус два //В кн.: Инженерная психология. – М., 1964.

          196.Pollack J., Picks F. Information of multidimensional auditory displays. I//Journ. Acoust. Soc. Amer. 19– 54.-Vol. 26.

          197.Smith S. L. Color coding and visual separability in information displays//Journ. of Applied Psychol.– 1963. ~ Vol. 47. – ?6.

          198.Рыжкова Н. И. О некоторых способах кодирования информации //В кн.: Проблемы инженерной психологии. –Л., 1965. – Вып. 3.

          199.Репкина Г. В. Исследование оперативной памяти //В кн.: Проблемы инженерной психологии. – Л., 1965. – Вып. 3.

          Объем кратковременной памяти и количество информации
          Проблемы памяти являются традиционным объектом психологического исследования со времен Г. Эббингауза до наших дней. Пожалуй, наибольший интерес к исследованию памяти отмечается в последние два десятилетия, что связано прежде всего с потребностями практики – появлением АСУ и широким распространением операторской деятельности во всех отраслях народного хозяйства. Именно развитие прикладных исследований позволило выделить в памяти стадии кратковременного и долговременного хранения. Исследованию закономерностей кратковременной памяти(КП) уделяется в последние годы наиболее пристальное внимание. Однако, несмотря на пристальный интерес к изучению КП, у исследователей нет согласия по многим вопросам, касающимся ее характеристик и закономерностей. В частности, дискуссионными являются вопросы об объеме кратковременного хранения, о функциональной структуре КП и оперативных единицах памяти.

          Одной из важнейших характеристик кратковременной памяти является стабильность ее объема: в соответствии с данными Дж. Миллера [1] и результатами исследования П.Б. Невельского [2], объем КП является величиной относительно постоянной и не зависит от количества информации на стимул. Мы полагаем, что данное утверждение нуждается в экспериментальной проверке в связи с проблемой многомерного кодирования информации. Использование принципа многомерного кодирования позволяет при одной и той же длине сообщения существенно варьировать количество передаваемой информации путем изменения мерности стимулов и способствует увеличению пропускной способности человека. Однако проблема многомерного кодирования разработана достаточно широко лишь в отношении перцептивных процессов [3]. Закономерности процессов памяти при приеме и переработке многомерных сигналов практически не изучены. В связи с этим возникает важный в теоретическом и практическом отношении вопрос: изменяется ли объем КП с изменением мерности сигналов.

          Цель данного исследования состояла в выявлении некоторых закономерностей обработки алфавитов многомерных сигналов и КП.

          В исследовании решались следующие задачи:

          1.Проверить гипотезу о зависимости объема КП в символах от мерности алфавитов, т.е. от количества информации на стимул.

          2.Исследовать влияние избыточности сообщений на эффективность удержания материала в КП.

          3.Выявить характер оперативных единиц памяти при запоминании многомерных зрительных стимулов.

          В качестве основного методологического принципа исследования использовался подход, сложившийся в рамках советской психологической школы, исходным принципом которого является понимание памяти как деятельности. Сочетание этого подхода с информационным подходом и использованием методов микроструктурного анализа кратковременных процессов, на наш взгляд, весьма плодотворно для решения многих проблем психологии памяти, в частности, вопросов о функциональной структуре памяти, об оперативных единицах памяти на разных уровнях обработки информации, об объеме КП.

          Методика исследования
          В эксперименте использовался классический метод измерения объема кратковременной памяти [4]. В качестве материала исследования были использованы девять алфавитов стимулов, составленных путем сочетания трех перцептивных категорий: формы, цвета и пространственной ориентации стимулов. Длина трех одномерных алфавитов была одинаковой и равнялась четырем. Кроме того, использовались четыре алфавита двумерных стимулов, полученных объединением параметров цвета и формы, а также формы и ориентации. Сочетания этих параметров в стимулах в двух алфавитах были скоррелированными(т.е. параметр одной категории сочетался со строго определенным параметром другой категории), а в двух других –некоррелированными(параметры обеих категорий сочетались случайным образом). Длина двумерных скоррелированных алфавитов равнялась четырем стимулам, длине некоррелированных – 16. И, наконец, использовались два алфавита трехмерных стимулов, в которых сочетались три параметра: форма, цвет и пространственная ориентация. Длина трехмерного скоррелированного алфавита равнялась четырем, а нескоррелированного – 64 стимулам.

          Стимулы каждого из алфавитов объединялись в случайном порядке в ряды различного объема. Объем рядов варьировался от 4 до 10 стимулов для одномерных алфавитов и от 2 до 10 – для многомерных. Стимульные ряды в экспериментах предъявлялись на экране симультанно при постоянном времени экспозиции, равном 5с. После окончания экспозиции испытуемый должен был вслух воспроизвести удержанный материал. При воспроизведении необходимо было называть стимулы в порядке их расположения в рядах. При обработке полученных данных определялись количество правильно воспроизведенных элементов и объем КП.

          С целью проведения информационного анализа данных рассчитывалась информационная нагрузка для рядов различного объема, составленных из алфавитов разной мерности и структуры.

          Обсуждение результатов
          С увеличением мерности алфавита объем КП в символах для нескоррелированных алфавитов снижается. Для скоррелированных многомерных алфавитов значения объема КП по существу не отличаются от соответствующих значений, полученных для одномерных алфавитов. С увеличением мерности алфавитов уменьшается и предельная длина ряда, при которой ряд не воспроизводится вообще. Таким пределом одномерных и многомерных скоррелированных алфавитов является ряд из 10 стимулов, для двумерных – ряд из 7 и для трехмерного алфавита – ряд из 5 стимулов.

          Для ответа на вопрос о том, какими кодами оперируют испытуемые в процессе запоминания – зрительными или вербальными, – мы обратились к анализу словесных отчетов испытуемых. Проведенный анализ показал большое разнообразие приемов, применяемых испытуемыми при запоминании рядов многомерных стимулов. Более того, практически на протяжении всех четырех опытов испытуемые продолжают активный поиск новых приемов, которые позволили бы активизировать процесс переработки поступающей информации. Конкретные приемы, применяемые испытуемыми в процессе запоминания, разнообразны и индивидуально специфичны, однако отмечаются и общие тенденции. Так, для всех девяти алфавитов в качестве одного из средств запоминания ряда используется вербализация. Однако при большой длине ряда и с увеличением мерности алфавита вербализация становится малоэффективным средством, и испытуемые переходят к оперированию зрительным кодом. При этом преобладающей деятельностью испытуемых является перцептивная организация материала с целью более эффективного его запоминания.

          Поскольку анализ словесных отчетов позволил установить, что испытуемые оперируют в процессе запоминания преимущественно зрительным кодом, предстояло установить, являются ли оперативные единицы памяти целостными многомерными эталонами, или же осуществляется вычленение в структуре многомерных стимулов отдельных перцептивных категорий. Для ответа на этот вопрос мы обратились к анализу ошибок, допущенных испытуемыми в процессе воспроизведения ряда многомерных стимулов. При проведении такого анализа мы дифференцировали четыре типа ошибок: пропуск отдельных элементов ряда, пропуск отдельных перцептивных категорий в структуре многомерного стимула, транспозицию(перестановку) расположенных рядом стимулов, транспозицию отдельных перцептивных категорий в структуре расположенных рядом стимулов(частичная транспозиция).

          Проведенный анализ показал, что для нескоррелированных алфавитов общее число ошибочно воспроизведенных элементов(включая ошибки полного невоспроизведения) примерно в три раза больше, чем для скоррелированных(табл. 1). При этом третью часть ошибок для нескоррелированных алфавитов составляют ошибки частичного невоспроизведения, в то время как для скоррелированных алфавитов таких ошибок практически не выявлено. Количественный анализ ошибок последних двух типов показал, что при воспроизведении многомерных скоррелированных алфавитов ошибки полной транспозиции являются преобладающими, при этом не зарегистрировано ни одной ошибки частичной транспозиции. Этот результат можно объяснить тем, что при запоминании рядов, составленных из избыточных(скоррелированных) алфавитов, испытуемые оперируют целостными зрительными эталонами. Для нескоррелированных алфавитов удельный вес ошибок полной транспозиции очень невелик – в среднем 4,8% от общего числа ошибок воспроизведения, зато существенно возрастает число ошибок частичной транспозиции – в среднем 20,2%. Большой процент ошибок частичной перестановки параметров многомерных нескоррелированных стимулов свидетельствует о том, что в процессе запоминания этих рядов осуществляется их перцептивная организация в соответствии с динамикой отдельных параметров, и испытуемые прибегают к раздельному запоминанию параметров стимулов, удерживая одни из них в вербальной, а другие – в зрительной форме.

          По мере увеличения нагрузки на входе активно включаются различные способы кодирования и сохранения информации: зрительное, иногда даже двигательное кодирование, вербализация, являющиеся в данном случае как бы"резервами» кратковременной памяти. Факты, подтверждающие это предположение, можно найти и при анализе данных запоминания одномерных и скоррелированных алфавитов. Испытуемые при предъявлении рядов большой длины, составленных из этих алфавитов, утверждали, что несколько первых элементов ряда(3-5) обычно вербализуются, а следующие несколько элементов удерживаются в виде зрительного образа.

          Очевидно, порядок использования различных кодов при удерживании материала в кратковременной памяти является не строго регламентированным, а определяется как объективными условиями, в которых протекает мнемическая деятельность(особенности стимульного материала, время предъявления материала, количество информации, содержащейся в стимулах), так и индивидуальными особенностями испытуемых.

          Информационный анализ экспериментальных данных
          В контексте нашего исследования была поставлена задача установить, зависит ли объем КП, исчисляемый в информационных мерах, от количества информации в предъявленном материале и каковы предельные возможности хранения информации в КП при оперировании кодами различной мерности.

          При сопоставлении для алфавитов различной мерности объема КП, выраженного в символах и двоичных единицах, отчетливо выявляется разнонаправленность в динамике этих показателей с изменением мерности алфавитов: объем КП в символах падает, а объем КП в двоичных единицах, напротив, возрастает(табл.2).

          Таблица 2

          Зависимость объема КП, измеренного в символах, числом параметров и в двоичных единицах от мерности н вида алфавита

          Алфавиты
          Объем в символах, в параметрах
          в дв. ед.

          Форма
          7,34
          7,3

          Цвет
          7,17
          7,1

          Ориентация
          6,25
          6,2

          Форма-цвет, скоррел.
          6,96
          13,8

          Форма-цвет, нескорелл.
          4,35
          8,7

          Форма-ориентация, скоррел.
          6,79
          13,5

          Форма-ориентация, нескоррел.
          3,98
          7,8

          Форма-цвет-ориент., скоррел.
          6,75
          13,5

          Форма-цвет-ориент., нескоррел.
          3,5
          10,5

          С изменением мерности алфавита от одномерного до трехмерного объем КП в символах колеблется в пределах 5+2. Объем КП в двоичных единицах при этом изменяется от 11 до 17 дв. ед.

          В соответствии сданными Дж. Миллера [I] и П.Б. Невельского [2], при изменении количества информации на символ объем КП близок к инварианту, если измерять его в символах, а не в информационных мерах. В нашем исследовании, при работе с одномерными и многомерными алфавитами зрительных стимулов, это положение не подтвердилось. С увеличением алфавита от однодо трехмерного объем КП в символах уменьшается на 100%(от 7 до 3,5 символа), а объем КП в информационных мерах возрастает на 40%(в среднем от II,4 до 15,8 дв. ед.).Таким образом, при изменении мерности алфавитов объем КП более близок к инварианту, если измерять его не числом символов, а в двоичных единицах. Количество переданной информации для двумерных и трехмерного скоррелированных алфавитов по существу не отличается от соответствующих показателей, полученных для одномерных алфавитов.

          Анализ зависимости количества переданной информации от длины ряда показал, что наибольшее количество информации для одномерных алфавитов передается при длине ряда стимулов, равной 5-6 элементам, и составляет 7 дв. ед. При запоминании рядов двумерных нескоррелированных стимулов количество переданной информации резко падает с увеличением длины ряда свыше четырех стимулов. Для двумерных алфавитов это критическая длина ряда, при которой достигается максимальный объем переданной информации, составляющий 10,5 дв. ед. Наконец, при работе с трехмерным нескоррелированным алфавитом критической длиной стимульного ряда является ряд из трех стимулов, при котором обеспечивается максимальный объем переданной информации – 13,7 дв. ед.

          Сопоставляя полученные для алфавитов различной мерности критические значения длины ряда, при которых достигается максимальный уровень переданной информации, следует учитывать, что с увеличением мерности алфавита соответственно, растет и число параметров стимула, которыми оперируют в процессе запоминания испытуемые. Критический объем запоминаемого материала, при котором достигается максимальный уровень переданной информации, измеряемый числом правильно воспроизведенных параметров стимулов, составляет:

          -для одномерных алфавитов – 5-6,

          -для двумерных алфавитов – 4x2=8,

          -для трехмерного алфавита – 3x3=9.

          Таким образом, анализ способов перцептивной и мнемической организации запоминаемого материала позволяет установить установить, что при работе с одномерными и многомерными алфавитами зрительных стимулов объем КП, измеряемый числом параметров, которыми оперирует испытуемый, колеблется в установленных Дж.Миллером пределах 7(2.

          Выводы.
          1. Объем КП для использованных в исследовании одномерных алфавитов варьирует несущественно. Несколько более низкие показатели объема КП для алфавита"пространственная ориентация» могут быть объяснены трудностью усвоения искусственной системы кодирования, выбранной для этого признака.

          2.С увеличением мерности алфавита от одномерного до трехмерного объем КП, выраженный в символах, уменьшается вдвое, объем КП, выраженный в двоичных единицах, напротив, возрастает.

          3.При изменении мерности алфавитов объем КП более близок к инварианту, если измерять его не числом символов(в соответствии с данными Дж. Миллера и П.Б. Невельского), а в двоичных единицах.

          4.Избыточность признаков кодового алфавита(т.е. наличие в нем скоррелированных параметров) нецелесообразно, т.к. не способствует увеличению продуктивности запоминания и приводит к незначительному снижению объема КП(в символах и двоичных единицах) по сравнению с одномерными алфавитами.

          5.Критическая длина ряда, при которой достигается максимальный уровень переданной информации, составляет для одномерных алфавитов 5-6 символов, для двумерных – 4 и трехмерных – 3 символа. Но при этом количество переданной информации гораздо выше для многомерных алфавитов.

          6.При оперировании многомерными алфавитами в КП вербальное описание играет вспомогательную роль. Основным средством запоминания является перцептивная организация материала и оперирование зрительными кодами.

          7.В процессе кратковременного запоминания многомерных визуальных стимулов испытуемые не оперируют целостными образами, а вычленяют в структуре многомерных сигналов отдельные параметры. При этом объем КП, измеряемый числом параметров стимулов, подлежащих запоминанию, измеряется числом 7+2, а объем КП, измеряемый числом целостных стимулов, колеблется в пределах 5+2.

          Результаты исследования позволяют предположить, что кратковременная память обладает подвижной системой различных кодов: вербальных, зрительных, двигательных, семантических. Преимущественное использование одного из этих кодов при запоминании и сохранении того или иного материала определяется объективными условиями деятельности и индивидуальными особенностями субъектов деятельности. Возможно, что в экстремальных условиях деятельности(жесткий временной режим, большое количество информации на входе) процесс переработки информации осуществляется с использованием различных кодов. Таким образом, различные коды кратковременной памяти могут служить своеобразным"стратегическим резервом» в сложных условиях деятельности. Можно предположить также, что сформированность, гибкость системы кодов кратковременной памяти, возможность быстрого перехода от одного кода к другому(или другим) определяют уровень эффективности функционирования кратковременной памяти и индивидуальные различия в ее характеристиках.

          Литература
          1.Миллер Дж. Магическое число семь, плюс или минус два. О некоторых пределах нашей способности перерабатывать информацию //В кн.: Инженерная психология. – М.: Прогресс, 1964

          2.Невельский П.Б. Объем памяти и количество информации //В кн.: Проблемы инженерной психологии.-Л.: Изд.-ЛГУ, 1965. – Вып. 3.

          3.Зинченко Т.П. Опознание и кодирование. – Л.: Изд-во. ЛГУ, 1981.

          4.Зинченко Т.П. Методы исследования и практические занятия по психологии памяти. – Душанбе, 1974.

          16. Т. П. Зинченко

          Методология ресурсного подхода: границы и возможности применения в психологии
          Известно, что идеи и методы, возникшие в специальных науках, применяются и далеко за пределами их первоначальной предметной области. Ресурсный подход, понятийный и исходный формально-методический аппарат которого сложился в сфере моделирования процессов производства и потребления в экономических системах, в настоящее время становится все более популярным среди исследователей, работающих в различных областях гуманитарных, естественнонаучных и технических дисциплин, приобретая статус междисциплинарного объяснительного принципа взаимодействия объединенных в системные комплексы объектов. Широкая распространенность ресурсного подхода при исследовании характера взаимодействия объектов, различных по своей природе, связана с тем, что он дает возможность в терминах одного языка описать как требования, налагаемые внешней средой на систему, так и внутренние возможности системы удовлетворять данным требованиям, что позволяет ввести ограничения на многообразие потенциально осуществимых вариантов взаимодействия систем. Таким образом, можно говорить об особой методологической роли ресурсного подхода в научном познании, сравнимой с ролью принципа симметрии, ограничивающего многообразие реально существующих структур.

          В ряде областей психологической науки ресурсный подход реализуется в представлении об ограниченных психологических и психофизиологических возможностях человека, понимаемых в достаточно широком смысле(Зараковский Г.М., Павлов В.В., 1987; Волков А.М., 1986; КанеманД., 1973;НавонД., 1984; Гофер Д., СэндерсА., 1984). Вместестем, использование в психологии ресурсного подхода только как методологического инструмента, позволяющего оценить ограниченность возможностей человека как субъекта труда, познания и общения, существенно сужает сферу его применения. Более того, ряд авторов отрицают продуктивность ресурсного подхода, подвергая сомнению тезис об ограниченности познавательных возможностей человека и утверждая, что снятие ограничений достигается обучением и тренировкой (Найссер У., 1981; Величковский Б.М., 1982). Мы полагаем, что противоречия между сторонниками и противниками ресурсного подхода могут быть сняты и возможности ресурсного подхода значительно расширены привлечением идеи об обменных отношениях, существующих во взаимодействующих системах. Вводя понятие об обменных отношениях, мы имеем в виду не только традиционное представление об обменах, наблюдаемых на внешнем результативном уровне деятельности (Навон Д., 1984; СперлингДж., 1978; Стивене С, 1975), но, и это главное для психологического анализа, подразумеваются обменные отношения, протекающие в сфере психических процессов, свойств и состояний субъекта деятельности. При таком подходе обменные отношения не отменяют исходные ограничения, а, снимая их, включают в себя в подчиненном виде, обеспечивая диалектическое единство субъект-объектных отношений. Обменные отношения, посредством которых реализуется регуляторная функция психической деятельности, наблюдаются на всех уровнях психических явлений, от ощущений и перцепции до интеллектуальных, эмоционально-волевых и личностных свойств субъекта деятельности, а также на уровне социально-психологических феноменов(Забродин Ю.М., 1984; Абульханова-Славекая К.А., 1980; Бардин К.В., 1984; Конопкин О.А., 1980; Ломов Б.Ф., 1984; Симонов П.В., 1982; Стивене С, 1975).

          Объединение в рамках единого языка описания представлений об ограниченности возможностей человека как субъекта деятельности и путей преодоления этой ограниченности посредством обменных отношений позволяет найти решение ряда актуальных научно-практических задач, связанных с оценкой качества функционирования систем человек-машина в зависимости от психологических и психофизиологических возможностей субъекта трудовой деятельности. В частности, такой подход позволяет сопоставить характеристики качества деятельности с возникающими в процессе трудовой деятельности функциональными состояниями и сопровождающими трудовой процесс субъективными переживаниями.

          Это достигается выделением при описании регуляторных аспектов психической деятельности статических и динамических компонентов. К первым относятся объем, общность и специфичность в составе ресурсов, наблюдаемые формы отношений взаимозаменяемости и комплиментарности между ними и эффективность использования ресурсов в задаче. При этом общность и специфичность состава ресурсов соотносится, соответственно, с идеей центральной регуляции психической деятельности и ее децентрированного осуществления. К динамическим компонентам относятся эффекты затрат, восстановления и мобилизации ресурсов. Связь между этими компонентами может быть выявлена посредством различных функциональных зависимостей, основной из которых(для характеристики процесса деятельности) является функция, соотносящая возможности человека с качеством выполнения задачи. Существующий методический аппарат(Кини, Райфа, 1981) может быть применен к определению значений функции, соотносящей возможности человека с качеством выполнения задачи. Изучение композиции функций, полученныхдля конкретных задач, позволяет оценить обусловленную взаимозаменяемость ресурсов эластичность обменных отношений в качестве выполнения задач, что соответствует возможностям человека регулировать внешние параметры своей деятельности.

          Таким образом, объединение в рамках единого языка описания ограниченности возможностей человека как субъекта деятельности и путей преодоления этой ограниченности посредством обменных отношений расширяет возможности применения ресурсных моделей. В свою очередь, совмещение методологических принципов и методического аппарата ресурсного подхода со структурно-функциональным анализом познавательно-исполнительной деятельности может быть полезным для выявления общих закономерностей организации использования ресурсов в соответствии с целями деятельности человека.

          Распределение ресурсов внимания при выполнении совмещенных действий
          Для большинства видов профессиональной деятельности характерно выполнение совмещенных во времени познавательно-исполнительных действий. Необходимость в процессе трудовой деятельности одновременного выполнения действий, имеющих разную целевую направленность, соответственно, предъявляет и особые требования к познавательным и регуляторным сторонам психической деятельности. В связи с этим особую актуальность приобретает исследование возможностей человека-оператора эффективно выполнять совмещенную деятельность и обеспечивающих ее выполнение психологических механизмов(В.А. Бодров, 1981; Б.Ф. Ломов, 1984; В.А. Пономаренко, 1985).

          В настоящее время в литературе при объяснении возможностей человека выполнять подобный вид деятельности и наблюдаемых на результативном уровне особенностей взаимного влияния совмещенных задач используется ряд положений ресурсного подхода к моделированию психической деятельности(Д.Канемай, 1973; М.Познер, 1982). В основе этого заимствованного из современной микроэкономической теории подхода лежит постулат о существовании гипотетического единого и ограниченного объема психофизиологических ресурсов, распределяемых системой обработки информации при выполнении совмещенных познавательно-исполнительских актов.

          Как показывает анализ, данные, свидетельствующие в пользу этого предположения, основаны на том, что традиционно характеристики выполнения совмещенной деятельности исследуются в условиях варьирования одного или нескольких внешних параметров совмещенных задач: временных интервалов предъявления, физической формы сигнала(свет, звук), количества требуемых альтернатив выбора двигательного ответа и т.п. В соответствии с этим, основной методический прием состоит в сравнительном анализе точностно временных характеристик выполнения задач по отдельности и в условиях их совмещения. Наблюдаемые факты ухудшения характеристик качества выполнения задач в условиях их совместного выполнения обычно рассматриваются как подтверждающие основной постулат рассматриваемого подхода – ограниченность психофизиологических ресурсов, а данные о величине этого ухудшения при варьировании внешних параметров задач интерпретируются как доказательство единственности этого гипотетического ресурса. Отметим, что в рамках приведенной экспериментальной парадигмы получила широкое распространение в прикладных исследованиях методика так называемых"дополнительных задач"(В.К. Сафонов, 1976; Огден с соав., 1979).

          Приведенные выше рассуждения несостоятельны, на наш взгляд, по следующим двум аспектам. Первый касается постулируемого положения о связи между объемом гипотетического ресурса, выделяемого системой обработки информации, и сложностью(по внешне заданным критериям) выполняемого вида деятельности. Считается, что более сложная задача требует для своего выполнения и большего объема ресурсов. Не требуется, по-видимому, приводить конкретные экспериментальные данные, свидетельствующие о неадекватности этого представления, поскольку любую сложную задачу выполнять легко(т.е. с минимальной затратой психофизиологических возможностей или ресурсов), если ее выполнять плохо. Нам представляется более правильным утверждение не о прямых связях между количеством затрачиваемого ресурса и сложностью выполняемой задачи, а об их опосредовании через субъективное переживание этой сложности, которое выражается в трудности выполнения задачи. Введение представления о трудности выполнения задачи предполагает определенную модификацию основных положений рассматриваемого подхода. Поскольку в рамках ресурсного подхода постулируется, что качество выполнения задачи является монотонной неубывающей функцией от объема уделяемых этой задаче ресурсов, эффективность использования ресурсов содержательно можно интерпретировать как трудность выполнения задачи. При таком рассмотрении трудность выполняемой задачи перестает быть эпифеноменом, пассивно сопровождающим познавательно-исполнительную деятельность, а приобретает конкретную регулирующую роль в этом процессе. Регулирующая роль субъективно переживаемой трудности выполнения деятельности выражается, на наш взгляд, в том, что повышение в системе обработки информации спроса ресурсов будет происходить до тех пор, пока эффективность их использования в задаче не будет соответствовать заданному уровню качества выполнения данной деятельности, который, очевидно, определяется значимостью для человека достигаемого уровня успешности выполнения деятельности. Иначе говоря, регулирующая роль субъективно переживаемой трудности выполнения задачи состоит в приведении в соответствие достигнутого качества выполнения деятельности с требуемым. Заключая данные рассуждения, отметим, что, поскольку одним из основных требований к формальным моделям, описывающим психическую деятельность, является требование рассматривать в общем случае любые функциональные зависимости как нелинейные(Ю.М. Забродин, 1983), предполагается, что эффективность использования ресурсов уменьшается по мере возрастания их предложения со стороны системы обработки информации. Другими словами, повышение качества выполнения предполагает все большее возрастание ощущения трудности выполнения.

          Второй аспект рассматриваемой проблемы относится к постулату о единственности гипотетического ресурса, распределяемого между выполняемыми действиями. Рассматривая это положение в более широком методологическом контексте, можно сказать, что в нем не учитываются проявления внутренней активности самого субъекта деятельности, выраженные в процессах психической регуляции выполнения совмещенных задач. Поэтому в действительности о распределении единого ресурса между выполняемыми задачами можно говорить в том случае, когда при изменении субъективных предпочтений человека к качественному выполнению одной из задач наблюдается возникновение своеобразных обменных отношений между характеристиками качества выполнения задач(качество выполнения одной из задач возрастает только за счет ухудшения характеристик качества выполнения второй задачи), обнаружить которые можно, в частности, с помощью, методического приема построения"рабочих характеристик внимания"(Дж. Сперлинг, М. Мелчнер, 1978).

          Следуя положениям, высказанным в работах по исследованию селективных аспектов психической деятельности, а именно, о множественности видов селективности в структуре познавательно-исполнительной деятельности(Т.К. Бахман, 1977; Т.П. Зинченко, 1981), представляется обоснованным с аналогичных позиций подойти и к особенностям распределения ресурсов внимания в условиях выполнения совмещенных действий. Отметим, что данная гипотеза позволяет ввести представление об аттенционном составе познавательно-исполнительной деятельности, из которого следует, что одновременно выполняемые задачи будут взаимно влиять друг на друга в той степени, в какой совпадает их аттенционный состав.

          С целью проверки высказанных предположений выполнено экспериментальное исследование, основной методический подход которого состоял в следующем. Как было показано выше, эффективность использования ресурсов в задаче связана со сложностью выполняемой деятельности. Допустим, что при одновременном выполнении двух задач посредством варьирования некоторых параметров изменяется сложность одной из задач. В этом случае, соответственно, изменяется и эффективность использования ресурсов внимания. Если теперь при варьировании общего уровня, или объема, ресурсов внимания, уделяемых каждой из задач, не изменяется наблюдаемая на результативном уровне выполнения относительная степень взаимодействия между задачами, то есть основания полагать, что совмещенные задачи различаются по аттенционному составу. В противном случае можно говорить» о той или иной степени совпадения аттенционного состава выполняемых задач.

          Эксперимент проводился на специально созданном для исследования совмещенной деятельности стенде. В качестве лабораторных аналогов реальных видов операторской деятельности использовались задача двумерного преследующего слежения и задача зрительного поиска и идентификации заданных целей в наборе буквенно-цифровых символов. Процедура проведения исследования состояла в следующем: испытуемого инструктировали удерживать движущуюся на экране цель в пределах управляемого кольца таким образом, чтобы текущая ошибка слежения находилась в заданном интервале допустимой ошибки. Выход ошибки слежения за установленный интервал, обусловленный недостаточным или чрезмерным уделением внимания данной задаче, индицировался испытуемому соответствующими тональными посылками. Одновременно с задачей слежения испытуемый выполнял задачу зрительного поиска заданных инструкцией целей в тахистоскопически предъявленном массиве буквенно-цифровых символов. В этой задаче испытуемый давал ответ в форме"да – нет» в случае наличия или отсутствия цифры в заданном месте зрительного поля.

          Исследование проводилось в соответствии с планом трехфакторного эксперимента, где в число факторов входили: фактор"испытуемые» – четыре уровня, фактор"величина допустимой ошибки слежения» – два уровня, фактор"сложность задачи зрительного поиска"(поиск одной или двух целей) – два уровня. В эксперименте приняли участие четверо испытуемых в возрасте 22-35 лет, прошедшие предварительную тренировку по выполнению совмещенных действий.

          Результаты и обсуждение
          Обработка результатов осуществлялась посредством трехфакторного дисперсионного анализа, проведенного на основе значений времени реакции для правильных ответов в задаче зрительного поиска. Ошибочные ответы исключались из обработки. Средний процент ошибок для всех экспериментальных условий составил 4%.

          Значимое влияние фактора"уровень допустимой ошибки в задаче сложения» на временные характеристики выполнения задачи зрительного поиска(F = 25,15; р<0,005), на первый взгляд, хорошо согласуется с представлением о полном совпадении аттенционного состава выполняемых задач, поскольку смешение внимания испытуемого с задачи слежения на задачу зрительного поиска влечет и уменьшение временных показателей ее выполнения. Для обсуждаемого случая время двигательного ответа испытуемых уменьшалось в среднем на 320 мс(рис.1). Наблюдаемые факты возникновения обменных отношений в показателях качества выполнения двух задач при варьировании стратегии распределения внимания между ними получили широкое освещение в литературе и обычно интерпретируются как доказательство положения о единственности ресурсов внимания, распределяемых между совмещенными задачами.

          Значимое влияние фактора"уровень сложности выполнения задачи зрительного поиска» на временные характеристики выполнения этой задачи(F = 36,82; р < 0,005) содержательно означает, что эффективность использования внимания в двух вариантах задачи существенно различалась. Положение о том, что два варианта одной задачи различались именно по эффективности использования в них внимания, а не вследствие возможностей испытуемого по воспроизведению запомненной информации, подтверждается данными контрольного эксперимента, где зрительный поиск и идентификация целей осуществлялись на однородном фоне(все фоновые элементы были одинаковыми). Для этого случая не было обнаружено существенных различий во времени поиска и идентификации одной или двух целей. Вместе с тем обнаруженное отсутствие статистически значимого взаимодействия между уровнем внимания, уделяемого задаче зрительного поиска, и эффективностью использования ресурсов внимания в данной задаче можно считать основным результатом проведенного исследования. Итак, несмотря на то, что определенный объем внимания отвлекается от задачи слежения и переносится на задачу зрительного поиска, влияние повышения внимания к задаче зрительного поиска было одинаковым для двух вариантов задачи. Если исходить из следствий модели, предполагающей единственность ресурсов внимания, то следовало ожидать противоположного эффекта: одинаковое повышение уровня внимания, уделяемого двум вариантам задачи зрительного поиска, должно привести к относительно меньшему улучшению выполнения более сложного варианта задачи в сравнении с улучшением выполнения более простого варианта. Если же рассматривать полученный результат с позиций представления о множественности видов ресурсов внимания, обеспечивающих выполнение совмещенных задач, то возможна его следующая интерпретация. Усложнение одного из вариантов задачи зрительного поиска повлияло на этап в процессе переработки информации, специфичной только для этой задачи. На этом этапе, соответственно, изменилась и эффективность использования внимания. Вместе с тем, улучшение выполнения было выражено в равной мере как в легком, так и в более трудном вариантах рассматриваемой задачи. Это означает, что общее повышение уровня внимания к задаче зрительного поиска улучшило обработку поступившей информации на этапах, в которых эффективность использования внимания осталась неизменной. Таким образом, исходя из полученных в исследовании результатов, можно предположить, что отвлечение внимания от задачи слежения и соразмерное его повышение в задаче зрительного поиска происходило на стадиях переработки информации в последней задаче, на которые не повлияло усложнение деятельности. Указанное обстоятельство можно рассматривать как доказательство положения о различии в аттенционном составе выполняемых задач.

          Полученные в исследовании результаты позволяют с иных позиций подойти к одной из основных проблем, возникающих в прикладных исследованиях деятельности человека-оператора – определению степени его когнитивной нагрузки в различных режимах профессиональной деятельности. Как уже отмечалось, одним из наиболее распространенных подходов к количественной оценке уровня когнитивной нагрузки оператора является метод дополнительных задач. Однако, если основная деятельность и деятельность, направленная на решение дополнительной задачи, выступающая в качестве индикатора нагрузки, различаются по своему аттенционному составу, то использование этой задачи не позволит в полной мере оценить степень когнитивной нагрузки. Таким образом, одним из методических требований к использованию данного метода должна служить оценка аттенционного состава совмещенных задач и последующий выбор адекватного основному виду деятельности индикатора нагрузки.

          В целом, проведенное исследование показало ограниченность концепции единого психофизиологического ресурса в объяснении данных об особенностях выполнения совмещенных задач. Альтернативная интерпретация полученных результатов состоит в том, что гипотетический психофизиологический ресурс неоднороден по своему составу и данный состав специфичен для каждой из одновременно выполняемых задач. Использованный в исследовании методический прием совместного варьирования в эксперименте уровнем внимания, уделяемого каждой из задач, и эффективностью его использования в одной из задач позволяет на результативном уровне выполнения деятельности определить степень соответствия аттенционного состава совмещенных задач.

          Литература
          1.Бахман Т.К. Исследование селективности зрительного восприятия в микроструктуре перцептивной деятельности.: Автореф. канд. дисс. – М., 1977.

          2.Бодров В.А. Экспериментально-психологическое исследование совмещенной операторской деятельности // Методология инженерной психологии, психологии труда и управления. – М., 1981. – С. 192-209.

          3.Забродин Ю.М. Методологические проблемы исследования и моделирования функциональных состояний человека-оператора // Психические состояния и эффективность деятельности. Вопросы кибернетики, 1983, вып. 101. – С. 3-27.

          4.ЗинченкоТ.П. Опознание и кодирование. –Л.: Изд-воЛТУ, 1981.

          5.Сафонов В.К. Психофизиологические резервы и надежность человека-оператора // Вестн. Ленингр. ун-та. Сер. Экономика, философия, право, 1976. – ?23.-С. 87-92.

          6.Пономаренко В.А. О психофизиологической оценке летной деятельности // Военно-медицинский журнал, 1985. –(4. – С. 67-69.

          7.Ломов Б.Ф. Методологические и теоретические проблемы психофизиологии. – М., 1984.

          8.Kahneman D. Attention and effort. – N.Y. – 1973.

          Информационно-ресурсный подход в исследовании совмещенной деятельности
          Специфика современных АСУ состоит в увеличении разнообразия задач, решаемых оператором в условиях жестких временных ограничений, что приводит к необходимости выполнения совмещенной деятельности.

          Под совмещенной деятельностью мы понимаем любую деятельность, связанную с одновременным выполнением двух и более задач, направленных на различные цели, причем цели могут быть частные, связанные с выполнением отдельных действий, и конечные, общие, связанные с выполнением деятельности.

          Основным психическим процессом, обеспечивающим возможность выполнения совмещенной деятельности, является внимание оператора. Рассматривая внимание с точки зрения его избирательности, представители информационного подхода [1, 2, 3] описывают его в терминах гипотетических информационных потоков, проходящих по некоторому каналу, который нельзя наблюдать непосредственно, но можно изучать его свойства, анализируя эффекты интерференции поступающих в канал информационных потоков. Свойство избирательности внимания объясняется наличием фильтра, производящего селекцию информации по некоторым признакам. Анализ экспериментальных данных позволяет предположить наличие фильтров на каждом уровне обработки информации, начиная с физического. Чем ниже порог селекции, тем больше информации должно проходить на следующие уровни обработки.

          Однако, рассматривая селективные аспекты познавательной деятельности, информационный подход не способен объяснить эффекты распределения внимания.

          Наряду со структурно-информационными моделями внимания в последние годы развивается ресурсная концепция, в которой внимание рассматривается со стороны его энергетического, интенсивностного проявления [4, 5, 6|. Так Д. Канеман [4] рассматривает внимание как умственное усилие, возникающее в процессе выполнения деятельности и отражающее энергетические затраты на организацию протекания психического процесса.

          Рассматривая внимание, исходя из основных положений ресурсной концепции, можно предположить, что оно представляет собой некоторую гипотетическую возможность, некоторые ресурсы, которые субъект способен вкладывать в решение задачи. Успешность решения задач зависит от соответствия требований задач и вложенных в их решение ресурсов внимания. Ресурсы, вкладываемые человеком с целью эффективного выполнения деятельности, соотносятся с его психофизиологическими возможностями и определяются требованиями задачи.

          Предполагается, что кроме общих ресурсов внимания существуют ресурсы, специфичные для каждой задачи. Совокупность ресурсов внимания, требуемых для решения задачи, составляет аттенционный состав задачи [7]. Если совмещенные задачи имеют одинаковый аттенционный состав, успешность их совместного решения падает, преобладающей стратегией внимания является переключение. Если задачи имеют разный аттенционный состав, они могут быть успешно совместно решены с распределением внимания между ними.

          Последние теоретические исследования Д. Гофера и Д. Навона [6] постулировали существование множества ресурсов внимания и множества каналов по переработке информации. Множество ресурсов и каналов позволяет человеку одновременно обрабатывать несколько потоков информации. Однако подобное усложнение приводит к соблазну увеличивать объемы ресурсов внимания до бесконечности, что не дает возможности объяснить селективность процессов внимания.

          Нам представляется продуктивным для более полного описания аттенционного процесса и раскрытия механизмов совмещение рассматриваемых подходов – информационного и ресурсного. Информационный подход позволит построить архитектуру процесса обработки информации и установить соотношение параллельных, последовательных и гибридных компонентов. Задача ресурсного подхода – определить аттенционный состав рассматриваемых задач и с этой точки зрения оценить возможности распределения внимания между ними.

          Целью настоящего исследования является проверка гипотезы о том, что эффективность совмещенной деятельности определяется как архитектурой процесса решения задач, так и составом ресурсов внимания, требуемых для выполнения задач. Построение архитектуры процесса решения задач возможно на основе микроструктурного анализа совмещенной деятельности, для оценки ресурсов внимания может использоваться метод двойной задачи, позволяющий выявить динамику эффективности решения совмещенных задач при изменении их субъективной трудности.

          Методика исследования
          Исследование строилось на принципах микроструктурного подхода к изучению познавательно-исполнительной деятельности. В связи с этим в экспериментах варьировались в строго регламентированных границах время предъявления задач и длительность межстимульных интервалов. Наряду с этим, использовались методические приемы, традиционные для ресурсного подхода, а именно – сравнительный анализ эффективности выполнения совмещенных задач с эффективностью выполнения их в контрольных условиях, то есть при раздельном предъявлении, а также изменении трудности одной из предъявляемых задач.

          Эксперимент проводился на специально созданной для исследования совмещенной деятельности установке. В качестве аналогов реальной операторской деятельности использовались задачи идентификации сложных зрительных и слуховых сигналов, а также задача зрительного информационного поиска цифро-буквенной информации с последующим ее декодированием.

          В задачах идентификации использовались алфавиты сигналов яркостных и тональных кодов. В задачах информационного поиска в качестве стимульного материала использовались табло слогов, состоящие из трех столбиков по шесть строк. Всего использовалось 12 слогов. Зрительная информация предъявлялась на экране таким образом, чтобы поле зрения при обзоре не превышало 9 угловых градусов.

          Процедура эксперимента состояла в идентификации испытуемым предъявленных через определенные промежутки времени на телевизионном индикаторе или через наушники сложных сигналов и одновременном поиске на экране того же индикатора выделенного маркером в таблице слога с последующим декодированием выбранного слога. Варьировалась трудность задачи идентификации сигналов. В контрольном эксперименте было установлено, что задача идентификации двух последовательных сигналов является более трудной для испытуемых по сравнению с задачей идентификации сигнала по эталону памяти.

          Основной эксперимент состоял из 22 серий, различающихся временным режимом предъявления задач. При длительном временном режиме предъявления информации время предъявления обеих задач на экране индикатора превышало суммарное время их решения в контрольных условиях. При кратковременном предъявлении – время предъявления информации сокращалось в два раза. В эксперименте фиксировались временные и точностные параметры решения задач. Рассчитывался коэффициент интерференции между задачами как показатель устойчивости внимания испытуемых к воздействию иррелевантной информации при решении совмещенных задач, а также операциональный показатель концентрации и распределения внимания между совмещенными задачами(по Д. Канеману)

          Операциональный показатель Канемана позволяет определить способ выполнения совмещенных задач на основе сопоставления успешности их выполнения в условиях совместного и раздельного предъявления. Под стратегией распределения внимания в пробе понимают успешное совместное выполнение двух задач без учета времени их решения, под стратегией переключения внимания – выполнение одной из двух предъявленных задач. Изменение значения показателя К в сторону его увеличения свидетельствует о тенденции увеличения числа проб с успешным совместным решением двух задач, что характеризует стратегию распределения внимания.

          В эксперименте принимали участие 11 испытуемых в возрасте от 23 до 40 лет, прошедших предварительную тренировку по выполнению совмещенных задач.

          Обсуждение результатов
          При анализе микроструктуры внимания мы исходили из следующего положения. Если время решения совмещенных задач не превышает суммарного времени их решения при раздельном предъявлении, то можно говорить о параллельном решении этих задач или о стратегии распределения внимания между ними. В случае выполнения требований к распределению внимания по временным параметрам решения задач, рассматривалась успешность их совместного выполнения в каждой пробе(расчет показателя Д.Канемана).

          Анализ значений времени решения задач и операционального показателя свидетельствует о том, что при совместном решении задачи идентификации двух последовательных зрительных сигналов и задач информационного поиска и декодирования наблюдается снижение суммарного времени решения задач(рис.1, I, А). И вероятности успешного совместного их решения(рис. I, II, А).

          Подобные изменения могут свидетельствовать о точностно-временном перераспределении эффективности решения задач, при этом увеличение операционального показателя Канемана(рис. I, III, А) указывает на стратегию распределения внимания между задачами в каждой пробе. При снижении времени предъявления задач падает общее число успешно решаемых проб при неизменном числе проб с решением одной из задач, то есть рост операционального показателя свидетельствует о сохранении стратегии распределения внимания в отдельных пробах.

          Таким образом, при совместном решении задач идентификации двух последовательных зрительных сигналов и задач информационного поиска и декодирования, то есть в условиях отсутствия мнемической нагрузки, наблюдается стратегия распределения внимания в большей части проб. В условиях мнемической нагрузки(совмещение задачи идентификации зрительных сигналов по эталону памяти с задачами информационного поиска и декодирования) преобладает стратегия переключения внимания в отдельных пробах. Об этом свидетельствует снижение вероятности успешного совместного решения задач при снижении операциональных показателей Канемана(рис. I, II и III, А), то есть происходит увеличение числа проб с решением одной из задач.

          При предъявлении информации по различным сенсорным каналам, независимо от наличия или отсутствия мнемической нагрузки, достоверно снижается общее время решения задач, остается высокой вероятность совместного успешного решения задач и не изменяются значения операционального показателя Канемана(рис. I, II, III, Б).

          На этом основании можно сделать заключение о том, что в условиях бимодального предъявления преобладает стратегия распределения внимания между задачами.

          Таким образом, анализ микроструктуры внимания в условиях совместного выполнения задач показал наличие последовательных и параллельных компонентов обработки информации.

          Для исследования аттенционного состава задач использовался методический прием изменения трудности одной из задач.

          При изменении трудности задачи для выполнения рассматриваемых задач требуются различные ресурсы внимания, то есть задачи имеют различный аттенционный состав, то распределение внимания между задачами не будет вызывать снижения эффективности выполнения первой задачи при изменении сложности второй задачи. В противном случае эффективность выполнения первой задачи снизится.

          Кроме того, принимая гипотезу У. Найссера [81 о существовании различных уровней внимания, мы рассматривали выполнение задач на двух уровнях: уровень предвнимания и уровень фокального внимания Уровень предвнимания осуществляет грубую оценку информации, уровень фокального внимания – детальный анализ. Если задачи сходны по аттенционному составу то есть предъявляют требования к одним и тем же ресурсам внимания и требуют высокого фокального уровня внимания, то распределение внимания между ними невозможно. Такие задачи будут решаться последовательно, путем переключения внимания.

          Таким образом, анализ микроструктуры внимания и его ресурсов, вкладываемых в решение задач декодирования, информационного поиска и идентификации сложных зрительных и слуховых сигналов, позволил выявить следующие закономерности:

          1.Архитектура процессов обработки информации в условиях совмещенной деятельности включает последовательные и параллельные компоненты.

          2.Распределение фокального внимания возможно на задачи, не тождественные по аттенционному составу, или задачи с единым аттенционным составом, но имеющие близкие алгоритмы решения и при наличии резерва внимания.

          3.Независимо от аттенционного состава задач возможно их параллельное решение на уровне фокального внимания при предъявлении информации по различным сенсорным каналам.

          4.Для задач как близких, так и различающихся по аттенционному составу возможно их параллельное решение на уровне предвнимания и внимания. На уровне предвнимания могут осуществляться операции обнаружения сигнала, запись эталона в иконическую память, ожидание сигнала.

          5.Анализ динамики коэффициентов интерференции первой задачи при изменении трудности совмещенной с ней второй задачи является адекватным методом выявления аттенционного состава выполняемых задач.

          В целом, проведенное исследование позволило установить, что эффективность совмещенной деятельности определяется архитектурой процесса обработки информации, которая в свою очередь связана с составом ресурсов внимания, расходуемых при решении предложенных задач. Сочетание в исследовании совмещенной деятельности двух методологических подходов – информационного и ресурсного – дает возможность оценить аттенционный состав решаемых задач и прогнозировать успешность деятельности.

          Результаты исследования, таким образом, подтвердили продуктивность информационно-ресурсного подхода к изучению познавательно-исполнительной деятельности.

          Литература
          1.Brodbent D.E. Decission and stress. – London.Academic Press, 1971, 122p.

          2.Moray N. Where is capasity limited? A survey and a model. Act.Psychology, 1967. – v.27. – P. 84-89.

          3.Treisman A.M. Effect of irrelevant material of the efficiency of selective listening. Amer. J. of Psychol., 1964. –V. 77(4).-P. 533-546.

          4.Kahneman D. Attention and effort. Englewood, 1973.-250 p.

          5.Norman D.A., Bobrow D.C. On data limited and resource limited processes. Cognitive psychology, 1978. – V. 7. – P. 44-46.

          6.Navon D., Gopher D. On the economy of the human processing system. Psychological Rev., 1979.– V. 86.-P. 214.

          7.ЗинченкоТ.П., Смородин И.М. Распределение ресурсов внимания при выполнении совмещенных действий //Эргономика. Труды ВНИИТЭ, вып. 35. – М., 1988.

          8.Найссер У. Познание и реальность. – М.: Изд.-во Прогресс, 1981.

          Аттенционные и когнитивно-стилевые детерминанты эффективности совмещенной деятельности
          Термином"совмещенная деятельность» может быть определена любая деятельность, связанная с одновременным выполнением двух и более функций, направленных на различные цели, причем цели могут быть как частные, связанные с выполнением отдельных действий, так и конечные, общие, связанные с выполнением деятельности. Проблема оптимизации совмещенной деятельности оператора является одной из актуальных проблем в инженерной психологии.

          Предпосылкой успешности любого вида деятельности, в том числе и совмещенной, является не просто сумма свойств, необходимых для ее реализации, а определенная структура способностей, их функциональный состав, различное сочетание в нем сенсомоторных, мнемических, логических, эмоционально-волевых и других компонентов. В то же время, установлено [1, 2, 3], что совмещенная деятельность предъявляет особые требования к познавательным регуляторным сторонам психической деятельности. В настоящем исследовании мы исходили из гипотезы, что, поскольку психологической основой совмещенной деятельности является внимание, то, очевидно, должна существовать связь между уровнем развития различных свойств внимания индивида и эффективностью выполнения им совмещенных задач. В качестве основных свойств внимания в литературе выделяют концентрированность, распределенность, переключаемость, устойчивость, селективность. Концентрированность внимания определяет способность индивида интенсифицировать, сосредоточивать внимание на определенном объекте. Распределенность – это способность сосредоточиваться на различных объектах одновременно. Переключаемость – способность быстро переходить от сосредоточенности на одном объекте к сосредоточенности на другом объекте. Устойчивость – способность длительное время сохранять интенсивное внимание. Селективность – способность отсеивать иррелевантную информацию. При диагностике свойств внимания авторы различных тестов определяют"селективность»,"успешность» и другие параметры, каждый из которых характеризует одно или несколько основных свойств внимания.

          При выполнении совмещенной деятельности двумя основными стратегиями внимания являются распределение и переключение. Способы выполнения познавательной деятельности, в том числе и доминирование той или иной стратегии внимания, определяются особенности когнитивного стиля личности. Под стилем понимают характеристику системы операций, к которой личность предрасположена в силу своих индивидуальных свойств.

          К основным параметрам когнитивного стиля относят полезависимость – поленезависимость(ПЗ-ПНЗ), импульсивность – рефлективность(И-Р), аналитичность – синтетичность или широту диапазона эквивалентности, гибкость – ригидность или узость – широту познавательного контроля, когнитивную сложность – простоту.

          В.А. Колга [3] выделяет два направления в исследовании когнитивных стилей: исследование непосредственно когнитивного стиля(исследование свойств полезависимости – поленезависимости и импульсивности – рефлективности) и исследование когнитивного контроля, который отражает индивидуальные механизмы обеспечения динамического равновесия среды и потребностно – мотивационной сферы индивида. Когнитивный стиль и когнитивный контроль дополняют друг друга и представляют две функции психического: функцию отражения и регуляции.

          Свойство ПЗ-ПНЗ выражает степень свободы человека от внешних условий, степень ориентации его при принятии решения на собственный опыт и знания или на внешние ориентиры, если они вступают в противоречие с его опытом. Более выраженная способность преодолевать контекст влияет на более рациональный выбор стратегии внимания, запоминания, воспроизведения материала, особенно когда материал требует дополнительной аналитической обработки.

          Свойство импульсивности – рефлективности описывает тенденцию к размышлению в процессе принятия решения в условиях выбора одной из нескольких альтернатив. Рефлективность предполагает тщательное обдумывание ответов, многократную проверку гипотез с учетом их вероятности, принятие осторожных, точных решений. Импульсивность предполагает быстрое принятие решения без его достаточного обоснования, необдуманный выбор гипотез. Параметр импульсивности – рефлективности характеризует соотношение темпа и качества мыслительных операций. У рефлективных выше устойчивость внимания, они успешнее используют различные стратегии внимания, более поленезависимы.

          Одним из универсальных параметров когнитивного стиля является"аналитичность – синтетичность». Лица, использующие критерии с более мелкими единицами шкалы, дающие более точные оценки – аналитики, использующие критерии с более грубой шкалой, дающие общую оценку – синтетики. Для обозначения данного параметра когнитивного стиля используется также термин"широта диапазона эквивалентности». Полюс широкой эквивалентности выражает преимущественную ориентацию на общие моменты в объектах, а не на их специфику. В умственной деятельности это ведет к увеличению числа и разнообразия выдвигаемых вариантов решения проблемы, то есть большей продуктивности мыслительных процессов. Узкий диапазон эквивалентности связан с более сильным критерием принятия решения об общих моментах в объектах, что может способствовать большей селективности мыслительных процессов.

          Когнитивный контроль, осуществляющий регуляцию требований"внутренней» и"внешней» среды, запускается задачей и зависит от отношения субъекта к требованиям задачи.

          Когнитивный контроль характеризует индивидуальный тип адаптации и определяет стратегию решения перцептивных, мнемических, интеллектуальных задач. Для описания индивидуальных особенностей когнитивного контроля используют термины"гибкий контроль"(низкая интерферируемость) и узкий, ригидный контроль(высокая интерферируемость). Гибкость контроля проявляется в быстроте преобразования способа действия в соответствии с изменениями объективной ситуации, в скорости переключения с одних действий на другие.

          Цель настоящего исследования состояла в выявлении аттенционных свойств и свойств когнитивного стиля, оказывающих влияние на эффективность совмещенной деятельности.

          Методы исследования
          Для оценки развития у испытуемых различных свойств внимания использовались тесты"Корректурных проб"(Бурдона – Анфимова и сравнения), таблицы Шульте в модификации В.Л. Марищука, тесты"Перепутанные линии» и"Прямоугольник чисел».

          1. Тест"Сравнительная корректурная проба» проводился самостоятельно и в условиях совмещения с задачей счета числа звуковых тонов, предъявляемых в случайной временной последовательности(модификация корректурной пробы Е.Д. Хомской). По результатам тестирования оценивались показатели сосредоточенности и распределения внимания.

          2. При выполнении корректурной пробы Бурдона – Анфимова на 2-й и 4-й минутах, без предупреждения, экспериментатор читал ряд букв – вводил помеху.

          3. По тесту Шульте рассчитывался показатель переключения внимания

          4. С помощью теста"Прямоугольник чисел» мы определяли относительную селективность внимания.

          5. По результатам выполнения теста"Перепутанные линии» рассчитывался показатель успешности выполнения задания.

          Для оценки полезависимости – поленезависимости использовались тест"Включенных фигур"(на материале фигур Готтшальдта) и тест"Гибкость завершения"(на материале скрытых фигур Терстона, модификация Пембертона).

          6. По тесту"Включенных фигур» рассчитывался индекс ПЗ-ПНЗ

          7.Тест"Гибкость завершения"("второй фактор завершения") содержит 49 заданий, состоящих в идентификации заданной фигуры в более сложной фигуре. По результатам выполнения теста определялись стандартные баллы:

          СО = N – О,

          где СО – сырые очки, N – число правильных ответов, О – число ошибочных ответов.

          8.Для диагностики свойства» аналитичности – синтетичности» использовался тест"Скорость завершения рисунков» – модификация L.L. Thurstone ("первый фактор завершения"). Тест определяет способность к пониманию явно дезорганизованных или не имеющих отношения друг к другу частей рисунка как имеющего смысл целого. Рассчитывалось число правильных ответов, которое представляет собой сырые оценки(СО). Затем по таблице нормированных стандартных величин определялись стандартные баллы(СБ).

          9.Для диагностики свойства импульсивности – рефлективности использовался тест"Выбор парной фигуры», разработанный Дж.Каганом, в котором за дача испытуемого состоит в нахождении фигуры идентичной эталону. Показателем импульсивности является меньшее среднее время решения задачи и большее количество ошибок. Наряду с полярными свойствами импульсивности – рефлективности могут быть выделены еще две подгруппы испытуемых: быстрые – точные и медленные – неточные.

          10.Для диагностики особенностей когнитивного контроля использовался тест Струпа. Тест выявляет индивидуальные различия людей в способах разрешения конфликтных ситуаций, в регуляции познавательной деятельности. По тесту Струпа рассчитывались коэффициенты"образности – вербальности"(О-В), «автоматизации и жесткости когнитивного контроля» (А), интерферируемости(И).

          О-В = Тц-Тс Тс «ТсИ» =Тцс-Тц Тц «

          где Тс – время чтения первой карты, Тц – время называния цветов на второй карте, Тцс – время называния цветов без учета значений слов на третьей карте.

          Для выявления личностных детерминант совмещенной деятельности рассчитывалась линейная или ранговая корреляция показателей используемых тестов и эффективности выполнения совмещенных задач.

          В качестве совмещаемых задач использовались задача идентификации сложных зрительных и слуховых сигналов и задача зрительного информационного поиска цифро-буквенной информации с последующим ее декодированием. Задача идентификации сигналов предполагала использование двух методик предъявления информации: в условиях нагрузки(методика идентификации сигналов по эталону памяти), в условиях отсутствия мнемической нагрузки(методика идентификации двух последовательных сигналов). Исследование проводилось на специально разработанной для изучения совмещенной деятельности установке.

          Показателями эффективности совмещенной деятельности служили временные и точностные параметры решения совмещенных задач. В качестве временного параметра использовалась разница во времени решения задач при их совместном предъявлении и в контрольных условиях, то есть при раздельном предъявлении. В качестве точностного – вероятность совместного успешного решения задач.

          В исследовании принимали участие 10 человек, в возрасте от 25 до 35 лет, специально обученные решению совмещенных задач.

          Обсуждение результатов
          Для установления детерминант эффективности совмещенной деятельности рассматривались линейная и ранговая корреляции временных и точностных параметров решения задач с показателями выполнения тестов, характеризующих особенности когнитивного стиля и свойств внимания испытуемых.

          Расчет коэффициентов линейной корреляции между показателями времени и точности решения совмещенных задач и показателями тестируемых свойств внимания показал отсутствие достоверной линейной корреляции между большинством показателей свойств внимания и эффективностью решения совмещенных задач.

          1.Совместное решение задач в условиях отсутствия мнемической нагрузки.

          2.Совместное решение задач в условиях мнемической нагрузки.

          Уровень развития свойства переключаем ости внимания(тест"Красно-черные таблицы Шульте"(коррелирует с временем решения задач в условиях мнемической нагрузки, то есть развитие переключаемости внимания ведет к снижению временных затрат на решение задач.

          Свойство устойчивости внимания, характеризуемое успешностью выполнения теста"Перепутанные линии» отрицательно коррелирует с вероятностью успешного совместного решения задач в условиях отсутствия мнемической нагрузки. Остальные показатели свойств внимания линейно не связаны с эффективностью выполнения совмещенных задач.

          Для установления влияния уровня развития диагностируемых свойств внимания на эффективность совмещенной деятельности проводилась линеаризация индивидуальных показателей эффективности выполнения задач. Показатели времени и точности решения задач ранжировались по 10 рангам. Аналогично ранжировались и показатели развития различных свойств внимания.

          Расчет ранговой корреляции эффективности решения совмещенных задач и показателей уровня развития свойств внимания показал наличие взаимосвязи между ними. Точность решения коррелирует со всеми параметрами внимания за исключением распределения и концентрации внимания(тест"Корректурная проба"). Развитие свойств концентрации внимания, селективности и устойчивости обеспечивает высокую вероятность успешного совместного решения задач, независимо от наличия или отсутствия мнемической нагрузки. Высокий уровень развития свойства переключаемости внимания в условиях мнемической нагрузки способствует более быстрому решению задач, а высокий показатель концентрации внимания при отсутствии мнемической нагрузки обусловливает увеличение времени решения задач.

          Для выявления детерминации эффективности совмещенной деятельности когнитивно-стилевыми особенностями рассчитывались коэффициенты линейной корреляции между показателями эффективности решения совмещенных задач и результатами тестирования.

          Полученные данные показывают отсутствие линейной зависимости эффективности совмещенной деятельности от рассматриваемых параметров, за исключением параметров скорости выполнения теста Кагана и второго фактора завершения, которые достоверно коррелируют с вероятностью успешного совместного решения задач.

          Для выявления нелинейной зависимости рассматриваемых параметров они были проранжированы. Анализ ранговой корреляции позволил установить наличие зависимости между эффективностью решения совмещенных задач и успешностью выполнения тестов(табл. 4). Оказалось, что временные параметры решения совмещаемых задач не коррелируют с результатами тестирования испытуемых. Вероятность совместного успешного решения задач коррелирует с показателями полезависимости-поленезависимости, первым и вторым факторами завершения, точностью и временем выполнения теста Кагана, независимо от наличия мнемической нагрузки. Наличие корреляции индекса ПЗ-ПНЗ и второго фактора завершения с точностью выполнения совмещаемых задач соответствует данным, полученным в работе [2], показавшим, что наиболее эффективными в условиях совмещенной деятельности являются поленезависимые испытуемые. По параметру импульсивности-рефлексивности выделены две группы испытуемых. Наличие корреляции времени и точности выполнения теста Кагана с вероятностью успешного совместного решения задач позволяет заключить, что совмещенная деятельность успешнее выполняется рефлективными испытуемыми.

          Первый фактор завершения, характеризующий скорость опознания знакомых объектов в искаженном или зашумленном зрительном поле и коррелирующий, согласно [3], с аккуратностью, точностью, восприимчивостью, интересом к логическим и теоретическим проблемам, также способствует увеличению точности решения совмещаемых задач.

          Индексы теста Струпа не обнаружили связи с эффективностью выполнения совмещаемых задач. Анализ показателя интерферируемости позволил установить, что все испытуемые, принимавшие участие в исследовании, за исключением одного, являются средне интерферируемыми. По данным Н.Н. Киреевой [2], средне-групповой коэффициент интерференции составляет 0,66 при среднеквадратичном отклонении 0,28 и общем разбросе значений коэффициента от 1,12 до 0,19. Выделенный испытуемый – высоко интерферируемый – имеет наихудшие показатели по точности выполнения совмещенной деятельности. Наиболее успешные испытуемые обладают средними по группе индексами интерферируемости. Индекс образности – вербальности не связан с точностью решения совмещенных задач. Наблюдается некоторая тенденция к увеличению времени решения задач при преобладании свойства вербальности. По-видимому, характер предъявляемой информации(трудно вербализуемые сигналы) требовал более высокого развития образности.

          Для визуализации полученных выводов строились профили уровня развития аттенционных свойств и стилевых особенностей испытуемых в зависимости от успешности выполнения ими совмещенной деятельности. В зависимости от соотношения точностных и временных рангов были сформированы четыре группы испытуемых(если ранг показателя был меньше 5, испытуемый относился к одной группе, если больше 5 – к другой группе). Распределение испытуемых по группам по показателям эффективности выполнения совмещенной деятельности позволило построить четыре вида профилей развития свойств внимания и стилевых особенностей. Сравнение полученных профилей свидетельствует о существовании различий между ними.

          Для проверки достоверностей различий выделенных профилей использовался метод структурно-графического анализа многомерной информации. Расчет проводился на ЭВС СМ-1420, использовался класс distant-алгоритмов, предназначенных для снижения размерности пространства описания многомерных наблюдений и анализа структур многомерных данных по точечным графическим образам в двухмерном пространстве. Вычислительные программы алгоритмов разработаны на кафедре медико-биологических исследований ЛЭТИ им. В.И. Ульянова(Ленина) [5].

          Для выявления среди обследуемых испытуемых групп с выраженным уровнем развития тех или иных тестируемых свойств и нахождения наиболее значимых для полученной группировки свойств проводилась визуализация данных тестирования. Процедура группировки состояла в переходе от выборки экспериментальной совокупности данных к новому описанию в системе вторичных признаков в виде рангов показателей тестирования и в дальнейшем в информационных преобразованиях, связанных с понижением размерности пространства описаний до двух. Суть преобразований состоит в следующем: матрица данных показателей выполнения рассматриваемых тестов MNL описывает N испытуемых, заданных в L-мерном пространстве признаков(пространстве показателей выполнения тестов). Данная матрица в рамках геометрической модели представляется совокупностью объектов(испытуемых) XJN в L-мерном пространстве признаков RL. Задача преобразований состоит в представлении элементов исходного множества признаков в пространство двумерной размерности R2, при котором достигается наименьшее искажение попарных расстояний между элементами множества по сравнению с этими же расстояниями в пространстве R. Задача отображения данных RLR1 требует, чтобы функция невязки е структур данных в исходном пространстве RL и пространстве R2 была бы минимальной.

          Следующий шаг состоит в синтезе пространственной структуры, характеризующей выборку и отражающейся в совокупости информационных сигналов. Любой набор параметров тестирования определяет точку в пространстве R2, характеризующую положение испытуемого в пространстве описаний. По близости точек осуществляется разбиение пространства на несколько характерных областей(групп).

          Геометрическая структура данных(ГСД) строилась по 14 показателям выполнения ВСЕХ проводимых видов тестирования(по 14 признакам). Номера признаков соответствовали следующим показателям тестов: тест Струпа О-В, А, И – соответственно признаки 1, 2, 3; первый и второй факторы завершения – признаки 4 и 5; тест Кагана – признаки 6 – время, 7 – точность; полезависимость – поленезависимость – признак 8; признаки 9 –14 – соответственно аттенционные свойства: концентрация, распределение, сосредоточенность, селективность, переключаемость, устойчивость.

          Таким образом, структурно-графический анализ результатов тестирования показал, что среди испытуемых выделяются три группы: 1,3,5,8 – 1 группа, 2,4, 6 – II группа, 7, 9, 10 – III группа, с выраженными различиями показателей тестирования. Причем наиболее яркое различие достигается по показателям 1 и 2 факторов завершения, полезависимости – поле независимости, всех исследуемых аттенционных свойств. Данные группы совпадают с группами, образованными по результатам выполнения совмещенной деятельности, что подтверждает возможность использования полученных профилей для профессиональной диагностики и прогнозирования успешности выполнения совмещенных задач.

          Выводы
          1.Результаты исследования позволили установить, что успешности совмещенной деятельности способствует развитие таких свойств внимания, как концентрация, селективность, переключаемость.

          2.В задачах с мнемической нагрузкой, в которых испытуемые принимают стратегию переключения внимания, высокий уровень развития свойства переключаемости внимания(по тесту"Красно-черные таблицы Щульте") способствует сокращению времени решения задач.

          3.В задачах без мнемической нагрузки, в которых испытуемые принимали стратегию распределения внимания, высокий показатель свойства концентрированности внимания(тест"Корректурная проба") обусловливает увеличение времени решения задач, то есть приводит к сокращению времени одновременного решения задач.

          4.Успешности совмещенной деятельности способствуют такие свойства когнитивного стиля, как поле независимость, рефлективность, синтетичность, средний уровень интерферируемости.

          5.Построенные по результатам исследования профили внимания и параметров когнитивного стиля могут быть использованы в целях профессиональной диагностики и пригодности к видам операторской деятельности, предполагающей решение совмещенных задач.

          6.Показана возможность использования метода структурно-графически го анализа для визуализации результатов тестирования и выявления наиболее значимых психических свойств.

          Литература
          1Дунчев В.М., Палей И.М. Когнитивный стиль и дивергентное мышление //В сб. Когнитивные стили – Таллин, 1986.

          2.Киреева Н.Н. Эффекты интерференции в процессах обработки информации человеком. Авторе дисс. канд.– Л., 1988.

          3.Колга В.А. Возможные миры когнитивных стилей. //Когнитивные стили. – Таллин, 1986. – С.

          4.Математическая энциклопедия. – М.: Изд –во Советская энциклопедия. 1985. – Т. 5. – С. 142.

          5.Романов СВ. Принятие решений в медико-биологическом эксперименте //Ротапринт ЛЭТИ, 1988.

          О природе эффекта интерференции и индивидуальных особенностях его проявления
          Исследование эффекта интерференции(И.) актуально как в связи с изучением особенностей процессов переработки информации человеком, индивидуальных различий в познавательных процессах, так и в связи с проблемой информационной перегрузки, возникающей и в процессах обучения, и в самых различных операторских профессиях.

          В литературе до сих пор нет единого понимания термина"интерференция». Неоднозначность понимания термина И. не случайна и свидетельствует о сложности явления интерференции и недостаточной его изученности. В ряде работ выделяются различные виды интерференции: мнемическая И., И. навыков, перцептивная И., семантическая И. и др. Само перечисление различных видов И. позволяет высказать предположение о многоуровневости проявления этого эффекта.

          Интенсивное исследование феномена интерференции началось в связи с появлением оригинальной методики Дж.Р. Струпа, с помощью которой предполагалась возможность изучения перцептивной И. и измерение ее величины. Тест Струпа и его различные вариации многими исследователями используются в качестве инструмента, с помощью которого измеряется такая характеристика когнитивного стиля, как"ригидность-гибкость» познавательного контроля.

          Анализ литературных данных и результатов нашего исследования позволил предположить, что эффект интерференции может сопутствовать любому когнитивному процессу и проявляться на различных уровнях обработки информации – сенсорно-перцептивном, мнемическом, вербальном, уровне принятия решений. Предполагается также, что эффект И. тесно связан с таким интегратором психических процессов, как внимание, которое определяет организацию когнитивных процессов, регуляцию и контроль.

          Когнитивный контроль можно выявить путем создания конфликтной ситуации, например, совмещая в одном стимуле конфликтные параметры или вводя конфликт между актуально действующим раздражителем и следовым, между центральным и периферическим участками поля зрения, а индикатором его может служить эффект интерференции. Именно поэтому тест Струпа и его различные модификации являются удобной моделью исследования когнитивного контроля, выявления различных его видов. Установлено, что контроль проявляется в любых ситуациях, при решении любых задач. Контроль"запускается» задачей, инструкцией, его включение определяется отношением субъекта к требованиям инструкции.

          В связи с этим изучение природы эффекта интерференции при обработке информации тесно связано с изучением проявления различных видов контроля.

          Основной целью нашего исследования являлись изучение природы интерференции и проверка гипотезы о проявлении эффекта И. на различных уровнях обработки информации.

          В нашем исследовании решались следующие задачи:

          -изучение природы И. при переработке зрительной информации;

          -сравнительное изучение проявления эффекта И. в тесте Струпа и его модификации;

          -изучение индивидуальных особенностей проявления эффекта интерференции.

          Моделью исследования эффекта интерференции в нашей работе служили тест Струпа и. его модификация, предложенная Т.ТТ.Зинченко. Суть модификации состояла в том, что испытуемым предлагалось давать ответную реакцию не на каждый стимул, а только нате, которым предшествует заданный ключевой стимул. В соответствии с этим принципом проводились два контрольных субтеста(по первым двум картам теста Струпа) и было разработано четыре варианта задач для работы с интерференционной картой(субтесты I –IV).

          В исследовании участвовали 18 человек – студенты и сотрудники факультета психологии ЛГУ.

          Исследование состояло из двух серий: в первой серии использовался тест Струпа, во второй – его модификации. Во всех задачах давалась инструкция работать как можно быстрее. Фиксировались точность и время выполнения каждой карты в тесте Струпа и каждого субтеста в модификации.

          Обсуждение результатов
          Первая серия эксперимента

          В тесте Струпа у всех испытуемых проявлялась та же тенденция, которая отмечалась и другими авторами: время выполнения второй карты"Цвет"(С) больше, чем время выполнения первой карты"Слова"(W), а время выполнения задания в интерференционной карте(CW) выше, чем время выполнения контрольных карт(С и W).

          Индивидуальные различия испытуемых проявились при выполнении теста Струпа как в абсолютных значениях времени выполнения, так и в показателях коэффициента интерференции. Размах значений между наименьшим и наибольшим показателями Кя составил 0,81(от 0,28 до 1,09). Четверо испытуемых попали в 1 группу – низко интерферируемых(Ки = 0,28, 0,32), трое – высоко интерферируемых(Ки = 0,87 –г-1,09) и одиннадцать человек имели средний показатель К» – от 0,50 до 0,62.

          При выполнении интерференционной карты(CW) испытуемые почти не допускали ошибок, однако большинство из них подчеркивали, что значение слова создает устойчивую помеху, которую приходилось преодолевать, постоянно делая внутреннее усилие, давая себе инструкцию"цвет!». Некоторые испытуемые отмечали, что если сначала при работе с картой(CW) приходилось сознательно контролировать ответ, то вскоре контроль становился автоматическим. Для преодоления интерферирующего влияния значения слова использовались такие приемы, как «расфокусировка» стимула, сужение поля зрения, группировка стимулов и т.п., т.е. избиралась определенная стратегия выполнения задачи и приемлемый для данного испытуемого вид контроля.

          При работе с С картой испытуемым давалась также задача чтения слов. В этом случае эффект интерференции не проявлялся: время выполнения этого задания было близко к времени выполнения задачи чтения слов в карте"Слова». Эти данные свидетельствуют о том, что Струп-тест не позволяет выявить эффект собственно перцептивной интерференции, а диагностирует проявление эффекта интерференции на более высоком уровне обработки информации, а именно на уровне подготовки вербального ответа.

          Вторая серия эксперимента

          Интерференция инструкций. При работе с модификацией теста Струпа оказалось возможным создать и исследовать интерференцию инструкций. Наблюдения за испытуемыми в процессе выполнения заданий по карте CW, а также субъективные отчеты испытуемых позволили выявить эффект интерференции инструкций, который проявился в трудности усвоения инструкции, в изменении инструкций в процессе выполнения заданий. В принятии инструкции, ее устойчивости испытуемые проявили большие индивидуальные различия, что свидетельствует о разной степени устойчивости контролирующих функций, индивидуальной структуре различных видов контроля.

          Предложенная модификация существенно отличается от теста Струпа, при работе с которым инструкция не изменяется, и выполнение ее может проходить при автоматическом контроле. Смена инструкций при выполнении модифицированного теста заставляла испытуемых активизировать контроль, создавала предпосылки к когнитивному усилию, требующему более тщательного фокусирования внимания и устойчивости сознательного, произвольного контроля. Как только испытуемый переходил в режим автоматического контроля, происходило смещение задач и эффект интерференции проявлялся в замене инструкции. Низкая способность поддерживать сознательный, произвольный контроль и противостоять воздействию нерелевантной информации может быть названа янтерферируемостью. Очевидно, что способность к принятию инструкции и удержанию ее в памяти в условиях многочисленных интерферирующих воздействий существенным образом влияет на эффективность деятельности.

          Интерференция конфликтных параметров. Процедура данного эксперимента позволила обнаружить взаимодействие двух конфликтных параметров(цвета и значения слова), совмещенных в одном стимуле и активизирующих различные уровни обработки информации: сенсорноперцептивный и вербальный(семантический). Как отмечалось выше, при выполнении теста Струпа цвет слов практически не влиял на их чтение.

          Работа с III и IV субтестами, в которых давались инвертированные задания, требовала переключения с одной системы информативных признаков на другую при подготовке каждой ответной реакции. В связи с этим существенно возрастала регулирующая роль внимания, таких его свойств, как селективность и переключаемость, и контроля.

          Разброс индивидуальных различий в результатах выполнения модификации теста Струпа довольно велик. Обсуждая полученные результаты, можно говорить о предпочтительном для различных испытуемых способе обработки информации – вербальном или образном.

          Выводы
          1.Тест Струпа диагностирует эффект семантической интерференции, возникающей на уровне подготовки вербального ответа, и не позволяет обнаружить эффект перцептивной интерференции.

          2.Предложенная модификация теста Струпа позволила обнаружить еще один вид интерференции – интерференцию инструкций, которая проявляется в процессе решения совмещенных во времени задач.

          3.При выполнении модифицированного теста проявилось взаимовлияние двух уровней обработки информации – перцептивного и вербального. При взаимодействии этих уровней обнаруживаются эффекты и перцептивной, и семантической интерференции.

          4.Усложнение задачи путем введения динамической категории реагирования может привести к снятию эффекта интерференции конфликтных параметров при условии оптимального сочетания стимула и реакции.

          5.Предложенная модификация теста Струпа может быть использована для оценки выраженности эффекта интерференции на различных уровнях обработки информации, для тестирования гибкости и лабильности когнитивного контроля.

          О природе интерференции в парадигме установки
          В современных исследованиях познавательной деятельности круг проблем, связанных с изучением интерференции, значительно расширен в связи с интенсивным развитием направления, изучающего различные проявления активности личности в познавательных процессах, индивидуально-личностные детерминанты переработки информации, особенности организации когнитивной и эмоциональной сферы субъекта.

          Мы понимаем интерференцию как эффекты, возникающие на всех уровнях обработки информации при взаимодействии различных информационных потоков и отражающие особенности регуляции деятельности как на сознательном, так и на неосознанном уровнях.

          В проявлении интерференции существуют большие индивидуальные различия, что свидетельствует о наличии личностных детерминант этого явления. Различия между людьми в характере и способах переработки информации, устойчиво проявляющиеся в различных ситуациях, отражаются в когнитивных стилях. Или иначе, когнитивный стиль есть"проявление в сфере познания более общих закономерностей личностной организации» [1].

          ЕТ. Соколова, рассматривая психологическое содержание когнитивного стиля как ключевое в проблеме"личность – познавательные процессы», использует» гипотезу об иерархической структуре системы установок А.Г. Асмолова и дает следующее определение этому понятию:"Когнитивный стиль может пониматься как система установок операционального уровня, выражающая в деятельности присущие субъекту обобщенные способы решения познавательных задач» [2].

          Когнитивный стиль определяется Дж. Клейном как относительно стабильная структура механизмов контроля, характеризующая индивидуальный тип адаптации и отражающаяся в особенностях познавательных процессов. Когнитивный контроль – это стратегия решения познавательных задач. Контроль влияет на многие аспекты восприятия и мышления, организуя когнитивную деятельность человека. Он"запускается» задачей, но одновременно зависит и от отношения субъекта к требованиям инструкции. Выделено несколько видов когнитивного контроля, среди них наибольшее распространение получила характеристика"гибкости-узости» когнитивного контроля[3].

          Выявление особенностей когнитивного контроля возможно в условиях создания конфликта, т.е. в таких ситуациях, в которых наиболее ярко может проявиться интерференция, служащая индикатором особенностей когнитивного контроля.

          Наиболее удобной моделью изучения особенностей когнитивного контроля является тест Струпа, позволяющий измерять величину интерференции, создаваемой конфликтными параметрами(значение цвета и значение слова), представленными в одном стимуле. С помощью теста Струпа во многих исследованиях изучались разные параметры когнитивной организации человека:"образность-вербальность»,"степень автоматизации»,"гибкость-узость» контроля, интерферируемость.

          По существу, во всех характеристиках когнитивного стиля, диагностируемых с помощью теста Струпа, отражаются индивидуальные различия людей в способах разрешения конфликтных ситуаций, или шире – в регуляции познавательной деятельности. Оказалось, что в выполнении теста Струпа проявляются большие индивидуальные различия, которые выражаются в том, что одни люди("низкоинтерферируемые") более устойчивы к интерферирующим воздействиям, а у других("высокоинтерферируемые") эффект интерференции сильно выражен. В ряде исследований установлено, что эти группы различаются по ряду поведенческих и психологических характеристик [3, 4, 5].

          В структуре когнитивного стиля интерферируемость, как нам представляется, занимает особое место, так как это параметр, в котором проявляется регуляционная функция познавательной сферы личности. Мы полагаем, что свойство когнитивного контроля и его показателя – интерферируемости – можно рассматривать как стержневое в структуре когнитивного стиля. Проявляясь на различных уровнях познавательно-исполнительной деятельности, оно может определять выраженность других параметров когнитивного стиля, отражающих индивидуальные особенности различных аспектов деятельности. В связи с этим можно предположить, что степень выраженности интерферируемости может обусловливать проявления других характеристик когнитивного стиля(полезависимости и поле-независимости, рефлективности и импульсивности), в основе диагностики которых лежит необходимость отстройки от воздействия нерелевантных признаков стимульного поля, выбор из нескольких альтернатив.

          Выраженность эффектов интерференции при разрешении проблемно-конфликтных ситуаций является индикатором успешности разрешения таких ситуаций, отражающим индивидуальные особенности(или субъективный план) отдельных аспектов деятельности. Одним из механизмов скрытого, но обязательно присутствующего субъективного плана всякой объективно реализующейся деятельности является установка.

          Установка – это"предварительная готовность человека к какому-либо действию, определяющая характер протекания человеческого поведения и его психических процессов» [6]. Основными свойствами установки являются гибкость или ригидность, стабильность или неустойчивость [7, 8].

          Мы полагаем, что природа интерференции тесно связана с установочными эффектами и что в индивидуальных особенностях интерференции в познавательно-исполнительной деятельности могут проявиться различные свойства установок(гибкость или ригидность), присущие личности, с одной стороны, а с другой, – выраженность интерференции может служить индикатором объективации неадекватной для данной ситуации установки.

          Для проверки выдвинутой гипотезы мы воспользовались тестом Струпа, являющимся одним из наиболее популярных в последние годы. Он представляет, по образному выражению Д. Олпорта,"микрокосм эффектов интерференции». Модель конфликтной ситуации, создаваемой в тесте Струпа, с нашей точки зрения, позволяет выявить особенности проявления интерферируемости и вскрыть влияние установочных эффектов при объяснении природы интерференции. Источником интерференции в тесте Струпа является наличие конфликта во внешней стимуляции, т.е. перцептивного конфликта, о чем говорят данные об инверсии результатов выполнения Струптеста в разных условиях реагирования(чтение, поиск, классификация и т.д.).

          Нам представляется, что одним из важных источников интерференции в познавательно-исполнительной деятельности являются различного рода установочные, эффекты, которые, будучи неадекватными требованиям задачи, могут вступать в конфликт с этими требованиями и приводить к снижению эффективности и даже срыву деятельности. Мы подчеркиваем в данном случае негативное влияние установочных эффектов на протекание деятельности, поскольку именно отрицательные эффекты, связанные с действием неадекватных установок, позволяют выявить и объективировать эти установки [8].

          Основной задачей нашего исследования являлось изучение природы интерференции и проверка гипотезы о связи свойства интерферируемости с особенностями операциональных установок субъекта [9]. Для решения этой задачи была разработана методика, представляющая собой модификацию теста Струпа. Суть модификации состояла в том, что испытуемым при работе с картами теста Струпа предлагалось давать ответную реакцию не на каждый стимул, а только на те, которым предшествует заданный ключевой стимул. Тест включал в себя шесть субтестов. Первые два из них были контрольными. Остальные четыре субтеста, постепенно возрастающей трудности, выполнялись с интерференционной картой. Причем выполнение последних двух заданий(субтесты V и IV) требовало переключения уровней обработки информации(сенсорно-перцептивного и вербального) на каждом шаге выполнения задания. Таким образом, разработанная методика позволяла выявить особенности проявления свойства интерферируемое на разных уровнях обработки информации.

          В контексте настоящего сообщения особый интерес представляет тот факт, что предложенная методика позволила создать и исследовать еще один вид интерференции, а именно интерференцию установок и предлагаемой инструкции. Предложенная модификация существенно отличается от теста Струпа, при работе с которым инструкция не изменяется, что позволяет выполнять тест при автоматическом контроле.

          Смена инструкций при выполнении модифицированного теста заставляла испытуемых активизировать контроль, создавала предпосылки к когнитивному усилию, требующему как более тщательного фокусирования внимания и устойчивости произвольного контроля, так и включения более глубинных механизмов регуляции деятельности. Как только испытуемый переходил в режим автоматического контроля, происходила подмена задачи, и эффект интерференции проявлялся в замене инструкции. Следует отметить, что данный вид интерференции оказался значительно более выраженным по сравнению с интерференцией, вызываемой наличием конфликтных параметров в стимульном поле. Собственно перцептивный конфликт для испытуемых как бы отступал на второй план. На первый план выступал конфликт, обусловленный скрытыми психологическими механизмами, вовлеченными в деятельность.

          Каким образом субъективно переживается создаваемая конфликтная ситуация? Испытуемыми в этом исследовании были студенты факультета психологии СПбГУ(30 человек). Все они указывали на трудность удержания инструкции:"инструкция плывет, ускользает, необходимы специальные усилия, чтобы не нарушалась программа действия». Почти у всех испытуемых возникали сомнения в правильности выполнения заданной инструкции. С этими субъективными отчетами хорошо согласуются объективные данные регистрации результатов выполнения заданий. Оказалось, что у одной трети испытуемых при работе с интерференционной картой отмечались случаи подмены инструкции в ходе выполнения заданий. При этом одни испытуемые замечали переход на другую инструкцию и возвращались к заданной, другие следовали принятой ими неадекватной инструкции на протяжении выполнения всего задания. Выявленный вид интерференции оказался наиболее мощным как по объективным показателям снижения эффективности деятельности, так и по субъективным впечатлениям испытуемых. В эксперименте наблюдались случаи, когда испытуемые не могли преодолеть созданную конфликтную ситуацию и отказывались от выполнения задания.

          В чем же природа конфликта, индикатором которого явилась в нашем эксперименте интерференция инструкций? При выполнении задания инструкция испытуемому программирует его деятельность, активизирует необходимые для выполнения задания функциональные структуры, настраивает субъекта на выполнение этого задания и создает определенный уровень готовности, т.е. формирует определенную актуальную установку. Высокая эффективность деятельности в условиях конфликта и частой смены инструкций обеспечивается, с одной стороны, гибкостью актуальной установки, что создает возможность для своевременного переключения на новую программу-инструкцию, а с другой стороны – устойчивостью актуальной установки в ходе выполнения каждого конкретного задания. Такое сочетание гибкости и устойчивости актуальных установок обусловило высокую эффективность деятельности у 20 испытуемых и отсутствие у них эффекта интерференции инструкций.

          Индикатором объективации неадекватных установок в эксперименте служили сбои в выполнении заданий. Анализ позволил выявить две основные тенденции в ошибочных реакциях испытуемых. Первая из них заключается в переключении испытуемого на более адекватный для данной задачи способ реагирования – поиск по параметру цвета и чтение слова вместо поиска по значению слова и называния цвета. Иначе говоря, в подобной ситуации имеет место ассимиляция инструкции предпочтительным для испытуемого способом обработки информации и, в результате, реконструкция инструкции в направлении приведения ее в соответствие с этим способом. Мы полагаем, что возникновение этой тенденции связано с действием неосознанной фиксированной установки, вступающей в конфликт с инструкцией. При этом закономерности бессознательного действия фиксированной установки определяют программу деятельности и организацию ответных реакций испытуемого [10]. Осознание неадекватной программы приводит к остановке в выполнении деятельности и к возвращению к заданной инструкции.

          Вторая(менее выраженная) тенденция, проявившаяся в ошибочных реакциях испытуемых, связана с влиянием предшествующей инструкции. Иначе говоря, здесь проявляется свойство ригидности актуальной установки, затрудняющее переключение с одной задачи на другую.

          Таким образом, предложенная методика и результаты выполненного исследования позволили выявить механизмы проявления эффектов интерференции в познавательно-исполнительной деятельности. В основе природы интерференции лежит конфликт между неадекватными цели деятельности неосознаваемыми фиксированными и актуальными установками субъекта и принятой целью деятельности, в результате чего деятельность приобретает как бы второй план детерминации и реализуется по неадекватной программе.

          Результаты исследования свидетельствуют о многоуровневости эффекта интерференции и о необходимости диагностики свойства интерферируемости с помощью различных интерференционных заданий.

          Предложенная методика позволяет строить профиль интерферируемости субъекта, на основании которого можно судить о предпочитаемых способах обработки информации и выраженности свойства интерферируемости на различных уровнях познавательно-исполнительной деятельности, а также об особенностях когнитивного контроля.

          Разработанная методика программно реализована в пакете прикладных программ"Автоматизированная система профессиональной психодиагностики"(МГП"Эргономика» ХК"Ленинец"), что существенно расширяет возможности ее использования.

          Литература
          1.Соловьев А.В. Исследование познавательных стилей в американской психологии // Зарубежные исследования по психологии познания. – М., 1977.

          2.Соколова Е.Т. О психологическом содержании понятия"когнитивный стиль» и его использовании в исследовании личности // Личность и деятельность. –М., 1977.

          3.Klein G.Perception.motives and personality. – N.Y., 1970.

          4 Аллахвердов В.М. Опыт теоретической психологии. – СПб., 1993.

          5.Колга В.А. Дифференциально-психологическое исследование когнитивного стиля и обучаемости: Дисс.канд.психол.наук. –Л., 1976.

          6.Надирашвили Ш.А. Закономерности формирования и действия установок различных уровней // Бессознательное. Природа, функции, методы исследования. Т.1. – Тбилиси, 1978.

          7.Узнадзе Д.Н. Психологические исследования. – М., 1966.

          8.Прангишвили А.С. К проблеме бессознательного в свете теории установки: школа Д.Н.Узнадзе // Бессознательное. Природа, функции, методы исследования. Т.1. –Тбилиси, 1978.

          9.Асмолов А.Г. Об иерархической структуре установки как механизма регуляции деятельности // Там же.

          10.Надирашвили Ш.А. Понятие установки в общей и социальной психологии. – Тбилиси, 1974.

          К проблеме конфликтного кроссмодального взаимодействия
          В современной психологической науке взаимодействие анализаторов рассматривается как одно из проявлений единства сенсорной сферы. К фундаментальным положениям отечественной психологии принадлежит выдвинутое Б.Г. Ананьевым [1. С. 181] представление о том, что"человеку в целом... соответствует лишь сенсорно-перцептивная организация как единая система анализаторов всех без исключения модальностей».

          В общепсихологическом смысле взаимодействие анализаторов определяется как влияние функционирования одного анализатора на состояние другого [2. С. 44]. В инженерно-психологическом аспекте взаимодействие анализаторов проявляется прежде всего в том, что поступление сигнала по одному каналу или изменение состояния отдельного анализатора под влиянием внешних факторов приводит к изменению характеристик других анализаторов(3. С. 108-109]. В первой отечественной монографии по инженерной психологии"Человек и техника"(1966 г.) Б.Ф. Ломов указал на то, что в этом выражается принцип целостности организма, поскольку, с одной стороны,"воздействие раздражителя на любой анализатор не только вызывает его прямую реакцию, но и приводит к тем или иным изменениям всех других анализаторов». С другой стороны,"реакция какого-либо анализатора на воздействие стимула зависит не только от его собственного состояния, но и от состояния всех остальных» [4. С. 159-160]. В некоторых работах кроссмодальное взаимодействие рассматривается как форма обеспечения помехоустойчивости при восприятии сигналов внешней среды [5,6 и др.]. Основной акцент исследовательских задач при анализе интерсенсорного взаимодействия связан в настоящее время с вопросами о степени общности информации, получаемой по разным сенсорным каналам, о сходстве разно-модальных образов, о механизмах интерсенсорной интеграции и т.д. [7. С. 73].

          Данная статья посвящена анализу некоторых теоретических аспектов проблемы обработки человеком противоречий информации, поступающей по различным сенсорным каналам. Указанная проблема является частью более общей проблемы кроссмодального(или интерсенсорного) взаимодействия афферентных систем, так как наличие противоречивой разно-модальной информации является условием возникновения и способом существования конфликтных отношений именно между взаимодействующими в данной ситуации анализаторами человека.

          Исследование закономерностей взаимодействия анализаторов принадлежит к числу основных проблем общей психологии. Согласованность, сонастроенность сенсорных систем человека, их функциональная иерархия в филои онтогенетическом развитии позволяют исследовать динамику психических процессов в их единстве [8]. Изучение влияния взаимодействия сенсорных систем на психические процессы явилось основным предметом в целом ряде фундаментальных исследований разных лет(Б.Г. Ананьев, 1961– СВ. Кравков, 1948; Е.Н. Соколов, 1958; В.И. Медведев, 1972; А.В. Филиппов, 1973; А.Р. Лурия, 1973– Ф.И. Иванов, В.Ф. Рубахин, 1983; А.А. Крылов, Т.П. Зинченко, Р.Ж. Жанабекова, 1984, и др.). Мы полагаем, что обязательным компонентом теоретического анализа данной проблемы и в то же время средством решения многих прикладных задач(например, обеспечение безопасности профессиональной деятельности, проектирование информационных моделей и др.) является знание о закономерностях кроссмодального взаимодействия при возникновении сенсорно-перцептивного конфликта между теми или иными анализаторами.

          Известно, что следствием рассогласования, противоречивости разномодальных информационных потоков относительно друг друга и сложившегося стереотипа поведения являются различные иллюзии и искажения восприятия, нарушения пространственно-временной ориентировки, разрушение познавательных структур и ощущения дискомфорта(Б.Ф. Ломов, 1966; Н.Д. Завалова, Б.Ф. Ломов, В.А. Пономаренко, 1986; Б.И. Кочубеи, 1991, и др.). В то же время собственно эффекты конфликтного взаимодействия сенсорных каналов, возникающие при приеме и обработке полимодального сигнала, несущего противоречивую информацию, исследованы недостаточно. Значительная часть отечественных и зарубежных исследований, выполненных к настоящему времени в общей и инженерной психологии в связи с проблемой взаимодействия и взаимовлияния различных анализаторных систем, была посвящена психологическому анализу таких феноменов информационного интерсенсорного взаимодействия, как сенсибилизация, синестезия, интерсенсорное облегчение и торможение, доминирование одного из сенсорных каналов(в условиях пол и модально го дублирования информации). Изучались также различные эффекты совместной работы анализаторов, дающие субъекту информацию о тех особенностях реального мира, которые, строго говоря, не могут быть результатом лишь мономодального восприятия. Например, онтология эффекта бинокулярной оценки удаленности объекта детерминирована совместным функционированием зрения и проприоцепции.

          Однако указанные феномены возникают только при определенных(нормальных) условиях восприятия. В условиях перцептивного конфликта происходит качественная перестройка содержания восприятия, следствием которой является отсутствие данных эффектов и возникают эффекты кросс модальной интерференции и доминирования одного из противоречивых разномодальных информационных потоков. Это общее положение мы попытались теоретически и экспериментально конкретизировать в одной из недавних работ [9J на примере кроссмодального взаимодействия зрения и осязания при восприятии некоторых пространственных признаков предметов. Не останавливаясь подробно на полученных результатах, представляется все же необходимым ответить на следующий вопрос: почему мы придаем самостоятельный статус явлениям интерференции в условиях кроссмодального конфликта. Анализ немногочисленных отечественных и зарубежных исследований конфликтных форм кроссмодального взаимодействия зрения и осязания позволяет констатировать, что общая направленность большинства работ детерминирована тенденцией интерпретации экспериментальных данных как различных вариантов полной или частичной перцептивной адаптации. Другими словами, если мы рассматриваем зрение и осязание как функциональные системы, то попытки теоретического обоснования результатов их конфликтного взаимодействия сводятся обычно к установлению того, какой из аппаратов функциональной системы(как правило, – осязания) – в том или ином эксперименте – изменил свою работу(например, изменилось ли чувство положения или только двигательные реакции) в соответствии с сенсорной информацией, получаемой и обрабатываемой в другой функциональной системе(визуального наблюдения). Безусловно значение указанного подхода в экспериментально-методическом плане. С целью решения вопроса о том, в какой из конфликтующих сенсорных систем происходит адаптация в соответствии с противоречащими сенсорными данными от другого органа чувств и какое конкретно звено претерпевает эти адаптационные изменения, исследователями был разработан значительный арсенал приемов"отключения» отдельных звеньев различных сенсорных каналов или обеспечения их нестандартного(относительно нормы) функционирования. Однако для системного изучения механизмов взаимодействия противоречивых потоков информации разных модальностей, прогноза общего результата функционирования системы приема и обработки информации в случае возникновения различных эффектов доминирования одного из анализаторов, психологической природы конфликтного кроссмодального взаимодействия в целом недостаточно традиционного способа анализа с точки зрения степени взаимоприспособления анализаторов в ситуации кроссмодального конфликта. В этом случае теоретическое обоснование нередко задается конечным результатом, внешним итогом кроссмодального взаимодействия, тогда как первичный эффект суть интерферирующее взаимовлияние конгруэнтных и противоречивых, релевантных и нерелевантных информационных потоков. Эффекты различного сочетания подобных взаимовлияний в значительной мере определяют течение последующих адаптационных процессов в промежуточных и заключительной фазах. Иначе говоря, если адаптация в ситуации кроссмодального конфликта есть итог качественной перестройки содержания восприятия, актуализируемый как результат изменения"способа данности феноменального содержания субъекту"(А.Д. Логвиненко, 1981), то необходим поиск начальной точки отсчета,"красной кнопки» пускового механизма возникновения кроссмодального конфликта, дабы качественные особенности обобщенного образа поли модально го восприятия объяснялись не только с точки зрения изменений в процессе интрамодальных восприятий, обусловленных инструментальными приемами формирования конфликтной ситуации.

          Мы полагаем возможным расширение теоретико-экспериментальной базы исследования посредством рассмотрения данной проблемы в парадигме интерференции. В психологии к проявлениям интерференции относят феномены формирования неадекватного образа(мнемического следа, решения, действия), возникающие в результате процесса взаимодействия различных потоков информации [10. С. 11]. В фундаментальной монографии В.М. Аллахвердова [11] специфика явлений интерференции определяется как"логическая парадоксальность выполнения задания на игнорирование», т.е. психическая интерференция есть следствие самой задачи игнорирования. Автор не без оснований утверждает, что интерференционные феномены демонстрируют оригинальный факт: человек не способен безошибочно справляться с заданием, которое заключается в том, что его не надо выполнять(11. С. 219]. Не углубляясь в историю и актуальное состояние вопроса, достаточно освещенное в ряде отечественных работ [10,11,12 и др.], отметим только, что основные теоретические подходы к объяснению природы перцептивной интерференции сформированы на материале изучения перцептивных интрамодальных конфликтов. В то же время на эмпирическом уровне индикаторами наличия эффектов конфликтного кроссмодального взаимодействия нередко выступают те же показатели, посредством которых фиксируется наличие эффектов интерференции в условиях интрамодальных конфликтов – увеличение времени, необходимого для решения задачи, и рост числа ошибок при выполнении интерференционного задания по сравнению с контрольными условиями. Кроме того, для условий кроссмодальной информационной противоречивости в общем случае вполне применимо известное определение интерференции как"взаимодействия двух или большего числа процессов, при котором возникает нарушение(подавление) по крайней мере, одного из них» [2. С. 139]. Естественно, его недостаточно для выявления специфики самого предмета исследования – эффектов кроссмодального взаимодействия, возникающих в ситуации перцептивного конфликта, т.е. собственно эффектов кроссмодальной интерференции. Перспективной в этом смысле могла бы стать постановка и изучение не столь очевидных, но обязательных для раскрытия психологической природы кроссмодальной интерференции вопросов, в частности: о критериях, позволяющих отличать эффекты интерференции при интрамодальном конфликте от эффектов интерференции в ситуации кроссмодального взаимодействия; о факторах выраженности эффектов интерференции в условиях кроссмодального конфликта; каковы специфические особенности проявления эффектов кроссмодальной интерференции на различных уровнях познавательно-исполнительной деятельности; возможна ли регуляция деятельности при обработке противоречивой разномодальной информации, о субъектно-объектных ограничениях такого регулирования, роли внесенсорных переменных в этом процессе и т.д. Вероятно, каждый из указанных вопросов еще должен и может стать предметом самостоятельного экспериментального исследования, поскольку ни один из них в настоящий момент не имеет исчерпывающего ответа. В рамках данной статьи сделаем лишь ряд замечаний предварительного характера, без претензий на законченность комментария.

          В результате тематического анализа мы пришли к выводу об отсутствии четких критериев различения ин-траи крое с модальных эффектов интерференции за исключением очевидного: наличие конкурирующих потоков мономодальной и разномодальной информации. В качестве еще одного критерия может служить представление о кросс модальном конфликте как о прямом и косвенном источнике возникновения эффектов интерференции. Интрамодальный конфликт всегда выступает в роли прямого источника интерференции. При анализе экспериментальных результатов порой достаточно сложно разобраться в том, где эффект интерференции является непосредственным результатом кроссмодального конфликта, а где лишь косвенным, например, под влиянием внесенсорных факторов. Кроме того, ситуация кроссмодального конфликта может спровоцировать возникновение интрамодального конфликта, следствием чего также явятся эффекты интерференции, содержанием которых, однако, выступает противоречивостью ономодальной информации.

          В исследовании переработки противоречивой информации в операторской деятельности Л. Е. Осиповым [J0. С. 150] установлено, что на степень выраженности эффектов интерференции в условиях интрамодального перцептивного конфликта влияют, кроме прочих, такие основные факторы, как условия предъявления информации, способы реагирования, степень однородности(подобия) и степень конфликтности(несоответствия, противоречия) релевантных и нерелевантных параметров информации, степень семантической сложности нерелевантной информации, индивидуально-психологические свойства(свойства внимания, склонность к интерференции и др.). Поскольку в случае кроссмодального конфликта также проявляется информационная противоречивость, то, вероятно, в общем виде допустима экстраполяция указанной совокупности факторов на феномены кроссмодальной интерференции.

          Однако данное аналитическое допущение должно сохранять специфику собственно кроссмодального конфликта, которая в отличие от непротиворечивого кроссмодального взаимодействия, предполагающего различные возможности совмещения информационных потоков(их дублирование, взаимодополнение и др.), заключается в том, что в этой ситуации предъявляются противоречивые потоки информации, требующие взаимоисключающих реакций. Успешность экспериментальной реализации этих условий в значительной мере определяется рецепторными особенностями органов чувств, которые принимают противоречивые информационные сигналы, вызывающие конкуренцию включенных в перцептивный конфликт сенсорных каналов. В то же время выбор модальности ответной реакции испытуемого на воздействие полимодальных сигналов, помимо требований объективных условий восприятия, субъективно задан особенностями центральной когнитивной организации разно модальных познавательных структур. Фактор двух переменных – перцептивного сходства(подобия, однородности) и перцептивной различимости(пространственно-временной или энергетической противоречивости) – является лишь частным случаем возможности унификации разномодальных структур на одном из уровней обработки информации, а именно: на сенсорноперцептивном. Эти две переменные оказываются парадоксально связанными между собой, так как когнитивная оценка одной из них, безусловно, есть относительная мера наличия второй переменной(по принципу"сообщающихся сосудов"). Эмпирическим выражением данного парадокса выступают феномены перцептивной кроссмодальной интерференции, необходимым элементом изучения которых в указанном контексте является не только анализ взаимодействия противоречащей информации и поэтапная регистрация особенностей этого взаимодействия, но и выявление парциальных-характеристик интерференции и соответствующей им вариативности ответных реакций субъекта, детерминируемых на различных уровнях обработки информации индивидуальными особенностями регуляции и когнитивного контроля познавательно-исполнительной деятельности.

          Таким образом, мы полагаем, что существенной особенностью конфликтного кроссмодального взаимодействия является несводимость последнего только к перцептивному противоречию. Классические исследования Дж. Стрэттона, П. Эверта, И. Колера, Г. Виткина и др., а также результаты, полученные в сравнительно недавних работах А.Д. Логвиненко и В.В. Столина, И. Рока и Ч. Харриса, М.В. Лещинскогоидр., позволяют предположить, что в условиях конфликтного кроссмодального взаимодействия вольно или невольно, на сознательном(если человек знает о наличии подобного конфликта) или подсознательном(если человек не знает об этом) уровнях при необходимости совершить какое-либо действие(когнитивное, исполнительное) субъект оказывается в ситуации принятия решения. Центральный субъективный вопрос данной проблемной ситуации: какому из конфликтующих анализаторов довериться, какой сенсорной информации оказать предпочтение, если последняя достаточно противоречива? Вероятно, в предельном случае, если функциональные характеристики конфликтующих анализаторов как сенсорных регистров в определенной стадии актуалгенеза перцептивного конфликта оказываются"равносильными», то приоритет в принятии того или иного способа преодоления крое смодального конфликта(и его последствий) получают внесенсорные переменные. Здесь необходимо подчеркнуть сквозной характер процесса выбора в иерархизированной системе всех процессов приема и обработки информации. Вотум доверия одному из конкурирующих информационных потоков или чему-то третьему, детерминированный когнитивно-стилевыми и личностными характеристиками субъекта, может возникнуть на любом из уровней познавательно-исполнительной деятельности(сенсорно-перцептивном, семантическом, принятия решения, реализации исполнительного действия). Другими словами, выступая в качестве внутренних факторов познавательной деятельности субъекта, внесенсорные переменные, прежде всего имеющие интермодальный характер(например, явление иррадиации фиксированной установки с одной модальности восприятия на другую в контрастных и ассимилятивных иллюзиях Д.Н. Узнадзе), детерминируют актуальный когнитивный выбор субъекта.

          Основной массив тех же эмпирических данных свидетельствует о том, что в подобных условиях обычно наблюдается доминирование одного из сенсорных каналов над другим(или другими), проявляющееся, по сути, в эффекте доминирования одного из противоречивых разномодальных информационных потоков. По нашему мнению, соответственно увеличению объема фактического материала, отвечающего на вопрос, в каких случаях возникает доминирование одного из анализаторов, растет и энтропия объяснительной информации по вопросу о том, как возникает подавление одного потока входных сигналов другим, противоречащим первому, что является свидетельством недостаточной изученности последнего вопроса. Связан ли этот феномен только с изменениями морфологии функциональных систем, влекущими соответственно изменение программы функционирования включенных в них сенсорных каналов и их подсистем, либо имеются какие-то психологические механизмы и факторы, регулирующие взаимовлияния противоречащих друг другу потоков информации от разных афферентных систем, помимо морфологического и физиологического уровней? Оценивая данное обстоятельство в вышеназванной работе [см. 9. С. 88-100] мы показали, что устойчивость и контроль являются основными внесенсорными факторами, определяющими особенности обработки противоречивой разномодальной информации в условиях перцептивного конфликта между сенсорными каналами. Причем это касается не только познавательных структур – репрезентаций и способов оперирования с ними [13, 14], но и более глобального уровня личностных структур, так как указанные факторы, вероятно, выступают в качестве стержневых в целостной организации реакций человека на влияние не нормативных(с точки зрения адекватной работы всех уровней обработки информации) воздействий внешней и внутренней среды, вызывающих субъективный диссонанс в процессе освоения мира в различных его проявлениях и формах.

          Затронутые в данной статье аспекты проблемы конфликтного кроссмодального взаимодействия, безусловно, не исчерпывают всего многообразия возникающих в этой связи перед исследователем вопросов. Между тем ясно, что указанная феноменальная область обретает очевидную психологическую сущность и возможность дифференциации из общего круга проблем кроссмодального взаимодействия при ее анализе с позиции собственно интерференционных явлений.

          Литература
          1.Ананьев Б.Г. Сенсорно-перцептивные характеристики индивидуального развития человека // Избранные психологические труды. – М., 1980. – Т. 1. – С.180-185.

          2.Психологический словарь/Под ред. В.В.Давыдова, А.В. Запорожца, Б.Ф.Ломова и др. – М,, 1983.

          3.Основы инженерной психологии / Под ред. Б. Ф. Ломова. – М., 1986.

          4.Ломов Б.Ф. Человек и техника. – М., 1966.

          5.Введение в эргономику / Г.М. Зараковский, Б.А. Королев, В.И. Медведев, П.Я. Шлаен. Под ред. В.П. Зинченко. – М., 1974.

          6.Огинец Л. В. Оценка помехоустойчивости оператора при приеме акустической информации на фоне интрамодальной помехи // Практикум по инженерной психологии / Под ред. А.А. Крылова, В.А. Ганзена.-Л., 1978.-С. 114-120.

          7.Бардин К.В., Барабанщиков В.А.,Митькин А.А. Исследования сенсорно-перцептивных процессов// Тенденции развития психологической науки. – М., 1989.-С. 60-77.

          8.Иванов Ф.Е., Рубахин В.Ф. Методологические принципы исследования влияния взаимодействия сенсорных систем на психические процессы // Психол. журн. 1983. – Т. 4. – N 1. – С. 89-98.

          9.Винокуров Л.В. Особенности обработки информации в условиях кроссмодального конфликта: Дисс канд. психол-. наук. – Спб., 1996.

          10.Осипов Л.Е. Переработка противоречивой информации в операторской деятельности: Дисс канд. психол. наук. – Спб., 1992.

          11.Аллахвердов В.М. Опыт теоретической психологии.-Спб., 1993.

          12.Киреева Н.Н. Эффекты интерференции в процессах обработки информации человеком: Дисс.канд. психол. наук. – Л., 1986.

          13.Anderson J.R. A theory of origins of human knowledge // Artif. Intelligence. 1989. – V. 40. – P. 313-351.

          14.Rouse W.B., Morris N.M. On looking into blackbox// Psychol. Bull. 1986. – V. 100. – N3. – P. 349-363.

          Раздел 3 Профессиональная и школьная психодиагностика
          Новая технология в профессиональной психодиагностике
          В целом ряде профессий даже небольшая ошибка, обусловленная психическими особенностями человека, например, такими, как неустойчивость внимания, нескоординированностъ движений, неумение быстро сориентироваться в обстановке и принять правильное решение, может привести к серьезной аварии и даже к катастрофе, имеющими своим следствием гибель людей и разрушение дорогой техники.

          Теоретически можно допустить, что любого здорового человека можно обучить и натренировать так, что он сможет справиться с любыми функциями. Однако индивидуальные различия между людьми настолько значительны, что в некоторых видах деятельности не все люди, несмотря на активное стремление овладеть данной специальностью, могут достигнуть необходимого минимума профессионального мастерства. Эти лица, не обладающие достаточными способностями к данной деятельности, не только значительно дольше других и с большими трудностями овладевают специальностью, но и работают хуже других: чаще допускают ошибки и просчеты, являются виновниками аварий и в целом обладают меньшей надежностью в работе.

          Определение профессиональной пригодности осуществляется в процессе профессионального отбора. Целью профотбора является определение способности индивида к обучению и прогнозирование эффективности его деятельности в реальной обстановке. Автоматизация и унификация этого процесса позволяет проводить массовые обследования, накапливать и быстро обрабатывать полученную информацию, делает возможным сопоставление результатов диагностики, полученных в различных исследованиях, определение тестовых норм и т.д.

          Автоматизированная система профессиональной психодиагностики(АСППД) использует оригинальную технологию, предложенную Т.П. Зинченко и А.А. Фрумкиным, не имеющую аналогов ни в отечественной, ни в зарубежной прикладной психологии.

          В качестве примера рассмотрим технологический процесс решения задачи профотбора с помощью АСППД, ибо это позволяет понять технологию решения и других задач профессиональной психодиагностики.

          Постановка задачи, на первый взгляд, до банальности проста. Есть свободное место(руководителя, оператора и т.п.) и есть один или несколько претендентов на это место. Необходимо определить степень пригодности, если претендент один, или проранжировать степень пригодности всех претендентов, если их несколько.

          Методический подход к решению поставленной задачи тоже достаточно прозрачен: необходимо иметь некоторый"психологический эталон специальности"(ПЭС) и"реальные психологические портреты"(РПП) претендентов, представленные в тех же единицах, что и эталон. В этом случае задача сводится к выбору математических методов сравнения ПЭС и РПП для определения степени их сходства.

          Для выявления психофизиологических свойств человека, необходимых для успешного выполнения профессиональной деятельности, в современной прикладной психологии используются методы анализа деятельности, опроса, эксперимента, анализа документации и различных форм наблюдения. Очевидно, что такой путь представляет большие трудности, требует немалых материальных и временных затрат и не поддается автоматизации. Часто прибегают к упрощенным вариантам решения этой задачи: исходят из традиций организации профотбора в данной отрасли или организации; ориентируются на имеющийся методический инструментарий; используют при проведении профессиональной психодиагностики наиболее"модные» или популярные в последнее время тесты. Эти варианты мы обсуждать не будем, а сошлемся лишь на известное высказывание английского психолога А. Маслоу:"Если единственным инструментом, который имеется в распоряжении человека, является молоток, то есть опасность, что все окружающее он будет воспринимать как гвозди».

          Предлагаемый нами альтернативный путь – использование для построения психологического эталона специальности метода экспертных оценок, который заключается в опросе наиболее опытных специалистов. С этой целью нами был разработан универсальный опросник, включающий 154 вопроса, направленных на оценку значимости для эффективного выполнения той или иной профессиональной деятельности сенсорно-перцептивных, психомоторных, мнемических, аттенционных, мыслительных и имажинитив-ных свойств, а также свойств нервной системы, особенностей когнитивного стиля и личностных свойств.

          Количество экспертов – человек 5-Ю. Как показал опыт, работа одного человека с таким опросником занимает не более 30 минут. Отвечая на вопросы, эксперт пользуется следующей шкалой:

          качество совершенно необходимо(+3 балла)

          качество обязательно(+2 балла)

          качество желательно(+1 балл)

          наличие качества безразлично(0 балов)

          качество нежелательно(– 1 балл)

          качество противопоказано(– 2 балла)

          качество недопустимо(-3 балла)

          Как видно, шкала симметрична и количественно определяет не только степень необходимости, но и недопустимости того или иного свойства для данной специальности. Используя оценки экспертов для построения эталона, мы тем самым:

          избегаем субъективности, которая неизбежна в случае, когда этим занимается пусть даже высококвалифицированный психолог;

          в полной мере используем опыт экспертов;

          получаем возможность автоматизации одного из самых важных этапов профессиональной диагностики – построения психологического эталона специальности, который не только позволяет обоснованно выбрать методы и средства диагностики для получения реального портрета, но и используется при определении профпригодности претендента.

          Портрет профессии может быть достроен блоками качеств, характеризующих социальный, профессиональный, образовательный статусы, медицинскими нормами и т.д. Естественно, что результаты опроса экспертов могут и должны быть соответствующим образом обработаны с использованием хорошо известных статистических методов стабилизации экспертных оценок.

          Вторая часть технологического процесса решения задачи профотбора – выбор методов диагностики профессионально важных качеств. Это могут быть различные диагностические методики, аппаратные средства диагностики и т.п. Подбор методов диагностики производится в строгом соответствии с полученным эталоном. Причем, формирование кортежа диагностических методик может осуществляться с различным уровнем детализации, т.е. диагностика на уровне только необходимых свойств(оперативная диагностика), на уровне желательных свойств(детальная диагностика) и т.д.

          При разработке данного подхода у нас возникли естественные сомнения в его объективности в связи с возможным влиянием рефлексии, осознанной или неосознанной, на результаты экспертной оценки. Можно было предположить, что рефлексия может исказить эталон специальности, представив вместо него психологический портрет самого эксперта или его антипод. В первом случае экспертом наиболее высоко оценивается значимость тех свойств, уровень развития которых у него высок("комплекс полноценности"). Во втором случае эксперт наиболее высоко оценивает значимость тех свойств, уровень развития которых у него недостаточен("комплекс неполноценности"). Для проверки данного предположения проводилось специальное исследование. Полученные. Данные показали отсутствие достоверных связей между оценкой значимости тех или иных свойств в образе специальности, построенном каждым из экспертов, и уровнем их развития у данного эксперта. Таким образом, мы удостоверились в том, что предложенный подход позволяет выявить объективные психологические требования к специальности.

          Итак, используемый нами методический подход к получению психологического эталона специальности позволяет, с одной стороны, построить такой эталон в достаточной мере объективно, с другой стороны, определить необходимый перечень средств, которыми можно получить реальный психологический портрет претендента. Существенное преимущество разработанного подхода – возможность определить не только номенклатуру(перечень) необходимых для данной специальности качеств, но и требуемую степень их выраженности или недопустимости. Таким образом, эталон приобретает количественное выражение, что позволяет в дальнейшем применить математические методы определения степени пригодности претендента, используя в качестве критерия меру адекватности двух портретов – эталона и реального.

          Продуктивность разработанного подхода определяется и тем, что после оценки претендента на соответствие его данной должности, можно, в случае его непригодности или неполном соответствии, обоснованно подобрать ряд других должностей(специальностей), которые подходят ему больше, что снимает социальную и психологическую напряженность обследуемого человека и позволяет не превратить решение в некий приговор его дальнейшему профессиональному существованию и карьере. Естественно, набор эталонов вакантных должностей должен существовать в базе эталонов.

          Заключительная стадия решения задачи профотбора – комплексная обработка результатов обследования и принятие решения. На этом этапе производится сравнение двух портретов – эталона и реального. Решение о пригодности принимается на основании полученной меры близости этих двух кривых.

          На современном этапе развития профессиональной психодиагностики такой подход является единственным, позволяющим принимать корректные и обоснованные решения.

          Возможности использования предлагаемого иод-хода *– сравнение двух психологических портретов – достаточно широки и не исчерпываются задачей профессионального отбора. Этот подход был использован нами при создании системы профориентации, при построении медицинских диагностических систем, при разработке системы оценки когнитивной готовности детей к школе и выборе образовательного маршрута и т.д.

          Разработанная технология была апробирована на широком классе различных специальностей: диспетчерский состав железнодорожного транспорта и метрополитена; пилоты и штурманы; водители грузового и легкового транспорта; сотрудники управления внутренних дел и ФСБ; диспетчеры пожарной охраны; агенты по продаже недвижимости и т.д., что позволяет достаточно уверенно говорить о ее корректности и инвариантности к виду деятельности.

          Автоматизированная система профессиональной психодиагностики(АСГТТТД) нашла применение в Министерстве обороны РФ, в Управлении внутренних дел г. Тулы, в управлении коммунального хозяйства муниципалитета г. Ижевска и т.д. В настоящее время проводятся работы по ее использованию для психологического отбора операторов-дефектоскопистов ультразвукового контроля, работающих в системе МГТС.

          Пакет выполнен в открытом виде, что позволяет наращивать как методический арсенал, так и комплекс диагностических методик(в настоящее время реализованы более тридцати компьютерных методик, обеспечивающих возможность диагностировать свыше пятидесяти психических свойств).

          Программная реализация пакета осуществлена на языке Visual Basic и работает под управлением ОС Windows версия 3.1 и выше.

          Образ профессии как один из важнейших факторов успешности профессиональной деятельности
          В [1| мы подробно изложили разработанный Т.П. Зинченко и А.А.Фрумкиным методический подход к решению задач профессиональной психодиагностики. Продуктивность и корректность подхода уже не вызывает сомнений и доказана целым рядом практических работ, реализацией пакета прикладных программ"Автоматизация психологического обеспечения», действующего в ряде предприятий и организаций различных отраслей. В данной статье изложен еще один аспект применения разработанного метода.

          Кажется очевидным, что, чем лучше и точнее представляет человек смысл и суть своей профессии, тем выше эффективность деятельности, естественно, при условии соответствия его психофизиологических возможностей требованиям данной профессии. И тем не менее этот факт требует экспериментального подтверждения. Существующие в профессиональной психодиагностике методы не дают возможности объективно количественно подтвердить вышеуказанное предположение. Разработанный нами метод решения задач профессиональной психодиагностики позволяет решить и эту задачу. Более того, будучи доказанным, факт корреляции адекватности представлений о своей профессии с успешностью деятельности может служить способом, и достаточно корректным, экспресс – профотбора и экспресс – профориентации.

          Опишем кратко экспериментальное исследование, проведенное с использованием нашей методики в одном из агентств по продаже недвижимости. В эксперименте участвовали 30 человек. Каждому из них был предложен Опросник, разработанный нами для построения идеального портрета(профиля) профессии. Инструкция к Опроснику не менялась, так что каждый из испытуемых строил свой образ профессии. Кроме того, администрация агентства предоставила в наше распоряжение следующую информацию:

          -фамилии пяти самых успешных и давно работающих в агентстве сотрудников(агентов по продаже недвижимости);

          -ранжированный список с оценкой успешности (по 5-балльной шкале) остальных 25 человек.

          Примечание. Информация с ранжированным списком была для нас закрыта до окончания исследования, т.е. до предоставления нами результатов исследования.

          Дальнейший алгоритм проведения исследования был следующим.

          1.По результатам работы с Опросником выделенных 5 человек был построен идеальный портрет профессии.

          2.По результатам работы с Опросником остальных 25 человек был построен"образ профессии"(представление о своей профессии) каждого испытуемого, т.е. определена номенклатура и необходимый уровень выраженности психофизиологических свойств, значимых для данной профессии, с их точки зрения. Таким образом, мы получили идеальный профиль профессии и 25"профилей-образов» агентов по продаже недвижимости, участвующих в эксперименте.

          3.Используя известный в математике метод оценки адекватности кривых(метод Хэмминга), а именно этот метод мы используем при оценке степени пригодности претендентов на занимаемую должность или профессию – задача профотбора, – мы определили меру адекватности"образа профессии» каждого агента ее идеальному профилю. Другими словами, если высказанное в начале статьи предположение, то полученный список должен коррелировать списком испытуемых с точки зрения успешности их деятельности.

          4.Располагая двумя списками – списком, составленным администрацией, и списком, полученным нами, мы провели корреляционный анализ с использованием методов непараметрической статистики.

          Данные математической обработки показали практически полную идентичность двух списков, за исключением двух фамилий. Причем данные по этим двум агентам настолько разнились в представленных списках(агент"А» в нашем списке – 1-е место, в списке администрации – последнее; агент"Б» в нашем списке – последнее место, в списке администрации – 1-е), что, несмотря на, казалось, бы незначительное расхождение(два человека из тридцати), мы заинтересовались этим фактом. После детального анализа ситуации совместно с администрацией агентства и самими испытуемыми вырисовалась следующая картина.

          Агент"А» – мужчина 60 лет, военный пенсионер, стаж работы в агентстве один год. За все время работы практически не совершил ни одной сделки. В частной беседе выяснились следующие обстоятельства: приличная пенсия, нормальная ситуация в семье, есть свободное время(дача и какое-либо хобби отсутствуют) и хочется чем-то заняться. Большой материальной заинтересованности нет, свое пребывание в агентстве рассматривает как своеобразный клуб, где можно встретиться с людьми, поговорить, выпить кофе и т.д. Если получится сделка – хорошо, а нет – тоже ничего страшного. Таким образом, у агента, прекрасно понимающего суть профессии, ее особенности и тонкости, нет достаточной мотивации к работе. Кроме того, можно предположить, что по своим психофизиологическим и личностным особенностям он не отвечает требованиям профессии. Данное предположение частично подтвердилось на основании бесед с сослуживцами.

          Агент"Б» – одинокая женщина, около 40 лет, стаж работы в агентстве два года, на иждивении больной сын и старая мать, коммунальная квартира и отсутствие других источников финансирования. Огромное желание улучшить свои жилищные условия и накопить немного денег. Таким образом, при практически полном отсутствии конкретного представления о требованиях профессии уровень личной заинтересованности(мотивации) в результатах таков, что за два неполных года она практически полностью выполнила поставленные перед собой задачи. При этом неоднократно обращалась к невропатологу, дважды госпитализировалась на почве нервных срывов и т.д. Вот та цена, которую платит специалист, пусть даже успешный, за неадекватность своих представлений о профессии, которой он занят. Через некоторое время агент"Б» из агентства ушла и устроилась секретарем – референтом в одну из фирм.

          Перспективы исследования мы видим в следующем:

          -по построенному идеальному профилю специальности подобрать диагностические методики для получения психофизиологического портрета специалиста;

          -сравнив реальный психофизиологический портрет каждого из специалистов с идеальным профилем, получить ранжированный список с позиции их соответствия.

          Предположительно он должен повторить полученные в настоящем исследовании результаты и, тем самым, еще раз подтвердить первоначальную гипотезу. В этом случае разработанный подход может быть использован для экспресс-профориентации лиц, выбирающих будущую профессию: оптант строит образ профессии, который затем сравнивается с имеющимися в базе идеальными профилями профессий. Те из них, которые наиболее близки к образу профессии оптанта, и будут для него наиболее подходящими. Однако такое решение существует на уровне"хочу» и требует обязательного подтверждения на уровне"могу». Для этого по нескольким наиболее подходящим профессиям подбирается комплексная батарея диагностических методик, оптант проходит тестирование, и полученный реальный психологический портрет сравнивается с выбранными ранее специальностями. При совпадении принимается решение"хочет и может», при несовпадении – принимается решение"хочет, но не может». В этом случае реальный портрет сравнивается с идеальными профилями имеющихся в базе профессий и подбирается одна или несколько подходящих специальностей. Очевидно, что такой подход более корректен, чем"карта интересов» или любая модификация опросника Е.А. Климова, использующиеся как базовые в любом центре профориентации. Предлагаемая нами технология решения задачи профориентации и ее методическое обеспечение позволяют объективно и конкретно(вплоть до названия специальности) помочь оптанту принять жизненно важное решение.

          Еще один аспект возможного использования разработанного подхода. Он позволяет использовать Опросник в качестве инструмента для диагностики уровня притязаний испытуемого. Поясним это на примере. Нами проводились экспериментальные исследования с учащимися старших классов одной из школ г. Санкт-Петербурга. Учащимся был роздан Опросник со следующей инструкцией"Отвечая на вопросы, представьте себе, какие требования к свойствам человека должна предъявлять профессия, которой Вы хотели бы заниматься. Не обязательно называть эту профессию конкретно. Важно определить свойства, которыми Вы должны обладать, чтобы соответствовать данной профессии». Построенный по ответам образ профессии оказался объективным показателем уровня притязаний каждого из опрошенных. В некоторых профилях уровень значимости большинства свойств, а их 54, был на уровне от 2 до 3 баллов(предельное значение уровня значимости – 3 балла), в других – уровень значимости практически всех свойств не превышал 1 балла(уровень"желательно» см [1]). Иначе говоря, построенный оптантом образ профессии может служить достаточно объективным индикатором его уровня притязаний. Дополнительным результатом исследования явились данные, свидетельствующие о том, что учащиеся старших классов, выбравшие конкретную профессию, зачастую имеют о ней неадекватные представления, т.е. плохо представляют себе, какие требования эта профессия будет к ним предъявлять. Такой выбор профессии нельзя считать осознанным. Необходимые коррективы можно внести, продемонстрировав оптанту эталонный портрет выбранной им профессии и построенный им образ этой профессии.

          Таким образом, предлагаемый подход может найти применение в центрах занятости и при решении задачи профориентации старших школьников.

          Литература
          1. Зинченко Т.П., А.А. Фрумкин. Новая технология в профессиональной психодиагностике // Психологические исследования. – СПб., 1997, вып.1.

          Адаптационный синдром и профессиональная психодиагностика
          В настоящее время накоплено немало эмпирических данных, свидетельствующих о весьма широких психофизиологических возможностях живого организма. Существует большое количество литературы с описанием того, что сумел сделать человек в экстремальных ситуациях, и мы не будем повторяться, тем более что не это является темой нашего исследования. Разовое, импульсное напряжение организма в силу возникших обстоятельств – тема важная, но нас интересуют возможности человека, связанные с перманентным использованием его адаптационного потенциала.

          Задача, которую мы решали, носила достаточно прозаический характер: провести психологическую аттестацию операторов ультразвукового контроля(УЗК), работающих в системе Министерства путей сообщения. Задача является типичной для профессиональной психодиагностики и решалась с помощью технологии, разработанной Т.П. Зинченко и А.А. Фрумкиным [1].

          В соответствии с изложенной выше технологией мы с помощью автоматизированной системы профессиональной психодиагностики(АСППД) провели психологическую аттестацию около 30 специалистов УЗК. Результаты обследования оказались достаточно неожиданными: 26 из 30 аттестуемых психологически непригодны к своей профессии. С другой стороны, многие из них, по данным руководства, достаточно успешно справляются со своими обязанностями. Если учесть известные данные об адаптивных возможностях человека, то в таком кажущемся несоответствии нет ничего удивительного. Но если в случае"импульсного"(одномоментного) включения адаптационных резервов у организма есть естественная возможность последующей релаксации, то в случае постоянного использования механизма адаптации требуется и постоянное наличие необходимого времени на релаксацию. И если режим труда и отдыха построен не оптимально(возможно, что для каждого оператора он должен быть индивидуальным), то следует ожидать психосоматических потерь. Действительно, при психофизиологическом несоответствии требованиям своей профессии, с одной стороны, и необходимостью продуктивной и надежной работы, с другой, человек вынужден постоянно использовать дополнительные ресурсы организма, позволяющие компенсировать указанное несоответствие. Другими словами, дополнительные энергетические затраты, действующие как постоянный фактор, приводят к возникновению адаптационного синдрома –"совокупности адаптационных реакций организма, носящих общий защитный характер и возникающих в ответ на значительные по силе и продолжительности неблагоприятные воздействия» [2]. Известно, что развитие адаптационного синдрома имеет три стадии: стадия тревоги с мобилизацией адаптационных возможностей организма; стадия сопротивляемости, характеризующаяся сбалансированным расходованием адаптационных резервов; стадия истощения, которая может окончиться гибелью организма [3].

          Уже предварительный анализ психологических особенностей деятельности операторов УЗК показал, что эта специальность относится к категории профессий, стимулирующих развитие профессиональных заболеваний [4]. Следовательно, можно предположить, что деятельность этих операторов практически постоянно протекает в режиме второй фазы адаптационного синдрома. Если человек психологически соответствует своей специальности, то при правильной организации режима труда и отдыха мобилизация защитных функций организма позволяет ему сохранять устойчивость к неблагоприятным воздействиям. Если же человек не соответствует психологическим требованиям свой специальности, то независимо от усилий по организации режима труда и отдыха неизбежно развитие"болезней стресса.

          Основываясь на этих предположениях, мы тщательно проанализировали результаты тестирования и провели устный опрос операторов УЗК.

          В обследованной выборке многие из операторов(независимо от возраста) жаловались на состояние здоровья и указывали на наличие у них серьезных нейрогенных заболеваний: язвенная болезнь желудка, хронический гастрит, астма, гипертония, кардиосклероз и т.д. Отметим, что данные о здоровье были получены лишь со слов обследуемых. С другой стороны, дефектоскописты с небольшим стажем работы могли еще и не почувствовать в случае заболевания его начала, ибо известно, что нейрогенные заболевания развиваются латентно и на ранних этапах часто не осознаются человеком. Тем не менее даже наличие субъективных жалоб операторов на состояние их здоровья свидетельствует о необходимости постоянного медицинского контроля. Веским аргументом к тому являются и результаты тестирования, полученные в нашем исследовании.

          В этой связи особый интерес представляют результаты теста"Адаптационный потенциал"(разработчик А. Маклаков [5]). Основой данного теста является адаптированный СМИЛ(сокращенный вариант MMPI), результаты которого определенным способом поуровнево сворачиваются, что дает возможность получить дополнительно целый ряд характеристик. Таким образом, тест имеет четыре уровня данных:

          1-й уровень – 10 сырых оценок по СМИЛ;

          2-й уровень – показатели: НПУ – нервно-психическая неустойчивость, СО – самооценка, СП – социальная поддержка, ПК – показатель конфликтности, 00 – опыт общения, ВСН – восприятие социальных норм и СТК – отношение к давлению социума;

          3-й уровень – показатели: ПР – поведенческая регуляция, КП – коммуникативный потенциал, МН – моральная нормативность;

          4-Й уровень – адаптационный потенциал(АП), характеризующий уровень адаптации в экстремальных ситуациях.

          Итак, обратимся к результатам тестирования. 19 из 26 обследованных операторов имеют акцентуацию по шкале психастении, причем для 2 человек по данной шкале диагностируется пограничное с патологией состояние. Согласно классическим представлениям, психастения определяется как наиболее сложная группа конституционных психопатий. Естественно, в настоящем исследовании речь идет не о клинических нарушениях, а лишь о личностных акцентуациях. Однако"эти особенности таковы, что при их наличности индивидуум должен рассматриваться как находящийся на границе между душевным здоровьем и болезнью» [6].

          У 10 человек выявлена акцентуация по шкале психопатии. Это значит, что для них характерна социальная дезадаптация в широком смысле этого слова. Высокие оценки по данному показателю характерны для лиц несдержанных, агрессивных, конфликтных, пренебрегающих социальными нормами, этическими ценностями и обычаями окружающих людей. Настроение у них обычно неустойчиво, они обидчивы, возбудимы и чувствительны, при малейшей обиде легко теряют контроль над своим поведением и эмоциями, легко раздражаются, становятся саркастичными, циничными. Во всем поведении доминируют агрессивные реакции. Возможно, характеристика несколько преувеличена, так как полученные по данному параметру значения у многих испытуемых пока лишь незначительно превышают норму.

          У трех человек имеется акцентуация по шкале шизоидности. Шизоидный тип личности характеризуется причудливостью и парадоксальностью мышления, эмоций и поведения. Сочетает повышенную чувствительность с эмоциональной холодностью, отчужденностью в межличностных отношениях. Эти люди способны тонко чувствовать и эмоционально реагировать на воображаемые, абстрактные образы. Ради торжества отвлеченных общечеловеческих концепций они готовы пожертвовать всем, но обычные повседневные радости и горести не вызывают у них эмоционального отклика. Они остаются равнодушными и холодными к просьбам своих друзей и близких, не интересуются жизненными проблемами, часто бывают обидчивы, агрессивны и конфликтны. Внимание избирательно направлено только на интересующие их проблемы, вне рамок которых они проявляют полное безразличие и неосведомленность. Настойчивость и предприимчивость в реализации собственных увлечений сочетается в их жизни с равнодушием и бездеятельностью при решении обычных бытовых проблем.

          У восьми человек выявлена акцентуация по шкале гипомании. Для лиц с подобной акцентуацией характерно приподнятое настроение, независимо от обстоятельств. Эти люди активны, деятельны, энергичны и жизнерадостны. Однако любят работу с частыми переменами, тяготятся однообразием в своих обязанностях. Нередко бывают одарены интеллектуально, обладают многосторонними способностями, деятельны и активны, но интересы их поверхностны и неустойчивы, им не хватает настойчивости и выдержки. Они часто не замечают границы между дозволенным и запретным. Не терпят стеснения своей свободы, не считаются с чужим мнением, не переносят критики в свой адрес, отличаются повышенным самомнением, часто неискренни, необязательны и недобросовестны.

          Вполне возможно, что далеко не у всех обследуемых перечисленные акцентуации явились следствием производственной деятельности. Не исключено, что некоторые из них уже к началу работы операторами УЗК имели пограничные или близкие к пограничным состояния. Тем более очевидна необходимость психологического отбора и, что не менее важно, периодического контроля работающих с последующей коррекцией состояний по результатам проверки. Вообще проблема психологического лицензирования довольно остро стоит перед целым рядом профессий, в особенности профессий, связанных с потенциально опасными технологиями, безопасностью в широком смысле этого слова и т.п. Причем психологическое лицензирование должно быть тесно связано с медицинским контролем с обязательным обменом полученной информацией, а возможно, и с единой медико-психологической картой, в которой на равных придается значение как медицинскому, так и психологическому заключениям специалистов.

          Подобный анализ можно было бы продолжить, но и сказанного вполне достаточно для серьезных размышлений. Мы не случайно привели краткое описание обнаруженных акцентуаций, чтобы подчеркнуть, что каждая из них имеет негативный компонент, связанный в той или иной форме с социальной дезинтеграцией личности. Можно ли рассчитывать на высокую надежность профессиональной деятельности специалиста, постоянно находящегося в состоянии, близком к границе стресса и дистресса вообще, а при наличии выраженных личностных акцентуаций тем более? При благоприятных условиях это обстоятельство проявит себя как мина замедленного действия либо в решении производственных задач, либо в плане психосоматического здоровья работника, поскольку адаптационные резервы организма не беспредельны. В итоге растет как производственный, так и личный риск, снижается общая надежность специалиста. К словам академика К.М. Быкова [7]"печаль, которая не проявляется в слезах, заставляет плакать другие органы» мы бы добавили"рыдает психика и стонет производство» как часть социально-экономического организма общества.

          Учитывая все вышеизложенное, мы полагаем, что есть все основания говорить о необходимости проведения специальных научно-исследовательских работ, посвященных очерченным в настоящей статье проблемам.

          В заключение еще раз подчеркнем известную психологам истину: профессиональный отбор наиболее эффективен при определении пригодности человека для обучения его какой-либо профессии и менее эффективен, хотя и необходим, при заполнении вакантных мест уже готовыми специалистами. Что же касается профессий, связанных с безопасностью и предполагающих возможность развития адаптационного синдрома, то для них в обязательном порядке необходимо проведение обследований на соответствие занимаемой должности.

          Литература
          1.Зинченко Т.П., Фрумкин А.А. Новая технология в профессиональной психодиагностике// Психологические исследования. – СПб., 1997. Вып.1.

          2.Психологический словарь. Под ред. В.П. Зинченко, Б.Г. Мещерякова. – М., 1997.

          3.Селье Г. Очерки об адаптационном синдроме. – М., 1960.

          4.Винокуров Л.В., Отюгов А.А. Профессионально важные качества операторов ультразвукового контроля и методы их диагностики // Сб. докладов XVI международной конф."УЗДМ-98». – СПб., 1998.

          5.Маклаков А.Г. Основы психологического обеспечения профессионального здоровья военнослужащих: Докт. дисс. – СПб., 1996.

          6.ГаннушкинП.Б. Избранные труды.– М., 1964.

          7.Быков К.М. Кора головного мозга и внутренние органы. – Киров, 1942.

          Диагностика когнитивной готовности детей к процессу обучения
          Понятие готовности детей к школьному обучению
          Задача подготовки детей к школьному обучению занимает одно из важных мест в развитии представлений психологической науки. В современной психологии пока не существует единого и четкого определения понятия"готовности», или"школьной зрелости». А. Анастази трактует понятие школьной зрелости как"овладение умениями, знаниями, способностями, мотивацией и другими необходимыми для оптимального уровня усвоения школьной программы поведенческими характеристиками». И. Шванцара более емко определяет школьную зрелость как достижение такой степени в развитии, когда ребенок"становится способным принимать участие в школьном обучении». В качестве компонентов готовности к обучению в школе И. Шванцара выделяет умственный, социальный и эмоциональный компоненты. Длительное время считалось, что критерием готовности ребенка к обучению является уровень его умственного развития. Л.С.Выготский одним из первых сформулировал мысль о том, что готовность к школьному обучению заключается не столько в количественном запасе представлений, сколько в уровне развития познавательных процессов. По мнению Л.С. Выготского, быть готовым к школьному обучению значит прежде всего обобщать и дифференцировать в соответствующих категориях предметы и явления окружающего мира. А.В. Запорожец отмечал, что готовность к обучению в школе представляет собой целостную систему взаимосвязанных качеств детской личности, включая особенности ее мотивации, уровня развития познавательной, аналитико-синтетической деятельности, степень сформированности механизмов волевой регуляции действий и т.д. На сегодняшний день практически общепризнанно, что готовность к школьному обучению – многокомпонентное образование, которое требует комплексных психологических исследований.

          В разных школах существуют свои способы и методы организации приема детей. При этом школьные психологи, в меру своей компетентности, теоретических предпочтений используют различные наборы методических процедур, позволяющих получать данные о сформированности психологической готовности к школьному обучению. Отсюда очевидна необходимость в создании унифицированной психодиагностической системы оценки готовности детей к школе. Не менее очевидна и необходимость разработки стандартизованной системы обработки результатов тестирования и принятия решения.

          Нами был разработан методический подход к решению проблемы оценки когнитивной готовности детей к школе, который позволяет унифицировать эту процедуру.

          При постановке задачи оценки готовности детей к школьному обучению мы столкнулись с проблемой существования двух концепций психического развития. Первая из них – концепция французского психолога Жана Пиаже – утверждает генетическую предопределенность психического развития и, соответственно, тезис о том, что развитие предшествует научению. Вторая концепция, сформулированная Л.С. Выготским, утверждает, что научение предшествует психическому развитию. Мы исходили из концепции Л.С. Выготского. Дети приходят в школу с разным уровнем научения, а не психического развития. В таком случае конечной задачей оценки когнитивной готовности детей к школе является создание оптимальных условий обучения для ВСЕХ детей, независимо от уровня их подготовки. Все дети должны получить равные возможности для реализации своего потенциала. Что это значит практически? Это значит необходимо формировать классы таким образом, чтобы в каждом из них были дети с примерно одинаковым уровнем подготовки. Только в этом случае учитель сможет оптимально организовать учебный процесс, ориентируясь на соответствующий уровень подготовки детей.

          Теперь кратко о самом подходе.

          В терминах профессиональной психодиагностики разработанный нами подход предполагает построение"эталонного портрета» абитуриента; подбор в соответствии с эталонным портретом диагностических методик; построение реальных психологических портретов абитуриентов; получение ранжированного списка абитуриентов методом сравнения эталонного и реального психологических портретов; определение образовательного маршрута(формирование однородных по степени когнитивной готовности классов).

          Первый этап – построение"психологического эталона» абитуриента

          Для обоснованного выбора объективных методик оценки готовности детей к процессу обучения строится эталонный психологический профиль ребенка, поступающего в школу, а именно определяется номенклатура и степень необходимой выраженности когнитивных свойств, определяющих эту готовность. Причем, такой образ строит не психолог, а эксперты – учителя начальных классов, имеющие большой опыт педагогической деятельности и хорошо знающие, какие свойства наиболее необходимы.

          Процедура построения эталонного портрета состояла в следующем. Основываясь на существующих представлениях о когнитивной готовности детей(Л.С. Выготский, А.В. Запорожец, Р.С. Немов, И. Шванцара, Е.И. Рогов, Р. В. Овчарова и др.), мы составили максимально полный перечень познавательных свойств, определяющих степень школьной зрелости. Затем совместно с целым рядом школьных психологов и учителей начальных классов был разработан специальный Опросник. Этот Опросник был роздан экспертам-учителям различных школ с просьбой оценить требуемую степень выраженности этих свойств, пользуясь следующей шкалой:

          ШКАЛА ОЦЕНОК

          -ответ"0"

          -ответ"1"

          «БЕЗРАЗЛИЧНО"

          «ЖЕЛАТЕЛЬНО"

          «НЕОБХОДИМО"-ответ"2"

          «СОВЕРШЕННО НЕОБХОДИМО – ответ"3"

          «?»– если формулировка непонятна.

          Примечание. При решении других задач, касающихся психологического сопровождения образовательного процесса, шкала оценок может быть дополнена отрицательной частью:

          -ответ"-1"

          -ответ"-2"

          -ответ"-3"

          «НЕЖЕЛАТЕЛЬНО"

          «ПРОТИВОПОКАЗАНО"

          «НЕДОПУСТИМО"

          Таким образом, шкала становится симметричной семибалльной и учитывает все возможные варианты необходимой степени сформированности или недопустимости психических свойств.

          В конце Опросника мы просили учителей дополнить предложенный список познавательных свойств, если они сочтут это необходимым.

          В результате опроса(число экспертов – 36) был получен эталонный профиль абитуриента.

          Второй этап – подбор методик психодиагностического исследования

          По полученному"идеальному портрету» были выбраны психодиагностические методики для диагностики уровня развития необходимых свойств. Заметим, что при оценке готовности детей к школе в разных школах используются различные наборы методик, подбор которых определяется либо уровнем квалификации психолога, либо имеющимися в наличии тестами. Такой подход, во-первых, просто некорректен и, во-вторых, не позволяет сравнивать результаты тестирования, полученные в разных школах. В итоге дети, не прошедшие по конкурсу в специализированные школы(гимназии, лицеи, частные школы и т.п.), должны проходить повторное тестирование при поступлении в другую школу.

          Перечень методик исследования.

          1.Тест» Выбор парной фигуры» Кагана(диагностирует способность к дифференцированному восприятию).

          2.Корректурная проба(детский вариант).

          3.Методика"Проставь значки"(диагностирует распределение и переключение внимания, обучаемость).

          4.Определение объема образной памяти.

          5.Определение объема непосредственного запоминания.

          6.Методика пиктограмм.

          7.Тест"Образное мышление».

          8.Методика классификации(исключение лишнего предмета).

          9.Методика"Аналогии"(на словесном материале).

          10.Диагностика счетных способностей(прямой и обратный счет).

          11.Методика"Нелепицы"(диагностика креативности).

          12.Методика"Да и нет не говорить"(диагностика уровня речевого развития).

          13.Тест на понимание грамматических конструкций.

          14.Тест"Звуковой анализ слов».

          15.Графический диктант.

          16.Тест"Выбери нужное лицо"(диагностика тревожности).

          17.Тест Басса-Дарки(диагностика агрессивность).

          Представленный список является оптимизированным вариантом, полученным после исключения ряда избыточных методик.

          Общее время тестирования одного ребенка составляло 45-55 минут.

          Результаты тестирования вносились в специально разработанный протокол. В нем же учитель, проводивший обследование, должен был дать собственную оценку степени готовности ребенка к школе(по пятибалльной шкале).

          Психодиагностическое обследование поступающих в школу позволяет построить их индивидуальные психологические портреты.

          Третий этап – обработка результатов тестирования и формирование однородных классов

          Для оценки близости эталонного и реальных профилей поступающих в школу были использованы следующие показатели:

          Показатель S+ – суммарное число разности баллов тех свойств реального и эталонного профилей, по которым ребенок превысил необходимый уровень.

          Показатель S – суммарное число разности баллов тех свойств реального и эталонного профилей, по которым ребенок недобрал необходимого уровня.

          Показатель п– количество свойств, по которым ребенок не достиг необходимого уровня.

          По каждому из приведенных выше показателей каждому ребенку присваивается номер занимаемого им места в общем списке. Интегральным показателем служит средняя сумма мест, занимаемая каждым ребенком. Получив таким образом первоначальную"расстановку сил», можно воспользоваться методом кластерного анализа для формирования групп детей с близкими показателями результатов тестирования.

          Выводы

          Результаты наших исследований, проводимых в школах в течение трех лет, позволяют сделать следующие выводы:

          1. Субъективные оценки уровня подготовленности детей, даваемые преподавателем, оказались слабо дифференцированными и далеко не всегда совпадали с результатами психодиагностического обследования. Эти данные свидетельствуют о явной неадекватности метода"педагогического прищура"(образное выражение В.А.Ченобытова) при оценке готовности детей к школе, хотя многие преподаватели свято верят в свою интуицию и опыт работы. Таким образом, еще раз подтверждается необходимость использования объективных методов психодиагностики при оценке когнитивной готовности детей к школе.

          2.Традиционный способ обработки результатов тестирования, используемый в тех школах, где осознали необходимость проведения такой работы, состоит в определении прямой суммы баллов результатов тестирования. Как показали наши исследования, отсутствует значимая связь между показателем"сумма баллов» и интегральным показателем готовности к школе, использованным нами. Такое расхождение результатов оценки можно было предвидеть, исходя из того, что при прямом суммировании результатов нивелируются различия в уровне трудности различных заданий. Соответственно, набирая большое число баллов нелегких заданиях, слабо подготовленный ребенок может опередить более сильного по сумме баллов. Таким образом, полученные данные убедительно свидетельствуют о неадекватности применяемых в настоящее время в школах методов обработки результатов тестирования.

          3.Был проведен корреляционный анализ результатов тестирования с целью выявления возможной избыточности сформированной батареи тестов. По его результатам высокозначимая связь была обнаружена между показателями, характеризующими выполнение теста"Звуковой анализ слов» и теста, диагностирующего навыки чтения. На использовании данного теста особенно настаивали учителя. Учитывая тот факт, что оценка состояния навыка чтения достаточно субъективна, мы сочли целесообразным исключить данный тест из батареи,

          4.Кластерный анализ результатов тестирования проводился для двух вариантов: с учетом данных теста «Направленность на ведущий вид деятельности» и без него. Этот тест традиционно используется во всех школах. Полученные данные показали, что тест практически не влияет на конечный результат. Кроме того, можно предположить, что результаты выполнения этого теста во многом определяются установкой, данной ребенку родителями перед тестированием. В связи с этим этот тест также быть изъят из батареи.

          5. Полученный ранжированный список детей, определяющий степень их готовности к процессу обучения, не может служить окончательной оценкой, ибо перевод в баллы результатов тестирования – операция довольно грубая и влечет за собой потерю значительной части информации. Поэтому некорректно использовать этот список для формирования однородных классов. В разработанном нами подходе первоначальный список является лишь ориентиром(репером), который используется в дальнейшей обработке как"первоначальная расстановка», задаваемая машине. Для формирования же однородных классов(выбор образовательного маршрута) нами был доработан стандартный метод кластерного анализа, исходной информацией для которого служат сырые оценки, полученные в результате тестирования.

          Необходимо отметить, что все диагностируемые свойства могут развиваться в процессе обучения ребенка. Менее подготовленные на данном этапе могут со временем обогнать своих одноклассников. Поэтому необходимо периодическое обследование детей(хотя бы раз в полгода) с целью диагностики динамики развития тех или иных психических функций – определения зоны ближайшего развития детей, по Л.С. Выготскому.

          Литература
          1.Анастази А. Психологическое тестирование. – М.: Педагогика, кн. 1,2. 1982.

          2.Выготский Л.С. Собр. соч. В 6-ти т. – М., 1982.

          3.Запорожец А.В. Избранные психологические труды. В двух томах. – М.: Педагогика, 1986.

          4.Немов Р.С. Психология. Кн. 3. – М.: Просвещение, 1995.

          5.Рогов Е.И. Настольная книга практического психолога в образовании. – М., 1996.

          6.Овчарова Р.В. Справочная книга школьного психолога. – М.: Просвещение, 1993.

          7.Шванцара Й. и др. Диагностика психического развития. – Прага, 1978.

          Возрастная динамика развития и взаимосвязь психомоторных, познавательных свойств и конституциональных особенностей у детей и подростков
          При работе с детьми дошкольного и школьного возраста особое значение приобретают психодиагностические исследования, основная цель которых – предоставить педагогам и родителям сведения об индивидуальных психологических особенностях детей и построить прогноз дальнейшего развития ребенка. Без проведения подобных исследований невозможно решение целого ряда проблем, связанных с обучением и воспитанием, когда на первое место выдвигаются задачи создания оптимальных условий для всестороннего развития личности и освоения знаний. Недостаточное внимание педагогов к данному вопросу приводит не только к снижению мотивации обучения, неадекватному развитию способностей ряда учеников, но и сказывается на здоровье детей.

          Прогноз психического развития ребенка, построенный на основе диагностики актуального уровня развития мышления, памяти, внимания и свойств личности, позволяет наметить направления дальнейшей коррекционной работы в познавательной и эмоционально-волевой сфере учащегося. Однако такой прогноз далеко не всегда является достоверным, если в нем не учитываются темпы физического роста и физиологического созревания организма ребенка, позволяющие установить биологический возраст. Результаты многочисленных эмпирических исследований, установивших взаимосвязи между темпами физического развития и заболеваемостью, работоспособностью, познавательными способностями, подчеркивают важность дифференциации образовательных программ в зависимости от биологического возраста детей(Властовский В.Г., Бережков Л.Ф., Ива-ницкаяИ.Н., Дж.М.Таннер и др.).

          Для успешного прогнозирования развития ребенка, а также ранней профессиональной ориентации важны сведения о конституциональных, в том числе и морфологических особенностях, связанных с многими физиологическими и психологическими характеристиками человека(склонностями к определенным заболеваниям, чувствительностью к воздействиям психогенных и физических факторов внешней среды, сенсорными функциями и моторными характеристиками и др).

          Таким образом, можно сказать, что антропометрические исследования позволяют существенно дополнить результаты психодиагностики. Кроме того, они значительно меньше, чем результаты психолого-педагогической диагностики связаны с социальной средой, воспитанием и обучением ребенка.

          Необходимо отметить еще один немаловажный аспект комплексного исследования, который должен играть существенную роль при выборе форм и методов образовательно-воспитательной работы. Таковым является психофизиологическое исследование, позволяющее определить не только свойства нервной системы, но и скорость сенсомоторной интеграции зрительных и слуховых раздражителей, уровень функциональных возможностей организма. Известно, что раннее интенсивное обучение очень часто приводит к ухудшению здоровья детей, развитию психосоматических заболеванийПоэтому очень важно, констатируя тот или иной уровень развития познавательных способностей ребенка, обращать внимание и на уровень его функциональных возможностей, который показывает, какой ценой даются ребенку его успехи в познавательной деятельности.

          Исследование, проведенное в рамках нашей научно-практической работы, включало в себя изучение психомоторных, познавательных, личностных свойств, а также конституциональных особенностей и темпов физического развития детей дошкольного и школьного возраста. Целью исследования являлось установление закономерностей психического развития ребенка, построение прогноза его дальнейшего развития и оптимизация процесса обучения.

          Предметом исследования были индивидуальные особенности психического развития детей в разные возрастные периоды в группах с различной интенсивностью обучения. В обследовании участвовали: дети подготовительного к школе возраста 6-7 лет(128 человек); ученики младших классов возраста 9-10 лет(36 человек); ученики средних классов возраста 11-12 лет(79 человек); выпускники 11 класса возраста 16-17 лет(25 человек). Все испытуемые посещали воспитательно-образовательные учреждения системы народного образования в Фрунзенском районе г. Санкт-Петербурга и не имели значительных отклонений по медицинским показателям.

          Для проведения исследования был составлен блок методик, позволяющий достоверно оценить уровень развития психомоторных, познавательных, личностных свойств ребенка, а также его конституциональные особенности и темпы физиологического развития. Основными эмпирическими способами получения и обработки данных были лабораторный эксперимент(измерение простой зрительно-моторной и слухо-моторной реакции, реакции выбора) и стандартизованные тесты: Готтшальдта, Равена, Гилфорда и др. Полученные экспериментальные данные были подвергнуты статистическому анализу, оценка достоверности различий проводилась с помощью параметрических и непараметрических методов статистики.

          В результате исследования выявлена динамика развития невербального интеллекта у детей и подростков с 6 до 17 лет, но поскольку были использованы два варианта методики для детей 6-10 лет –детский, а для детей 12-17 – взрослый нельзя провести"сквозной» сравнительный анализ для всех возрастных групп. Тем не менее, на основании полученных данных можно сделать вывод о достаточно равномерной динамике развития невербального интеллекта.

          На основании полученных данных были выявлены статистически достоверные различия в развитии познавательных и психомоторных свойств между детьми, проходящими обучение по общеобразовательным и интенсивным программам. Установлено, что для воспитанников групп интенсивной подготовки к школе(6-7 лет) характерна более высокая скорость простых и сложных сенсомоторных реакций. Гимназистов младших классов отличает лучшая переключа-емость внимания. В средних классах школы были выявлены различия по уровню развития невербального и вербально-логического интеллекта, переключаемо-сти внимания, зрительно-пространственной памяти, показателям когнитивного стиля(рефлективности и вербальности).

          Таким образом установлено, что в старшем дошкольном и младшем школьном возрасте лабильность нервной системы, определяющая временные характеристики протекания познавательной деятельности, является существенным фактором успешности обучения, так как высокая скорость выполнения когнитивно регулируемых процессов позволяет ребенку своевременно справляться с заданиями и успешно овладевать учебными навыками. В средней школе одним из ведущих факторов успешности обучения становится гибкость информационных процессов, проявляющаяся в скорости переключения внимания, гибкости установки и пр. Это связано со специфическими особенностями обучения в средних классах по сравнению с младшими(значительное увеличение количества предметов, различные учителя и т.д.). В старшей школе ведущим фактором успешности обучения является поленезависимость, которая, по данным ряда авторов, соответствует показателю интеллектуального потенциала. Отметим, что если в дошкольном возрасте различия установлены только на психофизиологическом уровне, то к средним классам школы мы констатируем различия фактически по всем познавательным свойствам. Это наблюдение свидетельствует, с одной стороны, об обусловленности развития высших психических функций элементарными процессами сенсорного восприятия, а с другой стороны, о том, что педагогическая программа общеобразовательных и коррекционных классов не способствует в должной мере познавательному развитию детей.

          Различия между детьми гимназических и общеобразовательных классов наблюдаются не только в уровне развития психомоторных и познавательных свойств, но и в темпах физического роста и физиологического развития. В ходе исследования выявлено, что на всех возрастных этапах дети из групп интенсивного обучения характеризуются более ранним половым созреванием, что подтверждает гипотезу многих авторов(Властовского В.Г., Эльконина Д.Б. и др.) о связи темпов физического и психического развития. Учитывая особенности развития мотивационной структуры акселерантов и ретардантов, можно предположить, что, несмотря на более высокий уровень познавательного развития, в дальнейшем акселеранты будут более ориентированы на самореализацию в личной жизни, нежели в трудовой, познавательной деятельности. Результаты нашего исследования еще раз доказывают необходимость учета темпов физического роста и физиологического развития при поступлении ребенка в школу, т.к. от этого в большой степени зависит успешность обучения и психоэмоциональное состояние ребенка.

          Корреляционный анализ полученных данных позволил обнаружить наличие достоверных взаимосвязей между различными показателями психического и физического развития детей старшего дошкольного, младшего, среднего и старшего школьного возраста.

          Во всех возрастных группах обнаружены тесные взаимосвязи между познавательными и психомоторными свойствами. Установлено, что скорость сенсо-моторных реакций тесно связана с уровнем развития памяти(р<0.05), наблюдаются также достоверные взаимосвязи времени простых и сложных сенсомоторных реакций с уровнем развития невербального интеллекта, переключаемостью внимания, поленеза-висимостью, импульсивностью, но они характеризуют закономерности развития детей только на определенных возрастных этапах. Так, в исследовании было обнаружено, что дети старшего дошкольного возраста с высокой скоростью зрительно-моторных реакций более импульсивны, что должно негативно влиять на успешность развития познавательных способностей и учебных навыков. Однако результаты сравнительного анализа показали, что высокая скорость реакций характерна для дошкольников интенсивных групп обучения и"гимназистов» младших классов. По всей видимости, данное противоречие объясняется спецификой требований педагогов: рефлективность, т.е. способность демонстрировать более продуманные и подготовленные ответы в ущерб скорости, рассматривается учителями как показатель низких учебных навыков и способностей.

          Статистический анализ экспериментальных данных учеников средних классов показал, что дети с высокой скоростью зрительно-моторных реакций демонстрируют более высокий уровень развития вербального интеллекта и слуховой памяти. Отметим, что хотя и тот, и другой показатель тесно связаны с успеваемостью в школе, но по данным сравнительного анализа, ученики гимназического, общеобразовательного и коррекционного классов не отличаются по скорости сенсомоторных реакций. Таким образом, можно сделать вывод, что скорость сенсомоторных реакций у детей среднего школьного возраста лишь косвенно влияет на развитие учебных навыков и успеваемость в школе.

          Анализ результатов юношей и девушек 16-17-летнего возраста показал, что время слухо-моторной реакции связано с временем выполнения теста Кагана(так же, как и у детей 6-7 лет). Однако в отличие от периода дошкольного и младшего школьного детства, в данной возрастной группе обнаружено, что рефлективные ученики отличаются более высокой успеваемостью.

          Таким образом, установленные взаимосвязи позволяют предположить, что позитивное влияние скорости сенсомоторных реакций на успешность обучения ребенка в дошкольном и младшем школьном возрасте обусловлены не только закономерностями развития психомоторных и познавательных свойств, ной требованиями педагогов к темпам выполнения заданий. Следовательно, педагогические программы оказываются неадекватными для развития и обучения рефлективных детей. В средних и старших классах данная ситуация несколько меняется: успешность обучения связана со способностью демонстрировать более правильные решения при более длительных временных затратах. Вследствие этого скорость сенсомоторных реакций утрачивает свое влияние на развитие познавательных свойств и учебных навыков.

          В результате анализа взаимосвязей познавательных свойств выявлено, что во всех возрастных группах тесно связаны показатели уровня развития невербального интеллекта и рефлективности(р<0.05). Установлено, что уровень развития невербального интеллекта в дошкольном возрасте тесно связан с показателями развития внимания, в среднем школьном – с показателями внимания и поленезависимости, а у выпускников школы – только с поленезависимостью. Следовательно, можно предположить, что тесная взаимосвязь переключаемости внимания и такого важного показателя психического развития ребенка, как невербальный интеллект(который в классической интерпретации теста трактуется как показатель общих интеллектуальных способностей), постепенно ослабевает и, начиная со среднего школьного возраста, перерастает во взаимосвязь с показателем когнитивного стиля – поленезависимостью. Иначе говоря, если у 9-10 летних детей уровень развития интеллекта связан с гибкостью контроля и со способностью быстро переключать внимание, то у 16-17 летних – со способностью находить верное решение в условиях помех.

          Результаты корреляционного анализа взаимосвязей психомоторных, познавательных и личностных свойств с конституциональными особенностями не позволяют однозначно признать или отвергнуть представления о психологических характеристиках соматотипов, к которым пришли в своих работах Э. Кречмер, У. Шелдон и другие авторы. Наиболее тесно с морфологической конституцией оказались связаны некоторые личностные свойства, исследованные по многофакторному опроснику Кетте-ла(р<0.05).

          Установлено, что младшие школьники эктоморф-ного типа отличаются большей эмоциональной чувствительностью и высоким самоконтролем, они более подвержены воздействию социальной среды и нуждаются в поддержке. Эндоморфы, напротив, отличаются более независимым подходом к жизни, хуже контролируют свое поведение в отношении социальных нормативов. В средней школе эктоморфы проявляют стремление к доминированию, лидерству и более высокую рассудительность, а эндоморфы – большую конформность и склонность к риску. Обратная связь соматотипа с эмоциональной устойчивостью и ответственностью, обнаруженная на возрастной ступени 1б-17лет, свидетельствует о том, что эктоморфы проявляют высокую обязательность, добросовестность, стойкость моральных принципов. Их интересы постоянны, они умеют лучше управлять своим настроением и эмоциями. Эндоморфы, напротив, демонстрируют низкий уровень контроля эмоций, они менее постоянны, более ленивы и часто бросают начатое дело.

          Таким образом, несмотря на то, что морфологическая конституция связана с различными факторами по опроснику Кеттела, можно заметить, что на всех возрастных ступенях эндоморфы характеризуются практически одними и теми же особенностями: низким самоконтролем и высокой эмоциональной неустойчивостью. В свою очередь, эктоморфы демонстрируют обратные качества. Высокая достоверность полученного коэффициента связи, а также наличие ее на всех возрастных этапах, позволяет сделать вывод о том, что вышеперечисленные свойства личности достаточно точно характеризуют представителей разных конституциональных типов. Отметим, что подобный вывод был сделан достаточно давно(Кречмер, 1930), но на выборке детей он подтвержден впервые.

          В рамках проведенного исследования не удалось выявить взаимосвязей познавательных и психомоторных свойств с особенностями соматической конституции, за исключением одного показателя когнитивного стиля, а именно интерферуемости, которая, согласно нашим данным, формируется в зависимости от соматотипа.(Эктоморфы отличаются более высокими показателями интерферируемо-сти.) В соответствии с интерпретацией Бровермана(1960) и Йенсена(1965), высокая интерферируе-мость свидетельствует о низкой автоматизации действий и высоком самоконтроле. Следовательно, эктоморфы более добросовестны, старательны и аккуратны при выполнении заданий, а эндоморфы, напротив, отличаются более низким самоконтролем, они менее склонны к порядку, не способны к напряженной работе и подчиняют свою жизнь принципам удовольствия. Такое понимание интерферируемо-сти, диагностируемое по критерию времени выполнения Струп-теста, полностью соответствует психологической характеристике представителей эндо-морфного и эктоморфного типов, предложенной Э. Кречмером и подтвержденной многими другими авторами.

          На основании результатов корреляционного анализа были обнаружены взаимосвязи психомоторных, познавательных и личностных свойств с темпами физического роста и физиологического развития детей. На каждом возрастном этапе наблюдаются различные взаимосвязи между этими показателями. Так, установлено, что ученики младших классов ак-селерированного типа менее общительны, доверчивы, чувствительны и более реалистичны, независимы.

          В отличие от предыдущей возрастной группы, акселеранты средних классов отличаются от своих сверстников с более низкими темпами развития не только некоторыми личностными свойствами, но и более высоким уровнем словесно-логического мышления, пе-реключаемостью внимания, интерферируемостью, креативными способностями, успеваемостью в школе.

          В возрастной группе юношей и девушек 16-17 лет выявлены достоверные взаимосвязи темпов физиологического развития с временем реакции выбора, переключаемостью внимания, креативными способностями, рефлективностью и нейротизмом. Так же, как и в других возрастных группах, юноши и девушки акселерированного типа характеризуются более высокой скоростью переключения внимания, креативными способностями и хорошей успеваемостью в школе, кроме того их отличают более низкие показатели нейротизма и тенденция к рефлективности.

          Анализ взаимосвязей психомоторных, познавательных и личностных свойств с темпами физиологического развития показал, что в младшем школьном возрасте различия между детьми акселерированного и ретардированного типа могут быть прослежены только на уровне личностных свойств, а у школьников средних классов и выпускников школы они наблюдаются по ряду показателей познавательного развития и успешности обучения в школе. Таким образом, результаты экспериментального исследования и статистического анализа полученных данных подтвердили гипотезу о том, что темпы физиологического и психического развития тесно связаны между собой, а отставание физического роста и физиологического развития влекут за собой отставание в школе. Необходимо подчеркнуть, что данная проблема может быть решена путем дифференцированного приема детей в первые классы(в соответствии с биологическим возрастом) и коррекции образовательных программ(снижения нагрузки на начальных этапах и увеличения – на средних и старших ступенях обучения).

          Установленные в нашем исследовании нормативы психического развития детей, динамика формирования психомоторных и познавательных свойств на протяжении дошкольного и школьного возраста, взаимосвязи между психологическими, физиологическими и морфологическими особенностями позволили расширить возрастную характеристику детей и выявить некоторые закономерности их развития. На основе полученных данных были выявлены

          доминирующие факторы в познавательном развитии детей и подростков. Результаты исследования позволили построить прогнозы дальнейшего психического развития, предоставить рекомендации родителям, педагогам и администраторам по оптимальному воспитанию, обучению и профориентации, предложить индивидуальные образовательные маршруты.

          Литература
          Бережков Л.Ф., Иваницкая М.И. Акселерация развития и состояния здоровья детей и подростков. – М., 1980. ВНИИМИ. Обзорная информация. Медицина и здравоохранение. Серия"Педиатрия», вып.2.

          Властовский В.Г. Акселерация роста и развития детей.-М., 1976.

          Кречмер Э. Строение тела и характер. – М., 1930.

          Рудкевич Л.А. Конституция и развитие ребенка. – СПб., 1998.

          Таннер Дж. Рост и конституция человека // Биология человека. – М., 1979.

          Эльконин Д.Б. Диагностика учебной деятельности и интеллектуального развития детей //Сб. научных трудов, АПН СССР. – М., 1981.

          Sheldon W.H. The varieties of human physique. An introduction to constitutional psychology. – N.Y., 1940.

          Указатель источников
          Раздел 1 Экспериментальная психология памяти

          Зинченко Т.П. Экспериментальная психология памяти(не опубл.).

          РАЗДЕЛ 2 Опознание и познание

          Зинченко Т.П. Опознание и кодирование. – Л.: Изд-воЛГУ, 1981.

          Зинченко Т.П., Брюховецкая Н.В. Объем кратковременной памяти и количество информации// Психофизика сложных образов. – М.: Наука, 1989.

          Зинченко Т.П., Крылов А.А., Смородин И.М. Методология ресурсного подхода: границы и возможности применения в психологии//Материалы XXIV Международного психологического конгресса. – Австралия, 1988.

          Зинченко Т.П., Смородин И.М. Распределение ресурсов внимания при выполнении совмещенных действий// Эргономика. Труды ВНИИТЭ. Вып. 35. – М., 1988.

          Зинченко Т.П., Сопина О.П. Информационно-ресурсный подход в исследовании совмещенной деятельности(не опубл.).

          Зинченко Т.П., Сопина О.П. Аттенционные и когнитивно-стилевые детерминанты совмещенной деятельности(не опубл.).

          Зинченко Т.П., Киреева Н.Н. О природе эффекта интерференции и индивидуальных особенностях его проявления// Когнитивные стили. – Таллинн, 1986.

          Зинченко Т.П., Киреева Н.Н. О природе интерференции в парадигме установки// Теоретические и прикладные вопросы психологии. Вып.З, – Ч. 1. – СПб., 1997.

          ЗинченкоТ.П., Винокуров Л.В. К проблеме конфликтного кроссмодального взаимодействия// Первые международные научные ломовские чтения. – М., 1991.;



[Комментировать]